Вкус мира. Дорогами души

Глава 1

С первых минут появления на этой планете у меня всё было не как у всех. Экспериментальная группа в детском саду. Экспериментальный класс в школе. Не менее экспериментальная режиссерская группа в колледже культуры и искусства. Сама не зная почему, я попадала в рабочие коллективы, где приоритетом были всё те же эксперименты. Новации, разрыв шаблонов и своё виденье происходящего шагали в ногу с моим временем. Яркая, весёлая и находчивая, я неслась по жизни без остановок на туалет и обеденные перерывы.

Замужество не умерило прыти: на следующий день после свадьбы я умчалась в творческую командировку в далёкий северный край. Так продолжалось до тех пор, пока не осела в декретном отпуске. С появлением детей я погрязла в решении бытовых проблем, пеленках-распашонках, горшках, колготах, детских садах, родительских чатах и школьных собраниях. Моя яркость выцвела и поблекла. Веселье закончилось нежданно, как водка на деревенских посиделках. А находчивость и вовсе потерялась в непролазных дебрях строгой экономии семейного бюджета.

На замену смелому жизненному эксперименту по имени Олеся пришла отчаянная Домохозяйка, уверенно говорившая на нескольких языках одновременно. Она научила меня посылать нафиг обнаглевших грузчиков, уговаривать мужа на покупку нового дивана и переводить с инопланетного детский лепет моих сорванцов. Всё больше ощущая себя задолбанной мартышкой из мультика, моя одинокая лодочка тонула в бескрайнем океане домашних хлопот.

В один из таких скучных и серых дней я познакомилась с Маргаритой. Она ворвалась в мои однообразные сны мощным прожектором света. Разбудила, дразня вечной молодостью, красотой, дерзостью и независимостью. Как ослик, следующий за морковкой, я несмело шагнула в новую жизнь. Там было всё, по чему я так сильно скучала: приключения, азарт и те самые эксперименты, к которым питала особое пристрастие душа.

Ритка тормошила меня каждый раз, когда я проваливалась в трясину быта и кастрюль. Манила новыми историями. Брала с собой на крыши миров, показывала заброшенные лунные пустыри и дороги, дарила новые вкусы и ароматы. Медленно, со скрипом заржавевших пружин, я становилась собой. Запасаясь жизненной энергией на несколько веков вперед, я таскалась за опытной подругой преданной собачонкой. Виляла хвостиком при каждом её телефонном звонке. Ела из ласковых рук. И впитывала, вбирала, втягивала в себя всё то, чему она учила. И доучилась до того, что решилась на очередной смелый эксперимент.

Собравшись на какой-то крутой ретрит, Ритка позвала с собой и даже умудрилась уговорить моего мужа устроить любимой женщине отпуск в самый разгар учебного года. Подумав несколько томительных дней, он наконец-то согласился. Выслушав инструктаж по технике безопасности и выдав тонну обещаний вести себя прилично (не хохотать очень громко, например), я запрыгнула в купе уходящего поезда. Отправляясь в дальний путь, мы с Риткой настроили свои радиоприемники на частоту Вселенной. И, сверив часы, уснули под мерный стук колес. Приключение, заботливо укрыв нас одеялами, уже потирало руки в нетерпении и готовило совсем другой исход событий…

Глава 2

…У Ритки созрел план. Собираясь на ретрит, она на всякий случай достала старую карту сокровищ. Та досталась подруге от одного умирающего монаха. Приключение, в котором Ритка получила новые магические знания, старинные погремушки и какие-то чудесные ракушки, увы, закончилось трагично. Монах отправился в небеса на рассвете, успев поведать рыжеволосой чужестранке тайную тайну. На клочке бумаги, которая досталась Ритке «по наследству», были указаны утерянные сто лет назад сокровища Ордена Вечных Странников. Каждый из артефактов эксперты оценивали на сумму с шестью нулями. И одним из мест возможного нахождения части несметных богатств была тихое селение, затерянное где-то в горах в нескольких километрах от нашего возможного просветления.

Вне себя от волнения, Ритка носилась по комнате, садилась за кофейный столик, рассматривала под лупой обрывки старинных непонятных фраз, вскакивала, снова бросалась к карте. Это был шанс. Один на миллион. И если у подруги всё это время возникали сомнения о целесообразности поездки, то в тот день они растворились как мультяшный ёжик в тумане. «Надо ехать!» – подумала неутомимая путешественница и тут же бросилась звонить мне.

