Виртуал. Рожденные в огне

Птички поют, солнышко светит, маминой стряпней пахнет. Мерзкое утро. Гадкое и противное. От воспоминаний на глазах появились слезы. Зачем они так со мной? Почему? Завидуют? Ненавидят? Но ведь я не виновата.

Ох, папа, папа. Один из лучших инженеров планеты, ты научил меня многому, да и мне самой было интересно возиться с роботами, паять, программировать. Почему ты оставил нас?!Это не справедливо! Не плакать! Не плакать я сказала.

– Эл! Идем кушать! – крикнула мама. Она всегда знает, проснулась я или еще нет.

– Иду! И хватит звать меня этой дурацкой кличкой, я не собака!

– Ах, простите, Ваше Элеонорство!

– Р-р-р, вот всегда она так.

Но как же манит запах блинчиков с джемом. Ладно, маме может звать меня как пожелает. За ее вкусняшки прощаю. Быстро умывшись, я прибежала на кухню. Весенний ветерок слегка треплет занавески, птички радостно чирикают за окном. И, мм-м, блинчики. Классное начало дня. А когда я закончу собирать нового дрона, тогда выходные будут просто шикарными.

– Нет! Не надо! Я его только собрала.

– Вот и оставила бы это дома. На помойке. Где и положено быть таким как ты! – мне под ноги упала голова дрона. Моего дрона! Слезы сами собой появились в уголках глаз, а гнев степным пожаром охватил тело.

Стерва. Ненавижу! Да что у тебя есть кроме денег родителей и смазливой морды?! Криворукая и тупая тварь!

– Пошли, ребята. Хватит с мусором возиться, – фыркнула Миранда, и, словно королева в сопровождение свиты шакалов, ушла. Оставив мне груду металлолома, которая еще недавно была моим дроном.

Опять… опять они его сломали. Когда же это кончится?! Посмотрев вслед одноклассникам, я вытерла слезы и взяла себя в руки. Нужно собрать то, что еще может работать. Ничего. Я им еще покажу. Сделаю дрона не хуже их, покупных. Нет! Я сделаю полноценного робота. Вот тогда и посмотрим, как они будут смеяться.

Дома ждала мама. Ей уже успели позвонить из школы и, как обычно, выставить меня виноватой. Хорошо, что она верит мне, а не этим. Да и как тут не поверить, когда у меня есть записи с камер дрона? Я своих «малышей» всегда так настраиваю, чтобы они все передавали на планшет и в облако. Так и конфигурировать удобней, и на носителях экономлю. Немного, но и это хорошо. Денег-то лишних нет. Права Мирка, большинство моих творений со свалки.

– Как ты? – спросила мама.

Это хорошо, что она не причитает и не бросается обниматься. Я уже большая и сильная, чтобы все эти нежности терпеть. Хотя и хочется порой побыть маленькой девочкой, но нельзя. Сама себе запретила. Без этого никак.

Когда моего отца обвинили в халатности, повлекшей за собой гибель сотрудников, среди которых оказался родственник директора школы, меня принялись травить. Тогда-то Мирка и решила, что ей все можно.

Аж зажмурилась от воспоминания о том, как классно врезала ей в нос. Сделала все, как папа показывал. Блок поставила и прямым, с поворотом корпуса – хрясь. Точно в пятак. Вою было – мама не горюй. С тех пор она грабли не распускает и самолично не лезет. Боится, стерва.

Конечно, потом к директору потащили, сразу нашлась куча свидетелей, половина из которых и рядом не стояла. Попытались исключить, да только ничего не вышло. После демонстрации записей и угрозы дяди Аника подать в суд, дело замяли.

– Опять? – вздохнула мама, смотря на груду железа.

– А, – махнула беззаботно рукой, – ерунда. Я в порядке, и вообще…

Договорить не успела, мама взяла и, неожиданно, обняла меня, а я… у меня вдруг в носу запершило, и я носом шмыгнула. Само получилось, честно.

– Прости милая. Ты же знаешь, как бы я хотела приобрести нам дрона. Но…

– Знаю, мам. Не надо. Сейчас у нас нет денег, но я тебе обещаю, когда закончу школу, тогда у нас все будет.

– Конечно, солнышко, – погладила она меня по голове, – так и будет.

Приятно. И стоять вот так, обнявшись, хорошо, но хватит этих нежностей – я должна быть сильной. Еще секунд десять побуду слабой, только ради мамы, и возьмусь за дело. Раз, два, три…

– Ничего, мам, – сказала отстраняясь. – Нового соберу. Лучше прежнего.

