Возгласы прошлых лет. Часть первая
- -
- 100%
- +
– Да что же ты там видишь, поганый хрен? Ты пугаешь меня. – Усы Брафи снова возмущённо зашевелились. – Сир Виель, нам пора оставить этого безумца.
– Не покидать комнату! – ворчливо произнёс странник.
Его спокойные настроения и усталая надменность переменились. Теперь странник излучал тревогу, подобно Виелю и Брафи.
– За вами следили?! Вы видели кого-нибудь подозрительного? – неспокойно он произнёс.
Молнии продолжали сверкать на горизонте, гром не переставал греметь, а ветер задул в комнату ещё более холодный воздух. Лампа и свечи потухли, и странник, будучи прекрасно подмечающим все мелкие детали, увидел в отражении открытой правой дверцы окна огонёк. Но это был не огонёк от горящего дерева. Он высунулся в окно, голову резко окотило дождём, и он увидел, что в комнатах светит свет. Лампы ли это, или свечи, странник знать не мог.
– Что ты делаешь?! – возмутился Брафи.
Странник сунулся обратно в комнату. Склонив голову, он опёрся обеими руками об окно. Мысли в его голове заполонялись сомнениями. Он мог ошибаться на счёт света, излучавшегося из комнат. Ведь кто-то также мог болтать при свете… Сомнения вмиг испарились, когда огонёк в отражении стал мигать.
– Это сигнал! – странник прошептал попятившись. – Сигнал! – но теперь он заорал. – Нам нужно убираться отсюда!
Теперь даже до Брафи дошло, что что-то происходит, ведь он тоже видел этот мерцающий огонёк в отражении окна. Всё это время Виель стоял, замерший на одном месте, и всматривался в горящее дерево. Его не покидало ощущение страха, а крики в его голове завывали ещё громче. Мысли были охвачены пламенем. В его воспоминаниях, которые ему представлялись, всё сгорало дотла. Будто ещё ребёнка, за плечи его удерживал мужчина и не давал вырваться, заставляя смотреть на разгорающееся пламя.
– Отец? – тихо промолвил он.
Теперь Виель трясся, ощущая на плечах грубые руки, и стал осознавать реальность вокруг.
– Сир Вилейн, очнитесь! Нам нужно убираться. Бегите за мной до конюшни и не отставайте. – Теперь странник орал ещё громче и был обеспокоен.
Он вышел в коридор и стал поочерёдно стучать в каждую дверь, при этом завывая:
– Пожар! Огонь уже близко!
Недоумённые морды высунулись из дверей. Кто-то тоже выбежал за странником, а кто-то громогласно отвечал:
– Пожар?
– За окнами льёт ливень!
– Какой ещё пожар?!
Странник желал помочь всем и каждому. Это было его долгом и всей жизнью. Виель Вилейн и его гвардеец Брафи Таллард показались в коридоре. Вдвоём они повторяли за странником:
– Пожар! Пожар!
Но странник не только спасался сам и желал помочь другим, прежде всего он хотел поймать того, кто сигналил лампой. Из последней двери вывалилась тёмная фигура в капюшоне и рванула к лестнице. Страннику оставалось несколько шагов, чтобы догнать и схватить человека, но подлец понял, что его преследуют. Остановившись, он развернулся, а странник в темноте не разглядел и пропустил удар между ног. Сигнальщик скрылся на лестнице. Скрутившись, странник присел на колено, но тут же встал и был подхвачен Виелем и Таллардом. В этот момент раздался резкий звук удара. Молния сверкнула где-то рядом с постоялым двором. Трое вместе с ошарашенными людьми повалились вниз на первый этаж. Странник заорал:
– Закрывайте уши!
Возмущённый хозяин встречал бегущих людей и хотел понять, где начался пожар, но видел лишь суматоху. Тем временем сигнальщик распахнул двери и выбежал во двор. Стражники не смогли бы его задержать, так как сгорбились и схватились за голову. Люди выбегали не так быстро, но некоторые уже оказались во дворе и бежали к конюшне.
