Спорим, ты умрешь

1

Ячейка 1428. В ней хранились две ценные вещицы, принадлежащие двум заклятым друзьям. Один родился 14 числа, а второй – 28-го, и это важно, это символично. Оттого игра обретает форму и лица.

Всеволод принес в дар золотой винный кубок, который передавали в его семье из поколения в поколение. На реликвии сверкают драгоценные камни, но света на них не видать давно, ведь кубок укутан тенью ячейки 1428. Радимир оставил в ящике собрание раритетных книг и пачку наличных денег, чтобы уравнять счет с кубком. Как шутил Радимир, ячейка так долго покрывается пылью, что в какой-то момент коллекция книжек превзойдет по стоимости чашу.

– В прожорливом огне все одно, дрова, – Всеволод улыбнулся, так улыбнулся, как может только он. Ядовито и в то же время маняще. Будто бы в этой улыбке скрывается великий секрет. Тайна, что устранит голод во всем мире, а затем поглотит вселенную без остатка.

***

Улыбка сияла в дальнем конце темного коридора, до которого Радимиру было не добраться. Он тянулся к ней рукой, хотел выяснить, что происходит. Осматривался по сторонам, но из тьмы не удавалось выхватить и крупицы света. Единственным источником ясности была улыбка во мгле, но ее окутывал густой туман. Дымка вонзила в плоть Радимира цепкие когти в страстном желании уволочь в сырую темницу.

***

Всего лишь сон. Просто страшный, непонятный сон. Но после пробуждения Радимир не сразу смог отделить реальность от жуткого кошмара. Впрочем, и реальность не сулила ничего хорошего.

Воздух в темном помещении был настолько тяжелым, что у Радимира перехватывало дыхание. Ноздри наполнялись мерзким запахом плесени. Как если бы его запихнули в тесный погреб, заставленный прогнившими бочками. Радимиру ежесекундно становилось все неуютнее в собственном теле.

Радимир дернул головой и больно ударился о кирпичную кладку затылком. Лежал на боку, прислонившись спиной к мокрой стене. Туловище онемело – казалось, при малейшем движении оно отвалится, оставив голову крутиться на полу. Башка гудела, будто ее запихнули в тиски. Виски лопались, а к горлу волнами подбирались горькие порывы.

Радимир попытался осмотреться, но ничего не увидел. Ни единой искорки и блеска. Было тепло, даже душно. По спине пробежался неприятный зуд, а на лбу вскочила испарина. В груди было неспокойно – но сердце заколотило еще быстрее, как только откуда-то послышался глухой кашель.

– Кто здесь? – проверещал он в темноту. Ответа не дождался. Предпринимать ничего не стал. А лишь легонько поворочался, поднялся и приклеился спиной к стене. Колени пододвинул поближе к подбородку – думал, это как-то может его защитить.

Продолжая всматриваться в темноту, Радимир набрал в легкие побольше воздуха, чтобы вновь запросить у неизвестности ответа. Однако не успел он и слова сказать, как помещение залило ослепляющим светом. Радимир зажмурился и услышал, как вдалеке по дереву спешно застучали каблуки, за чем последовал грохот – кто-то захлопнул дверь.

Глаза привыкли к свету – теперь он не казался таким уж ярким. Помещение – то был погреб – освещала одна мигающая лампа со слабым блеклым огоньком. Этого хватило для беглого осмотра местечка.

Внимание Радимира зацепила жуткая фигура. Произведение искусства, не иначе. Странного и извращенного искусства, вырванного из темных глубин покореженного мозга. С двухметровой высоты на Радимира грозно смотрела гигантская бычья голова. У нее измазанные красной краской глаза, белоснежные острые рога и грубая черная шерсть. Голова усажена на габаритный манекен – черный, исписанный разноцветными символами.

Пол в погребе выложен из камня, а на стенах выстроились в бесконечные ряды серые кирпичики. В углу напротив Радимира стояли две бочки – на одной пробежало пару букашек, которые спешили спрятаться от света в тень. В центре погреба был пригвожден к полу металлический стол – усеянный ржавыми островками.

Послышалось чье-то кряхтение. Радимир вздрогнул и принялся искать источник звука. В противоположную стену за столом уткнулось тело. Голова незнакомца вынырнула из плеч и явило Радимиру знакомую физиономию.

– Всеволод? – изумленно спросил Радимир.

– Что за черт? – звонко отозвался Всеволод, недовольно щурясь. – С хрена я в этом гадюшнике? Где мы вообще?

