Революция 2017. Предвидение

Поперек горла

Я рассталась с вами, имея в виду читателей всероссийского масштаба, в конце 2009 года, когда после избрания новым Президентом России прозападного либерал-демократа в стране началась окончательная зачистка остатков советского прошлого и плотная западнизация всех структур общества. Верный своей маниакальной идее преимущества частной собственности над государственной, новый Президент дал указание доприватизировать в стране все и вся, в том числе стратегические отрасли и объекты. А чтобы закрепить капитализм в России на мировом уровне, он приказал ускорить переговоры по вступлению ее в ВТО, несмотря на серьезные возражения видных экономистов, что после этого страна впадет в полную зависимость от Запада практически по всем отраслям хозяйства, в первую очередь в ширпотребе и продуктах питания,

Но Президента больше интересовало другое. За годы его правления по количеству миллиардеров Россия вышла на второе место в мире и на первое – по разнице доходов между богатыми и бедными. И это неудивительно, так как основная доля доходов от продажи несметных природных ресурсов страны оседает в карманах небольшой кучки. Это избранники не народа, а Президента и правительства, и предпочитают они держать свои сбережения за границей, а не пускать их в России на развитие промышленности и сельского хозяйства. А народу от продажи природных ресурсов, по образному выражению Владимира Маяковского: «Одному – все, другим – дырка от бублика. Это и есть демократическая республика» – остается кукиш. Но наши Президент и Премьер, сам бывший до этого Президентом и отобравший действующего своим преемником, короче, два сапога пара, уверены, что именно такая система распределения народного богатства является самой справедливой на свете. Однако народ, совсем недавно живший в обществе социальной справедливости, не был согласен с такой оценкой и начал проявлять недовольство, а в отдельных регионах устраивать и бунты. Созданная, по инициативе нового Президента на основе разогнанной милиции, полиция, неплохо им прикормленная и оттого полностью ему подвластная, жестоко подавляет любые проявления недовольства народа.

Ярким примером противостояния президентской жандармерии с народом являются события, развернувшиеся в в Лесках накануне общего дня выборов 4-го декабря 2011 года.

Если кто из вас не знал или забыл, я напомню, что на прошлых выборах там и во всей Центроградской области убедительную победу одержали кандидаты «Партии справедливости», чему в основном способствовало вступление в нее известного в области мэра Лесков Константина Верхова.

Благодаря его кипучей деятельности, в области, не говоря про Лески, была налажена жизнь в деревнях и наметился серьезный положительный сдвиг в развитии мелкоотраслевой промышленности малых городов. Сельское хозяйство Центроградской области, единственной в стране, упорно противостоит натиску хлынувших в Россию бросовых продуктов, напичканных вредными для здоровья добавками, и пользуется большим спросом не только в области, но и за ее пределами.

Казалось бы, у центроградцев есть все основания, по сравнению с другими областями, жить и радоваться. Ан, нет! Оказывается, есть в стране люди, для которых улучшение жизни народа в этой области стало поперек горла или, мягко выражаясь, как чирий в заднице. Я имею в виду правящую партию. Потерпев поражение на прошлых выборах четыре года назад, она решила, во что бы то ни стало, взять реванш на выборах этого года. Однако с тех пор ее рейтинг скатился еще ниже. Даже по самым оптимистичным для нее прогнозам на предстоящих выборах ей с трудом удастся наскрести не более четверти голосов избирателей. Такого позора у нее не было никогда со дня ее основания. Это был бы уже не чирий в заднице, а японское харакири. Естественно, она не могла допустить этого.

Не меньшее недовольство выражает и Партия Справедливости. Два года назад ее ряды покинул по идейным соображениям Верхов, уведя с собой большинство избирателей. А главное, к кому он ушел? К коммунистам, заклятым врагам Партии Справедливости и партии власти. Это означало безусловную победу коммунистов на предстоявших выборах. Допустить такую несправедливость указанные партии не могли, и обратились за помощью к гаранту Конституции – Президенту, зная его патологическую ненависть ко всему советскому прошлому.