Странник промчался к распахнутым дверям, как вдруг его остановил яркий белый свет. Он буквально на секунду ослепил его, как и всех тех, кто выбегал перед ним и после него. За светом раздался громкий и пронзительный удар, который мог бы оглушить многих. Кривая молния заискрилась прямо над двором, оставив после себя след из огня. Затем раздалось ещё несколько ударов, но уже по крыше постоялого двора. Теперь с небывалой частотой молнии били в крышу и в землю рядом, ослепляя и оглушая уже выбегавший люд.
Пламя мигом охватило землю и бревенчатое заведение. Яркий белый свет воцарился над местностью, сменяя ночной мрак. Прикрывая уши, странник смотрел на человека, в которого угодила молния. Он упал на бок замертво и запылал. Глаза его лопнули, а из глазниц и рта полились языки пламени. Этот огонь горел ярче обычного и будто разгорался изнутри. Кожа его мигом расплавилась и растеклась. К звукам ударяющихся молний присоединились звуки сгорающих в огне людей. Даже уже в бездыханные трупы молнии были по несколько раз. Это было ужасное зрелище, но странника это не смутило.
В суматохе он упустил из виду удиравшего сигнальщика. Рискуя, он рванул к конюшне. Визг лошадей звучал среди лая собак, ударов молний и раскатов грома, а значит, ещё был шанс догнать сигнальщика. Странник, перепрыгивая горящие трупы и стены огня, оказался у конюшни. Среди забившихся в стойлах от страха скакунов странник отыскал свою лошадь и ловко взобрался на неё. Молнии сверкали сплошь и рядом, поджигая весь постоялый двор, а мрака как будто и не было. Страннику, видимо, повезло не попасть ни под один удар. Видимость от света мерцающих молний была отличной, поэтому, выехав со двора на дорогу, он разглядел троих скачущих в разные направления всадников. Всётаки кто-то успел спастись. Единственный среди них был в капюшоне. Он свернул по дороге налево, и его конь галопом понёсся. Молнии продолжали бить и поднимать клочья земли, тут же их поджигая. Но ни одна молния не попала в лошадь странника. Она была не из пугливых и оказалась слишком быстрой. Молнии прекрасно освещали путь, и уже через мгновение он настиг сигнальщика. Сероглазый бородач оказался на довольно близком расстоянии и выхватил из-под плаща небольшой арбалет. На скаку ему удалось навестись, направляя грубой рукой арбалет под стеной дождя. Лошадь его поравнялась со скакуном сигнальщика, и теперь дальности ему было достаточно, чтобы пустить болт.
С еле слышимым визгом лошадь на скаку повело в бок. Голова её расслабленно дёрнулась вниз, а передние ноги разом подкосились, наклоняя туловище вправо. Расплёскивая капли воды и грязь, лошадь грохнулась на бок в грязную лужу, при этом придавив сигнальщика под собой. Вздёрнув поводья и закинув их на луку седла, странник спешился и, хлюпая, подошёл размашистым шагом к корчившемуся от боли под тушей сигнальщику.
Сверкавшие неподалёку молнии освещали стекавшие волны капель с тёмно-синего плаща и капюшона рослого и грозного странника, стоявшего над суховатым, придавленным под лошадью мужчиной, который был закутан в меха, харкал кровью и скалил кровавые зубы.
К свежему дождевому запаху теперь присоединился аромат гари и дыма, следующий от постоялого двора, а звуки ударов сверкающих стрел и раскатов грома всё ещё воцарялись над местностью.
– Кто тебя нанял? – странник присел над ним, придавливая коленом на грудь.
– Без понятия, кхе… они лишь дали два кошеля золотых и приказали следить за сиром Виелем и ждать гонца… – сигнальщик хрипел и тяжело харкал кровью, которая смешивалась с каплями дождя и разливалась по его щеке.
– Кто они? – странник прикрикнул под раскат грома и стал обыскивать его.
– Женщина и двое мужчин… – лицо сигнальщика осветилось светом, на котором явно проглядывалось отчаяние и смирение. Глаза его смотрели вяло куда-то в бок, но не в сторону странника.
Странник жёстко схватил сигнальщика за ворот, от чего тот снова захаркал.
– Где тебя наняли?