– Похоже, чей-то погреб.

– Вижу, что не кухня, умник.

Радимир улыбнулся. Он дивился тому, как Всеволоду всегда ловко удавалось развеселить его даже в смутные времена. Всеволод оглядел погреб и предложил старому приятелю внимательно осмотреть помещение и попробовать найти выход. На призыв Радимир ответил кивком и тут же встал.

Всеволод сразу после подъема почувствовал тошноту. Он оперся руками о колени и наклонил голову, чтобы унять головокружение. Глубоко вздохнул, спустя несколько мгновений выпрямился и направился к деревяной лестнице. Добрался по ступенькам до металлической двери и обнаружил, что она заперта. Не тратя времени на раздумья, Всеволод принялся энергично колошматить в дверь, разнося по погребу гул.

– Выпустите! Что за шутки? – кричал Всеволод. – Вот зараза…

Радимир беспомощно наблюдал за приятелем и бродил вдоль стен, как вдруг послышался белый шум. Радимир закрутил головой в поисках источника и заприметил в углу под потолком маленький телевизор. На выпуклом экране пестрели черно-белые искры. Всеволод обернулся на шум и мигом прибежал к Радимиру.

На экране возникла черная фигура человека, сидевшего на стуле в темной комнате. Незнакомец смотрел себе под ноги и молчал. Его лицо укутывала тень от капюшона. Всеволод смачно выругался, и только тогда человек в капюшоне поднял голову и посмотрел в камеру.

– Жили-были два лучших друга, – объявил металлический голос. – Всеволод и Радимир. Однажды их дружба едва не пала жертвой жадности, лицемерия и тщеславия. Иль то и было начало конца?

В глазах Радимира потемнело. Ноги стали неестественно мягкими, они как спички сломались под грузом отяжелевшего тела. Темный силуэт на выпуклом экране размылся. Неужели снова сон, думал Радимир. Пусть будет сон, шептал он под столбом тусклого голубого свечения.

2

– Неженка, – Всеволод обхватил затылок Радимира одной рукой, а второй слегка похлопал ему по щекам, – бывает грохнется… Таблетки только и выручают. Не найдется у вас, гражданин?

Темная фигура в ящике под потолком не отвечала. Оставалась недвижимой статуей, подобной Минотавру, что все еще глядел в никуда. Всеволод недовольно хмыкнул и зачем-то слегка надавил Радимиру на виски.

– Мне стало нехорошо, – буркнул Радимир, приподнявшись.

Фигура в телевизоре вновь шевельнулась. Человек в капюшоне заговорил прежним металлическим голосом.

– Продолжим. Радимир по пьяни хвастался в большой компании, что не зависим он больше от одобрения Всеволода. Дескать, в подачках приятеля не нуждается.

– Да кто ты, мать твою, такой? – проверещал Радимир и почувствовал, как к вискам подкатила жгучая боль.

Незнакомец в телевизоре замолчал. Выдержал небольшую, но мучительно тревожную паузу, а затем осуждающе помотал головой и продолжил:

– Уважаемый дуэлянт, наберитесь терпения и не мешайте ведущему.

По спине Радимира пробежался неприятный холодок. К горлу подступила сухость. Он широко распахнул рот, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и ответить оппоненту с экрана. Но тот его опередил:

– Радимир горделиво делал грудь колесом, распускал павлиний хвост, что не нравилось извечному лидеру Всеволоду. Старые обиды вспыхнули, п разгоряченные парни столкнулись в пьяной драке. А как только их расцепили, Всеволод яростно заверещал: “Вызываю тебя на дуэль”. Смущенно помолчал и добавил: “Дружескую”. И с нехорошей улыбкой, искривленной в самодовольной пасти, бросил в лицо друга пачку бумажных носовых платков.

– А чего, – ребячески усмехнулся Всеволод, – другого под рукой и не было. А я хотел изысканно.

Всеволод захохотал. Под его ликующий гогот незнакомец недовольно и как-то устало откашлялся. Речь дьявольскую прерывать не стал:

– Вызов! Прокричал тогда Всеволод именно это слово, как только слишком пафосное «дуэль» пробило свидетелей шоу на хи-хи. Пари…, – аноним вновь склонил голову. Он потянул руку куда-то за границы изображения на экране, откуда вытащил кислородную маску. Впился в нее губами и начал жадно хвататься за струи неизвестного газа.

