Авантюра в двух действиях. Акт 2

Фаарха приподнялся на локтях и развернулся к Михею.

— Расскажи мне, что случилось на Панайре, дитя, — мягко попросил он.

Иватарн скрипнул зубами, а Кот ощутимо напрягся. Михей сидел на корточках на полу, обхватив руками колени, и покачивался на пятках. Он замер под взглядом фиалковых глаз, обрамлённых чёрной подводкой, глубоких, пронзительных, цепких. В ушах у него появился лёгкий звон, комната на краю зрения поплыла, подёрнулась пеленой. Голову будто стянуло обручем, в висках запульсировала кровь. Стало тяжело дышать.

— Я... — выдавил из себя Михей. — Зеркало...

И внезапно его отпустило. Он уселся на пол, ошалело мотая головой и ловя ртом воздух. Фиалковые глаза сощурились и пристально посмотрели на Кота.

— А по-человечески уже не можешь? — Кот тоже превратил глаза в щёлочки. — Спрашивай нормально! Мальчик разговорчивый, сам всё расскажет.

— Кот...

— Что, Ив? Позволишь этому змеёнышу поджарить мозг мальчишке? И не надо на меня зыркать, Фаарха. Мы не на приёме, так что постарайся не прикрываться своим высоким статусом.

— И не думал, Котик, — отозвался глава совета.

— Для тебя я — Ньярхайд. Можешь даже по фамилии называть.

Фаарах, хищно улыбаясь, начал раскручивать хвост. Михей на всякий случай отполз от дивана. Иватарн вскочил, подлетел к напарнику, схватил его за локоть и зашептал в ухо:

— Ты что творишь?! Что с тобой?! Какая разница, на приёме мы или нет? Он выше тебя по всем параметрам! Где твоё хладнокровие?!

— Вот оно, — Кот невозмутимо поднёс к губам бокал и отхлебнул вина.

Иватарн стиснул зубы. Фаарха поигрывал погремушкой на конце хвоста и с заинтересованно поглядывал на кураторов с дивана. Михей переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. И это Кот просил его ничего не отчебучивать перед главой Высшего совета?!

— Прекрати этот цирк сейчас же! — Иватарн сильно сжал напарнику локоть.

— С радостью, — Кот выдернул руку и оттолкнул его от себя. — Мы уходим, Михей.

Иватарн обернулся на Фаарху. Вид у него был несчастный.

— Да пусть идут, — махнул хвостом наг.

Кот кинул на Михея быстрый взгляд. Михей поднялся с пола, втянул голову в плечи и побежал за удаляющимся куратором.

Михей бежал за Котом, стараясь не отставать. Кот шёл быстро. Его спина была прямой и напряжённой — ещё немного, и по ней побегут электрические разряды. Михей сглотнул. На языке у него вертелась целая куча вопросов, но он не решался их задать — слишком уж сильно были сведены под рубашкой лопатки куратора. Кот остановился у двери своего кабинета, открыл её и отошёл, пропуская Михея. Михей удивился, но виду не подал и шмыгнул в тёмную комнату.

— Свет, — сказал Кот, и в кабинете стало светло.

Михей огляделся. Стол, шкаф, сундук, пара коробок, стеллаж с книгами и большое кожаное кресло. Всё. И везде — идеальный порядок. Даже книги стояли ровными рядами, и под каждой имелась выбитая на позолоченной дощечке подпись.

— Садись... куда-нибудь, — сказал ему Кот и опустился в кресло.

Михей сел на пол, скрестив ноги и задрав на куратора голову. Видимо, все вопросы читались у него в глазах, потому что тот глянул на него, хмыкнул и проговорил:

— Нужно было разозлить Фаарху, чтобы он отвлёкся от тебя. Иначе этот гад ползучий сожрал бы твою душу и не заметил. И ты бы выложил ему всё так, как не надо.

— Так это было специально?! А я уж думал, что ты приревновал своего дракона. Они так мило обнимались на причале, — Михей хихикнул.

Вампир вскинул брови.

— Фаарха — бывший наставник Ива, — не очень уверенно пояснил он. — Они довольно близки.