– В А̀рсмерде… У главной конюшни… – сигнальщик прохрипел.
– Кому ты дал сигнал? Говори сейчас же.
Теперь странник ухватился за ворот обеими руками.
– Они сказали подать сигнал… Иначе они бы убили их… – сигнальщик ухватился левой рукой за руку странника и крепко её сжимал. – Марла… моя доченька… – он всё ещё смотрел куда-то в сторону, вяло перекатывая глазами.
– Как они выглядели? – странник промолвил тише и склонил над ним голову.
– Не знаю… Я просто посыльный… – сигнальщик захаркал сильнее и теперь посмотрел под тёмный капюшон странника. – Дай мне заснуть…
Странник понимал, что бедолаге никак не выжить, и проникся к нему сочувствием. Запрятав арбалет, он вынул кинжал, занёс над его грудью и на миг промедлил, засмотревшись на умиравшего бедолагу. Освещавший свет молний показал ему, что лицо сигнальщика теперь замерло. Губы его больше не дрожали, теперь он не харкал кровью, а глаза его замерли на одном месте.
Дождь понемногу стихал и уже не сваливался стеной. Странник всё ещё держал его за ворот, но теперь медленно отпускал и мокрой ладонью закрывал глаза сигнальщика. После сел в седло, развернул своего коня и отправился обратно к постоялому двору.
А молнии не стихали и продолжали бить в горящее здание и во двор, который теперь был усыпан трупами пылающих людей. Пламя охватило целую местность, а сверкающий белый свет освещал всю округу. Дождь, будто наблюдатель, даже не замечал происходящего и продолжал лить как из ведра. Сероглазый, загадочный бородач резко остановился после того, как увидел выбегающую со двора горящую лошадь, над которой замерцала кривая белая линия, и ударила прямо в неё. Это была последняя сверкнувшая молния над постоялым двором. Визжащая, охваченная пламенем, кобыла упала посередине дороги. Белый яркий свет перестал сверкать, но дождь всё ещё стекал стеной, и, кажется, теперь он тушил разгоравшийся огонь. Труп лошади потух, и странник потерял её из виду. Так же как и стал тухнуть огонь на крышах и на земле у постоялого двора.
– Перестал читать. – взбудораженный бородач тихо пробурчал под нос и понёсся во двор, откуда дым поднимался чёрным столбом.
Ветер стал стихать. В запахе, перемешанным со свежестью, прослеживался аромат гари и тлеющей плоти. Неожиданно дождь перестал лить и сменился лёгкой моросью, а облака открыли путь лунному свету, который теперь освещал лежащих пеплом на земле людей.
Спешившись, странник ступал по двору, стараясь не задеть тлен. Виель Вилейн, его гвардейцы, хозяин и несколько постояльцев всё ещё находились в гостинице. Внутри всё дымило и тлело, но, кажется, люди были живы, а огонь иссяк. Скрутившись, они всё ещё закрывали уши.
– Представление окончено, всё на выход, – прикрывая нос, громко сказал странник и наклонился над тяжёлым мускулистым телом в тёмно-зелёном плаще.
– Ну же, поднимайтесь, или вы хотите задохнуться? – странник взял за руку гвардейца и поднял его.
– Сир Виель? Вы в порядке? – взволнованно спросил Брафи.
Виель, всё ещё закрывая уши, прокручивал случившееся в голове. Его не покидал страх от осознания того, что теперь он попал в один из страшных слухов детства, а забытые воспоминания открыли для него новую реальность.
Ничего не понимающий Брафи уже вставал, приподнимая сира Вилейна. Где-то в дыму показалась лысая голова хозяина, который тоже поднимал людей. Теперь все они разом покидали заведение у Лунной реки.
Тучи рассеивались, дожимая последние капли. Облака освещались лунным светом, а гром гремел, но уже где-то вдалеке. Всадники, успевшие удрать, возвратились к постоялому двору и стали помогать напуганным, ошарашенным постояльцам покидать это место. Брафи вёл чуть прихрамывающего сира Виеля.
– Люди! Собирайтесь! Ищите еду, питьё и лампы. Они нам крайне нужны. Направимся в город по темноте и, надеюсь, придём к рассвету. – потерянный Виель приходил в себя и теперь громко обращался ко всем, находящимся во дворе.