– Почему я? – удивлялась я раннему щебетанию подруги по ту сторону экрана. Помешивая овсяную кашу, я готовила полезный завтрак для своих сорванцов. Дети кашу не хотели, хватали конфеты, крутились, хихикали. Я закипала, как забытый на плите чайник. Не в состоянии принимать взвешенные решения, слушала подругу и попутно хваталась за десять одновременных дел.

– Потому что ты единственная из моего магического окружения, кто умеет разговаривать с Дождём, Туманом, Радугой и прочими природными Явлениями. – Ритка кусала круассан, стряхивала крошки и не умолкала ни на секунду. – Мать Драконов*, только ты можешь провести меня через опасное ущелье без ущерба для нервов и физического здоровья. Ты же на короткой ноге со Стихиями. И ориентируешься в пространстве Духов как в своем доме с закрытыми глазами. Ну пожа-а-алуйста-а-а, согла-а-аша-а-айся…

Купив меня на получение нового опыта, подруга всё же уговорила на авантюру. По плану мы должны были приехать на ретрит, потусоваться пару дней и затем, не привлекая внимания окружающих (и санитаров, как любит шутить муж), отправиться туда, где, если верить карте монаха, и спрятано одно из сокровищ. На словах план казался идеальным. Но вот на деле всё оказалось сложнее. Позже, вернувшись домой с магнитиками и слегка поехавшей от пережитого крышей, мы с Риткой ещё долго вспоминали те дни в горах. Но об этом расскажу чуть позднее. А пока, проспавшие на свой рейс, мы искали купе отправляющегося в наше светлое Будущее другого фирменного поезда.

Глава 3

Дверь плавно отъехала, и мы с Риткой застыли, открыв от удивления рты. Казалось, они были повсюду. Как будто сошедшие с картин грузинского ресторана, купе заполонили колоритные мужчины с бровями Фриды Кало, носами героев фильма «Мимино» и пышными, словно приклеенными декоратором к холсту про Петьку и Чапаева, усами. На нас обрушилось великолепное по мощности и красоте цунами многоголосье. Мужчины чинно пили, ели и пели, игнорируя беспокойный Мир вокруг.

– Что, блин, здесь происходит? – раздался откуда-то свыше грозный голос. Словно проснувшись от странного сна, мы с Риткой вздрогнули, и медленно повернули головы на сочный баритон.

Она могла быть продавщицей Клавой из какого-нибудь деревенского сельпо. Той, которой как идолу поклоняется всё малочисленное население, кивают с уважением алкаши и тихонько скребутся по ночам любители сходить налево мужики. Но стала проводницей. Натянув на бесконечно манящую грудь строгую форму, Маня подалась на заработки, оставив пожилой матери двух малолетних детей. Приезжая в свою глухомань раз в полгода, она напоказ сорила деньгами, оплачивала долги родне и хвасталась трудовыми подвигами. А по ночам оплакивала безвременно ушедшую Молодость, засыпая в обнимку с Одиночеством.

– Маня-джан! – мужчины дружно встали, вытянув носы и подбородки почетным караулом. – Проходи, дорогая, угостись чем Бог послал! И вы, красавицы, проходите! Манины гости – наши гости!

Уставшие от беготни по вагонам, мы с Риткой валились с ног. Хотелось просто лечь и забыться в сказочных снах. Но приглашение приняли. Купе-то наше. Как говорится, всё схвачено, за всё заплачено.

– Не волнуйтесь, бабоньки! – по-дружески толкнув меня плечом, Маня-джан шумно приземлилась рядом, в полёте принимая от седовласого рыцаря глиняную чашку с вином. – На следующей станции переселю вас в другое купе. Там девки едут на какое-то заумное собрание. Они тихие. Выспитесь вдоволь. – И, выдохнув как опохмеляющийся бригадир строительной бригады, замахнула вино как рюмку водки.

Глава 4

– Девочки, как же хорошо, что мы все встретились! – Лена пила чай так грациозно и красиво, как будто принимала участие в китайской чайной церемонии. Когда среди ночи мы с Риткой ввалились в соседнее купе, она была первой, на кого я обратила внимание. Словно сошедшая с обложки советского журнала о передовиках производства, Лена почему-то напомнила мне учительницу начальных классов. Вливаясь в педагогический состав, такие девчонки, едва окончившие училище, пытаются произвести впечатление на опытных коллег своей ещё не окрепшей взрослостью.

