- -
- 100%
- +
Друзья стояли будто зачарованные – настолько завораживал этот «снежный» хоровод. Вдруг из этого хаотичного кружения начало складываться изображение. «Снежинки» замерли, показав пришельцам следующую картину: на поверхности камня была изображена коза, а перед ней две закорючки и указывающая вверх стрелка.
– И что все это значит? – нахмурился гном.
– Похоже, что это загадка в картинках, то бишь обыкновенные ребусы, – ответил Весельчак.
– Мы и без тебя это поняли, – хмыкнул Пакостник. – Тоже мне, умник нашелся.
– Вы что-нибудь понимаете, милорд? – спросил Батька. – А то от моих тугодумов пользы никакой.
– В детстве я увлекался разгадыванием шарад. Моя гувернантка знала кучу всяких ребусов и во время уроков задавала мне подобные задачки. Говорила, что они развивают логическое мышление. Но убейте меня на месте, если б я знал, что может означать эта картинка.
– Если это ребус, то все фигуры должно объединять какое-то одно слово, – задумался Драчун. – Итак, давайте рассуждать логически. Что мы имеем? Лично мне из всего этого знакома только коза. Может это домашнее животное несет в себе главный код к разгадке?
– Дуболом, ты у нас вроде вырос в деревне. У тебя нет с этой козой никаких ассоциаций? – спросил Весельчак.
– Коза как коза, – пожал плечами Дуболом. – Она ничем не отличается от сотен других себе подобных.
– Нашел у кого спросить, – хмыкнул Пакостник. – Он, небось, все время на сеновале дрых, пока его сверстники коз пасли.
– Еще слово, и я тебе твои козлиные рога пообломаю, – зарычал Дуболом.
– Стойте, – крикнул Расмус. – Я нашел еще одно недостающее звено в этой загадочной цепочке.
– Причем тут звенья и цепочка? – не понял Пакостник.
– Да помолчи ты уже, невежа, – Гном подошел поближе к камню, чтобы разглядеть «послание».
– Эй, борода, ну говори уже, чего там увидел? – не выдержал Батька.
– Приглядитесь повнимательней, – Расмус указал пальцем на камень. – Это вовсе не стрелка, а самая настоящая стрела.
– Молодец, мелкий, – похвалил Весельчак. Гном покосился на бешеного. Расмуса задело, что тот назвал его мелким, но решил промолчать.
– Если бы не эти странные закорючки, я бы мог с уверенностью сказать, что здесь зашифровано слово – стрекоза, – Смоки нервно потер подбородок.
– И ты не ошибся, – воскликнул Питер. – Эти две закорючки не что иное, как запятые. В ребусах они выполняют особую функцию – убирают лишние буквы. Вот и получается, что в слове стрела они «стерли» две последние буквы.
Изображение на камне заколебалось, и «снежинки» вновь завертелись в хороводе.
– Похоже, мы отгадали, – довольно осклабился Дуболом. – Значит, можно идти дальше.
Пушистый вновь попробовал лапой то место, где проходила невидимая стена.
– Как бы не так, – покачал головой Драчун. – Преграда все еще на своем законном месте.
– Похоже, что игра продолжается, – решил Пит. – Вот только сколько этот булыжник будет мучить нас своими загадками?
– А вон и второй ребус нарисовался, – перебил молодого лорда Весельчак.
Повернув головы, друзья увидели, что на поверхности валуна теперь появились слова:
– Драчун, это по твоей части, – сказал Расмус.
– Это еще почему?
– Ты же вроде охотник, – указал на очевидный факт Лис.
– Совсем необязательно, – не согласился вудс. – Первое двустишье указывает на путников, а следовательно, на всех нас.
– Мы опять совершаем ошибку, – постучал костяшками пальцев по лбу Питер. – Следует помнить, что эта загадка может говорить о чем угодно. А вы вновь пытаетесь разглядеть в ответе самих себя.
– Нужно зреть в корень, – многозначительно произнес Смоки.
– Что зри, что не зри, а я, один шут, не пойму, про что тут толкуется, – махнул рукой Дуболом.
– Постойте, а ведь Лис прав, – просиял Драчун. – Речь в загадке действительно обо мне.
– По-моему, у нашего общего друга мания величия, – гоготнул Весельчак.
– Смотрите, я сейчас объясню, – вудс не обратил на шутку никакого внимания. – Две первые части – это загадки. А третья таит в себе ответ. Здесь все очень просто. «Часть первая на земле остается, когда по ней кто-то пройдет».
