Цайар

Шельйаар. Книга первая

Пролог

Кристалл низко загудел. Со дна колодца по кольцам каменистой кладки прошла крупная дрожь. Пещера словно глубоко вздохнула и осветилась голубым. Вельгехорга покачал увесистым гребнем. Мессер. Что ж, его визит не был для Дракона неожиданностью. В Семье Арга родился мальчик, а значит, у господ появился новый наследник. Двадцать первый. Вельгехорга был старым Драконом, а по меркам некоторых миров Шельйаара — так вообще древним. И всю свою жизнь он служил мессерам Аль-Ферроц Деварда верой и правдой. Как служил до него его отец, а до отца — дед и прадед. И никогда не сомневался в своей службе, в её значимости для Шельйаара, в предназначенности своего рода мудрым Детям Древа.

Мессер Фрезерий из уважения к старому Дракону в пещеру вошёл, а не возник в ней, возмущая поля Кристалла своим могуществом и шлейфом силы. Сложил за спиной три пары узких крыльев в единое полотно, опустил его себе на плечи серебристым плащом. Корлионовая маска стекла с его лица и улеглась на шею изысканным ожерельем. Блестящие перчатки отползли в манжеты брони, обнажая длинные когтистые пальцы. Открыть лицо и руки — высшая мера доверия у цайаров с некоторых пор. Неспокойно стало в мирах...

— Приветствую тебя, мой мессер, — склонил голову Вельгехорга.

— Здравствуй, а-ра, — цайар кивнул.

Его обычно непроницаемое лицо выражало беспокойство, и Вельгехорга напрягся. Мессер Фрезерий дёрнул щекой в ответ на его вопросительный взгляд:

— У нас близнецы.

— О... — выдохнул Вельгехорга и растерянно опустил гребень. — Соболезную, мессер. Но у меня нет хороших новостей для вас. В Семье Арга родился только один Дракон. И он чёрный.

Мессер Фрезерий поморщился:

— Дурной знак, а-ра.

— Что будете делать, мессер? — Вельгехорга нахмурил мохнатые брови.

— Разве я могу оспорить промысел Творца? — цайар поджал тонкие губы, помолчал, размышляя. Зябко, совсем по-человечески повёл плечами. — Один а-ве на двоих... Да ещё и помеченный Мраком. Будет большая Игра, а-ра. Пора расставлять Фигуры.

Вельгехорга почтительно поклонился. Большая Игра... и большие неприятности у всех миров Шельйаара. Время для сомнений...

Глава I. Держи карман шире

За окнами сверкнуло и загромыхало. Сильный порыв ветра швырнул в прозрачный экран ворох жухлых пёстрых листьев, похожих на снежинки. Мерцающая сетка лёгких штор затрепетала от несуществующего сквозняка. Мельхиор оторвался от сферы араха и глянул на окно. Хмыкнул. У Нейзиль вечная осень в мире? Её приезд всегда сопровождается сильными ливнями и грозами, будто старшей сестре иначе никак не заявить о себе. Хотя, понять её можно. Девятнадцатый ребёнок в семье. Ни прав, как у первенцев, ни внимания, как у младших. Вот и бесится. Совсем очеловечились нынешние цайары...

В ближайшие дни никто не собирается покидать Дом, так что стоит смириться с тем, что такая погода повиснет в эхаде родителей надолго. Мельхиор шевельнул рукой. Экран окна затуманился, мигнул и вывел картинку предрассветного морского пляжа. Так-то лучше.

Кесефа шагнула из Зеркала в его спальню и прижала тонкий пальчик к губам. Хихикнула. Босиком, в одной тонкой полупрозрачной тунике. Её корлион принял розоватый цвет, перетёк от позвоночника на грудь и лёг на тело упругими выпуклостями там, где у человеческих женщин располагаются молочные железы. Мельхиор усмехнулся и покачал головой.

— В центре темнее надо сделать, — сказал он сестре. — И оттянуть немного. А то так ты похожа на куклу.

Мельхиор и Кесефа — двадцать первый и двадцать второй ребёнок в семье Аль-Ферроц Деварда. Близнецы, идентичные во всём, кроме заряда а-цур, духовной сути цайаров: у Мельхиора а-цур отдающая, мужская, а у Кесефы — принимающая, женская. Небывалый случай. Само по себе рождение близнецов в семьях цайаров считалось дурным предзнаменованием, так ещё и а-ве, аккумулятор и трансформатор их созидательной силы, а в будущем — Сосуд Памяти, у них был один на двоих и чёрный, как смоль, от рогов до кончика хвоста.