Завидев болезненное зрелище, Всеволод издевательски наклонил голову к левому плечу. А правый уголок его губ потянулся ввысь. Незнакомец отлип от маски, отдышался и снова заговорил. В металлическом голосе сверкнула хрипотца:

– Не мне вам рассказывать, что за пари, но я должен изложить все факты, чтобы вы осознали и приняли правила. Господин, бросивший вызов, предложил игру. Кто за 12 месяцев станет успешнее, тот и победит. У кого будет больше денег, более успешная карьера и налаженная личная жизнь, тот забирает награду. За каждую победу разного достоинства начислялись баллы.

Глупое дружеское пари началось как зарожденный в нездоровых обстоятельствах спор. Однако спустя полгода заключенный договор был почти забыт. Только за выпивкой друзья с иронией вспоминали, что в депозитной ячейке 1428 хранится сокровище – кубок, книги и деньги. Оба участника соревнования передали банку по конверту с частями кода от ячейки. Инструкция прилагалась. В ней банковским сотрудникам поручено отдать целый код тому дуэлянту, который выполнит условия контракта и докажет, что одолел конкурента.

Прошло еще почти полгода, и про спор больше никто не вспоминал. А посчитать успехи участников не представлялось возможным. За год парочку друганов изрядно помотало – жизни Всеволода и Радимира напоминали качели, которые бросали их в беспощадно бесконечный цикл падений и взлетов. Всеволод был успешным психологом, к которому толпами валили люди с просьбами вправить мозги. Оттого он прежде финансово помогал Радимиру, когда того перестали спонсировать родители. Однако смелые экспериментальные методы лечения Всеволода не раз подвергались критике и порой стоили ему нескольких затратных юридических процессов. Он пользовался доверием пациентов и вынуждал их терпеть пощечины и удары током. А Радимир организовал за год несколько прибыльных выставок – но неожиданная смерть одного его художника, так и не завершившего последнюю работу, и непредвиденные расходы на ремонт выставочного центра пошатнули положение.

Радимир хотел поддержать Всеволода, но каждая их встреча заканчивалась пьяным весельем или громким скандалом. Еще со студенчества Всеволод всеми силами пытался стать лучше Радимира – у которого влиятельные состоятельные родители, а еще покорившее преподов и студенток с разных факультетов обаяние. Всеволод усердно учился и не выныривал из комнатки общежития, пока Радимир радовался жизни и доказывал всему миру, что может прожить счастливую и беззаботную жизнь и без денег предков – но это потом. Всеволод злился на Радимира, пока тот по необъяснимой причине плелся за ним как хвостик и хотел дружить и быть рядом.

– Время на исходе, – печально и будто из последних сил выдавило из себя призрачное существо с телевизора, – а победитель так и не определился. Один применяет грубую силу и хитрость, но не удерживает в сжатом кулаке и монетку. Второй жалеет первого и упускает возможности, оправдывая бездействие неудачами, для борьбы с которыми не хватает силенок. Что ж, пора вам сделать финальный выстрел и разрешить спор раз и навсегда.

За спинами Всеволода и Радимира послышался щелчок. Они обернулись одновременно, но не сразу осознали, что произошло. Быстро осмотревшись, приятели остановили взгляды на скульптуре быка – она изменилась. Незнакомец вновь обратил на себя внимание. Попыхтел в маску, отдышался и изложил правила:

– У вас было 12 месяцев на то, чтобы проявить себя. Я даю 6 часов. Вы в равных условиях. Находитесь в почти полностью пустом помещении. Докажите за это время, кто достоин победы и кто успешнее. А что в вашей жизни может быть ценнее, чем жизнь? Прошу. Инструменты для дуэли я вам оставил.

Темный призрак протянул руку, указал на противоположную стену. Всеволод первым рванул к голове быка. Он добрался до чудовищного арт-объекта за пару мгновений, чтобы сделать удивительное открытие. В человеческом туловище быка открылся потайной отсек. Всеволод медленно схватился за край дверцы и потянул ее на себя. Погрузил руки в грудь быка и осторожно выудил из спрятанного ящика два предмета.

Всеволод замер. Он просто стоял и осматривал то, что лежит в его руках. Радимир с дрожью в голосе его окликнул, но тот даже не содрогнулся – так сильно был увлечен находкой. Наконец, Всеволод отвернулся от скульптуры. Неуверенно подошел к Радимиру и будто нехотя показал найденные предметы. На тусклом свете угрожающе и в то же время дразняще блеснули корпус пистолета и лезвие ножа.