– Ну, это легко, – хмыкнул Батька. – Ступая на земле, человек оставляет за собой след.
– А о чем говорит вторая загадка? – вудс обвел отряд смеющимся взглядом.
– Мы тебе тут что, сборище философов, – буркнул Пакостник. – Мне уже до смерти надоело стоять возле этого здорового булыжника и разгадывать все эти шарады. Так что если знаешь ответ, лучше скажи его сразу.
– Лично мне интересно дослушать вудса до конца, – сказал Батька.
– Спасибо, – Драчун слегка склонил голову в знак благодарности. – Итак, следующая часть: «Вторая – дается ошибками в долгом труде» – опыт.
– Логично, – хмыкнул гринч.
– Как же я сам не додумал, – гном хлопнул себя ладонью по лбу. – Это же следопыт.
После того, как Расмус назвал вслух правильный ответ, снежинки на камне вновь бешено завертелись, придумывая очередную головоломку.
– Ааааааааааа, – простонал Пакостник. – Сколько можно? Мне кажется, что этот камень нас никогда не пропустит.
– Деваться некуда, – пожал плечами Питер. – Будем отгадывать до тех пор, пока ему не надоест. Что там на этот раз придумал наш камешек?
– На этот раз загадка, на мой взгляд, какая-то бестолковая, – скривился гном. – Под каким деревом сидит заяц, когда идет дождь?
– Нет, ну как вам это нравится? – задохнулся от негодования Пакостник.
– У кого-нибудь есть варианты ответа? – поинтересовался десятник, после некоторой паузы.
– Бред какой-то, – у Лиса от думок задергалась жилка на лбу.
– Согласен, – кивнул Весельчак. – Не все ли равно зайцам, под каким деревом дождь пережидать.
– Здесь явно вопрос с подвохом, – Драчун нервно потирал нос. – А значит, логика тут бессильна.
– А что, если название дерева тут вообще не причем? – внезапно осенило Дуболома.
– Тебе же ясно написали – под каким деревом сидит косой, тупая твоя башка, – разозлился Пакостник.
– Нет, Пакостник, но на этот раз тупые мы все, – ухмыльнулся Пит, поняв, куда клонит Дуболом. – Ну, продолжай, раз начал.
– Эй, Владыка-Камень, – заорал Дуболом. – Мой ответ – под мокрым.
В воздухе что-то сверкнуло, раздалось приглушенное оханье, и валун сдвинулся в сторону, открывая путникам невидимый проход.
– Пошли, пока камешек не передумал, – мотнул головой Батька. – Не то очередной мозговой штурм я просто не выдержу.
«Часть первая на земле остается,Когда по ней кто-то пройдет.Вторая – дается ошибками в долгом труде.А словом охотник зовется,Что зверя отыщет в тайге».
Глава пятая
– Ничего себе, – только и смог вымолвить Батька, как только перешагнул через невидимую стену. Остальные путники вытаращили глаза на кардинально поменявшийся ландшафт, не решаясь двинуться с места.
Они стояли на песчаной полосе у озера. Противоположный берег находился где-то за десятки миль от них, прячась за туманной дымкой. Послышался всплеск – из озера показалась золотистая форель и плюхнулась обратно в воду, оставив после себя огромные круги. С трех сторон вздымались неприступные скалы, блестевшие на солнце, как кожа драунов, чернокожих обитателей пустыни Асхиб. Исходившие от некоторых камней клубы пара делали это место нереальным.
Между озером и скалами не было даже самой узенькой тропинки, поэтому дальнейшее продвижение предполагалось только по камням.
– Куда это нас забросило? – вертел головой Смоки. Гринч пытался разглядеть хотя бы небольшую тропку в скалах.
– Так ничего толком не увидишь, – гном снял с плеча арбалет и принялся рассматривать в прицел местность.
– Ну, чего там, борода? – спросил Лис.
– Скалы высокие и гладкие, ни малейшей лазейки, чтобы взять эту твердыню.
– Мерзкий камушек, чтобы тебя лишайники сожрали, – бросил в сердцах Пакостник. – Гнусную шутку он с нами провернул.
– Вы с ним, в некотором роде, похожи, – невесело ухмыльнулся Весельчак. – Оба любите пакостить.
– Да когда я последний раз гадости делал? – обиделся бешеный. – Но тебе, Весельчак, так уж и быть, устрою незабываемое представление.
– Хватит уже, – осадил приятелей Драчун. – Лучше скажите, что делать будем?
