Авантюра в двух действиях. Акт 2

Глава

I

Вишнёвый дурман

Гальциона приняла новых пассажиров неохотно. Она медлила снимать купол, когда перенесла людей на борт, замялась, открывая им проход во внутренний коридор, возмутилась, помигав освещением, когда Иватарн провёл гостей в центральный отсек. Не в нижние ярусы как обычно, где располагались камеры для заключённых под стражу, — под её неусыпную стражу! — а в гостиную. Гальциона ревновала хозяина ко всем пассажирам, но эти ей особенно не нравились. От них пахло опасностью. Не такой угрозой, простой и понятной, как всегда пахло от вампира, которого она тоже недолюбливала и время от времени била током или выключала ему свет в самые интересные моменты его повседневности на корабле. Нет. Эти пахли большими неприятностями. Глобальными. Катастрофическими. И поэтому Гальциона всеми силами пыталась предупредить любимого хозяина об этом. Но хозяин её игнорировал.

— Я не хочу считать вас преступниками и помещать в камеры, — сказал Иватарн, приглашая Файлэнга и Саартана в гостиную. — Не давайте мне повода пожалеть об этом. Переход будет не очень длинным, но отдохнуть вы успеете. Можете перекусить или выпить. Я скоро вернусь.

И ушёл.

Кот отнёс бесчувственного Михея в свою каюту. Уложил на узкую койку и написал скупую записку: «Ничего не трогай». Подумал и приписал: «Убью. Кот». И положил её рядом с подушкой. Снял плащ, бросил его на спинку кресла. Оглядел рану на боку, поморщился — самому не затянуть. Раны, нанесённые оружием из серебронга, не заживают и требуют специальной обработки даже у драконов, что уж говорить о герти. Кот потянул прилипшую к телу рубашку, отодрал лоскут вместе с образовавшейся свежей корочкой запёкшейся крови, зашипел. Из раны толчком выплеснулась желтоватая жидкость, и кровь, густая и почти чёрная, потекла широкой полосой, заливая пояс и брюки. Кот стащил с себя рубашку, скомкал её и прижал к боку.

Дверь отворилась. В комнату бесшумно скользнул Иватарн. Увидел быстро буреющую рубашку у напарника, всплеснул руками:

— Ну что за самодеятельность?!

Он подскочил к Коту, опустился перед ним на одно колено, решительно вырвал из руки намокшую рубашку. Отбросил её в сторону, зажал рану ладонью.

— Я вытяну частицы серебронга, потерпи, — тихо сказал он и отвёл ладонь в сторону, собирая пальцы в пучок.

Из раны вылетел целый рой серебристых искорок. Кот заскрежетал зубами и тоже опустился на колено рядом с напарником, уткнувшись ему лицом в ключицу, тяжело задышал.

— Потерпи, — повторил Иватарн, обнял его свободной рукой и погладил по коротко стриженому затылку, как маленького.

— Давай... без нежностей! — выдохнул Кот. — И так тошно!

— Я пользуюсь моментом, — парировал Иватарн. — Нечего было отдавать этому мальчишке столько сил.

Он убрал руку с головы напарника, чуть оттолкнул ею Кота от себя. И подставил запястье.

— Пей.

— Не надо!.. — на лице герти отразилось выражение мучительной внутренней борьбы желания и отвращения.

— Пей! — голос Иватарна стал низким, грудным, строгим.

Кот задрожал, его глаза ярко вспыхнули в полутьме каюты. Он заурчал, совсем как представитель кошачьих, и впился клыками в руку напарника.

Михей очнулся со страшной головной болью. Он охнул и остервенело потёр виски. Застонал. Грудь жгло огнём, все мышцы ныли. Михей перевернулся на бок и свернулся в калачик. Полежал так какое-то время, пока в ушах не перестало звенеть. Открыл глаза. И встретился взглядом с Иватарном. Куратор сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Кот с голым торсом лежал рядом, положив голову ему на колени. Михей заметил окровавленную тряпку и прокушенное запястье Иватарна с едва затянувшимися двумя дырками.

