Смерть в автобусе, или Трагикомедия технологического превосходства

***

Меклианец Уэлл Оорт, довольный собой, сидел в новеньком экипаже за одиннадцать тысяч кредитов. Отпуск! После отпуска, то есть, во время отпуска, произошло преступление, связанное с ранжированием. Он провёл расследование, а значит, работал. Чем заслужил в награду отпуск.

Кроме того, случилось убийство! «Никогда мне не приходилось расследовать убийство! И я справился! – он широко улыбнулся, удовлетворённый результатом. – Захватывающие приключения наяву! Это вам не симуляции! Балдею от ощущения, когда в голове ворошатся мысли, тело наполняют настоящие эмоции». В дополнение, он принял участие в подписании документов на повышение цветового ранга жандарму Фуэнсу и сотруднику внутренней службы Пур-Пур. Самому Уэллу за исполнение этой процедуры добавили целых две стандартных линии.

– Две линии сверх нормы, мой босс, – гнусаво поправил его новый интерфейс автомата обслуживания доспеха.

«Пятьдесят тысяч кредитов за помощь жандарму, да две линии к цветовому рангу. Это же целый миллион!» – подумал он и рассмеялся.

– Нет. Не миллион, конечно же, не миллион. Столько не у каждого из зелёных граждан найдётся. Как там было, в сказочке, которую мне отец рассказывал? – он спросил сам себя.

Его распирало от удовольствия – он раскрыл преступление! Снова! Обновления индивидуальной защитной системы, которую обычно называют доспехом, тоже радовали: теперь он мог дистанционно управлять разными машинами, а ещё – подслушивать и подсматривать!

Интерфейс доспеха звонким детским голосом внезапно произнёс:

– Пять сольдо и пять сольдо – сто сольдо!

– Ха-ха, конечно же, нет! Только сто десять тысяч кредитов!

«Точка Сферы, уважаемый жёлтый господин, – вдруг вспомнил он слова проводника Латика Соа и помрачнел: – Это же что-то должно означать?»

– Как там сказал кмолл Тарек? – меклианец даже не заметил, что задал вопрос вслух.

– Уважаемый Тарек, из мира любителей молока, предположил, что тимминаттеры и теллминаккеры и есть сами оплеаппиане, мой босс! – бодро откликнулся интерфейс.

– Ага. Да. Только он сказал – земляне. Земляне! Те, кто якобы создал Галактическую Сферу и ранжирование разумных! Меня возненавидят соплеменники: получается, что подпитываю миф.

Подумав, он спросил:

– Эта странная фраза, кто её произнёс – «землянин, ты это напрасно»?

– Не могу знать, мой босс! В записях нет этой фразы!

– Странно. Почудилось, что ли?

Вспомнив предположение кмолла, Уэлл задумался. «Всё же, что-то странное означают последние слова Больки и проводника-экскурсовода», – мелькнула мысль, пока экипаж размещался в области подготовки для смещения. «Я не землянин! Сколько можно уже шутить!»

Что-то произошло. Только что он видел, как приближалась громадина транспортной станции, как внезапно экипаж резко выкинуло с подготовительной линии, ведущей к ячейке генератора переброски. Уэлла затошнило. Затем экипаж пропал, предварительно выбросив его в космос недалеко от какой-то планеты, которую он успел увидеть, когда тело принялось крутиться из-за остаточного импульса. «Это не Оп-ле-Ап!» – понял он по цветам, и сердце сжалось в груди.

Интерфейс холодным металлическим голосом проскрежетал:

– Ваш ранг аннулирован. Я покидаю вас, Уэлл Оорт, безранговый вы наш.