3

– На любой вкус, – прилетел с экрана оглушающий шепот.

Пленники переглянулись. Всеволод медленно подошел к металлическому столу и положил на него нож. Обхватил пистолет двумя руками и начал крутить его, внимательно осматривать.

– Как это открыть, – спросил он в пустоту, – я никогда не держал оружие. Там есть патроны?

– Не сомневайся, – прохрипел с экрана призрак. – Ты просто возьми рукоять одной рукой, а второй…

– Ну уж нет, – перебил его Всеволод и осторожно положил пистолет на стол, – еще пульну случайно.

Призрак засмеялся так громко и искренне, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. Из-за помех в вещании хохот незнакомца становился с каждой секундой все более пугающим, каким-то мистическим. Будто приглушенный рев из преисподней. В глазах Радимира призрак казался демоном, посланным по его душу.

Вдоволь нахохотавшись, призрак вновь обратился к пленникам. Излил им последнюю часть правил дуэли. Металлический голос оставался твердым и в то же время хилым, однако теперь в нем чувствовалась нотка игривости. Призрак напомнил, что успешен тот, кто владеет жизнью. И добавил важное условие дуэли. Раз в два часа он пообещал сообщать дуэлянтам факты, которые убедят их снять маски. Это нити, с упоением говорил он, которые приведут к выходу и покажут, кто достойный.

– И начну прямо сейчас, – тень все еще застилала его лицо, но голос выдавал возникшую улыбку. – Всеволод тратил выклянченные у Радимира деньги, когда тот встал на ноги, на азартные игры. Радимир тайно давал показания против Всеволода, из-за чего никудышный психолог почти потерял лицензию.

Глаза Всеволода округлились – но не от испуга и изумления, а от злости. Его щеки побагровели от вскипающей крови. Он подбежал к телевизору, а призрак отодвинулся подальше, будто из страха, что Всеволод пролезет к нему через экран.

Всеволод выглядел так, будто он изучал незнакомца. Злиться вдруг перестал – смягчился в лице и даже расплылся в улыбке. С неприкрытым пренебрежением поцокал и подошел к столу. Сложил на груди руки, стрельнул хитрым взглядом в Радимира, вновь посмотрел на призрака и наконец-то заговорил – спокойно и медленно.

– Ничего не понял? – обратился к Радимиру, но глаз с призрака не отрывал. Радимир заметил, как незнакомец начал от беспокойства ерзать на стуле. Будто тонул в собственном теле. – Серьезно? Да ты туповат, дружок. Это ж Белослав. Ну, точно он. Мелкий засранец.

– Кто?

Всеволод театрально закатил глаза. А заодно еще шире растянул лыбу, отчего его губы сделались тоньше острой иглы. Всеволод неохотно взглянул на Радимира и сказал:

– Как забавно получается! Школьный товарищ, закадычный друг детства не узнал, а мне хватило увидеть кислородную маску, чтобы понять, кто устроил этот маскарад. Впрочем, я сам же и прописал ее.

– Белослав, – в голове Радимира вспыхнули слабые воспоминания, укутанные густым туманом. Он схватился за виски, надавил на них, чтобы отрезветь и вернуться в реальность. И набравшись сил, задал Всеволоду еще один вопрос. – Твой пациент?

– Наконец-то башка заработала! Конечно, пациент. Про тебя много рассказывал, про жизнь свою. На ту вечеринку, где мы поспорили, как раз напросился, помнится.

Голову Радимира сдавливало, как если бы это был спелый, трескающийся от сока арбуз, угодивший промеж тисков. Всеволод запрыгнул на стол, широко раздвинул ноги и закинул сплетенные пальцы на затылок. Даже в клетке держался свободной птицей, у которой есть ключ от дверцы. А ведь он и впрямь в клетке, у которой, как думалось его товарищу Радимиру, неумолимо сдвигались стены. Плевать он хотел, что думалось товарищу. У него всегда есть ключ.

Всеволод опустил руки и оперся о поверхность стола. Напоминал зверя, который собирается ринуться в бой. И ринулся – продолжил сдирать с оппонента по ту сторону экрана остатки анонимности. А Радимиру оставалось лишь внимать и дивиться тому, как стремительно падают невидимые костяшки домино.