— Ему плохо? — спросил Михей шёпотом.

— Нет, — Иватарн меланхолично почёсывал Кота за ухом. — Ему хорошо. Очень даже. Можешь не шептать, он не проснётся.

— А что с ним? Он пил тебя? Интересно, какая на вкус кровь дракона для вампира. Или ты когда человек другой? А он высший вампир, да?

Михей сам не заметил, как сел на кровати. Его головная боль тут же притупилась, а жар в груди утих. Иватарн вскинул брови.

— И на какой вопрос мне отвечать первым? Или ты сам с собой разговариваешь?

— Ой, прости! Я всегда быстро и много говорю, а сказать мне обычно есть чего. Или спросить. Ты привыкнешь, — Михей хихикнул.

— Что значит — привыкнешь?

— А твой напарник не сказал?

— Не тяни кота за хвост, — устало попросил Иватарн.

Получилось двояко, и Михей прыснул.

— Не буду, — сказал он серьёзно. — Вампир позвал меня в кураторы.

— Да ты что...

— Я знаю, что вы изнанок не берёте. Но он сказал — это кое-кому назло, и я согласился.

— Ах, кое-кому...

— Я же не совсем изнанка. Видишь, ободка у меня нет вокруг радужки. По отцу, может, и передалось что-то, а так я в маму пошёл. А вы разве не обговариваете друг с другом, кого брать, а кого нет? О! А где Саа?!

— С твоим Хранителем всё в порядке. Он с волком в гостиной. Но тебе к ним нельзя.

— Почему это? — Михей взял со стоящего рядом с лежанкой стола какой-то продолговатый металлический предмет, покрутил между пальцев, разглядывая. Предмет глухо щёлкнул, и Михей, вздрогнув, положил его обратно.

— Потому что я не хочу выпускать тебя из виду.

— Насмотришься ещё.

— А вот это вряд ли.

— Ты против моего кураторства? Хочешь отговорить вампира? Но почему? Ты — расист? Нельзя же так просто взять и сначала обнадёжить, а потом выбросить! Мы в ответе за тех, кого приручили, знаешь ли. А я уже почти совсем ручной, вот смотри! — Михей скорчил умильную рожицу и стрельнул в куратора игриво застенчивым взглядом.

Иватарн нагнулся, обнял Кота и зарылся носом в его седую макушку. Зажмурился. Ему ужасно хотелось чем-нибудь запустить в болтливого мальчишку. Кот во сне что-то промурлыкал.

— О! Да он точно Кот! — восхитился Михей. Он сполз с кровати, подошёл к столу. Взял с него книгу, полистал. Повернулся с ней к замолчавшему Иватарну. — Про что она? И почему, кстати, вампира назвали Котом? Не из-за того же наверняка, что он муркает во сне, как кошка?

— Положи книгу на место, — проговорил Иватарн, нехотя поднимая голову. — Кот тебя убьёт за неё.

Михей послушно положил книгу. Он заметил записку на подушке, поднял её и прочёл.

— А тут так и написано: «Ничего не трогай. Убью. Кот», — Михей рассмеялся. — Я её не увидел, прости.

Он сел на кровать и принялся болтать ногами, рыская взглядом по каюте.

— Ты явно на чём-то сидишь, — вздохнул Иватарн. — На чём-то тяжёлом. Вроде той хрени, что толкают на рынках Ксапоры. Нить разговора не теряешь?

— Я-то? Неа. Я спросил, почему Кота зовут Котом. И высший ли он вампир. И хочешь ли ты отговорить его брать меня. Как вы познакомились вообще? Ты же такой, — Михей пошевелил пальцами, ища подходящее слово, — эстетичный на вид, эффектный. А Кот брутальный, резкий. И старый.