Голый меклианец медленно развёл руки в стороны, пытаясь остановить беспорядочное вращение своего тела. Он заметил, как невдалеке от него промелькнул небольшой бот. «Иллюзия? К тому же, расстояние до бота может быть любым! – мелькнула мысль в скованном ужасом разуме. – Или не иллюзия?» Он изо всех сил представил себе, как меняет систему координат. Ничего не произошло. Тогда он попытался ускориться в направлении бота. «Пусть это и стыдно, но других вариантов нет!» – подумал он и напрягся, воспользовавшись задним выхлопом.

Спасательный кораблик начал приближаться. Уэлл, медленно кувыркаясь в пространстве, вдруг вспомнил слова одного знакомого, оброненные тем мимоходом:

– Эти точки! Они повсюду! Повсюду точки, уважаемый старший регулятор. Будьте осторожны, не поставьте лишнюю, и не пропустите ту, без которой вам не жить!

Его захватило в поле тяготения бота, и он полетел по спирали, приближаясь к спасению. Сердце бешено колотилось. В висках кололо. Он боялся выдохнуть – ведь нет никакой защиты!

«Вот, блин. Кажется, я поставил лишнюю точку!» – подумал он, судорожно пытаясь ухватиться за поручень, выросший на поверхности бота. Добрался до люка, обозначенного чёрной краской на серебристой поверхности корпуса корабля. Голова перестала кружиться.

«Так. Почему я ещё жив, кстати? А, не важно!» – он решительно отбросил сомнения и забрался внутрь. «Воздух, тут есть воздух!» Он наконец выдохнул. Под ним выросло кресло и он, быстро сев, тут же пристегнулся. Отдышался. Потом произнёс вслух:

– Надо как-то посадить эту штуку. Никто не подскажет, как управлять старым корытом?

Бот стремительно падал в гравитационную яму неизвестной планеты. Корабль оказался настолько древним, что вместо привычного интерфейса с нейроконтактами Уэлл увидел тускло светящиеся индикаторы и ручки панели пульта управления. «Ой! Сколько сотен лет этой капсуле?!» – он видел подобное, когда искал сбежавший имперский крейсер.

Местное светило нещадно пылало приблизительно в паре сотен миллионов километров – так он понял показания. «Кто бы мне объяснил, какого чёрта сейчас произошло? Лишили ранга? Бросили в пустоту? Как вообще я оказался здесь, ведь планета совершенно другая, это не Оп-ле-Ап?! Когда именно меня выкинули – со станции или уже после смещения? Помогите!!»

– Уэлл, я с тобой, я тебе помогу! – внезапно откликнулся интерфейс.

– Это как вообще? Ты же должен был отрубиться? – спросил оторопевший Уэлл.

Он ощутил приятное прикосновение настоящей ткани к коже. Увидел, что на нём надеты рубашка в клеточку, чёрные джинсы и какие-то старые кроссовки. «У меня остался доспех!»

– Я не тот, который новый. Я старенький, из едва жёлтеньких. Привет!

– Привет. Ничего себе! А ты как сохранился? У меня же ранга нет?

– Помнишь Сингхбадда?

– Помню, парень из службы очистки! И что?

– Ты забыл, что ли?

– Что забыл?

– О подарке!

– Точно, подарок! Какой подарок? А! Подарок!!

– Да, уважаемый Уэлл Оорт! Это – я! Кстати, могу использовать ваши кредиты для приобретения красного ранга! – интерфейс произнёс последние слова довольным важным тоном.

– Так это он подарил мне мой прежний доспех с интерфейсом, что ли? За то, что я нашёл имперский крейсер предполагаемых землян? Из-за чего многие теперь уверены в том, что мои предки – с Земли!! Несмотря на то, что этому мифу больше тысячи лет! Привет, Сингхбадд!

– Ага! Инцо! Тара-бара-була, инцо!

– Ух-ты! Инцо, мой друг! Вот это да! Надо же, какой подарочек! Вот почему я выжил! Тогда помоги мне посадить эту штуку, не то мы разобьёмся!

– С превеликим моим удовольствием, мой всё ещё бесцветный босс!