Кесефа оттопырила тунику, придирчиво оглядела розовые гладкие бугорки.

— Но так же эстетичнее! — возразила она, приподнимая грудь ладонями. — Смотри, какие ровненькие!

— Для тебя. А если хочешь впечатлить Вэйга, то надо соблюсти все анатомические подробности.

Кесефа надулась. Сосредоточилась. Корлионовая кожа шевельнулась, туника приподнялась на двух аккуратненьких бордовых конусах.

— Так лучше? — недовольно спросила она.

— Намного, — Мельхиор поднялся с пола, подошёл к сестре, обнял её за талию. — Каков план?

— Поцелуй меня, когда он войдёт.

— Для него это аморально.

— Но мы же ничего не делаем!

— У Драконов обострённое чувство правильности поступков. Он не поймёт.

— Всё равно! — Кесефа сердито топнула ножкой. — Это же игра!

— Не заиграйся, сестрёнка.

Мельхиор нежно поцеловал сестру, едва коснувшись губами её губ как раз в тот момент, когда дверь в его спальню без стука открылась. Гарвэйга всегда входил без предупреждения: эту привилегию Мельхиор подарил ему на двадцатый день рождения вместе с разрешением звать себя по имени без делающего их дружбу невозможной обращения «мессер». Озадаченный Дракон застыл на пороге. Его глаза, тёмно-красные, как два карбункула, широко распахнулись, а зрачки, напротив, превратились в узкие вертикальные щёлочки. Он раздул ноздри — злиться, с удовольствием отметил про себя Мельхиор и с притворным смущением отстранился от сестры. Кесефа стыдливо опустила ресницы в заученном человеческом жесте, спрятала руки за спину, обхватив одной локоть другой, отчего туника на её груди натянулась. Гарвэйга послушно опустил взгляд туда, куда хотела цайара, сглотнул и отвернулся. Кесефа не выдержала и рассмеялась. Мельхиор фыркнул:

— Продула, сестрёнка.

— Но у него было такое лицо! — сквозь смех всхлипнула Кесефа. Она подошла к Дракону и мягко взяла его за подбородок. — И сейчас! Ну, ты глянь! Братец! Ты же не смотришь, а это не честно!

Мельхиор глянул. Гарвэйга не пытался высвободиться из пальцев Кесефы, стоял, как в воду опущенный, полыхал глазами и ушами, но дышал уже ровно. Скорее всего, считает про себя вдохи и выдохи. Понимает, что снова попался, бесится, но держится молодцом — пытается даже натянуть маску равнодушия. Не по лицу пока маска, но попытка похвальна. Мельхиор улыбнулся.

— Ага! — торжествующе вскрикнула Кесефа. — Ты тоже засмеялся!

— Я не смеюсь, — Мельхиор поманил а-ве к себе. Приобнял за плечи, когда тот подошёл. Повторил уже для него: — Я не смеюсь. И Кэс тоже. Не по-настоящему. Ей нравится наблюдать твои живые эмоции, она тебя только поэтому провоцирует.

— Я знаю, — отмахнулся Гарвэйга. — И не обижаюсь. Просто вы застали меня врасплох.

— А ты захотел меня? — Кесефа подлетела к нему, прижалась со спины. — Признайся! Ты почувствовал влечение?

— Почувствовал, — Гарвэйга закатил глаза.

— Вот! — Кесефа выглянула из-за его плеча и победно посмотрела на брата. — Я же говорила, что он без ума от человеческих самок!

— Женщин, — поправил её Мельхиор.

— И я не без ума. Это побочный эффект нахождения в человеческом облике, — пояснил Гарвэйга. — Вам же тесно с Драконом во плоти в одном Доме!

— То есть, я тоже смогу что-то почувствовать, если скопирую физиологию людей? — в голосе Кесефы зародилось любопытство.

То самое, от которого сложно избавиться, не удовлетворив.

— На химическом уровне — да.

— То есть?

— Он хочет сказать, — усмехнулся Мельхиор, — что полюбить ты сможешь только под властью гормонов, сестрица.

— Бессердечной меня назвал?!

— Я не... — Гарвэйга стушевался.

Цайары отступили от него, переглянулись и хихикнули.

— Да ну вас! — насупился Гарвэйга. — Как дети малые. Вы позвали меня, чтобы надо мной поглумиться?