— Хочешь сказочку на ночь?

— Хочу. Я люблю сказки!

— Это был сарказм, но ладно. Так и быть, расскажу. Только ты помолчи, а? Уши вянут уже.

— Буду нем как рыба! — Михей торжественно поднял руку вверх и уселся поудобнее, приготовившись слушать.

Иватарн посмотрел на него, хмыкнул.

— Кинь мне, чем накрыться, — попросил он. Ловко поймал брошенное Михеем одеяло и укрыл им Кота. — Ты бывал когда-нибудь на Земле?

Михей кивнул.

— Тогда ты должен знать, что это огромный мир, состоящий из множества вариаций самого себя. — Иватарн задумчиво покусал губу. — Как морская пена, как мыльные пузыри, которые пересекаются, накладываются друг на друга, вспучиваются друг из друга. Земля для каждого своя. Там живут люди, чем-то похожие на вас, изнанок. Такие же не в меру любопытные и с высоким созидательным потенциалом... Так вот. На одной такой Земле эволюция пошла в ином направлении, чем на всех прочих Землях. Там обитали веригерты — хищники, питающиеся кровью своих жертв. Они нападали в основном на животных, пока в их мире не появились люди... Люди веригертам понравились больше зайцев и белок: на них было проще охотиться и, самое главное, их можно было изменять. Так появились герти, больше известные в других мирах как вампиры. Ты спрашивал, высший ли Кот вампир. Если имел в виду, рождён ли он от двух герти — то да, он высший.

Иватарн посмотрел на мирно спящего Кота, поправил на нём одеяло, обнял. Высший вампир улыбнулся, что бывает почти только во сне — большую часть бодрствования Кот хмурился или каменел лицом. Иватарн умилился, но тотчас осёкся и глянул на помалкивающего Михея. Вдруг уснул? Но нет, мальчишка сидел на кровати в обнимку с подушкой и посвёркивал хитрыми изумрудными глазами. Иватарн вздохнул и продолжил:

— Герти живут кланами и вечно воюют с людьми. Один такой клан во главе... не помню, как звали их главного. Пусть будет патетично — Хозяин. Так вот, Хозяин объединил несколько кланов в один, убрав разными способами своих соперников, и объявил открытую охоту на людей, с которыми у герти на тот момент был хоть и шаткий, но мир. Разразилась жестокая война, Земля была поставлена на грань уничтожения. И вмешались кураторы. Хозяина убили, его гнездо разорили до основания. Ньярхайд, так звали тогда Кота, был правой рукой Хозяина, руководил всеми его операциями. Он выжил и по какой-то сложной схеме получил всю накопленную Хозяином силу. И мог бы вполне стать этаким вампирьим божком, но ему не позволили. Убивать Ньярхайда было крайне опасно, ведь сила могла передаться дальше какому-нибудь другому герти. И его посадили на цепь. На долгие десять лет. Десять лет его анализировали на предмет годности для кураторства.

Иватарн выразительно посмотрел на Михея, но тот намёк проигнорировал. Михей из всех сил изображал благодарного слушателя: не перебивал, кивал и удивлённо вскидывал брови, покусывал губы и нервно теребил подушку. Иватарн снова вздохнул.

— Потом к Ньярхайду послали меня. Он был моим первым заданием, если можно так выразиться. От меня требовалось принять окончательное решение: запечатать силу Хозяина вместе с ним на веки вечные или же сделать Ньярхайда своим напарником и справиться с ним. Я выбрал второе. Не сразу, конечно. Кот меня основательно помучил. И погрыз, — куратор усмехнулся. — Но мы сработались, как видишь.

— Он ведь намного старше тебя, да? — тихонько спросил Михей.

— Да не намного так-то, — Иватарн повёл плечом. — Несколько сотен лет, подумаешь. Я тоже совсем не юнец, знаешь ли.