— Это заметно! Иватарн называет его Шу. И ужасно стесняется при нём.

— Ещё бы...

— А почему этот Шульга нас так просто отпустил?

— Он всё равно своего добьётся, но ты хотя бы будешь к этому готов.

— Я что, смогу сопротивляться его влезанию в мозг?

— Нет. Но твой мозг останется после этого невредим. Я поставлю тебе защиту.

— Прямо сейчас?!

— Прямо сейчас. Теперь у нас есть отпечаток его сознания, мы подберём к нему щит. Спи!

Кот резко наклонился к Михею, ткнув его указательным пальцем в центр лба. Михей распахнул быстро остекленевшие глаза и упал навзничь.

***

— Шу, прости его!

Иватарн подошёл к Фаархе, опустился на одно колено и коснулся ладонью груди нага. Этот жест означал у змей согласие с правотой собеседника, чаще всего — хозяина, покорность его воле. Фаарха недовольно заворочался, развернул кольца, обвил хвостом куратора за талию и поднял с колена.

— Что за ненужная церемонность! — проворчал он. — Ты мой друг, а не раб. Не делай так больше, даже из вежливости!

Прозвучало это не слишком искренне: нагу всегда нравились подобные жесты. Иватарн учтиво склонил голову. Фаарха покосился на него.

— А что касается твоего Котика... — продолжил Фаарха после некоторой паузы. — Ты искренне веришь, что я купился на этот дешёвый спектакль? Не держи меня за дурака, любезный Кэп. Хайд явно защищал мальчишку... или тебя. И я его понимаю. Есть что-то, что вы оба с удовольствием бы скрыли от меня. Если бы могли. Надеюсь, ты мне сам всё расскажешь без утайки. Иначе я не смогу тебе помочь. Да и подставишь ты меня, если что-то где-то всплывёт. А я уверен, что всплывёт.

Фаарха подтянул Иватарна, свил ему подобие кресла из колец, усадил в него и развернул к себе. Откинулся на жёсткую диванную подушку, одну пару рук закинул за бритую голову под оставленную ирокезом широкую прядь волос, а вторую сцепил в замок на животе. Точнее на том месте, где у людей живот, а у нага рельефный пресс плавно переходил в хвост.

— А я почему-то уверен, что большую часть истории ты уже знаешь, — Иватарн уселся поудобнее на тёплых чешуйчатых кольцах.

— Это ты о том, как вы использовали нестабильный артефакт с незаконченным исследованием, чтобы запечатать Созидающую? Сейчас скажешь, что сам предложил его активировать, но я не поверю... Или ты о том, что вы просрали это чёртово Зеркало и погубили целый мир? А может, о том, что твой напарник просит взять в кураторы изнанку? Дай мне виноватых, и я отрублю им головы, если уверен, что виноват не сам.

Иватарн молчал и кусал губы. Всюду был прав бывший наставник. Это не за Михея придётся отвечать бедному мальчику Саартану, а за него, Иватарна, и за Кота, так неудачно вмешавшихся в дела Тэрунги! Фаарха тоже молчал. Внимательно смотрел на куратора, задумчиво покачивал погремушкой.

— Ладно, — сказал наконец он. — Что получилось — то получилось. На этого просто-Миха я ещё посмотрю, может, действительно что-то выйдет из него. Изнанки — талантливые ребята, только вот вреда от них обычно больше, чем пользы... И переговорю с Хайдом. Только без тебя. В твоём присутствии он слишком... смелый. А мне бы не хотелось лишний раз выламывать ему клыки и сажать его на цепь. Ты же этого не вынесешь.

Иватарн вскинул голову и посмотрел бывшему учителю в глаза. Он был открыт перед нагом, и тот мог легко прочесть в нём: да, не вынесу, потому что... И прочёл, наверное. Судя по тому, как дрогнули его губы.

— Что-то ещё? — спросил Фаарха довольно прохладно.

— Да, Шу... За то, что произошло на Панайре, взял вину один очень хороший и честный дракон. Хранитель того злосчастного Зеркала. Я привёз его сюда, в Меру. И не хочу отдавать под суд, а что с ним ещё делать — не знаю. Он тоже изнанка, но другая. Таких я ещё не встречал.