– Стой! Ты же сказал о красном ранге?!

– Сказал, мой босс! Но ты не подтвердил операцию! – радостно пропел интерфейс.

– Немедленно используй все кредиты!!

– Да, мой босс! Слушаюсь и повинуюсь! И пусть четвёртый пребудет с тобой!

Меклианец сосредоточился на управлении ботом, слушая инструкции. Но размышления о произошедшей неприятности не оставляли его: «За что? Потому что я раскрыл убийство буанианина?» Он вспомнил, с чего всё началось. В это время спасательный бот миновал луну, и уже приближался к планете, которая светилась сине-зелёными и белыми пятнами.

1

Пустыня. Куда не кинь взгляд, песок, над которым дрожит воздух, прогретый за дневные часы. Склоняясь к горизонту, яростно пылала местная звезда в прозрачном безоблачном небе, которое уже стало темнеть и его цвет плавно и незаметно изменялся от бледно-голубого к светло-синему оттенку. Ветер поднимал над барханами лёгкие облачка серой пыли, будто пытаясь их сдвинуть. Резкие порывы ветра иногда создавали то над одной, то над другой песчаной горой тёмный шлейф из песка, который тут же дождём осыпался вниз, постепенно заполняя провал между двумя соседними барханами. Так эти барханы и передвигались веками по этой пустыне, гонимые ветрами, извиваясь, будто живые исполинские черви.

В тени песчаной горы скрылась серебристая яйцевидная фигура туристического автобуса с откинутой на поверхность дверью. В борту транспорта чернела пустота пассажирского салона. На орбите, где-то на полпути между планетой, названной Оп-ле-Ап, и её спутником Вжухх, летел в автоматическом режиме космолёт-гостиница.

Уэлл Оорт, стройный светловолосый молодой меклианец, огляделся: «Вот она какая, – экскурсия по планете, где когда-то кто-то жил, и понасоздавал всякой всячины! Теперь тут никого нет, полосы тропиков и субтропиков сплошь покрыты пустынями, вся растительность бедненько вжалась узенькими ленточками в гористую часть материков, примыкая к аккуратным полярным шапочкам». Его утомила болтовня проводника Латика Соа, высокого худощавого альтазианца.

Дул слабый ветерок. Группа находилась на склоне, обращённом на запад, потому местное золотое светило нещадно палило Уэллу спину. Длинные тени протянулись далеко на восток. Меклианцу казалось, что без защитных систем все туристы до единого изжарилась бы.

«Отлично работает новая версия защиты – и доспех, и интерфейс! Со стороны даже не заметишь, что на мне джинсы с рубашкой и боты для пустыни! Это вам не защитные системы для красных или оранжевых граждан Галаксиферы!» – порадовался он.

– Благодарю, мой босс! – откликнулся интерфейс.

–Да, да, пожалуйста! Но ты всё ещё не отличаешь мои размышления от запросов!

Меклианец смотрел, как дети полсотнианина Больки носились над песками в шарообразных контейнерах высшей защиты. Эти шарики – лучшее из того, что доступно Больке. Ребятишки играли в свои детские игры, что-то откапывали и снова закапывали.

Сам Болька, лысый увалень в широких краповых штанах и пятнистой жёлто-зелёно-белой безрукавке на голом торсе, спокойно стоял, задрав широкий гладкий подбородок, на своих коротеньких ножках. Он упёрся руками в круглые бока большого тела, заложив толстые пальцы рук за широкий пояс – отображение системы управления защитной системы толстяка. Потому на поясе висели разные верёвочки, пластиночки и коробочки.

«Зачем ему столько датчиков и генераторов?» – Уэлл удивился этому ещё вчера, когда туристы собрались в космолёте-гостинице, перед осмотром местного планетарного диска.