Мне не надо было гадать, что наплели Президенту руководители обеих партий – все он выдал сам с присущей ему беспардонностью. Я совершенно случайно попала на его пресс-коференцию представителям СМИ во время посещения образцово-показательного полицейского участка в Подмосковье. Приехав в Летный, я, как всегда, обзвонила знакомых, и одна из сокурсниц, Лена, работавшая в местной полицейской газете, предложила мне посмотреть на Президента, а может, и пообщаться с ним. Я не отказалась, и подруга выписала мне пропуск.

Приехала я часа на два раньше и, помогая Лене развешивать номера ее газеты, видела, как металось полицейское начальство, готовясь к высочайшему визиту. Ко второму пришествию Христа так не будут готовиться. Столько генералов я в жизни не видела. Наконец во двор въехал президентский кортеж. Самый главный генерал открыл дверь самой большой машины, и из нее вылез Президент ростом с пятиклассника. Я знала, что он низкорослый, но чтобы до такой степени, не думала. Но недаром говорится, мал золотник, да дорог или, как выразился любитель женских юбок шолоховский Лопахин, «маленькая блоха больнее кусает». Короче, мне он был по плечо, а подруге – по грудь, к тому же слегка обвисшую. Но не в этом дело, а в том, что он сказал нам, журналистам в спортивном зале, сделав несколько шагов по бегущей дорожке. Воспроизведу его слова почти полностью, тем более, что речь его была краткой.

– В наше великое преобразующее страну время, – сказал Президент, встав на помост, – все еще находятся люди, стремящиеся повернуть это время вспять. С этой целью они сеют зерна смуты в народе. Кое-где им даже удается выявлять своих сторонников и заставлять их устраивать антиправительственные выступления. Вы, я уверен, слышали о таком понятии, как русский бунт?

Раздались голоса:

– Слышали

– Мы уже с ним сталкивались.

– И, наверное, также знаете, что этот бунт называют еще безумным и беспощадным. – Голос президента окреп. – Поэтому и подавлять его следует также беспощадно, невзирая на возраст и пол. Враги демократии и либерализма для реализации своих гнусных целей активно используют женщин и подростков с еще не сформировавшимися современными политическими взглядами. Все вы помните омерзительные события на Манежной площади два года назад, устроенные националистами. – Президент обменялся взглядом со стоявшим рядом руководителем правящей партии и, кивнув, продолжил еще более грозным голосом. – Чтобы не доводить дело до бунта, следует подавлять его в зародыше. В связи с этим серьезную тревогу у меня вызвали события в Центрограде и области. Как мне доложили, там назревает даже не бунт, а чуть ли ни восстание против существующего в России государственного строя, добровольно выбранного самим народом двадцать лет назад после свержения тоталитарного бесчеловечного коммунистического режима.

Практически никто из присутствующих, кроме меня и моей подруги, не имел представления о том, что на самом деле происходило в Центрограде и области. Молчать я не была намерена, но решила послушать, что выдаст глава государства дальше.

– Я не против участия оппозиции в руководстве страны, – продолжил он, понизив голос. – В Госдуме компартия считается главной оппозиционной партией. Я хорошо знаю Председателя этой партии Зубатова Григория Анатольевича, часто встречаюсь с ним наравне с другими партиями. У меня с ним, могу сказать, если не дружеские, то вполне нормальные деловые отношения. Нередко он критикует существующий в стране строй и даже меня лично, но никогда не поднимал вопрос о силовой замене существующего строя на другой. А в Центрограде на каждом шагу встречаются кандидаты в депутаты и даже руководители районов, которые в своих предвыборных речах открыто призывают к возврату в прошлое, давно отвергнутое народом. Что меня больше всего возмутило, это то, что губернатор области не только не пресекает подобное беззаконие, но и защищает таких кандидатов и руководителей районов. Сегодня утром я подписал распоряжение об отстранении губернатора Центрограда Архипова от занимаемой должности как не оправдавшего моего доверия и назначил на его место другого человека, в политической компетенции которого я не сомневаюсь. Я абсолютно уверен, что он мое доверие полностью оправдает и быстро наведет в области нужный порядок. Я дал ему соответствующие указания перед отлетом в Центроград, в частности, я приказал ему обратить особое внимание на Лесковский район. Я только вчера узнал, что мэр Лесков был когда-то киллером. У меня волосы дыбом встали. До какого маразма нужно дойти, чтобы избрать руководителем района киллера! – От возмущения Президент чуть не задохнулся и не сразу пришел в себя. – Надо внимательно посмотреть, не причастен ли он к имевшим место в Лесках убийствам его властных соперников. И уж, разумеется, нельзя его оставлять на должности мэра. Я также дал указание ЦИКу снять с выборной гонки наиболее зарвавшихся подстрекателей компартии. – Президент обвел присутствующих суровым взглядом. – Я пригласил вас, господа журналисты, для того, чтобы вы в правильном ключе показали вашим читателям происходящие и которые могут произойти в Центрограде события. Я, разумеется, дал указания присутствующему здесь Министру внутренних дел о пресечении там каких бы то ни было беспорядков. – Министр с такой силой подбросил голову, что не по ней огромная фуражка соскочила, и ее по – вратарски у самого пола поймал самый главный генерал. Президент сделал вид, что не заметил, и обратился к нам. – Я готов ответить на ваши вопросы, господа, но думаю, тут все ясно.