Кислородную маску Всеволод вспомнил сразу. Он радостно признался, что хотел посмотреть, к чему приведет игра. Белослав с детства был депрессивным малым, и апатия привела к мыслям, которые его пугали. Должны были пугать, о чем он себе напоминал. Дурные думы, заставляющие вредить себе и часами всматриваться в окошко на 16 этаже небоскреба недалеко от мастерской, где работал Белослав.

Держался на плаву Белослав только благодаря Радимиру, но тот его бросил ради лучшей жизни. Однажды интересно Белославу стало – к какой это такой лучшей жизни. Приклеился к другу детства, начал за ним следить, так и вышел на Всеволода, на приемы к которому до поры до времени ходил Радимир.

– Не нужна была ему кислородная маска, – прошипел Всеволод и кратко глянул на телевизор – удостоверился, что виновник торжества не скрылся.

Всеволод сладко прикрыл глаза и прилег. Не открывая глаза, назвал призрака дурачком. Дурачком, который сам виноват в своих недугах. Поскольку уткнулся лбом в угол и стался ноющим ипохондриком, с безумной зависимостью и мнимыми болячками.

– Вы же оба в курсе, что такое плацебо? – съехидничал он, наконец, открыв глаза. – Пустышка, которая заработает, если пациент внушит себе, что она помогает. Вот и я пропихнул ему штуковину, вроде веселящего газа. Внедрил мысль про болезнь легких, кожи, костей или что там… В общем, сместил внимание с болезни душевной на физическую. Хитрый прием такой. Кто ж знал, что чудак сделает это манией и изрешетит свое тело… чем-то. Что, кстати, с тобой? Ты же физически здоровым мужиком был! И откуда у тебя баллоны? У меня украл небось.

Радимир молча глядел то на Всеволода, то на фигуру в телевизоре. Его мысли путались, превращая мозг в бессмысленную жалкую кашицу. Всеволод заметил, как помрачнел приятель, и попытался внести хотя бы немного ясности. Объяснил, как разгадал несложный ребус. Широким жестом указал на фигуру быка.

– Паренек художником был, неплохим, между прочим. Да и в механике сечет. В уме держи, что маску использует. Слежки любит, в белье чужом рыться. Своя жизнь ему давно не интересна. Чего только на сеансах с ним я не узнал. Ах, да, дешевые намеки с рылом быка и нитями а-ля Ариадны – это все его нездоровое влечение к греческой мифологии.

Звонкий голос Всеволода бился эхом о влажные стены подвала. Стены, которые для Радимира продолжали сдвигаться. Всеволод посмотрел на монитор – да так нагло, будто готовый кинуть смелый вызов в пасть дьяволу. Темную фигуру вдруг бросило в дрожь.

– Ты что, – прошипел Всеволод, – думал, я спокойно буду выслушивать твои обвинения. Для своего дружка приговор помягче подготовил. И то с намеком на мои якобы грешки.

Некогда безликий призрак внезапно сбросил с себя капюшон и придвинулся к камере. На его бледно-зеленом лице сверкали покрасневшие глаза с черными синяками.

– Вот тебе еще факты. Ты тестируешь на своих пациентах таблетки с черного рынка. Все твои экспериментальные методы лечения! А еще, а еще ты… Иди на хер! – со слезами на глазах проорал он и вырубил камеру. Экран вспыхнул и почернел. Ни белого шума, ни слова разумного. Ничего.

– Я же говорил, – злобно улыбнулся Всеволод.

4

Поехавший – это когда сознание уносит выше гор? Или когда с головы слетает колпачок, и в зияющую дыру засыпают дерьмо? Этим шуточным вопросом Всеволод решил разрядить обстановку. Радимир не оценил. На лице не дрогнуло ни единой мышцы – зато глаз отбивал бешеный ритм. Тебе бы успокоительного, неожиданно заботливо сказал Всеволод.

Похититель, чья пафосная маньячная речь была с шумом растоптана, не появлялся около часа. Однако за несколько мгновений покоя стены пощадили головушку Радимира – перестали сдвигаться. Он начал привыкать к давящей обстановке, сырости, осознанию того, что оказался в ловушке психа, и даже к плесени. А когда вляпался в нее – плесень – даже не почувствовал раздражения.

Пока Радимир терся об угол в безудержном стремлении прорыть копчиком туннель, Всеволод изучал подвал. Искал лазейки, секретные механизмы, подсказки. Добрался и до быка. Грозный Минотавр все еще наводил на него ужас. Всмотрелся в надписи, захихикал и сквозь зубы процедил:

– Тоже мне преступный гений! Выпендрежник, интересно, перевел слово, написанное у пупка? Вряд ли задумывался о сути своего искусства, если у него тут «задница» на греческом.