— А Котом? Почему его зовут Котом?

— Это я дал ему такое прозвище. За его привычку шипеть и фыркать, царапаться. За зелёные глаза. За своеволие и дикость. Ему очень подходит.

— И он муркает, когда спит, — Михей закивал.

— И он любит играть со своими жертвами, как кошка с мышкой, — добавил Иватарн зловеще. — А потом отрывать им головы.

Михей заулыбался. Про головы он понял.

— А как ты стал куратором? — спросил Михей. — Тоже что-то натворил? Все кураторы — мировые преступники, которых девать больше некуда? Или у вас здесь просто шоу талантов?

— Я скорее подхожу под последнее твоё видение нашей организации. В своём родном мире я был капитаном первого ранга военно-космического флота. Мы первые среди своих вышли на Путь и открыли для себя Древо Миров. Но это совсем другая история.

***

Куратора-дракона не было долго, и Саартан с Файлэнгом успели заскучать. Корабль качнулся, мягко завибрировал. Окон в гостиной не было, чтобы увидеть, что происходит снаружи, но появилось ощущение движения. Или скорее — скольжения.

— Как думаешь, куда они нас везут? — спросил Файлэнг.

— Не знаю, — Хранитель прошёлся по комнате, разглядывая причудливую мебель, торшеры, картины и развешанное оружие на стенах.

«Странно», — подумал Саартан, остановившись взглядом на изящном полумесяце боевого серпа. — «Этот дракон не только не разоружил меня, но и оставил в зале, битком набитым клинками. Слишком самоуверенный или это какая-то проверка?».

— Насчёт тебя не знаю, — Саартан повернулся лицом к Файлэнгу. — А меня точно где-нибудь запрут.

— За что?

— Об этом я хотел поговорить с тобой, пока есть возможность. Я сказал тому дракону, что это я разбудил вулкан и сжёг долину.

— Но ведь... — Файлэнг вскинулся.

— Пусть правда будет такая, волк, — жёстко перебил его Хранитель. — Вы спасали Зеркало, а я спасал свою шкуру. И точка.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что куратор дал мне шанс выбрать, на кого возложить вину. Я выбрал себя. Это мой выбор, понимаешь? Только мой. А если разобраться, то я мог прихлопнуть лиса, когда он только появился. И ничего бы не было.

Файлэнг нахмурился.

— Этот Михей обманывает тебя. Он подкупает своим обаянием, напускной детской наивностью и непосредственностью. На самом деле он не так прост, как кажется. Лис использует тебя, а потом вытрет об тебя лапы и выбросит куда подальше.

«...Ты ещё поймёшь, что у изнанок нет друзей. Только игрушки. Забудь его, пока не поздно», — всплыли в памяти у Хранителя слова Иватарна.

— Пусть так, — Саартан отвернулся от Файлэнга, поискал взглядом шкафчик с напитками, подошёл к нему и открыл. — Мих изменил мою жизнь. Внёс в неё кучу сумбура, не спорю. Но я благодарен ему за то время, которое мы провели вместе.

Саартан наугад вытащил из шкафчика бутылку с вишнёвой жидкостью внутри. Откупорил, понюхал. Кисло-сладкий аромат приятно защекотал ноздри, и Хранитель довольно кивнул.

— Выпьем? — предложил он глядящему исподлобья волку.

Кот заворочался под одеялом, просыпаясь. Иватарн прищурился и резко сказал Михею:

— Выметайся!

— Но, — растерялся Михей. — Куда? Я же тут ничего не знаю!

— За дверь! Живо!