— Другая? — в потускневших было глазах главы совета разгорелся интерес.

— Он похож на чересчур правильного рыцаря какой-нибудь святой церкви.

— Таких изнанок не бывает.

— Вот и я о чём.

— Покажи мне его.

— Завтра. Ты же у меня в гостях, а с дороги даже не отдохнул, — Иватарн погладил нага по приятно шершавому хвосту. — И мы не допили вино.

— Я бы перебрался в свою комнату. Ты со мной?

— Если только ненадолго.

— Ах, да! У твоего Котика тонкий слух.

— Вот именно, — Иватарн посмотрел на главу с укором.

Тот улыбался. Но улыбка была не свойственной нагу — грустной.

Проникнуть в сознание изнанки — всё равно, что оказаться в бесконечном лабиринте: всё ценное надёжно спрятано, одни только обманные ходы. Но отпечаток сознания Фаархи Кот нашёл сразу. Он пульсировал почти на самой поверхности сознания Михея ярким красным пятном. Агрессивным. Ох, не зря Кот вмешался — наг ворвался слишком дерзко, не заботясь о сохранности психики мальчика. Не умеют эти змеи работать тонко, особенно те из них, которые примерили на себя облик бога. А что Фаарха? Развёл бы потом виновато руками, всеми четырьмя, мол, извините, я думал, что ваш кандидат повыносливее. А раз пускает слюни и какается теперь в штанишки — значит, не годится в кураторы. Вот тебе и тест на способности сразу. Было такое? Было. Ходили слухи, что напарник Шульги не погиб. Точнее, погиб, но не обычно, а благодаря такому вот вмешательству нага в душу. Теперь Фаарха летает один, даже учеников не берёт. Иватарн — исключение. И, надо сказать, везучее исключение. До поры до времени. «А я уж думал, что ты приревновал своего дракона. Они так мило обнимались на причале», — вспомнились почему-то слова мальчишки. Кот скривился. Да уж. Они с Ивом тоже близки, но в той мере, когда не нужно произносить лишних слов друг другу и можно полностью положиться на напарника, открыться ему.

— Приревновал своего дракона, — проворчал себе под нос Кот, осторожно снимая слепок с пульсирующего красного пятна. — Моего дракона. Будто Ив вещь какая-то, тьфу!

Он одной рукой тянул пятно из сознания мальчика, а другой формировал на том месте, где оно было, щит — паутинку из тонких серебристых нитей.

— Паучки у него на шее, видите ли... — Кот говорил вслух, хотя не замечал этого. — Чем больнее, тем крепче связь с символом! Боль-то ты причинять умеешь, это точно. Сам как паук: ловишь, пропитываешь ядом и оставляешь подыхать...

— Кто? — спросил Михей и моргнул прояснившимися глазами.

Кот вздрогнул, не ожидая, что мальчик так быстро придёт в себя. Он даже не успел закончить со щитом.

— Тебя даже вырубить по-человечески нельзя, — вздохнул Кот и коснулся Михея пальцами за ухом, проверяя стабильность состояния. Мальчишка был в полном порядке.

— Ты про Шульгу говорил, да? — Михей сел на полу, но куратор, до этого сидящий рядом с ним, выпрямился, непочтительно подняв его за шкирку.

— Нет, — скрипуче ответил Кот и выпроводил Михея за дверь.

***

Рассвет уже растягивал тени от причальных мачт, когда Иватарн выскользнул из комнаты Шульги. Голова его гудела от бессонной ночи и долгих утомительных бесед. Шу очень приятен в общении, но на фоне усталости, вина и разговоров по делу становился невыносим. Иватарн тщательно расчесал растопыренными пальцами растрепавшиеся кудри, уложил их магией в аккуратную причёску и направился в комнату, где спали Михей и Файлэнг. Ему ужасно хотелось заглянуть к явно не ложившемуся спать напарнику, но у Кота не только чуткий слух, но и острый нюх. А Иватарн насквозь пропах нагом. Лишний раз нервировать друга куратор не рисковал.