И снова захохотал. Больше давящих стен Радимира напрягал только этот хохот. А он все не унимался. Когда же он заткнется, думал Радимир.

Всеволод притих. За спиной вдруг послышался спешный тяжелый топот. Казалось, что мчится всамделишный бык – ослепленный свирепой жаждой вонзить в кого-нибудь свои острые рога. Всеволод обернулся на звук и стал свидетелем пугающего зрелища. Радимир мчался к нему, выставив перед собой скрюченные пальцы, напоминающие цепкие когти стервятника. Его глаза сочились красными слезами, а губы кривились в неудержимой злости.

Добравшись до Всеволода, Радимир схватил его за шиворот и начал трясти, то и дело ударяя о туловище быка. Грозное немое существо не выдержало натиска и повалилось на пол. Не в силах унять гнев, Радимир верещал:

– Это ты с ним сделал! А что за таблетки, Всеволод, о чем он говорил? Ты и меня ими пичкал?

Всеволод наклонился в сторону, чтобы вырваться из цепких лап соперника. Безуспешно. Попробовал провернуть трюк и ломануться в обратном направлении, но не рассчитал сил и двинул Радимира по челюсти. Тот пошатнулся, выплюнул сгусток крови и снова накинулся на противника. Навалился на него всем весом тела. От неожиданности у Всеволода подкосились ноги, и он упал – прямиком в объятия двухметрового быка.

Падение вышло неудачным. Рог пробил плечо Всеволода. Бедолага отполз от чучела, осмотрел отломанный кончик рога, взглянул на окровавленное плечо и только тогда осознал произошедшее и почувствовал невыносимое жжение. Радимир изумленно наблюдал, как его товарищ корчится на полу от боли и истекает кровью.

– Что я наделал? – пропищал он. – Я не хотел! Мне нужно было просто разобраться. Я не хочу тебя потерять, слышишь? Ты… дорог мне!

Всеволод стонал – и в то же время почти рычал. Однако боль не заглушала вспыхнувшую ярость. Он злобно посмотрел на Радимира. Затем украдкой взглянул на потухший телевизор и нехотя протянул руку Радимиру. Тот отреагировал молниеносно – на цыпочках подбежал и обхватил горячую и липкую от крови руку. Всеволод поднялся и что есть мочи вмазал обидчику в нос. Противник повалился на пол.

– Лежи спокойно, – загробным басом приказал Всеволод, – созрел план.

5

Помехи. Из белой вспышки выплыл он – призрак, но без капюшона, потому что отныне это Белослав. Похититель смотрел куда-то в сторону и задумчиво поведывал пленникам историю о том, как однажды пострадал в выпускном классе от злого розыгрыша Радимира и его новых друзей. В своей монотонной речи обошелся без вступления, будто вещал уже не первый час.

Не в силах выслушивать Белослава, Радимир чертыхнулся и громко произнес имя похитителя, чтобы привлечь его внимание. Белослав посмотрел в камеру, его глаза чуть не повыпрыгивали из орбит. Радимир поднял трясущиеся руки – в одной крепко держал окровавленный нож. Рядышком покоилось тело Всеволода.

– Битва окончена, – холодно заявил Радимир. Белослав кивнул, но и словом не обмолвился. Свет в ящике погас.

Не прошло и десяти минут, как дверь в погреб распахнулась. Вошло сгорбленное худощавое тельце, которое медленно волочилось от ступеньки к ступеньке. Белослав подошел к Радимиру и направил на него пистолет. Завидев испуг в его глазах, похититель успокоил парня – объяснил, что это лишь электрошок.

– Надо для начала все обсудить. Что будем делать дальше? Как поступим с деньгами и… телом? – Белослав говорил уверенно и твердо, будто репетировал ни один час. Но слишком поздно он осознал, что верить своим глазам не следует.

Вполне себе живой Всеволод вскочил и ломанулся к Белославу. Обхватил его за талию и повалил на пол. Уселся поверх похитителя и с широкого размаха нанес ему несколько хлестких ударов по морде. Тот брыкался изо всех сил – пока, наконец, не отпихнул озверевшего громилу. Всеволод не чувствовал боли в плече и слабости после часов заточения. Ему хотелось разорвать Белославу глотку.