Михей сполз с койки и подошёл к двери. Не удержался и обернулся. Кот поднимался на локтях и медленно разворачивался к нему. Михею не было видно его лица, когда он лежал на коленях у Иватарна, зато теперь древний герти предстал перед ним во всей красе: его губы ярко алели на бледном лице, искажённым гримасой сладкой истомы, глаза сменили цвет с зелёного на глубокий вишнёвый, взгляд стал тяжёлым, манящим, плотоядным. Кот сел вполоборота к Михею и хищно улыбнулся ему, обнажив клыки. Михей оторопело глянул на Иватарна и прочёл по его губам: «Пошёл вон!». Он втянул голову в плечи и просочился за дверь.

В коридоре Михей помялся секунду и приложил любопытное ухо к двери. Услышал, как Кот издал странный горловой звук, очень похожий на урчание.

— Кот, — Иватарн говорил тихо и ласково. — Кот, не надо... останься... Может, поспишь ещё? Я побуду с тобой, хочешь?

— Ив, солнышко, — Кот певуче растягивал слова. — Там вкусный мальчик. Пусти...

— Кот, нет. Кот!

Иватарн витиевато выругался. Дверь распахнулась, и Михей едва успел отскочить. Кот мгновенно оказался у него за спиной, Михей даже не заметил, когда он вышел. Жуткий вампир будто соткался из коридорной тени. Михей сглотнул, когда прохладные пальцы дотронулись до его шеи.

На пороге каюты возник взъерошенный Иватарн.

— Кот, — он предостерегающе поднял руку. — Прекрати.

Рука с шеи скользнула под белую куртку, и Кот мягко притянул Михея к себе, наклонился, коснулся щекой его уха и прошептал:

— Ничего он нам не сделает, птенчик.

Михей покрылся мурашками с головы до ног. Он с мольбой посмотрел на Иватарна. Тот в нерешительности закусил губу.

— Кот, это твой ученик. Не хочешь же ты начать его обучения с прокушенных вен? — наконец неуверенно спросил он.

— Хочу, — медовым голосом пропел Кот и лизнул Михея в ухо.

Михей зажмурился. От Кота веяло смертью, долгой, болезненной, но... желанной? Эманации герти парализовывали, лишали воли, подминали сознание. У Михея ослабли колени.

— В последний раз предупреждаю, Кот. Отпусти его.

— Какой ты противный, Ив! — Кот фыркнул и грубо отпихнул от себя Михея в руки напарника.

Он сделал шаг назад и растворился в полутьме коридора.

— Ч-что эт-то было? — ужаснулся Михей, дрожа всем телом.

— Первый урок от твоего наставника, — Иватарн усмехнулся и потрепал его по рыжей макушке. — Смотри-ка, какой сразу немногословный стал.

— Ш.. что с ним?

— Драконья кровь. Для герти она как дурман. Он отойдёт. Пойдём к твоему Хранителю, он там, наверное, с ума сходит, волнуясь за тебя.

— А... Кот?

— Боишься?

— Немного...

— Он не вернётся. Пока.

Из гостиной доносились спорящие голоса. Иватарн возвёл очи горе и толкнул дверь. Михей вытянул шею, с любопытством выглянул из-за спины куратора.

— Нет, тут ты не прав! — Саартан махнул рукой с бокалом, расплескав тёмно-бардовую жидкость и не заметив этого. — Птица не может называться птицей, если она не летает!

— Но пингвин не летает, — Файлэнг близко наклонился к Хранителю, ширкая тому носом по плечу. — А он птица!

— О, небо! Куда вас занесло?! — Иватарн пересёк гостиную, покосился на две пустые бутылки из-под вина на столе. — Понятно...

Михей вбежал следом за ним, посмеиваясь в кулак.

— Это ты нам скажи, куда нас занесло, да, волк? — Саартан ткнул бокалом в сторону куратора и приобнял Файлэнга. — Пришли такие все из себя, надавали по рогам! А какое, собственно, вы имеете право вмешиваться в дела семейные? Хочу — сжигаю сородичей, хочу — нет. Это же мои с ними разборки, так?

Файлэнг согласно закивал. Иватарн изогнул бровь и скрестил руки на груди.