— Ну что ты! — Мельхиор поймал плавающую в воздухе сферу араха, свернул её в пластину и прилепил к поясу. — Мы хотели прогуляться по Зеркалу.

— Будете создавать новый карман? — Гарвэйга тотчас оживился и перестал дуться.

— Как получится, — Кесефа лаконично качнула головой.

Корлион на ней расплылся, обволакивая тело блестящей бронёй, наполз забралом на лицо, на уровне глаз превращаясь в прозрачную плёнку. Арах на поясе Мельхиора пиликнул, по плёнке Кесефы прошла рябь.

— Изображение чёткое? — спросил Мельхиор и облёк себя в броню: как у сестры, но с хищными наростами вдоль позвоночника и на локтях.

— Сигнал хороший, — кивнула Кесефа, сбрасывая тунику.

— Тогда идёмте.

Мельхиор первым вошёл в висящее на стене Зеркало. Кесефа вопросительно оглянулась на Дракона. Гарвэйга набрал полные лёгкие воздуха и шагнул за цайаром. Кесефа оказалась по ту сторону почти одновременно с ним.

Зеркала Мельхиор с сестрой создали ещё в раннем детстве. Сначала это был простой тоннель между спальнями, их тайный проход, о котором какое-то время не знали даже родители. Близнецы дурачили своих старших братьев и сестёр, внезапно исчезая из одной комнаты и появляясь в другой, передавая через стёкла друг другу секретные посылки и вещи, которые необходимо было держать подальше от чужих глаз. Потом тоннель расширили, обустроили и превратили в убежище от взрослых членов семьи Аль-Ферроц Деварда. Никто не мог войти в Зеркало без разрешения одного из близнецов: Мельхиор запечатал вход и выход собственной кровью. Гарвэйгу и того впустили в логово только после долгих унизительных испытаний на верность.

— Ты должен помнить о том, через что прошёл, получая доступ, — говорил маленький Мельхиор подвешенному вниз головой над импровизированным кратером вулкана (из тазика с углями) связанному а-ве. — Чтобы не захотеть однажды с ним расстаться.

Гарвэйга хныкал, но терпел. Тогда он уже усвоил, что если не слишком бурно реагировать на издёвки своих мессеров, то близнецам они довольно скоро надоедали. Дракона привели к цайарам, когда ему исполнилось одиннадцать. Мельхиор и Кесефа были ровесниками своему а-ве, но разница в чувственном восприятии мира была настолько велика, что поначалу Гарвэйга, с первых же дней замученный их жестокими играми до полусмерти, ненавидел близнецов и каждую ночь строил планы побега из Дома Деварда. Обычно а-ве довольно хорошо приживались в цайарских Семьях и быстро становились незаменимыми спутниками молодым мессерам. Цайаров учили с уважением относиться к младшим расам, едва они начинали разделять окружающих на свой-чужой. Но Гарвэйга пришёл в уже сформировавшуюся ячейку неразделимых а-цур и стал в ней третьим лишним.

И только когда началось домашнее обучение маленьких цайаров, Гарвэйга, обладающий усидчивостью, живым умом и свойственным Драконам упрямством, обзавёлся в глазах близнецов кое-каким авторитетом. А потом и вовсе стал им другом. Или кем-то похожим, потому что его дед Вельгехорга говорил, что цайары слово «дружба» не знают... Тогда-то и начались их совместные эксперименты с Зеркалами.

Первый карман Мельхиор и Кесефа построили сами. Гарвэйга выступал только в роли инженера-теоретика. Карман получился маленьким, неказистым, безжизненным. Всё равно, что соорудить пристройку к коридору между стёклами. Или, как поэтично высказывался Мельхиор, плеснуть ведро краски на мольберт. При строительстве второго кармана Гарвэйгу близнецы использовали как проводника а-цур — их личной силы. И тогда удалось вдохнуть жизнь в пустое пространство. Простейшую, но жизнь. И понеслось: в зазеркальном коридоре начали одна за другой появляться двери, ведущие в небольшие мирки, вспученные в Хаосе из общего поля Дома.

Шагая в Зеркало, Гарвэйга ожидал увидеть сотворение нового удивительного мира, но Мельхиор остановился у одной из дверей.

— Я кое-что позаимствовал у Нио, — сказал Мельхиор и хитро, насколько умел, улыбнулся под блестящей маской корлиона.

— Украл у старшего брата? — уточнил на всякий случай Гарвэйга.