– Предлагаю остаться здесь, – Питер бросил заплечную суму на песок. – А что? Скоро будет вечереть. Куда мы на ночь глядя потопаем? Впрочем, нам и топать-то некуда. Отдохнем, выспимся, а там уже будем думать.
– Давайте мы с Руби пока слетаем на разведку, – предложил Смоки. – Посмотрим, что да как.
– Добро, – кивнул Пит.
– Эх, жалко, что костерка разжечь не из чего, – вдохнул Дуболом. – А то бы мы Пушистого озадачили рыбки наловить.
– ААААААааааааааааааа, – заверещал Лис. Бешеный прыгал как кузнечик, одновременно потирая плечо.
– Ты чего? – крикнул десятник.
– Может, его змея укусила? – гном тут же бросился на помощь воину.
– Все в порядке, – скривился от боли Лис. – Я просто обжегся.
– Обо что? – не понял Весельчак.
– О камни, чтоб им пусто было. Они такие горячие, что твоя раскаленная жаровня. Я только чуть прислонился, так меня словно молнией поджарило.
– Так это же хорошо, – воскликнул Драчун.
– Ты чего, издеваешься? – сжал кулаки Лис.
– Извини, я совсем не про это.
– Тогда про что? – не унимался Лис.
Вудс ничего не ответил. Он подошел к скале и, аккуратно дотронувшись до нее пальцем, тут же отдернул руку. – Действительно горячая.
– А ты что думаешь, я тут перед вами комедию ломаю, – повысил голос Лис.
– Пушистый, – позвал Драчун своего кота. – Не мог бы ты сделать нам одолжение и наловить немного рыбы. А то я уже давненько не лакомился жареной форелью.
Через двадцать минут на песке лежали двенадцать здоровенных рыбин: девять для воинов, две для Руби и еще одна для самого рыболова.
– Ну и как мы будем ее жарить, – Лис с сомнением косился на рыбу, при этом жадно глотая слюну. – Скала отвесная. Была бы хоть небольшая горизонтальная площадка, на которую можно уложить рыбешку, как на сковородку. А так…
– Согласен, – кивнул Питер. – Если бы в этой местности росли деревья или на худой конец кустарник, можно было прутом или веткой придерживать форель, чтобы та не упала на песок.
Драчун только хмыкнул, подивившись несообразительности своих товарищей. Он вытащил из ножен охотничий тесак, ловко насадил на него форель и прижал к скале. Поверхность камня зашипела, словно раскаленная сковородка, на которую шмякнули кусок сырого мяса. Через пару минут вудс достал еще один нож поменьше, и с его помощью перевернул рыбину, представив на обозрение голодной компании ее румяный поджаристый бок. Пожарив форель, Драчун сел на берегу и принялся с довольным видом ее уплетать.
Друзья бросились к рыбе и, взяв по одной, поспешили к скале.
Жарить рыбу было не с руки. Быстрее остальных с этой непростой задачей справились Лис, который ловко орудовал двумя саблями, и Питер, позаимствовавший у вудса ножи. Неудобнее всего пришлось Весельчаку и Пакостнику – они хоть и пожарили рыбу, но, переворачивая ее мечами, здорово покромсали мясо форели. Дуболом прикладывая рыбу к скале, едва не сжег свою дубину. Расмус удерживал форель от падения арбалетными болтами. Батька аккуратно наколол рыбу на шипастый шар своей палицы. Но к тому моменту как она оказалась готова, тушка развалилась, и десятнику пришлось собирать ее по кусочкам, стряхивая песок.
Кот, слопав свою порцию, усердно умывался то одной, то другой лапой, время от времени с интересом поглядывая на поваров-неудачников.
Питер, тщательно обглодав кости, решил приготовить рыбу для Смоки. Сидевший у скалы Лис зашелся в приступе кашля. Молодой лорд тут же оказался рядом и принялся стучать тому по спине.
– Проклятая рыба, – у бешеного на глазах выступили слезы. – Никогда не умел ее есть. Всегда давлюсь костью.
Питер улыбнулся и продолжил жарить форель. Гринч, находясь в небе, словно учуял запах рыбы и повел грифона на посадку. Руби приземлился на берег, взметнув облако песка.
– Аккуратней, – взревел Дуболом, потирая глаза, запорошенные песчаной пылью.
– Извини, – бросил гринч, набрасываясь на аппетитно поджаристую форель.
Руби в мгновение ока прикончил одну рыбу, оставленную котом, и принялся расправляться со второй.
– Что показала воздушная разведка? – спросил Питер.