Он также желал расспросить странника. И что-то приказал своим гвардейцам.
– Гонец! – кое-как он догнал его. – Объясни мне, что произошло. – кашляя, шестифутовый Виель возвысился над странником, который был не ниже его. Сероглазый, длинноволосый бородач молча взобрался на лошадь.
– Лучше позаботьтесь о своих людях, Вилейн.
Виель напрягся, а гвардейцы обступили странника.
– Без меня вы никуда не уедете, и вам придётся обо всём мне поведать. Примите это как моё личное сопровождение. К тому же, я полагаю, вам понадобится помощь, и я готов вам её оказать, – теперь уже гордо и высокомерно говорил сир Виель Вилейн. Как и полагается честному рыцарю, он доставил конверт, выполнив обещание. Но, кажется, теперь он об этом жалел.
– Ваша помощь будет бесценна. – Странник нехотя поклонился неумелым жестом.
– Как к вам обращаться? – усаживаясь в седло, спросил Виель.
– Глен Локрог, – недовольно промолвил сероглазый бородач и натянул мокрый капюшон.
– Что ж, проследуйте за нами, Глен Локрог, и не отставайте, – ошарашенно и недоумённо приказал Виель.
То, что произошло буквально несколько мгновений назад, заставляло его переживать и страшиться ещё сильнее. Слегка опьянённый, немного оглушённый и несвойственно для рыцаря дрожащий сир Виель Вилейн был озадачен, смотря на странника в тёмно-синем плаще.
Ещё не пришедшие в себя, выжившие люди выносили из заведения всё, что понадобилось бы им в дороге. Все следовали за сиром Виелем Вилейном. В том числе и странник – загадочный сероглазый бородач, назвавшийся Гленом Локрогом.
Тень величия
Рассвет распевал чистыми и тёплыми лучами. Пролетая над морем, стая чёрных птиц пересекла встающее на горизонте, ярко-оранжевое солнце. Уже не первый раз утро для Тэнея начиналось с потрясающего пейзажа, за которым он всегда наблюдал, стоя на балконе высокой главной башни замка. Это было для него и утренним ритуалом, и напоминанием о самых откровенных желаниях, которые он так яро хотел осуществить.
– Тэ̀ней! – хохоча, Э̀йтель распахнул витражную дверь и вошёл на балкон. За ним виднелся Ла̀нтис. – Я же говорил, что он здесь, Эйтель!
– Чего вы встали в такую рань? – Тэней спокойно обратился к братьям, продолжая опираться руками о камень и смотреть на рассветное солнце. Тэней недовольно выдохнул и наклонил голову. Он явно не был рад, что братья его потревожили.
– Мы решили прервать твой утренний обряд, братец! – Эйтель положил руку на плечо Тэнея и встал рядом с ним. – Да… Понятно, ради чего ты так рано встаёшь. – Лантис поглядел на рассвет и встал слева от Тэнея. – Ты проиграл спор, Тэней!
– Какой ещё спор?! – Тэней вяло бросил взгляд на Лантиса.
– Конец весны, Тэней… И начало лета.
– Значит, они не приедут сегодня?
– Нет. – Лантис ухватился за плечо Тэнея, прижимая его к себе.
– Не расстраивайся, братец. Предложение руки и сердца – это достойный шаг, определённо заявляющий о твоём окончательном взрослении. – Он пытался его подбодрить, но Тэней всем видом старался показать, что поддержка ему не впору.
– Не дуй щёки. Спор есть спор. – Эйтель запрокинул голову назад и, расслабляясь, всматривался ввысь, следя за идущими друг за другом сиреневыми облаками.
– Дурацкий спор. Зачем только вас послушал.
– Мы единственные, кого ты можешь послушать, слышать и кому можешь доверять. Радуйся хоть этому, – ворчливо ответил Лантис.
– К тому же ты обещал его выполнить.
Из-за положения головы голос Эйтеля звучал грубовато и хрипло, хотя всегда был звонким, низким и звенящим.