– Конечно, милая, – улыбнулась мама, отступая на полшага назад. Она верит в меня. И папа верил. А большего не надо.

Попытка, в очередной раз забыть мешок с деталями у порога, провалилась. С некоторых пор, это что-то вроде игры и печальной традиции.

– Э-э-эл-ля-я-я!

– Ага. Никаких запчастей в доме. По-о-омню, по-о-омню, – вернувшись и подобрав «забытое», отнесла гараж.

Раньше тут у нас стояла машина, мы любили на выходных ездить за город всей семьей, а теперь гараж стал моей мастерской. Пришлось потрудиться, чиня и собирая с нуля разные «штучки», но я своего добилась. Есть чем гордиться!

Дотащив останки дрона, свалила их на рабочий стол. До верстака ближе, но там и без того все деталями завалено. Давно пора их разобрать и на стеллаже разложить, да что-то все время руки не доходят. И полки с инструментами протереть не помешает. Нет, определенно, пора навести порядок. Вот соберу робота и сразу же займусь.

Нет, так дело не пойдет. Я себя знаю. Ладно, пожалуй, можно будет перед сборкой станцию техника протереть и смазать. Она у меня старенькая, даже древненькая, но очень даже рабочая и полезная. «Моя прелесть», – погладила гибкие манипуляторы, идущие от слегка помятой коробки, закрепленной над столом.

Станцию собирала сама, из полудюжины списанных и выпотрошенных деталей. Намучилась, стопроцентной комплектности не добилась, но самое главное имелось. Сканер, резак, сварочный аппарат, тестер, манипуляторы с набором насадок и держателей, в которые можно закрепить много чего полезного, и прочие мелочи. Жить можно, а там, где станция не справляется, и руками поработать не проблема.

– Спи спокойно, – похлопала по голове разрушенного дрона и огляделась.

Хорошая у меня берлога. Просто отличная. Взгляд зацепился за цепи с лебедкой и креплениями. Еще недавно на них весел дрон. На миг стало грустно, но я не поддалась. Прогнала ее. Нет места печали в моем царстве.

– Грязноватое королевство, – усмехнулась, оценив подсохшую лужу масла, которую я как-то не замечала раньше. Хотя, она не мешает, а потому и…

Нет. Пора навести тут порядок. Бардак на рабочем месте – бардак в голове. Стоит рассортировать все на верстаке и убрать лишнее со стеллажа. То, что можно продать или использовать, отнесу в подсобки. Все одно там пусто, вот и оборудую ее под склад и шоу-рум. Да, это будет правильно, подам объявления или свой ресурс сделаю, можно еще услуги ремонта предложить, какие-никакие, а все же деньги.

И в комнате прибраться надо, а то от чипов, микросхем, и прочих «сокровищ», скоро не развернуться будет. К компьютеру бочком, до кровати прыжками – не дело это. Хм, а ведь если я ненужное продам, смогу его проапгрейдить. Да, это было бы неплохо, а то последнюю симуляцию программного обеспечение дронов он чуть ли не сутки лопатил.

Все. Решено. На выходных займусь генеральной уборкой и инвентаризацией, а потом и о новом роботе думать стану. День, другой. Особой роли не играет. Ладно, пора уроками заняться, роботы – прекрасно, но без великолепного аттестата не видать мне гранта на учебу, а без диплома…

Входя в свою комнату, приветливо махнула рукой активизировавшемуся роботу. Эрика я собрала года два назад, для проверки разных программ и отработки схем кинематики. Тоненькие ручки и ножки, вкупе с небольшим тельцем, делали его очень милым. Когда работала над ним, особо не задумывалась над удобством общения и взяла дисплей от первого, более-менее целого дрона. Да и корпус от него же взяла. Точнее основу, ну да не суть. В итоге, вышла наполовину игрушка, наполовину нянька для карапузов. Получилось мило и забавно. Неожиданно, но этот малыш оказался полезным и умелым помощником. Просто сказка, особенно с учетом его универсальных манипуляторов. На сегодняшний день он мой самый большой успех.

– У тебя все хорошо? – вывел на экран вопрос Эрик.

Увы, он не говорил. В нем отсутствовал динамик. Когда работала над ним, как-то не думала об этом, потом, как всегда, руки не доходили, а теперь привыкла уже. И вообще, это не баг, а фича.