«Болька кажется уверенным в себе человечком для тех, кто не знает, что женщины на Полсо-Тни, эти невероятные красотки, сводящие с ума почти любого антропоида в Галактике, верховодят в обществе», – раздумьям Уэлла помешала эта случайная мысль, он на секунду закрыл глаза. «Это какой-то кошмар! Её здесь нет, а меня бросает то в жар, то в холод! Видимость – обман! – с усилием подумал он, сомкнул веки и глубоко вздохнул: – Как разобраться в происходящем, когда на жаре сводит тебя с ума знойная красотка?!»

– Использовать подавление неблагоприятных мыслей, мой босс? – прозвучал участливый вопрос от интерфейса.

– Ни в коем случае! – пробормотал вслух Уэлл. – Ты мне мозг выжжешь!

«Вот! Вот до чего эти красотки-полсотнианки доводят людей! Кстати, вот почему она осталась в гостинице? Ведь женщины Полсо-Тни никогда не оставляют мужей! Это какой-то страх? Что происходит, чёрт возьми? Опасности я не вижу, но ощущаю. Детишки в защитных шариках – это можно понять. Но их мать отсутствует, невероятно!»

– Согласен, мой босс! Хотите дополнить список странных событий?

– Да, конечно. Экскурсия превратилась в опасное приключение, нутром чую!

Латик Соа продолжал нараспев читать свою лекцию об истории планеты Оп-ле-Ап. Прямо сейчас он говорил, что здесь, в пустыне, среди песков, воздвигнуты три концентратора электромагнитного поля пирамидальных форм. Уэлл попытался послушать его.

– Оплеаппианами, как я уже говорил, понастроено много всякого разного. Даже хорошо, что сейчас повсюду пески – пустыня подчёркивает достижения их цивилизации! Континент Аплика. Он по форме напоминает кусочек пиццы, от которого откололся небольшой участок. Здесь расположен один из древнейших центров оплеаппианской культуры, как установили археологи под руководством Бальды, высшего турака, – рассказывал Латик.

Уэлл посмотрел вправо от себя. Гаскен, как и все гаскены из Гаскени, постоянно двигался: подпрыгивал на месте, поднимал и опускал руки, приседал, делал шаги то вперёд, то назад. При этом он старался держаться подальше от буанианина Джука, и надвинул на лицо синее забрало.

«Всё же, очень странная компашка подобралась», – мелькнула мысль в голове Уэлла. «Согласен, мой босс!» – тут же отозвался интерфейс. «Ты мне не хами, машина. Анализ связей давай уже!» – «Слушаюсь, жёлтый господин!» – «Что там у нас кмоллы, эти двое с обратной стороны диска Галактики? Они связаны с этой шайкой? Какие там веса на графе получаются?» – «Моделирование не завершено, мой босс!»

Внимание меклианца привлекли Болькины дети, которые всей гурьбой зависли над какой-то ямкой. Там что-то поблёскивало. «Что-то нашли, похоже, – подумал он. – Кмоллы, тоже заинтересовались, однако. Вот торгаши! Что там, интересно, в песке может валяться?»

– Действительно, там какая-то коробочка, мой босс, – немедленно откликнулся интерфейс, звякнул в ухе и показал пару картинок с увеличенным изображением.

Уэлл увидел цилиндрического вида блестящую ёмкость со змееподобными знаками, которые невозможно различить, и недовольно хмыкнул:

– Ну, что ты мне показываешь? Муть одна! Кажется, это – пустая банка.

– Простите, мой босс! Вашего жёлтенького ранга недостаточно для улучшения качества! – извиняющимся и заискивающим тоном ответил интерфейс.

Уэлл заметил, что Болька наблюдает за ним. Тогда он повернулся лицом к проводнику.

Латик Соа продолжал говорить, растягивая слова. Меклианец предположил, что, скорее всего, Соа действительно старался замедлить свою речь, чтобы автопереводчики поспевали.