Чёрные квадратные очки размером в половину лица, аккуратно собранные в элегантный пучок каштановые волосы. Будь я рядовым завучем, такой образ комсомолки, отличницы и просто порядочной девушки, безусловно, смог бы произвести неизгладимое впечатление. Но как дама с магическими способностями, я тут же оценила потусторонний взгляд огромных темных глаз, стальной характер в плотно сжатых губах и прямую спину.

Лена оказалась типичной представительницей творческой интеллигенции, вышедшей замуж за мужчину мечты, которого однажды нарисовала маслом на холсте. Бросив ковры Мира к её ногам, муж увёз красотку за моря-океаны. Так Лена оказалась в одной из самых жарких стран, занимающей очень скромное место на огромной географической карте. Заскучав в четырёх красивых стенах, она начала писать стихи и картины, преподавать йогу скучающим соотечественницам.

На ретрит Лена ехала в надежде вернуть Женственность, которую потеряла где-то в перерывах между рождением детей. Хотела научиться быть женой любимому мужчине. Как многие самодостаточные женщины, она пыталась доказать мужу, что круче, выше и сильнее его и любых жизненных обстоятельств. Пока однажды не поняла: больше нет сил на борьбу. Устала мериться с мужчиной количеством стали в яйцах и соревноваться по уровню доходов. А как быть просто Женщиной уже и позабыла.

Глава 5

Женя могла работать спасателем на лодочной станции, но выбрала профессию парикмахера. Своё свободное от работы время она тратила на поиски Счастья. Путешествуя по Миру, девушка везде оказывалась своей в доску. На мой взгляд, она обладала универсальной внешностью. Черные глаза, носик с горбинкой, лёгкий акцент в разговорной речи автоматически заносили Евгению в списки большей части населения планеты. Для примера можно рассмотреть пассажиров нашего поезда. Если повязать Жене платок на голову и одеть в темное платье, то вполне можно было бы принять за одну из прекрасных половинок многоголосых и гостеприимных горцев. Люди останавливали её, принимая за кого-то из знакомых, пытались заговорить на родном диалекте. Женя смеялась, смущённо разводя руками: мол, ошибочка вышла. Я сама по себе и пока никому не принадлежу.

Единственная, кому Женя отдавалась полностью и без остатка, была Свобода. Свободу выбора девушка ценила превыше всего. Позднее, узнав Женю поближе, я восхищалась четкой геометрией её простроенных личных границ. Она отстаивала своё мнение несмотря ни на что. И делала это так мягко и ненавязчиво, что после нескольких минут бурных споров люди соглашались с её мнением, в срочном порядке заключая мировые соглашения.

Среди всей иллюзорности и шаткости нашего с Риткой магического мира Женя выглядела так, словно ей не только море по колено, но и Жизнь всего лишь по щиколотку. Она была надёжной как оплот коммунистической партии. Верной, как жена декабриста. И настолько обаятельной, что мужчины, которых мы встречали во время совместных вылазок по местам будущей славы, едва не лишались головы глядя ей вслед.

На ретрит Женя ехала из любопытства. Но про Счастье, которое возможно, покажется где-нибудь за углом, не забывала. Как и про спасательные жилеты, аккуратно сложенные в ручную кладь. Ибо спасение утопающих дело рук самих утопающих только в том случае, когда у одного из утопающих имеются реальные средства для спасения…

Глава 6

Прибывая на затерянную среди опасных перевалов станцию, горцы устроили пир на весь мир. Вагон гудел как пчелиный улей. Звучали тосты, лилось рекой вино, делился надвое хлеб, резался сыр. Случайных попутчиков обнимали так, словно прощались с лучшими друзьями.

Ритка была в гуще событий. Она мастерски лавировала между пассажирами, расспрашивала про старинные сокровища, про путь туда и обратно, про возможность найти проводников, знающих дорогу через ущелье.

Хлебнув вина, молчаливые и угрюмые граждане превращались в прекрасных рассказчиков. Одни охотно делились семейными байками про злую колдунью, живущую по ту сторону самой высокой горы. Ходили слухи, что именно она стала причиной вражды между двумя селениями. Её магического дара опасались настолько, что боялись произносить имя вслух. Другие уверяли, что к старухе едут за исцелением люди со всех концов планеты. И якобы за свои «лекарства» она не берёт с посетителей ни копейки, меняя своё волшебство на человеческие души.

Еще раз взглянув на карту, Ритка задумчиво уставилась в окно. На перроне выходили из берегов красивые и грустные реки-песни. Горцев встречала многочисленная родня. Вокруг усатых мужчин суетились женщины, визжали дети, мычали неведомым образом очутившиеся на станции коровы, блеяли овцы. Казалось, весь Мир вышел навстречу уставшему от долгого пути железнодорожному составу и его гостеприимным пассажирам.