– Рима сломали, – пожаловалась, перебираясь через кучку ценного хлама, баррикадой преграждающей путь к шкафу.

– Опять?

– Да. Я, кстати, решила сделать уборку. Поможешь разобрать? – мотнула головой в сторону «баррикады», убирая одежду в шкаф и вспоминая, где мои любимые домашние штаны.

– Конечно, – вывел на экран Эрик, и помахал искомым, выуженным из-под кровати.

– Спасибо, ты молодец.

Он кивнул, пощелкал манипуляторами и, выведя на дисплей нечто вроде хищной улыбки смайлика, стал копаться в деталях. Хорошо, что он у меня есть, – подумала я, натягивая штаны и прикидывая – поужинать,-или сразу за домашнюю работу взяться? Есть не хочется, значит – вывод очевиден.

Вот ведь, столько времени на школу тратить приходиться. Если бы это не было обязательным, давно бы бросила. И так уже все нужное знаю. Побольше учителей. Вот зачем мне всякая литература, если я собираюсь программировать и создавать роботов? Все эти охи-ахи и прочие стенания в стихах и прозе – ерунда! Что я, сама не отличу хорошее произведение от плохого? Да запросто. Нравиться – значит хорошее, нет – плохое. Все. А если мои вкусы не совпадают с чьими-то еще, так бывает. Тоже мне проблема. Никому ничего не навязываю и сама того же от других жду. Так ведь нет, сперва классиков читай, потом критиков классиков читай, потом еще и сочинение напиши. А зачем? Из всех критиков, только одного более-менее и знают, а остальные – пфе. Сами ничего путного не написали, зато раскритиковали столько, сколько не каждый классик написал. Кто их только в программу включил?!

Нет, определенно, все кроме точных наук – зло. Но что не сделаешь ради золотого аттестата. А без него никак. Я хочу в столичной Академии Робототехники учиться и на острие науки работать, а не чахнуть в каком-нибудь отделе третьесортной корпорации, разрабатывающей «умные» пылесосы.

Лишь с началом каникул, у меня появилось время, на воплощение планов в жизнь и приведения в порядок мастерской. Это стало чем-то вроде подготовительного этапа. Разминка и закладка фундамента в одном флаконе. На этот раз я собиралась создать не очередного дрона, а настоящего, или почти настоящего, робота.

После обеда, прихватив с собой Эрика, я отправилась в «эльдорадо», как называла завод по переработке лома. Естественно, на само предприятие меня не пускали, но мне и не надо, ведь рядом с ним находится целый склад под открытым небом (именуемого дураками презренным словом- свалка).

Именно на ней работал старый друг отца. Единственный, кто не верил в его виновность и, по-моему, до сих пор пытающийся найти истинную причину аварии. Уволили его по статье. С разгромной характеристикой, напрочь закрывшей возможность устроится на нормальную работу. Но дядя Аник не унывал.

Он всегда помогал мне советом и делом, рекомендовал книги и учебные фильмы. Подбадривал и поддерживал маму. Аник остался единственным другом нашей семьи. А еще он часто водил меня за собой по свалке и показывал наиболее целые детали.

– Дядя Аник! – машу рукой и даже подпрыгиваю от избытка чувств, давно я его не видела.

– О, Эля, – делает вид, будто удивлен.

Ага-ага, как будто я не знаю, что мама ему позвонила, стоило мне за порог выйти.

– Не поверишь, как раз тебя вспоминал, – улыбнулся Аник, доставая из кармана трубку. – Как экзамены?

– Все на отлично! – отвечаю и деланно морщусь.

Дело даже не в запахе, просто курить вредно и уже лет сто немодно, но порой мне кажется, что Аник так и родился, вместе с трубкой во рту. Знаете, про кого-то говорят, что он с серебряной ложкой на свет появляется, а вот Аник сподобился с курительной трубкой.

– Молодец девочка, отец бы тобой гордился, – кивнул он, щелкая зажигалкой.

– Я знаю, – бурчу в ответ, и солнечный день становится более блеклым.

– Ну-ну, не вешай нос. Твой папка был великим человеком.—говорит Аник и выпускает клубы вонючего дыма.

– Что-нибудь интересное появлялось? – меняю тему разговора. Не то чтобы я была против послушать об отце, но старый паровоз может увлечься, а память у него хорошая, мы так до вечера в его подсобке просидим.