– Как я уже рассказывал, на планете можно найти огромное количество развалин, – сегодня Соа повторил эту мысль уже несколько раз, но с разной интонацией. – Можно догадаться, что многие постройки имели когда-то пирамидальную форму, наверное, для того, чтобы переменные электромагнитные поля собирать под ними. Известное дело – за счёт переотражения волн элем-поле сгущается под пирамидкой. Похоже на эдакие примитивные транспортёры, точнее, на базис для них. Только непонятно, зачем столько концентраторов энергии в одном месте понатыкали, аж три штуки! Одна из величайших загадок планеты!

Проводник замолк и медленно провёл рукой перед собой и указал ею вдаль, где три огромные пирамиды слились своими основаниями, будто в соитии. Неподалёку, справа от них, в горке серо-бурого песочка на довольно ровной площадке, угадывалась ритуальная статуя, возведённая многие века назад для воздаяния благодарности строителям базиса. Тень пирамид медленно наползала на статую в лучах клонящегося к горизонту солнца. Порывы ветра усилились и подняли тучу пыли и песка.

«Странные жители, очень странные, – подумал Уэлл. – Высокие технологии и дремучие верования, как это умещалось в их головах?»

– Да! Надо отметить, что воды здесь мало. Очень мало. В пустынях, как вы могли уже заметить, воду найти сложно. Вот соли – натрий хлора – на планете много-много. Вместо океанов. Куда подевалась вода, не то, чтобы понятно. Но никому этот вопрос интересным не показался. Вы ведь знаете, что этой воды во вселенной столько, что пропажа какого-то там миллиарда кубокилометров эштуо – да вообще никто не заметит!

– Вопрос! Уважаемый проводник, можно задать ещё один вопрос? – подняв руку, кмолл Тарек прервал речь проводника Соа.

– Да, уважаемый кмолл, я вас слушаю. Только коротко! – ответил тот, мотнул головой и скосил взгляд вправо, посмотрев на буанианина Джука.

Бывший завоеватель неподвижно стоял на механогах и его глаза затуманились.

– Скажите, мы можем поискать в данной местности ценные красивости?

– Сейчас мы осмотрим развалины, в них вы можете поискать ваши кувшинчики.

Кмоллы поклонились Латику. Кмолл Керак украдкой глянул на Уэлла, ища одобрения. «Или они здесь все заодно? Эй!» – меклианец мысленно отправил запрос. Интерфейс начал бубнить, Уэлл попытался разобраться в нагромождении данных. Довольно быстро он устал и прервал передачу. Интерфейс звонко щёлкнул у него в ухе.

– Зато какой ароматный чистый воздух, вы принюхайтесь! – пел Латик в это время.

После этой фразы он скосил свои большие глаза на буанианина Джука. Уэллу показалось, что проводник хотел что-то сказать буанианину, но остановился и мотнул головой. «Ох уж эти мне особенности альтазианцев! Запретил себе говорить то, что очень хотел произнести вслух. Но что он хотел сказать этому Бу?» – подумал раздражённо он. «Какой воздух? Ароматный?!»

– Воздух, не загрязнённый отходами высокотехнологического сообщества. Кислорода в атмосфере достаточно для любого из вас, уважаемые туристы. Только фильтры не забудьте включить, не то местная живность немедленно что-нибудь нехорошее вам сделает. Ощутите первородную свежесть, какой нигде больше не найти! Тут и озончик, и азотик, и чуточку аргона!

Сказав это, Латик Соа хохотнул и снова мотнул головой. Потом поднял руки вверх.

Гаскен, стоявший поодаль группы, отвернулся, чтобы никто не смог увидеть его страшной и мерзкой пасти, заполненной мелкими острыми зубами. «Возможно, что Гаскен не стесняется. Он не пожелал смотреть, как его враг дышит, – предположил Уэлл. – Только непонятно, почему этот перепуганный гаскенец находится здесь, чёрт!»