Иватарн постучал в дверь. Её открыл как раз Файлэнг — Михей дрых, умудрившись занять собой всю кровать. Иватарн поманил юношу за собой. Файлэнг тихонько вышел, вопросительно посмотрел на куратора.

— Пройдёмся, — сказал ему Иватарн, и Файлэнг послушно пошёл с ним рядом.

Они вышли во внутренний двор. Солнце только-только выползло из-за горизонта, но уже было понятно, что день как обычно будет ясным и жарким. Иватарн всегда удивлялся Коту: вроде бы вампир, а любит горячий, сухой южный воздух и жгучее солнце. Странный... Хотя, ничего странного, учитывая его прошлое. Иватарн поймал себя на том, что думает о Коте в то время, когда нужно сосредоточиться на волке. Он кашлянул в кулак.

— Ты подумал над моим предложением? — спросил Иватарн. Файлэнг кивнул. — Ну и?

Волк был тихий, неразговорчивый, угрюмый. Иватарн никак не мог понять, нравится ему это или нет.

— Это пока лучший вариант из всех, что есть, — ответил Файлэнг. — Но мне нужна Йена.

— Мы с этим что-нибудь придумаем.

— Лис уже придумал. Он её родит, — Файлэнг криво усмехнулся.

— Что-что?! — Иватарн вскинул брови.

— Миху нужно тело, чтобы высвободить Йену, — не без иронии объяснил Файлэнг. — Он сказал, что проще всего родить её.

— Это... кхм... оригинальное решение, — Иватарн потёр висок. — Я бы до такого не додумался.

— Ты позволишь ему? — Файлэнг глянул на куратора исподлобья, сверкнув глазами из-под густой чёлки.

— Честно говоря, это, в самом деле, может сработать. Только тебе долго придётся ждать свою возлюбленную.

— Она не...

— Брось. Вы теперь связаны, от этого не убежишь, хоть тысячу раз перерождайся.

Файлэнг насуплено замолчал. Иватарн покосился на него и приобнял за плечи.

— Не расстраивайся. Всё куда лучше, чем могло бы быть.

— Этого бы не было, если бы вы не пришли и не толкнули Йену на самоубийственную жертву, — Файлэнг дёрнул плечом, высвобождаясь из объятий куратора.

— Это было её решение, — Иватарн поморщился, так как сам не верил в свои слова. — Нам с тобой не сработаться, если ты и дальше будешь так считать.

— Иногда учителей не выбирают.

«Это уж точно», — вздохнул про себя Иватарн.

Белозубо улыбающийся Фаарха в кабине своего Глиста берёт на буксир неповоротливый фрегат...

— Тогда я представлю тебя главе Высшего совета, если ты не против. А там посмотрим.

Файлэнг равнодушно пожал плечами.

Шульге волк понравился.

— Огрызается! — с восторгом сказал он и рассмеялся, когда Файлэнг в очередной раз съязвил в ответ на сальную шуточку нага. — В твоём вкусе, Кэп! Любишь же ты мрачных типов с острыми зубками.

Иватарн это замечание пропустил мимо ушей.

— Так каков твой вердикт, уважаемый глава? — спросил он.

— Попробуй. Привезёшь его через месяцок-другой, покажем мальчика совету. Паренёк перспективный.

***

Саартан долго разговаривал со стеной, надеясь, что находящийся за ней пленник отзовётся. Тысяча. Чего тысяча?! Это слово мучило и лишало сна. Но таинственный шёпот продолжал упрямо молчать. Саартану начало казаться, что он и вовсе ему прислышался. Бутылка вина, присланная куратором, давно показала дно, книги читать не хотелось, а до обеда ещё было далеко. Хранитель не знал, чем себя занять. Он валялся на лежанке и изучал потолок. Панели на потолке от излучаемого ими света казались жёлтыми, в течение дня они меняли интенсивность свечения, а к ночи гасли, как будто за ними было спрятано маленькое солнце...

За дверью раздались голоса. Саартан приподнялся и прислушался. Один голос принадлежал Иватарну, а второй был ему не знаком.