– Появилось, – кивнул он, – еще как появилось. Вот сейчас ты мне бодренько отбарабанишь пункты инструкции по безопасности, и пойдем. Специально для тебя кое-что отложил. Практически на должностное преступление пошел, – усмехнулся он, выпуская дым через ноздри и становясь похожим на фантастического дракона из детского мультика.

– Может не надо? – кривлюсь, предвкушая длинный перечень глупейших инструкций, давно зазубренных, а порой так и снящихся в кошмарах. – Я же все эти дурацкие пункты…

– Надо, Эл, надо. Уж больно ты шебутная и увлекающаяся, тебе напомнить о тех случаях, когда…

– Да ладно, – возмущенно перебила его, – всего-то пару раз придавило, и разок конденсатор на себя разрядила…

– И раз так шесть-семь по голове прилетало железяками, – тут же подхватил Аник, – и швы вот ни разу не пришлось накладывать, и уха с глазом ты суть не лишилась, когда ты…

– Все-все, сдаюсь, – выставила ладони, признавая поражение и не желая тратить время.

– Итак, – Аник повернул голову, подставляя ухо и пряча улыбку за клубами дыма.

–При проведении осмотра необходимо… – уныло затянула инструкцию по ТБ, написанную кровью армейских техников.

– Вот и умница, – кивнул Аник, постучав трубкой о край импровизированной пепельницы, – идем смотреть сюрприз, – сказал он, деловито поднимаясь и отряхиваясь, словно выбравшийся из воды пес.

Захватив с собой тележку на гравитационной подушке, с закрепленной на одной стороне лебедкой, мы пошли вдоль складов. Хотя какие склады?! Так, по большей части обычные кучи лома. Над большинством даже навеса нет. Вся территория свалки делилась на секции: Б1, Б2, Б3, В1… и так далее. Раньше тут заправляли военные и строго следили за выполнением инструкций. Проводилась обработка- первичная и вторичная сортировка, велся мониторинг, патрулировался периметр и так далее. Потом кто-то решил, что все это чушь и блажь, хотя… скорее увидел возможность подзаработать. Завод ушел в частные руки, вояки куда-то перебазировались, и налаженная ими система рухнула. Впрочем, мне с этого одни плюсы.

Наш путь закончился в условной зоне В2. Судя по всему, недавно тут сгрузили партию брака. Свеженького брака! Даже очень и очень свеженького.

– Вот,– Аник сдернул брезент и продемонстрировал мне совершенно нового, абсолютно целого робота серии Q5.

– Класс,– выдохнула, любуясь этим красавцем.

В голове сам собой закрутился рекламный ролик, крупнейшей и влиятельнейшей корпорации «Kai Systems», постоянно транслируемый на каждом ресурсе сети. Даже на детских порталах для малышей от трех лет, они выпустили адаптированную версию. Правда, на прилипчивую мелодию рекламы, у меня накладывались не стандартные слова, а выдержки из справочника по тактико-техническим характеристикам серии Q5 для сервисных служб, но, в сущности, какая разница, если хочется попрыгать и похлопать в ладоши?

– Можно? – указала на робота чуть подрагивающей рукой.

– Конечно, – улыбнулся Аник и, отойдя в сторону, принялся возиться с трубкой.

Приблизившись в два шага к роботу, не сдержалась и погладила его по прочному герметичному корпусу, сделанному из приятных на ощупь полимеров. «Облегченный каркас, высокое качество деталей, прекрасная подвижность. Один из лучших в мире ВИ, способный заменить собеседника!» – пролезли в голове слова из рекламы. «Способен к контролируемому обучению», – всплыла строчка из инструкции. По числу встроенных функций и разных наворотов с Q5 никто не сравнится. Пусть большая часть там вообще не пойми зачем и для кого, но они есть.

Посмотрела на свое отражение в цифровой пластине, которая выводила «лицо» робота. Настраиваемое, между прочим. Тоже, кстати говоря, фишка модели. Эти машины стоят очень дорого, однако именно такой был у одной Мирки. Именно такой следил за тем, чтобы эту стерву, после всех его выкрутасов, никто не трогал.

Хоть машины и не могли нанести вред человеку, но полноценно это работало только в гражданских моделях. У военных и полицейских имелись собственные протоколы. Как раз модернизированные программы последних и ставили роботам-телохранителям. Достать их нетрудно, были бы деньги и хоть какое-то обоснование.