— Ты, конечно, пьян в стельку, мальчик, — ласково сказал он. — Но продолжай, мне интересно.

— Интересно ему, — пробурчал Саартан. — Мне вот тоже много чего интересно, я же не выпендриваюсь!

Он отхлебнул из бокала. Вино потекло у него по подбородку, залило ворот рубашки. Михей подошёл к нему, мягко забрал у него из руки бокал.

— Ты весь забрызгался, Саа, — он пальцами вытер вишнёвые капли с губ Хранителя, покачал головой и обернулся на Иватарна. — Не обижайся на него, куратор, Саа — девственник в плане выпивки.

Саартан отмахнулся от Михея:

— А чего ему обижаться-то? Пусть лучше объяснит, почему я должен отвечать за смерть горстки драконов? В войнах гибнут тысячи! Тысячи! Подумаешь, проснулся какой-то жалкий вулкан! Он так и так бы проснулся рано или поздно.

— Ах, вот оно что, — Иватарн отошёл ото всех и присел на подлокотник кресла. — Давай я растолкую. Во-первых, ты должен уяснить, что любая жизнь ценна, имеет свою причину и место в мире. Мне жаль, что раскаяние не коснулось тебя. Во-вторых, долина находилась под моей ответственностью, в ней хранился мощный и нестабильный артефакт. Который ты, между прочим, должен был охранять. В-третьих, вы своим действиями поставили драконов на грань вымирания. И всю Панайру, впрочем. Да, не смотрите на меня так. Созидающая создала этот мир, она поддерживала в нём цикл жизней. А сейчас цикл прервался, потому что вы извлекли Зеркало и нарушили естественный порядок рождения на Панайре. Всё имеет свои последствия, дорогие мои. Тот вулкан — только первое звено в цепочке разрушений.

Вся троица насупилась. Михей тряхнул волосами, осторожно спросил:

— Почему ты не сказал это нам раньше? Когда только вы пришли? Может, мы бы тогда всё переиграли?

— Да поздно уже было. Как я понял, это ты — причина всех неприятностей на Панайре. Ты дестабилизировал Зеркало, разбудил вулкан, залил долину лавой и пробил брешь в ткани мира.

— Я просто хотел понять, что за Зеркало... — Михей потупился. — И спасти Саа...

— Да не бывает у таких, как ты, просто! — Иватарн разозлился. — Ты спрашивал, почему я хочу отговорить Кота брать тебя в кураторы? Вот поэтому. Поставить изнанку следить за порядком — бред полный! А теперь, мой милый мальчик, твой дружок будет отвечать, как он выразился, за смерть горстки драконов. Перед судом Высшего совета.

— Но почему он, а не я?!

— Потому что ты мне дорог, Мих, — тихо проговорил Саартан. От слов Иватарна он почти протрезвел и сейчас сгорал от стыда. — Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

— Ох, Саа...

Михей кинулся Хранителю на шею, выронив недопитый бокал.

— Прости, Саа!.. Я что-нибудь придумаю!

— Мих, — Саартан растерянно погладил его по спине. — Мы и так напридумывали лишнего. Не надо больше ничего...

Файлэнг, тоже протрезвевший, мрачно покачал головой. Он чувствовал в этом рыжем мальчишке подковырку с самого начала. И ведь этот гадёныш даже не заикнулся, мол, накажите меня! Хранителя Файлэнгу было жаль.

Иватарн поднялся с кресла. Ему тоже было жаль Хранителя. Тот был неправильной изнанкой, знакомой со словом «честь». Это большая редкость, если не сказать иначе — единичный случай.

— Я ничего не обещаю, — сказал Иватарн. — Но постараюсь смягчить ситуацию. Но только если никто из вас не будет вмешиваться! — он строго посмотрел на Михея. — Всё, ребятки, разговор окончен. Мне пора сажать Гальциону.