— Скопировал.

— Хочешь внедрить новую структуру? — догадалась Кесефа и покивала, оценивая масштаб идеи.

— Да, — кивнул Мельхиор. — Организм, умеющий выживать в самой агрессивной среде.

— В агрессивной среде... — протянула Кесефа, пробежавшись глазами по дверям. — Сто сорок пятая как раз подходит для эксперимента.

— Кислотные дожди и ураганы с периодичностью в шестьдесят семь минут, — Мельхиор отцепил от пояса свой арах, взмахом руки перекинул данные о сто сорок пятой двери на экран-плёнку сестры. — Голый камень и частые бури. И моря из сжиженного водорода. Там у нас ещё ничего не приживалось.

— Я замёрзну, не дождавшись урагана, — Гарвэйга сдвинул брови. В отличие от близнецов никакой брони на нём не было. Только домашняя сорочка и короткие штанишки на подтяжках.

— Мы тебя согреем, — Кесефа дружески пихнула его плечом.

— Пора бы тебе самому научиться генерировать силовые поля, — буркнул Мельхиор, недовольно покосившись на сестру.

— Мощности не хватает, — Гарвэйга улыбнулся Кесефе, почувствовав посланный ею заряд тепла. — Я же на стадии взросления.

— Обуза, — Мельхиор поджал губы. Корлион плотно прилегал к его лицу, точно передавая всю небогатую на выразительность мимику цайара.

— Мне остаться? — Гарвэйга поднял бровь.

— Мне нравится, когда ты вот так вот делаешь, — Кесефа попыталась повторить его жест. Выражение лица у неё при этом стало скорее угрожающим, чем ироничным. — Бровями. И как же мы без тебя? Ты наш аккум.

— Он это знает, — Мельхиор вздохнул. — Играет словами.

— О, а я и не поняла!

— Не всё вам меня путать, — усмехнулся Гарвэйга. — Мельх, какие компоненты? К чему мне готовиться?

— Брат использовал Хаос как основной элемент.

— Хаос? — Кесефа удивлённо вскинула голову. — Это опасно, братец. И где мы его возьмём?

— Сделаем брешь в мембране Пустоты прямо из кармана.

— С ума сошли?! — испуганно всплеснул руками Гарвэйга.

Брешь в кармане! Это не просто опасно – это смертельно опасно!

— Цайары не сходят с ума, — серьёзно ответил ему Мельхиор. — У Нио получилось, получится и у нас.

— У мессера Ниобия две тысячи лет как отросли крылья! — возразил Гарвэйга, хмурясь. — А вы ещё даже не достигли совершеннолетия!

— Трусишь?

— За вас переживаю!

— Я не люблю напоминать тебе, Вэйг, — прохладно произнёс Мельхиор, — что ты всего лишь а-ве.

Гарвэйга негодующе фыркнул. Мельхиор подождал продолжения, но его а-ве насупился и замолчал. Мельхиор снова вздохнул, подтянул Дракона к себе за рукав сорочки, сгенерировал вокруг себя полноформатное силовое поле.

— Держись ближе, — сказал он, и в его голосе прорезалась почти неуловимая нотка сожаления за сказанные слова.

Кесефа, с интересом наблюдавшая за короткой и неравной перепалкой между мальчиками, цокнула языком. Мельхиор предпочёл сделать вид, что не услышал. Он втянул перчатку на руке в манжету на запястье, подошёл к двери и приложил ладонь к её ледяной поверхности. Дверь с шипением отошла от стены, обдав троицу холодным паром. Гарвэйга поёжился, хоть и не ощутил под защитой поля цайара обжигающего морозного дыхания сто сорок пятого кармана.

***

Шельйаар плавает в Хаосе, как пузырёк воздуха в воде. Тонкая мембрана Пустоты отделяет Упорядоченное от Изначального Котла Первоэлементов. Местами эта мембрана тоньше и пропускает в Лес Миров ручейки хаотичной субстанции, и тогда в Пустоте образовываются озёра и болота дикого Ничто. Правильнее сказать — Всё, а не Ничто, но так уж повелось. Бывает, мембрана рвётся. Вот тут-то и нужны Драконы. Только им под силу остановить ревущий поток Хаоса.