– Ничего конкретного, – прочавкал Смоки. – На протяжении нескольких миль такие же маленькие бухточки, вода и скалы.
– Да, ситуация становится критичной, – Батька прикусил губу.
Покончив с рыбой, друзья передали по кругу фляжку с водой.
– Странно, – Расмус посмотрел на солнце.
– Ты только заметил, – язвительно хмыкнул Пакостник.
– Да я не об этом. Солнце должно уже садиться, а оно по-прежнему стоит высоко над горизонтом.
– Шахир с этим солнцем, – сказал Питер. – Я предлагаю немного отдохнуть, пока есть такая возможность. А потом уже будем думать, что делать дальше.
Друзья улеглись на песок, решив не выставлять охраны, так как опасности, по сути, ждать было неоткуда. Правда, поспать долго не удалось. Воинов разбудил крик Драчуна. Продрав глаза, воины увидели застывший в метрах ста от берега двухмачтовый корабль. Расмус вскинул арбалет и принялся рассматривать объект в прицел.
– Ни души, – заявил гном.
Питер кивнул в знак согласия. Ему и без Расмуса было понятно, что там людей нет – некий корабль-призрак без парусов, только торчащие голые мачты с реями.
– Что думаешь? – спросил у Питера Драчун.
– Думаю, что неплохо было бы попасть на эту посудину.
– Я туда ни ногой, – запротестовал Пакостник. – От этого корабля мертвым холодом веет.
– Мне эта идея тоже не по вкусу, но у нас нет другого выбора, – сказал Смоки. – В противном случае, мы сгнием в этой проклятой бухте.
– Я плавать не умею, – подал голос Лис.
– А никто вплавь добираться и не собирается, – успокоил его Батька. – Грифон нам на что?
Смоки потихоньку перевез всех членов отряда на корабль. Вблизи судно выглядело еще хуже. Палуба изрядно прогнила, бортики местами отсутствовали, штурвала не было и в помине. Как корабль держался на плаву, для всех являлось полнейшей загадкой. Впрочем, за Последней Чертой здравый смысл отсутствовал напрочь, и друзья уже ничему не удивлялись.
Батька осмотрел каюты в надежде отыскать корабельные записи или личные вещи. Старый пират излазил все вдоль и поперек. Через некоторое время он с задумчивым видом показался на палубе.
– Нашел что-нибудь интересненькое? – поинтересовался Весельчак.
– Ничего, – десятник развел руками. – Это-то и странно. Обычно на покинутых кораблях обязательно валяется какое-нибудь барахло: рваный башмак, пустая бутылка, постельное белье, а тут совсем ничего. Словно команда, перед тем как испариться, собрала все подчистую. Я специально говорю – испариться, потому что не могу подобрать другого слова. Посмотрите за борт – все шлюпки на месте.
– Шлюпки, так вот на чем мы можем отсюда уплыть, – воскликнул Лис.
– Это вряд ли, днища все в дырках, – обнадежил его Драчун. – Единственный путь на таких корытах – так только на дно.
– Интересно получается. Когда мы попали в бухту, казалось, что выбраться не представляется возможным. Но откуда ни возьмись, чуть ли не к самому берегу приплыл корабль. Теперь, когда у нас появился шанс попасть на другой берег, это дырявая посудина…
Питер не договорил. Корабль что-то толкнуло, старое дерево заскрипело, и судно медленно поплыло прочь от бухты. С корабля раздались радостные крики.
– Не пойму, чему радуетесь? – угрюмо пробурчал Дуболом. – Кому-нибудь пришло в голову, куда мы направляемся? Что, если мы плывем в противоположную от Края Мира сторону? И вообще, какая сила движет кораблем?
– Какая разница, – махнул рукой Весельчак. – Главное, что мы выберемся отсюда.
* * *
Расмус стоял на носу корабля, вперившись в прицел арбалета. Они плыли уже четвертый час, и с довольно приличной скоростью, а земли по-прежнему не было видно. На поверхности озера плескалась крупная рыба. Ее чешуя отливала золотом на так и не зашедшем солнце.
Откуда-то издалека послышалось пение. Сперва гном принял звуки за слуховую галлюцинацию, но, прислушавшись, понял, что голос вполне реальный.
– Похоже на женский, – Драчун встал рядом с Расмусом.
– Ты тоже это слышишь?
– Уже как час, – ответил вудс.
– Как думаешь, кто тут так может надрываться?
– Русалки, больше некому.