Смолчать я, естественно, не могла. Если о Центрограде журналисты мало, что знали, то о Лесках тем более.

– У меня есть вопрос, господин Президент, – подняла я, как школьница, руку.

Он метнул в мою сторону недовольный взгляд и проговорил сквозь зубы:

– Я вас слушаю. Вы кто?

Я вышла вперед и представилась:

– Редактор центроградской газеты «Заре навстречу» Кузина Нина Олеговна. – Невзирая на суровый взгляд, который Президент метнул на руководителя правящей партии, я заговорила, возможно, слегка сбивчиво. – Последний опрос общественного мнения, проведенный нашей газетой с участием представителя Центра Левады в Центрограде и области, показал, что за кандидатов компартии намерены проголосовать свыше 70% избирателей при явке не около 90%. В Лесках эти показатели еще выше. Такой активности избирателей, насколько я знаю, не было ни в одном регионе России. Кроме того, – поспешила я продолжить, видя, что Президент намеревался возразить, наверное, насчет Кавказа, где традиционно высокая посещаемость, – в нашей Центроградской области, как нигде в России, почти полностью восстановлена деревня, у нас трудно найти пустующий и заброшенный крестьянский дом. У нас самые низкие в стране цены на продукты питания. У нас практически нет безработных, бомжей и беспризорных детей. Для детей у нас…

– И какое отношение имеет все это к тому, что я сказал?

– Самое прямое, так как все наши достижения произошли благодаря деятельности мэра Лесков Константина Верхова, которого я знаю со школьной скамьи. Он…

– А вы помните, – опять перебил меня Президент, криво усмехнувшись, – что сказал Жеглов: «Вор должен сидеть в тюрьме!» Он имел в виду любого вора, независимо от его должности.

– Это Верхов вор? – разозлилась я. – Да таких бескорыстных и преданных народу мэров в России с огнем не сыскать. Он воевал в Чечне, был ранен. А киллером его пытались сделать бандиты по указанию бывшего мэра Лесков. За то, что он отказался убивать, его лишили памяти. На него…

Президент выставил вперед холеные ручки и отрезал зазвеневшим голосом:

– Все, довольно. Время закончено. А что касается вашего друга мэра, я думаю, новый губернатор все учтет при оценке его, – Президент усмехнулся, – как вы говорите, героической деятельности.

– Да, героической! – крикнула я с вызовом. – Если, кто и есть герой нашего времени, то это именно он.

Не привыкший, чтобы ему возражали, Президент бросил на меня злобный взгляд коричневых чуть навыкате глаз и, вскинув назад кучерявую голову, направился к выходу. Многочисленная свита устремилась за ним. Кто-то коснулся моего плеча. Надо мной нагнулась Лена и прошептала:

– Тебе надо уходить. Пошли.

Она вдруг стала удаляться, оборачиваясь и глядя на меня из-за головы бугая в черном костюме, который вел ее к двери. А в мое плечо крепко вцепился второй бугай, принуждая куда-то идти.