Когда первые цайары поняли, что обуздать Хаос способно лишь существо, несущее в себе как частицу Котла, так и Упорядоченного, они создали Драконов, вложив собственные а-цур в хаотическую субстанцию, заключенную в броню чешуи из хеотина, крепче которого, как считается, в Шельйааре ничего нет. Драконы получили мудрость и созидательную силу предков нынешних Детей Древа и мощь всех пяти Первостихий. Позднее, когда Творец уже создал людей и расселил их по колыбелям демиургов, выяснилось, что Драконы также способны поглощать, сдерживать, перенаправлять и накапливать а-цур не достигших зрелости разума Детей Древа. Во избежание бесконтрольного созидания к каждому молодому цайару был привязан а-ве — Дракон-спутник. Когда цайар достигал совершеннолетия и подключался к эгрегору Древа, его а-ве становился Сосудом памяти — а-ра, вместилищем всего эмоционального опыта своего мессера.

— Я создан, чтобы бороться с порождениями вашей неуёмной фантазии, — Гарвэйга хмуро поглядывал на взявшихся за руки близнецов. — Но уровень существ мессера Ниобия мне не по зубам.

— А мы и не собираемся уничтожать наше творение, — беспечно отозвалась Кесефа. — Если он выживет здесь, то сто сорок пятая станет его домом.

— Зачем вам такой монстр?

— А зачем Ниобию?

— Мне спросить у него?

— Он шутит, — Мельхиор остановил дёрнувшуюся сестру. — Не хочет смириться с тем, что мы уже всё решили без него.

— Я трезво оцениваю ситуацию, — Гарвэйга покачал головой. — Если мне хоть на один удар сердца покажется, что вы теряете контроль над ситуацией, я перекрою канал.

— Ты в праве, — не стал спорить Мельхиор. — Я буду раскручивать спираль времени максимально осторожно.

— Так, чтобы я успевал анализировать происходящие изменения, — Гарвэйга упрямо скрестил руки на груди.

— А ты моргай реже, — хихикнула Кесефа. — И не проморгаешь.

Гарвэйга смерил цайару укоризненным взглядом. Мельхиор издал смешок и положил свободную руку Дракону на плечо. Кесефа сделала то же самое. По телу Дракона прошла упругая щекочущая мускулы волна. Арах, положенный Мельхиором на серый камень, ожил, плеснул спектральными лучами, рисуя в воздухе увеличенные молекулярные структуры, которые быстро сжимались в цепи и сложные геометрические фигуры, уменьшаясь в размерах уровень за уровнем. Гарвэйга сжал зубы, когда переплетённая в нём а-цур близнецов потянулась наружу.

Бесцветный луч из араха метнулся вверх, минуя создаваемый организм, ударил в плотную завесу зеленоватых облаков, закрутив их в неширокую воронку. Из воронки выбилась первая робкая рыжеватая змейка хаотической субстанции. Луч притянул её, всосал в себя и начал медленно опускаться, увлекая за собой целый рой похожих змеек из бреши в мембране Пустоты над миром. Спектральный пучок окрасился ядовито-оранжевым. Локально ограниченная спираль времени закрутилась с бешенной скоростью, и Гарвэйга до боли напряг глазные яблоки, пытаясь уследить за процессом рождения монстра. Конечно же, он упустил большинство физиологических взаимосвязей и растерянно заморгал, когда маленькое ящероподобное существо раскрыло полную острых зубов пасть в первом крике.

Рыжие змейки продолжали литься с неба, а воронка в облаках расширялась. Гарвэйга скосил глаза на Мельхиора. Поглощённый созиданием цайар происходящего в небе не замечал. Застыл истуканом, и только едва шевелящиеся пальцы выдавали в нём живого. Кесефа ничем не отличалась от брата. Сейчас близнецы, облитые корлионовой бронёй, были похожи на стальные статуи, изображавшие пострадавших от войны человеческих детей: суровая сосредоточенность, граничащая с мукой на юных лицах, склонённые, будто скорбно, лысые головы, протянутые как в мольбе руки, растопыренные, словно что-то нашаривающие пальцы…

Арах Мельхиора тревожно пискнул. Лучи погасли, недоделанный организм с приглушённым тяжёлым воздухом чавканьем шлёпнулся на камень, дёргая скрюченными и вывернутыми конечностями. Над арахом развернулся экран с показывающей язык дразнящейся мордашкой. Близнецы одновременно разочарованно ойкнули. Связь с ними разорвалась, и Гарвэйга обмяк. Он максимально расслабился, стараясь как можно быстрее вернуть себе энергию и способность говорить.