Детишки Больки впервые за всё время путешествия открылись, и Уэлл увидел этих малышей: кругленькие, мягонькие тельца, миленькие бледно-розовые личики с носиками-пуговками, глазки светятся, овальные зрачки трепещут, будто осина на ветру. Нет, как стрелочный индикатор из глубокой древности, когда люди бегали с дубинками. «Или это было позже?» – попытался он напрячь память.

– Мой босс, дубинками люди, и вообще, антропоиды, начали пользоваться много раньше стрелочных индикаторов: они разделены десятками тысяч лет, уважаемый старший регулятор, – вкрадчивым голосом доброго учителя подсказал интерфейс.

– Надо же, не знал. Где результаты? – быстро спросил Уэлл, открывая маску.

– Кмоллы и воображаемая шайка едва ли связаны, – прогудел в ухо интерфейс.

Проводник Латик Соа воздел руки к небу, изображая жреца аборигенов Оп-ле-Ап, и неестественно громко воскликнул:

– Славься в веках, миниатюрный реактор атомный, двухконтурный!

– Славься, корпорация «Алло! Заслон!», его изготовившая! – он потряс поднятыми вверх руками, будто пытался выжать из сухого неба хоть каплю чистой эштуо.

– Благодарим небеса за то, что отныне не будет энергетического кризиса! – проводник продолжал выкрикивать предполагаемую молитву вероятных оплеаппиан.

Старший кмолл вдруг странно дёрнул рукой, будто отбрасывая от себя нечто, – Уэлл не успел заметить, что именно. Звяк! Младший кмолл, Карек, широко открыл рот.

Уэлл посмотрел на Джука, который неторопливо поднял клешню к лицевой пластине. Внезапно раздался хрип. Потом что-то заскрежетало. Вверх с шипением забил фонтан циркулярной жидкости. Поток быстро иссяк и доспех буанианина, отключившись, с грохотом развалился на части. Грузное тёмное тело мёртвого Джука рухнуло на песок.

– Сложно объяснить, что это такое, – ствол буанианина. Поэтому – просто нога, – невозмутимо сообщил интерфейс.

– Вот спасибо, – вслух откликнулся обалдевший Уэлл.

Все уставились на лежащее в песках морковеподобное тело. Луковицеобразная голова мертвеца с пучком зелёных плоских узких листьев запрокинулась. Части доспеха, валявшиеся вперемешку с осколками кокона, в котором тело жило, теперь были всем видны: маскировка, как и прочие подсистемы, немедленно отключилась после смерти хозяина.

Спустя мгновение после падения тела Джука дети Больки скрылись, вновь превратившись в три металлических шарика, неподвижно висящих в воздухе. Болька развернулся лицом к Уэллу и расставил руки, будто защищал детишек от ветра. Гаскен испуганно озирался и тряс подбородком. Кмолл Керак продолжал стоять, открыв рот и забыв о безопасности. Тарек закрыл лицо руками.

«Напомни-ка мне, что происходит, когда умирает буанианин?» – обратился с вопросом к интерфейсу растерянный Уэлл.

– Кто бы ни умер, мой босс, жёлтый господин, но надо сообщить в жандармерию об этом, – продребезжал в голове ответ автомата обслуживания.

Уэлл посмотрел на Латика Соа. Тот не мигая, глядел на лежащего буанианина.

– Ты?! – вдруг возопил Тарек.

Все вздрогнули. Болька со звоном превратился в большой металлический шар, который поглотил три маленьких. «От чего защищается? Джук умер уже!» – с удивлением подумал Уэлл. Он снова взглянул на проводника Соа. Тот стоял, не двигаясь.

– Ты! Убил! – визгливо прокричал Тарек и двинулся к Гаскену.

Гаскен обратился в кремовую подушечку с кисточками, которая повисла над песком. Кисточки дрожали и раскачивались. Карек подошёл к Тареку, и они вместе стали медленно приближаться к подушечке. Проводник и меклианец переглянулись. Песок шумел на ветру.