– Отпустите меня, – попыталась вырваться я. – Куда вы меня тащи…

Договорить мне не дал вернувшийся уводивший Лену бугай, зажав мне рот, и я очутилась в маленькой комнатке без окон с ведрами, вениками и тряпками. Бугаи сняли с моего плеча сумку, и зажимавший мне рот унес ее за дверь. Оставшийся со мной бугай сказал с усмешкой на молодом красивом лице, указывая глазами на дверь:

– Найдут сейчас в вашей сумке дамский пистолет или пачку наркоты, и двадцать лет вам обеспечены.

– Меня, сынок, этим не напугаешь, – возразила я, удивляясь своему спокойствию. – Я смотрела смерти в лицо вот так же, как сейчас в твое. И спас меня этот самый мэр, о котором я говорила Президенту, сам находившийся тогда на грани смерти. Вот, с кого ты должен брать пример служения своему народу, а не быть слепым орудием в руках людей, охраняющих интересы олигархов и элиты. У тебя кто родители?

По тому, как он наморщил лоб и отвел в сторону взгляд, я поняла, что его родители либо из бывших колхозников, либо рабочих и сейчас живут на его деньги.

– Явно не олигархи и не элита, – сделала я вывод вслух. – При советской власти, которую мы хотим восстановить, они не сидели бы без работы. И ты бы был человеком, а не холуем.

Он открыл рот, чтобы возразить, но не успел, так как вошел все тот же бугай и, протянув мне сумку, изрек, что удостоверение и диктофон без кассеты мне возвращают, а мобильник и записную книжку я смогу получить лишь дня через три. Он также продиктовал номер телефона, по которому мне скажут, куда я должна буду подъехать, чтобы забрать свои вещи. У меня чуть не вырвалось, что они могут оставить их себе на память, но, вспомнив, что в записной книжке записаны телефоны и адреса всех родных и старых знакомых, которых нигде больше нет, я записала названный бугаем номер. Да и в мобильнике много нужных номеров. Кстати, его мне на сорокапятилетие подарил Костя. При воспоминании о нем у меня поднялось настроение.

Меня довели до проходной и, не простившись, пронаблюдали, как я вышла на улицу. А на стоянке я увидела почти в полном составе журналистскую братию во главе с Леной. Она же отвезла нас всех к себе домой, где я рассказала о Косте, о Лесках и о своей работе в Центрограде. Может, я была в ударе как рассказчица, но журналисты заинтересовались настолько, что попросили меня держать их в курсе событий, которые произойдут там после этой пресс-конференции. А главное, пообещали протолкнуть меня в своих газетах и телепрограммах. Мы договорились, что связь с ними я буду держать через Лену.

Ах, какие наивные все мы были! Забегу немного вперед и скажу, что из-за меня Лену уволили с работы уже на следующий день, а мой диалог с Президентом не был упомянут ни в одной газете и ни в одном телерепортаже. Не смогла сделать это и я, так как уже вечером того дня редакция моей газеты была опечатана по указанию нового губернатора.

Поэтому эта моя заметка так и осталась бы лежать до лучших времен, если бы ее не отважилась напечатать газета «Лесковские вести».

***

Услышав перезвон мобильного телефона, Верхов поднес его к уху.

– Костя, это Нина. Ты про Архипова уже знаешь?

– Нет, а что с ним? – спросил он с тревогой, подумав о самом плохом. Но на здоровье губернатор вроде бы в последнее время не жаловался.

– Только что прошла пресс-конференция Президента, на которую я случайно попала. Он посвятил ее борьбе с антиправительственными выступлениями на примере нашей области, где, якобы, назревает опасная революционная обстановка. Упомянул он и тебя. Сообщил, что утром уже снял Архипова и отправил вместо него своего человека, дав указание навести в области порядок и, в том числе, разобраться с тобой, а ЦИКу приказал снять с предвыборной гонки наиболее активных коммунистов. Я, как смогла, возразила ему насчет ситуации в области и, естественно, вступилась за тебя. За это у меня отобрали мобильник и записную книжку. Ты тоже будь ко всему готов.