Расмус еще раз посмотрел в прицел и увидел прячущийся в дымке островок.
– Если там действительно русалки, тогда нам несдобровать, – Батька подошел к гному и бесцеремонно взял у него арбалет, чтобы рассмотреть поближе клочок суши.
– Это еще почему? – вмешался в разговор Лис.
– Неужели я должен объяснять очевидные вещи, – раздраженно ответил десятник. – Что, легенды никогда не слышали? Любой деревенский дурачок знает, что своим пением русалки сводят моряков с ума. Теперь мне ясно, почему корабль оказался покинутым.
– Что за чепуха, – рассмеялся Драчун. – Батька, ты видимо в свое время наслушался старых баек от своих друзей пиратов.
– Что верно, то верно, – подхватил шутку Весельчак.
– Сразу видно, крысы сухопутные, – обиделся десятник. – Чего с вас взять.
– В таком случае объясни нам, морской волк, почему мы слышим пение, и по-прежнему никто из нас не сошел с ума и не бросился за борт? – полюбопытствовал вудс.
Батька задумался, и не найдя более веского аргумента в пользу своей теории, выдал: – Видимо, слишком большое расстояние.
– Не так страшны русалки, как ты говоришь, Батька, – сказал Драчун. – И нам еще крупно повезло, что мы наткнулись именно на них. Вот если бы на пути попались сирены, тогда – пиши пропало. Их магическое пение способно разрушить мозг. А русалки вполне безобидные существа. Хотя, конечно, и они представляют для моряков некую опасность.
– Какую еще опасность? – насторожился Пакостник.
– Когда моряки уходят в дальнее плавание, им приходиться долгое время воздерживаться от плотских утех, – ответил за вудса Питер.
– Верно, – кивнул Драчун. – А русалкам по части соблазнения нет равных на Руне.
– Ну, нам это не грозит, – ухмыльнулся Весельчак. – Мы все стойкие бойцы. За исключением падкого до женской красоты гринча. Кстати, а где он?
Все повернули головы к корме корабля и увидели следующую картину. Руби склонился за борт и выблевывал остатки пищи. Смоки бегал вокруг своего зверя, не зная, чем тому помочь.
– Чего это с грифоном? – спросил Дуболом.
– Его тошнить изволит, – попытался пошутить Весельчак. Но, получив от Батьки подзатыльник, тут же прикусил язык.
– Что-то вроде морской болезни, – пояснил Пит. – Только дело не в качке, а в боязни самой воды.
Корабль неумолимо приближался к острову. Гном разглядывал через оптический прицел нимф и невольно пустил слюну. Этот факт не ускользнул от остроумного Весельчака, и тот отколол на сей счет очередную шутку. Дуболом начал упрашивать гнома одолжить ему арбалет, чтобы полюбоваться на озерных красоток. Пакостник напомнил приятелю, что в разбойничьем поселке его ждет невеста, а пялиться на обнаженных девиц есть ни что иное, как прелюбодеяние. Тогда в разговор вступил Лис, сообщив, что он не связан ни помолвкой, ни узами брака, а соответственно, ему не возбраняется хоть одним глазок взглянуть на купающихся русалок. Такой же аргумент привел и Весельчак, пытаясь выхватить арбалет у Расмуса, при этом, чуть не выбив оружие из его рук. Батька рявкнул на распоясавшихся воинов. Те с недовольными физиономиями отстали от гнома.
Возможность поглазеть на нимф представилась сама собой. И хотя корабль проходил от острова на значительном расстоянии, осмелевшие русалки подплыли к судну почти вплотную, зазывая новоиспеченных моряков.
Внезапно из воды показались огромные щупальца и разогнали озерных соблазнительниц. Русалки перестали петь и, издав вздох огорчения, поплыли обратно к островку.
Теперь друзьям стало понятно, что за неведомая сила управляла кораблем. Оставалось надеяться, что этот гигантский спрут не направит судно к прибрежным скалам.
Глава шестая
До берега мореплаватели поневоле добрались без приключений. Руби вновь перевез на себе всю команду. Как только палубу покинул последний пассажир, судно, заскрипев, тронулось с места. Из воды высунулось гигантское щупальце, как бы прощаясь с воинами.
Противоположный берег был точно таким же, как и тот, что они покинули. За исключением того, что между скал вилась одна-единственная тропка, ведущая прочь из бухты. Поднявшись по ней, друзья вскоре вышли на широкое плато, заканчивающееся входом в пещеру.
– Опять эти подземелья, ахур задери, – пробурчал Пакостник. – Наверняка ничего хорошего ждать не придется.