Семья Мирки могла себе это позволить. Подозреваю, они еще и не совсем стандартное ПО на дочкиного помощника поставили. Не должен он был выполнять некоторые приказы. Конечно, собранные мной дроны, де-юре, считались бесхозными и, теоретически, могли рассматриваться как угроза, но уничтожать их по приказу малолетней дуры – это слишком.

В общем, не любила я этих новомодных жестянок, хоть и завидовала тем, у кого они есть.

– Ну как тебе сюрприз? – пыхнул дымом Аник.

– А, что он тут делает? – отвечаю невпопад, но надо же понимать, не каждый день на свалке оказывается такое.

– Брак, – пожал плечами Аник. – Кто-то невероятно криворукий напортачил при тестовом запуске. Может и конкуренты подсуетились, – хмыкнул Аник, окутываясь облаком вонючего дым. – Я тут с ними немного повозился, – кивнул он на кучу. – Проводка в ноль. Стабилизатор с камерами в ком, даже механике опорно-двигательного аппарата досталось. Похоже, они изрядно подергались и, – он затянулся дымом, – помялись, пока не сработали предохранители стендовой линии.

– Угу, – буркнула в ответ, заглядывая под нагрудный щиток «сюрприза».

– Корпуса, как видишь, не кондиция. Снаружи хороша, а внутри, – Аник махнул рукой, – Ну и так, по мелочи еще. У каждой машины свои болячки. Я тебе самого целого отобрал. В принципе, если взять детали с других и повозиться, его можно восстановить. Конечно, не все будет родным, ну да это и не важно. Внутрь никто не полезет, – усмехнулся Аник.

– Еще бы, это же на проблемы с корпорацией нарваться, – ответила, отряхивая ладони.

– Да, – спохватился Аник, – про ядро не знаю, я до него не добрался. Там отдельный кожух, да и область не моя, и времени с нужным инструментом нет, – он, извиняясь, развел руками.

– Ну, раз на месте, вряд ли с ним хорошо, – сказала и чуть не почесала нос испачканным в нагаре пальцем. – Ничего, я что-нибудь придумаю.

– Придумаешь, ты же умница, – совершенно серьезно кивнул Аник.

Через пару часов мы возвращались обратно. Платформа была набита кучей запчастей, тело Q5 под ними было почти незаметно. Мы весело болтали, споря и рассуждая о том, что и как можно заменить, и к чему это приведет, но тут мне на глаза попалась обвалившаяся секция, и я замолчала.

– А, – махнул рукой Аник, проследив за моим взглядом, – эти, – похлопал он по запчастям, – зацепили, когда привезла Q-шек, – пояснил он.

– А что там? – спросила я, указав на зону С1. – На пушку похоже, – обратила внимание на торчащую из обвала трубу.

– Не смотрел пока. Сегодня утром нам доставили партию лома. Понятия не имею, из какой дыры приволокли этот древний хлам, там балки всякие, арматура, бытовая техника и прочий хлам времен войны, а может и раньше. Так что… куда?! – закричал он, но было уже поздно, я спрыгнула с платформы и рванула к секции.

– Мне интересно! – крикнула на бегу, не желая упускать возможность познакомиться с раритетами ушедшей эпохи.

– Вот егоза, вся в отца, – ворчливо полетело вслед.

Пушка оказалась обычной трубой, помятой, а потому и имеющей специфическую форму. Хлам, увы, оказался обычным хламом. Старая техника не представляла никакого интереса. Нет, умом-то понимала, что так все и будет, но сердце верило в чудо. Правда, какое чудо может найтись на свалке…

– Ну и что тут интересного? – Спросил Аник, останавливая платформу рядом со мной и неспешно вынимая трубку с кисетом.

«Лом, просто гнутый ржавый лом», – вздохнула про себя, но не признавать же это с ходу, вот и крутила головой. Порой, во мне пробуждается маленький бес, дух упрямства и противоречия, да и верю я в свою счастливую звезду. Правда, чаще всего… «Ага!» – обрадовалась, разглядев кое-что интересное.

– А вот! – заявила, перебравшись на соседнюю кучу мусора и ухватив трехпалую лапу-манипулятор, торчащую из груды балок с остатками цемента.

Несмотря на всё старание, мне не удалось ей толком пошевелить, а уж о том, чтобы вытащить и гордо продемонстрировать, речи и вовсе не шло.

– Хе-хе-хе, ну что ты тут увидела? – пробрался ко мне Аник. – О, – удивился он, рассматривая находку. – Как интересно,– пробормотал он, автоматически потянувшись к убранной трубке.