— ... доводить до суда. Но ты же понимаешь, — говорил незнакомый голос, бархатистый и приятный на слух. Но говоривший как-то странно присвистывал и раскатывал шипящие звуки, как будто у него во рту не хватало зубов. — Что кто-то должен понести ответственность за Панайру. Если это будете вы с Хайдом, то вам грозит отстранение на полвека и жалкое существование под домашним арестом где-нибудь на Окраине. Изнанку-лисичку твой Котик присмотрел себе. Приелись ему драконы, а?..

Саартан услышал, как дракон хмыкнул. Иватарн и его собеседник остановились под самой дверью.

— Остаётся твой Хранитель, — сказал незнакомец.

— Что ему грозит?

— По сути, он совершил должностное преступление, как выходит из вашей легенды, похитив Зеркало и сбежав с ним из мира, оставив за собой полный бедлам. Плюс ко всему на нём куча жертв этого бедлама. Ну, и как вишенка на торт — гибель всей Панайры. Даже и не знаю. Мизинчик отрубить и погрозить им ему?

— Я серьёзно, Шу.

— Он изнанка, Кэп. С ним никто возиться не будет. В лучшем случае спихнут в какую-нибудь колонию. В худшем — развоплотят и распылят по всей Системе. От греха подальше...

— И что можно сделать?

— А что ты так за него печёшься?

— Он не заслуживает наказания. К тому же я ему пообещал...

— Любезнейший, любой наставник на моём месте расчленил бы его на твоих глазах за такие обещания, а ты бы потом кричал по ночам и сражался с собственной совестью. Чтобы на всю жизнь урок запомнил. Обещания — страшная кармическая штука, с ними шутить нельзя. Не сдержишь слово, и беда тебя заметит. А она, как говориться, не приходит одна.

— Я же не прямым текстом... — голос у дракона сел.

— А беде всё равно. Только дай повод припереться в гости. Что ж, расчленять я пока никого не собираюсь, но вот в головку твоему Хранителю влезу. Возможно, там будет, за что нам с тобой зацепиться.

— Только аккуратнее, Шу, умоляю! У него и так с памятью проблемы.

— А что такое?

— Саартан помнит себя только драконом, Хранителем. Что-то блокирует его воспоминания о прошлых воплощениях. Может быть, он сам поставил себе такой блок. А значит, было зачем.

— Я могу сделать так, что он никогда себя не вспомнит. Будешь растить этот цветочек таким, каким надо тебе.

— Не... уверен, что стоит так делать...

— Это могло бы нам помочь. Обузданный изнанка.

— Не знаю, Шу...

— А я всё-таки попробую. Открывай.

Саартан отскочил от двери, метнулся в угол, куда он сложил свою одежду, и вытащил шпагу. «Покопаться в моей голове и лишить воспоминаний?!», — со злостью подумал он. — «Чтобы сделать меня ручной собачонкой?! Ну, уж нет!». Хранитель выставил шпагу перед собой, когда красный контур погас, и панель отодвинулась. Сделал шаг навстречу входившему и... замер, поражённый внешностью незнакомца. Змей?! Точнее, наполовину человек, наполовину змей. Четырёхрукий! Остриё шпаги растерянно опустилось.

— Ну что же ты, деточка, — змеелюд осклабился. — Бить надо сразу.

И он только глазом моргнул, а шпага полетела в сторону. Самого Саартана протащило по комнате и впечатало в стену, вжало, размазало по ней невидимой силой. Змеелюд вползал в камеру, и сила давила сильнее. Хранитель начал задыхаться.

— Шу! — Иватарн вбежал следом за главой совета. Он совсем забыл, что отключил строгий режим, и Хранитель прекрасно слышал их разговор. Неудивительно, что он схватился за оружие. — Ты обещал никого не расчленять!

— Да? — Фаарха заулыбался. — А я и запамятовал, — он сморгнул, и Саартан сполз по стене. — В иных кругах говорят: взялся за меч — используй его.

Иватарн опустился к Хранителю.

— Шу не со зла, — сказал он.

Саартан испепелил его яростным взглядом.