– Девочки, вот она, настоящая жизнь… – Лена поправила причёску, кивнув головой в ответ на приветствие седовласого старца, внимательно смотрящего в наше окно. – Простая, горячая и такая… живая. Вы заметили, что все они живут одним моментом, предпочитая радоваться тому, что имеют? Они выбирают быть счастливыми несмотря ни на что. А мы? Всё время бежим куда-то, всё чаще недовольные Миром, собой и окружающими. Ах, как хочется научиться такому лёгкому отношению к Жизни…

Глава 7

Тихий, едва заметный стук в дверь прервал красочное представление. «Входите!» – крикнули мы хором и рассмеялись, увидев медленно вплывающий в купе орлиный нос. Васген, самый высокий и самый красивый из компании горцев, нерешительно топтался на пороге. Широко разведя руки в стороны и откашлявшись, как студент, оказавшийся на экзамене перед приемной комиссией, мужчина посмотрел на нас с надеждой.

– Что-то случилось? – спросила Ритка, отодвигая бокал с чаем.

Васген кивнул и сбивчиво объяснил: никак не может найти Маню-джан. Мол, хотел попрощаться и заручиться обещанием, что в следующую поездку она разместит дядю с товаром и разрешит оставить у себя в купе часть огромного багажа. Но дверь заперта. И на стук никто не отзывается. Что-то не так. Неужто проводница уснула, забыв про кипяток и смену постельного белья у пассажиров? Как быть? Что делать?

Мы переглянулись и повскакивали с мест. Что бы там с Маней ни было, нужно решить вопрос, пока мужчина не потерял сознание от столь сильных переживаний. Отодвинув горца в сторону, Женя первой помчалась по длинному коридору. Постучав тихонечко, приложила ухо к двери, прислушиваясь к происходящему в купе. Услышав всхлипы, постучала громче.

– Манечка, у вас всё хорошо? – сменив Женю, Лена заняла место у двери. – Мы можем помочь?

Глава 8

Дверь открылась, и мы ахнули. С размазанной тушью под глазами зарёванная проводница была похожа на обиженного мишку-панду, скучающего по родине в закрытом вольере зоопарка.

Вежливо отослав Васгена к односельчанам, мы окружили девушку заботой и вниманием. Ритка, сгонявшая в наше купе за глиняным кувшином, оставленным щедрыми горцами, разлила вино по бокалам.

Приняв на грудь, Маня порозовела, заохала, всплеснула руками, вспомнив про Васгена и свои обещания. И снова расплакалась.

Оказалось, у девушки дорожный роман с начальником станции. Тот хорош собой, при деньгах, с записной книжкой полезных связей. За его бракоразводным процессом пристально следили все незамужние коллеги. Разбросанные по поездам дальнего следования, девушки-проводницы мечтали заполучить столь лакомый денежный мешочек. Те же, кому перепали минуты счастья в барской постели, слагали легенды о могучей и несокрушимой силе его мужского достоинства. Дамы ревновали начальника друг к другу, передавая из уст в уста последние сплетни: с кем спал, кому чего прислал и кого уже послал, вычеркнув из списка претенденток на теплое местечко в его сердце.

О том, что начальник выбрал Маню, никто не знал. Они встречались тайно, скрываясь от любопытных глаз в гостиницах и постоялых дворах. Обещая девушке золотые горы и место проводницы в фирменном поезде Адлер-Москва, любимый захаживал к Манькиной подруге Анжелике, трудящейся на благо общественности в вагоне-ресторане.

И вот теперь, поставив Манькин состав на запасной путь, начальник предложил руку и сердце длинноногой и, по мнению Мани, недалёкой в умственном развитии, соратнице по несчастью.

Я слушала Маню и поражалась её выдающимся актерским способностям. Виртуозно владея отборным русским матом, она очень филигранно вставляла ругань в свою разгневанную речь. Разыграв в лицах удивление и неловкость пойманных на месте преступления любовников, проводница выпустила пар и затихла.

– Маня, а вы не думали заняться стендапом? – спросила я, дружески толкнув её плечом. – Прекрасно получается!

– А что? – подхватила идею Ритка, наполняя вином бокалы. – Такой шанс нельзя упускать. Станете знаменитой, а начальник с его подружкой пусть локти кусают…

– А я считаю, что всё это произошло только для того, чтобы Манечка открыла в себе новые таланты. – Лена авторитетно поправила очки и гордо вскинула подбородок. – Так вот, дорогая, знайте: мы вами гордимся и всячески поддерживаем в любых начинаниях!