– Лому уже лет сто?

– Этому больше, – ответил Аник отстраненно.

– Тогда, почему этот манипулятор так хорошо выглядит? – спросила, утерев пот, и указав на стертую моими руками пыль.

– Ладно, заинтересовала, – кивнул Аник.

Причем, мне показалось, что больше своим мыслям, чем отвечая на вопрос, да и можно ли вообще считать сказанное им ответом?

– Сейчас подгоню новую тележку. Жди.

– Хорошо.

– Просто жди.

– Да поняла я, поняла, – демонстративно засунула руки в карманы и, насколько позволяла куча мусора, отошла от манипулятора.

Копались мы долго, но своего добились. Правда, был один интересный момент, на который сама я не обратила внимания, но его заметил Аник.

– Осколками посекло, – сказал он, указав мундштуком трубки на балку. – Вот такими, – поворошив ногой кусочки металла.

– Думаешь, здание артиллерией разнесли? – присев с подветренной стороны, подальше от вонючего дыма, попыталась вытащить погнутый металлический штырек, торчащий из куска бетона.

– Это от ракеты, – хмыкнул Аник.

В конце концов, мы добились своего. Разобрав большую часть кучи, смогли подцепить лебедкой и вытащить на ровное место робота. Выглядел он жутко, весь закопченный, посеченный, но все равно внушающий и… пугающий.

– Да ни… – открыл рот Аник, но, взглянув на меня, сдержался. – Обалдеть!

– Это же… – не могла я поверить собственным глазам. Нет, такого не может быть, просто потому, что не может быть никогда. – Кто это? – спросила, просто не в силах поверить в собственную догадку.

– Да уж, нет слов, одни эмоции, да и те наружу просятся. – покачал головой Аник, и щелкнул зажигалкой, усевшись на какую-то гнутую железяку. – Знаешь, что это?

– Нууу, эээ… – я окинула взглядом вытащенного робота, все еще не в силах произнести его название.

Широкоплечая машина, высотой за два метра, с посеченными, местами оплавленными бронепластинами, обугленной головешкой лежала в лучах опускающегося за мусорную гору солнца. Левого манипулятора нет, судя по всему, его, что называется – вырвало с мясом. Из плеча торчит пучок полимерных мышц и провода. Края брони словно разорванная и измятая бумага. На спине что-то вроде небольшого горба-ранца, и как бы посаженная, слегка утопленная в него затылком голова, с защитными вставками вокруг шеи. Здоровенная трехпалая рука-манипулятор, пальцы которой могут собираться в нечто вроде клешни или трехгранного острия и ноги с дополнительным суставом.

– Он похож на боевого робота времен войны. Мне кажется…

– Это он и есть! – перебил Аник. – Знакомься, – ткнул он трубкой в сторону лежащего, – Это Арес. Боевой робот Союза. Самая страшная, совершенная и просто непревзойденная по сей день машина войны. Видел я как-то записи того, что эти вот, – тут Аник предпочел затянуться поглубже дымом, – на поле боя творили, – закончил он. – Без купюр видел. Впечатлился, знаешь ли.

– Нам показывали отредактированные хроники? – не поверила своим ушам, явственно вспомнив жуткие кадры, которые буквально недавно видела на уроках истории. – Но…

– Этот какой-то не такой, – забормотал Аник, потирая лоб и совершенно не обращая внимания на меня. – Похож, конечно, но все же отличается. Может прототип или еще что-то? – пожал он плечами, и кончиком, торчащей изо рта трубки, принялся описывать замысловатые петли. – Ну, они же все штучная работа, так что всякое быть может, – добавил Аник и видимо прикусил мундштук, так как трубка взметнулась вверх и замерла на уровне его глаз.

– Это не их называли бессмертными? – спросила, привлекая внимание и борясь с желанием помахать перед носом рукой.

– Их, Эля, их. В свое время Союз, во многом за счет Аресов, выехал из той войны победителем. Чтобы уничтожить ЭТО, нужно было очень постараться. Против них порой и элитные батальоны в силовой броне не вытягивали. При создании, в них добавляли иридий, активно использовали графеновые пленки, нанотрубочные соединения и много что еще. Мало было их вывести из строя, так как зачастую даже после критических повреждений они умудрялись вставать и давать отпор. Раз за разом, эти машины восставали словно одержимые и всеми силами старались нанести максимальный вред врагу. Эля, мы нашли с тобой легенду.