Гальциона довольно завибрировала, когда любимый хозяин сел в пилотное кресло и позволил ей присосаться щупальцами к голове. Она почувствовала озабоченность хозяина и послала ему тёплый импульс: «Не переживай, я с тобой!». Иватарн улыбнулся и вслух сказал:

— Не волнуйся, дорогая. Я тебя тоже люблю. Давай-ка покажем нашим паучкам, как надо правильно пришвартовываться.

Гальциона радостно задрожала. Ей нравилось, когда хозяин отпускал немного вольности и закручивал лихие виражи. А вид разбегающегося обслуживающего персонала нравился ей ещё больше. Гальциона сжала длинное тело в шар, затем снова вытянулась и стрелой понеслась к земле, к высокой стройной причальной мачте, возле которой суетились маленькие паукообразные существа, вмиг прыснувшее в разные стороны, едва завидев блестящую сигару в небе.

Глава

II

Всё в Меру

Пристанище Меру включало в себя причал, обширное поместье, ангар и смежные мелкие постройки. Гальциона зависла параллельно земле, притянутая за нос к мачте. К ней уже ползли пауки-рабочие, посвёркивая на ярком южном солнце глянцевыми металлическими спинками.

Иватарн перенёс своих ни то гостей, ни то пленников сразу в дом, не рискнув провести их мимо любопытной и фиксирующей всё подряд на свои усики-вибриссы обслуги. За Котом он решил вернуться позже, если тот не появится сам.

— Ещё раз про ваши статусы, — куратор оглядел угрюмую троицу. — Ты, — он указал на Михея. — Официально подопечный Кота. Это ещё не решено, поэтому статус у тебя — под вопросом. Выкинешь что-нибудь эдакое, и я с радостью воспользуюсь этим, чтобы вышвырнуть тебя вон. Желательно туда, откуда ты будешь долго и мучительно выбраться. Если такое место существует вообще... Да. А ты, — Иватарн указал на Файлэнга. — Официально мой подопечный. Мы с тобой ещё это обсудим, но пока остановимся на таком положении дела. Я выделю вам обоим комнату, но шляться по дому категорически запрещаю. Только с моего или Кота разрешения. Всё ясно?

Михей и Файлэнг переглянулись — волк глянул на лиса недружелюбно — и кивнули. Иватарн повернулся к понурившемуся Хранителю. Вздохнул.

— Не кисни, — сказал он ему и положил на плечо руку. — Как-нибудь разрулим твою ситуацию. А пока я вынужден тебя запереть. Статус заключённого я на тебя вешать не буду, но ограничить твоё местоположение обязан. Пожелания есть?

Саартан отрицательно покачал головой.

— Так я и думал. Пойдём, — Иватарн слегка подтолкнул его к выходу из приёмного зала. Сказал двоим оставшимся: — Ждите меня здесь. И, Михей... ничего не трогай.

Иватарн повёл Саартана через внутренний двор к большому металлическому люку в земле. Встал на него вместе с Хранителем, и крышка люка сначала приподнялась, выпустив облачка пара по краям, затем бесшумно поехала вниз по широкому тёмному тоннелю. Спуск продолжался долго, пятнышко света над головой неумолимо сжималось, и Саартан невольно поёжился.

— Драконам не привыкать жить в пещерах, — сказал ему Иватарн. — Но под землёй — это другое дело. Слишком далеко от неба. Понимаю тебя. Меры предосторожности, ничего не поделаешь.

Откуда-то появился тусклый свет. Крышка люка качнулась под ногами, на пару секунд зависла и опустилась посреди круглого помещения, которое вместе с тоннелем, выходящим наверх, напоминало пузатую колбу. «Как в Храме», — подумалось Саартану. — «Пьедестала не хватает». Помещение было пустым, в стенах, покрытых гладкими серыми панелями, светящимся контуром обозначались двери: у четырёх контур был светло-зелёным, а у одной — красным.