— А ты говорил, он другой, — Фаарха сложил все руки на груди. — Смотрит похлеще твоего волка.

— Ты его напугал. Он слышал, о чём мы беседовали, — бросил через плечо Иватарн. — Саартан, мы не желаем тебе зла. Напротив, хотим помочь. Это мой друг и глава Высшего совета кураторов — Фаарха Шульга Асшайас.

— Мозги... промывать не дам! — прохрипел Саартан, держась за грудь.

— Куда ты денешься, — пропел глава совета, качнувшись на хвосте.

Иватарн укоризненно посмотрел на него.

— Послушай, — сказал он Хранителю. — Только Шульга может хоть что-нибудь сделать. Позволь ему... м-м... проникнуть в твой разум. Обещ...

Иватарн осёкся, а наг склонил голову набок и красноречиво шевельнул бровью.

— Я... понял, — выдохнул Саартан. — Обещать, что всё... будет хорошо... ты больше не сможешь. Не... утруждайся.

— Ну, всё, Кэп, — так же покачиваясь на хвосте и всё ближе подползая к пленнику, проговорил Фаарха. — Мальчик положение дел усёк, поэтому отойди и не мешай.

Иватарн поднялся и отошёл к противоположной стене. Опёрся на неё спиной. Встретился взглядом с Саартаном, которому на виски легли смуглые руки. И опустил глаза.

Хранитель потерял сознание, и Фаарха убрал руки от его головы. Иватарн с тревогой посмотрел на Саартана.

— Он в порядке, не переживай, — наг подхватил обмякшее тело и переложил его на лежанку. — Я почти ничего не задел и уж тем более не сломал.

— Нашёл что-нибудь?

— Ну, — Фаарха жестом предложил куратору выйти. — Его чувства к мальчику-лису меня тронули, отрицать не буду.

Они вышли в коридор, и панель неслышно скользнула на место.

— А по существу — информацию не извлечь, не повредив разум.

— Значит, ничего? — у Иватарна упало сердце.

Фаарха не ответил, задумчиво пошевелил хвостом.

— А с ней что? — спросил он, указав подбородком на дверь рядом с камерой Хранителя. — Улучшения есть?

— Нет. У нас не получается до неё достучаться. Три года прошло, а всё по-старому.

— Безнадёжный случай?

— Думаю, да...

— Как и с этим Хранителем... — глаза у нага азартно блеснули.

— Что ты задумал? — Иватарн почуял недоброе.

— Заключить пари.

— О, нет!..

— О, да, кэп! Без пари кто бы я был, а? — Фаарха подмигнул ему. — Да и Котик твой торчал бы сейчас где-нибудь вмурованный в глыбу вечного льда. Я надеялся, что ты с ним не справишься и отступишься от своей идеи работать с напарником. А получилось, сам толкнул тебя к нему. Нда... Карма, что сказать.

Фаарха невесело рассмеялся. Он обнял Иватарна двумя руками, притянул к себе. Опустился на хвосте так, чтобы его глаза оказались на уровне глаз куратора. Положил свободные руки ему на шею. Иватарн испытал мучительное желание закусить губу, но сдержался. Его дыхание чуть заметно сбилось, но взгляд оставался спокойным. Фаарха разочарованно дёрнул уголком рта.

— Пари такое, — сказал он. — Пусть этот Хранитель займётся нашей бесноватой дамой. Если я увижу стойкий результат — ты сможешь делать с этим дракончиком всё, что пожелаешь. С советом я разберусь. Но если результата не будет, или он будет незначительным — я его убью. Быстро и безболезненно.

— Какое-то неправильное пари, — засомневался Иватарн. — Есть третья сторона, но нет её согласия участвовать.

— Тут уж извини, — Фаарха убрал руки с талии и шеи куратора, развернулся и пополз к подъёмной платформе. — Так ты согласен?

— Будто у меня есть выбор, — под нос себе проворчал Иватарн, а громко сказал: — Согласен.

— Тогда по рукам. Даю тебе три месяца.

— Три месяца?! Мы не справились за три года!

— Ставки выросли, любезный.

Иватарн схватился за голову. Саартану конец!