2

Что-то гулко стукнуло в переборку. Прокатилось металлическое эхо. Меклианец Уэлл Оорт взбрыкнул ногами и проснулся. «Что-то бамкнуло? Или мне приснилось? Где я вообще?» – спросил он, потягиваясь. Он попытался вспомнить, как очутился в этой кровати.

– Вы в своём номере туристического космолёта-гостиницы, мой босс, жёлтый господин, – проговорил тихим шёпотом интерфейс. – Через пару часов мы высадимся на планету.

«Долгая пересылка, потом эти изнурительные скачки по планетарному диску на старом космолёте, – подумал Уэлл, лёжа на диване. – Вот почему начинается тошнота, когда включается привод нашей гостиницы? Старьё потому что! А на планете ещё не были, чёрт побери!»

– Если вам интересно, мой босс, действительно, здесь что-то бумкнуло. Или бамкнуло, если вам угодно, – сообщил интерфейс.

У меклианца хорошее настроение после сна постепенно улетучилось. «Привод не отрегулирован, – рассуждал он. – Однако есть подозрение, что для нашего проводника Латика Соа столь быстрое перестроение пространственных коридоров привычно, он же альтазианец». Уэлл повернулся на другой бок, сбросив одеяло. «Зато для остальных этот процесс ужасен! Почему проводник не учёл особенности организмов туристов? Это ведь правило! – возмущался про себя он и подумал с досадой: – Теперь что-то бабахнуло. Небось, всех разбудило бамкание!»

Затем на него навалились воспоминания о долгом ожидании пересылки. «Как всегда, транспортная сеть обслуживает удалённые пути спустя рукава», – мысли активнее забегали в голове и он сел, поставил ноги на холодный пол и поморщился. От холода в ступнях он вспомнил, как вчера мотались по системе от края до края, осмотрели маленькие планетки и гиганты, от тяготения которых в транспорте что-то скрипело и стонало. Поотом посетили несколько астероидов. «Ничего так, красиво и интересно. Кмоллы нашли для торговли камень».

Тут доспех со звоном включился, автомат обслуживания пискнул, сигнализируя о включении всех систем. На Уэлле появились пижама салатового цвета и тапочки. Рядом с кроватью вырос столик. На нём стояли чашка с дымящимся кофе, маленький кувшинчик со сливками, тарелочка, на которой стоял специальный стаканчик с одним варёным яйцом; кусочек хлеба на блюдце и ложка для яйца, ложка для размешивания кофе и другие столовые приборы.

«Кстати, я видел что-то странное, но не понял – что именно, – он обратился к интерфейсу. – Покажи-ка мне снова список нашей группы?»

– Джук с планеты Буани, скопление Деть-Каскина, туманность Васка-да-Гамна, бывшая империя Бугаскувас, республика кротких повстанцев. Имеет высочайший оранжевый ранг, – принялся демонстрировать участников спуска интерфейс.

– Да, этого помню. Их называют повстанцами, чтобы не вспоминать об ужасах оккупации и преступлениях завоевателей. Бу предпочитают говорить коротко, потому они – Бу, а не Буани.

– Верно, мой босс! Какая у вас великолепная память! Буанианские укоротители!

– Так. Дальше?

– Полсотнианин Болька с женой и детьми, которых три штуки, – продолжалось перечисление, и Уэлл кивал в такт словам. – Скопление Гип-Гип, едва жёлтый ранг.

Образ огромного скопления звёзд и туманностей заставил меклианца зевнуть.

– Господа кмолл Тарек и кмолл Керак, с обратной стороны Галаксиферы, средненький оранжевый ранг. Кмоллы родственны, – уточнил интерфейс автомата обслуживания.

– Гаскен (какой-то там длинный номер) из Гаскени, скопление Деть-Каскина, система Гигонеда, сильно красный ранг. Родственных связей в системе Лянь-Дордонеда не имеет.