– Девочки, а давайте выпьем за Маню и её успешный успех на новом поприще! – Женя встала, торжественно подняв свой бокал. – Хрен с ним, с Адлером! Берегись, столица, Маня-джан идёт к тебе! За вас, Манечка! И за ту шальную Императрицу, которую вы открыли в себе сегодня! Ура!

Глава 9

…Маргарита торговалась отчаянно. Словно от той безделушки, которую она увидела у полуслепой цыганки, зависела как минимум её жизнь и как максимум спасение планеты от перенаселения. Старуха стояла на своем, не желая уступать ни рубля. Подруга же, проявляя упрямство вселенских масштабов и пуская в ход свои магические уловки, пыталась приобрести приглянувшийся товар по низкой цене.

Я наблюдала за этой сценой с несвойственным мне терпением. Поезд сделал сорокаминутную остановку и уставшие от долгого пути пассажиры вывались на перрон как шпроты из банки. Здесь шла бойкая торговля пирожками с капустой, беляшами, копченым мясом и самогоном.

Среди этого щебечущего базара выделялась одна фигура. Расположившись в отдалении от жующей и орущей толпы, цыганка медленно выкладывала на цветастое полотно диковинные серьги с необычным орнаментом, плетеные кожаные браслеты, старинные очки в роговой оправе, переливающиеся на утреннем солнце кулоны из камней. Каждую вещь она подносила к пересохшим губам, шептала что-то, хитро улыбалась и осторожно опускала на прилавок. Все её жесты, повороты головы, выцветший от мудрости взгляд были полны царского достоинства.

Я наблюдала за ней и вспоминала, где уже видела такую королевскую осанку и манеры. И поняла. Цыганка напомнила мне одну из однокурсниц. Вернувшись с той встречи, я пребывала под впечатлением несколько дней.

А дело было так. Я приехала, когда застолье было в самом разгаре. Праздновали встречу режиссерского курса в одном из кафе самообслуживания. Девчонки бегают за чаем, суетятся, волнуются, хватит ли еды и напитков на всех. И тут входит Тоня. Голова поднята, живот втянут, спина прямая. Один её жест, один взгляд и встреча, резко сменив течение, устремилась в другое русло. Нам принесли всё! Чай нескольких видов, сладости на двадцати тарелках, салфетки, приборы и даже чашки с блюдцами.

– Девочки, угощайтесь! – молвила Тоня, обводя барской холёной ручкой щедро накрытый стол и усаживая свой изящный зад на мягкие подушки. И не было во всем этом понтов и показного превосходства. Для неё, владелицы фабрик, заводов и пароходов, такая жизнь (и мероприятия) были обычным вторником.

Я смотрела на неё с нескрываемым восхищением и понимала: хочу! Такое же, не имеющее аналогов достоинство, ничем не прикрытую любовь к себе и… карточку с нужной на всё это суммой.

А между тем, Ритка купила то, что хотела и повернулась ко мне. Проследив за её взглядом, цыганка посмотрела в мою сторону и вскрикнула.

– Подойди ко мне, Белая женщина! – крикнула она зычным прокуренным голосом, махнув мне рукой.

Белая женщина? Серьёзно? Удивлению не было предела. Меня резко прошиб холодный пот. Я вспомнила, где уже видела этот бесцветный взгляд, эти сухие, словно осенняя трава губы. Так вот почему эта женщина показалась мне такой знакомой…

Глава 10

Это был один из тех снов, когда я выходила на битву со странными существами. Мой меч, отлитый в лучший астральной кузнице, уже готовился к бою. Читая молитву, я надевала на себя доспехи Бога и настраивалась на великое шаманское побоище.

– Подойди ко мне, Белая женщина! – раздался откуда-то сверху зычный голос.

Следом грянул Гром. Небеса разрезали на части ножницы-молнии. Я вздрогнула, но не проснулась. Подняв голову, я увидела её на вершине Ведьминой горы. Моё войско затрепетало от леденящего ужаса. У той старухи не было глаз. Взлохмаченные волосы развевались на ветру черным пиратским флагом. Дрожа от нетерпения, тянулись ко мне её костлявые пальцы, усыпанные разноцветными кольцами.

Страшно ли мне было тогда? Безусловно. Но голос рода за спиной напевал, баюкая Сомнения и Опасения. Осмелев, я поднялась на гору. И оказалась с Ведьмой лицом к лицу.