– Я согласен с Пакостником, – сказал Питер. – Не хочется снова лезть под землю. Смоки, может, ты нас с Руби спустишь со скалы?
– Вряд ли, – гринч покачал головой. – Из-за морской болезни организм Руби сильно истощен. К тому же он потратил остаток сил на то, чтобы переправить всех обратно на берег. Я даже на разведку слетать не смогу. Грифону необходим день на восстановление.
– Ну уж нет, ждать мы не будем, – решил Батька. – Мне тоже не нравится идея слоняться по пещерам, но здесь хочется оставаться еще меньше.
– Тогда милости прошу, – Расмус сделал приглашающий жест рукой. Десятник хмыкнул и первым вошел в пещеру.
Пещера, освещенная грибами-слимами, свисавшими с потолка, казалась обитаема. На полу лежала истлевшая солома, представлявшая собой импровизированную лежанку. Недалеко от входа находился очаг, сооруженный из камней. На стенах наскальная живопись – неизвестный художник изобразил охотников с копьями и убегающее от них стадо антилоп.
Несмотря на то, что все указывало на присутствие человека, никаким человеком здесь и не пахло. Драчун склонился над очагом и втянул носом золу. Предположения подтвердились – костер в пещере не разводили очень давно.
Пещера оказалась небольшой – диаметром чуть более тридцати метров. В противоположном от входа конце находилась высокая арка. Пройдя через нее, путники вышли в коридор. Тут так же росли грибы-слимы, правда, не в таком большом количестве, как в только что покинутой пещере. Гном предусмотрительно срезал со стены парочку «живых факелов» и спрятал их в сумку. Ответвлений, коими изобиловали пещеры Шахира, в этом подземелье пока не наблюдалось, что не могло не радовать отряд. Дорога шла по прямой, лишь время от времени ведя под уклон.
Настроение у всех было приподнятое. Весельчак себе под нос напевал какую-то песенку. Пакостник пытался подпевать, но безрезультатно. Его завывания походили на пение брачующегося павлина, и Батька велел воину заткнуться. Лис пытался угадать мелодию, но после нескольких попыток бросил эту затею.
Душевному спокойствию пришел конец, когда на пути отряду попался человеческий скелет. Осмотрев находку, Смоки заявил, что плоть незнакомца не истлела по истечении времени, а ее тщательно обглодали. Гринч указал на странные следы на костях.
– Что-то они не похожи на следы от зубов или клыков, – Дуболом был скептически настроен. – Так кости не глодает ни один хищник.
– Ты прав, – согласился вудс. – Кажется, что кто-то проглотил его целиком, переварил мясо, а скелет выплюнул. Кости явно носят отпечаток соляной кислоты.
– Давайте без подробностей, – скривился Питер. – А то меня сейчас стошнит. И вообще, может, хватит уже его рассматривать.
Путники двинулись дальше, оставив страшную находку. До того, как миновать коридор и войти во второй подземный зал, воинам попалась еще парочка таких же «полупереваренных» скелетов.
Эта пещера оказалась не такой широкой: от одной стены до другой было метров пятнадцать, не больше, зато очень длинной. Кое-где попадались валуны, за которыми легко мог спрятаться человек. Вдруг из-за одного такого валуна выпрыгнуло существо и бросилось бежать, семеня, по меньшей мере, восемью ногами. Расмус вскинул арбалет, но выстрелить так и не успел – неведомая тварь оказалась невероятно быстрой и растворилась в темноте.
– Кто это был? – ни к кому не обращаясь, спросил Питер.
– Думаешь, что кто-то из нас смог его разглядеть? – ответил Драчун. – Но судя по шарканью ног, похоже на гигантского паука.
– Паука???!!! – Смоки в ужасе вытаращил глаза. – Терпеть не могу этих мерзких членистоногих.
Впереди, уже гораздо ближе к отряду, мелькнула вторая тень. Существо также выскочило из-за камня и, задержавшись на секунду, скрылось вслед за своим сородичем.
На этот раз друзьям удалось разглядеть обитателя пещеры. Это действительно был паук, но только размером с теленка. Глаза насекомого-переростка горели алым огнем, и взгляд существа был разумным. У Питера все внутри похолодело, и он невольно принялся читать охранную молитву. События в пещере разворачивались столь стремительно, что воины так и не смогли толком понять, когда исчез Батька. Никто не видел, как пропал десятник, но всем было ясно, что его утащили страшные обитатели пещеры.