– Спасибо, Нина, за информацию. Учту. Ты не заглянешь ко мне по дороге домой?

– Обязательно. Костя, ты только не расстраивайся, мы не такое пережили, и этот удар выдержим. Я выеду часа через два и в девять-десять буду у тебя. До встречи, дорогой.

– Жду тебя.

Нажав на кнопку телефона, мэр Лесков Константин Алексеевич Верхов закурил и задумался. Задумался и я, как мне дальше его называть, как не знал когда-то, как назвать молодого человека, очнувшегося в лесу без памяти. Тогда я придумал для краткости Мч. А сейчас как? Костя? Вроде как несолидно для мэра, хотя всего лишь тридцатишестилетнего. Константин? Очень длинно. А Верхов как-то не очень для человека, которого мы знаем с детского сада. Тогда попробуем так. В кругу близких друзей наш герой останется Костей, а в официальной обстановке и в серьезных ситуациях, которых у него в этой жизни будет предостаточно, мы будем его величать для солидности Верховым. Сейчас наступил как раз такой случай. А дальше, как получится.

Закурив, Верхов подумал, отбивая какой-то марш пальцами по своему рабочему столу: «Началось». Новостью это для него не было при таком главе государства, с которым он расходился абсолютно во всем, что никогда не скрывал, считая его назначение преемником и автоматическое избрание Президентом наихудшим вариантом для России. Просто до сих пор не было веского повода привлечь внимание Президента к Центрограду, неизменно выделявшемуся в последние годы своими достижениями по всем хозяйственным показателям. Таким поводом, стали прогнозируемые результаты новых выборов в депутаты местного законодательства, не устроившие правящую партию, а от нее – и Президента. Вот только интересно, что они смогут сделать против воли народа?

С этими мыслями Верхов, погасив сигарету, набрал номер телефона Архипова. Секретарь Аня, узнав его голос, зашептала в трубку:

– Он дома, Константин Алексеевич. Как всегда приехал в девять, через час ему кто-то позвонил, и он попросил меня принести ему большую коробку. Я принесла, он ее доверху наполнил и велел водителю отнести в машину. А потом оделся, поблагодарил меня за совместную с ним работу и уехал. Попросил, если кто будет ему звонить, говорить, что не знаю, где он. Я тоже собираю понемногу свои вещи.

– Новый приехал?

– Приехал в половине первого. Разозлился, когда узнал, что Олега Трофимовича нет. Повелел мне вызвать к трем председателя избирательной комиссии, начальника УВД, судью и прокурора. И уехал.

– С ним еще кто-нибудь прибыл?

– По-моему, кто-то из Думы и Центризбиркома. Константин Алексеевич, извините, кажется, он идет. Больше не могу говорить.

Верхов был уверен, что вопрос с ним тоже решен. Вот только поступить с ним могут круче.

Только он протянул к телефону руку, чтобы позвонить Архипову домой, как его опередила Катя.

– Костик, ты телевизор смотришь?

– Нет, а что там?

– Только что передали, что снят Архипов в связи с утратой доверия Президента из-за того что в области выступают против правительства. Новый губернатор особое внимание должен обратить на наш район, которым правит бывший киллер. Как я поняла, это о тебе. Он что, совсем с ума сошел? Костик, что все это значит? Я боюсь.

– Ничего ты, глупенькая, не бойся и успокойся. Все будет хорошо. Я сейчас попробую переговорить с Архиповым. А ты через полчаса позвони Эльвире, успокой ее.

– Обязательно позвоню.

К домашнему телефону уже бывшего губернатора подошла Эльвира. Верхов сказал ей:

– Надеюсь, мне не надо говорить, что я с вами. Он как воспринял?

– Не скажу, что спокойно, но без какой-либо паники.

– Трубку возьмет?

– Попробую. Спасибо, что позвонил.

Ждать Верхову не пришлось. Архипов сказал:

– Обо мне не беспокойся. Весь этот сыр-бор из-за тебя. Жди гостей из Генпрокуратуры. На твоем счету денег много?

– Представления не имею. На моей книжке, куда я перевожу зарплату, распоряжается жена. У нее деньги, я думаю, не залеживаются.