— Я недооценил Нио, — с досадой проговорил Мельхиор, разглядывая умирающего монстра.

— Какой блокпост защиты информации по счёту? — деловито поинтересовалась Кесефа.

— Седьмой, — цайар скрипнул зубами.

— Ребят, — разомкнул наконец сведённые напряжением челюсти Гарвэйга. — Хаос!

Воронка в небе угрожающе расширилась, её края налились густой клубящейся синевой. По завесе облаков побежали жёлто-зелёные всполохи. Рыжие языки Хаоса слизывали первые капли кислотного дождя, испаряя их в бурый пар.

— Ураган по плану через тридцать три минуты, — Мельхиор задумчиво потёр блестящую губу.

— Похоже, планы у него изменились, — раздражённо бросил Гарвэйга. — Нужно закрыть брешь и валить отсюда!

Близнецы синхронно кивнули и направили раскрытые ладони к небу. Воронка пошла рябью, её края медленно потянулись к центру. Прогрохотал гром. Гигантским плевком из дыры в небе вылетел огненный сгусток хаотической субстанции, шипя и потрескивая, понёсся прямо на стоящую на камнях троицу. Гарвэйга вскрикнул, с силой оттолкнул от себя скованным потоком а-цур близнецов, крутанулся на месте, пережигая кожу в хеотиновую чешую, распустил крылья и развернувшимся хвостом, как битой для игры в мяч, отбил шар Хаоса. Подскочил, напёр крепкой грудью на сгусток, погнал его обратно в воронку. Близнецы внизу быстро сориентировались, подбежали друг к другу, ткнулись лбами, и дыра снова начала затягиваться. Гарвэйга впихнул шар Хаоса в воронку и в последний момент, чудом не поддавшись инерции, отлетел в сторону прежде, чем рана в небе закрылась пеленой обжигающих холодом облаков. Драконья чешуя покрылась сетью белёсых дорожек от сбегающих капель кислотного дождя, горло перехватило морозом. Гарвэйга с трудом взмахнул крыльями и плавно, насколько позволял недружелюбный к органике воздух, опустился на камни. Близнецы тотчас оказались возле него и накрыли защитным куполом.

— До двери сто четыре мили, — спокойно, будто ничего не произошло, сказал Мельхиор. — А скручивать пространство для мгновенного перехода в карманах опасно. Предлагаю укрыться где-нибудь и переждать ураган. Если шторм разгуляется, я могу не удержать купол.

— Я доберусь, — хрипло отозвался Гарвэйга, стряхивая с чешуи крошки свернувшегося от кислоты хеотина. — Только... где тварь?

Близнецы недоумённо оглянулись. Их окружал серый безжизненный камень, лёд и... никаких следов недоделанного монстра. Над арахом Мельхиора весело корчила рожи мерцающая картинка — послание Ниобия тем, кто захочет незаконно воспользоваться его технологией.

Пещера, в которой укрылись близнецы и их а-ве, на самом деле была глубокой трещиной в промёрзшем до хрупкости камне, уходящей под небольшим углом вверх от поверхности кармана к пику невысокой скалы. Когда-то раньше кислотный дождь проникал сюда, и голубоватая наледь со временем закупорила расщелину неким подобием кристаллического свода. Мельхиор и Кесефа стояли у самого входа в пещеру, наблюдая, как снаружи бушует шторм, и восхищённо качали головами. Гарвэйга, стараясь держаться в поле действия щита близнецов, опасливо жался к стенам. Чтобы лишнего не тратить энергию силового поля, ему снова пришлось принять компактный облик человека, поэтому сверкание, шипение и треск, издаваемые бурыми, протянувшимися от неба до земли смерчами, которые оставляли на камне лазоревые полосы моментально замерзающей кислоты, его не столько завораживали, сколько пугали. Войди в такой ураган с одного края — и выйдешь с другого рассыпающимися на составляющие скелетом. Даже умеющий мгновенно регенерировать полиморфный корлион не спасёт. А щит... а что щит? Он требует напряжённой концентрации для поддержания. Как сосредоточиться, когда тебя швыряет из стороны в сторону так, что вестибулярный аппарат молча тычет в мозг заявлением об отставке? Зачем, скажите на милость, близнецам такой карман? Потому что красиво и дух захватывает? Или чтобы по достижению совершеннолетия, когда окончательно замолчит совесть, отправлять сюда неугодных? А зачем мессеру Ниобию монстр, способный выжить где угодно?..