Тэней исподлобья обвёл взглядом Лантиса, показывая некую презренность, и легко оттолкнул его в сторону, стараясь молча покинуть балконную площадку.
– Ты обиделся, Тэней? – Лантис посмотрел удивлённо.
– Чего ещё? Никогда на вас не обижался. Просто… – Тэней глубоко вздохнул. – Я не такой, как вы, и настолько слаб, что даже не могу выиграть простейший спор. Или, может, я вообще болен… – огорчённо он добавил.
– Знаешь, Эйтель, вряд ли можно сказать, что сейчас Тэней выглядит слабым или даже больным, но когда-то он определённо таким являлся, – воодушевлённо начал Лантис.
– Соглашусь… До своих трёх лет Тэней тяжело болел страшной болезнью, покрывавшей всё тело розовыми, взбухшими волдырями. – Эйтель показал на себе руками, а Лантис подхватил:
– Дитя постоянно лихорадило, и, кажется, цирюльники со всего Эскультѐра побывали в королевском замке! На протяжении трёх лет ребёнка пытались лечить всеми средствами, что были доступны для королевской семьи. – Лантис поглядел на Эйтеля, и тот продолжил:
– Отец его, Король Брѝвек Клейвен, именуемый первым, потратил множество своих усилий ради жизни младшего ребёнка! – Эйтель сказал грозно, как бы изображая отца.
– Люди часто, перешёптываясь, говорили, что мальчишка нежилец, и лучше было бы избавить его от страшных мучений, но Тэней справился и встал на ноги, сделав свои первые шаги! – Лантис добавил таинственно, словно пришёптывая.
– Жизнь дала ему ещё один шанс, и теперь он ей наслаждался каждым утром и вечером, на рассвете и на закате… – Эйтель сказал протяжно и приглушённо.
Они замолчали на пару секунд, а после залились смехом. Хохот стоял такой, что разбудил бы всех спящих в замке. Тэней улыбался, но не хохотал.
– И Тэней, всматриваясь в горизонт, мыслил о крае Да̀рского моря, о тёплых материках Тельтѐр и А̀рлинтер, окружённых огромными островами, и о рассекающих волны торговых кораблях, что плыли к ним. В его мечтаниях мир был бескрайним и совершенно прекрасным. – Тэней добавил от себя. Его огорчение переменилось радостью и воодушевлением. Братья никогда бы не дали Тэнею впасть в отчаяние.
– Да ты поэт, Тэней. – Лантис ухмыльнулся и приобнял младшего брата.
– Ну, что брат, готов к встрече со своей прекрасной девицей? – Эйтель радушно посмотрел на Тэнея.
– Прекрасной, как утреннее и закатное солнце.
– Теперь понятно, на чём строятся твои вкусы, Тэней…
– Её волосы действительно похожи на цвет рассветного и закатного солнца… – Эйтель сделал задумчивый вид.
– Ну, хватит потешаться, вы и так это знали! – Тэней всё ещё улыбался, но ворчал. Лантис и Эйтель снова рассмеялись, но уже ему в спину, а Тэней спешно их оставил.
– Сегодня мы будем их встречать на тракте! – добавил Эйтель.
Он покидал балкон, уверенно и размашисто направляясь вниз по винтовой лестнице главной башни замка, думая, что теперь у него нет выбора и жениться ему всё-таки придётся. На лестнице было весьма темно, хотя фонарей, висевших на стенах, было достаточно, запах от которых наполнял остроконечное сооружение плавящимся и дымящимся воском.
Тэней перешагнул последнюю ступень, и теперь его лицо осветилось утренним солнечным светом, проходящим сквозь арочный дверной проём, ведущий во двор королевского замка. Прикрывая ладонью глаза, Тэней увидел, что в главные ворота уже стекались различные обозы с едой и множество людей, видимо, прислуг, музыкантов, шутов и прочих других, которых созвал его отец. Длинные чернёные гобелены со вшитыми звёздами уже были вывешены на внутренних стенах замка и легко развевались по ветру. Замок оживлялся, люд просыпался. Сменялась стража, заработали обе королевские кузни, конюхи прибирались в конюшнях и вычищали лошадей, а в воздухе стоял аромат свежеиспечённого хлеба.
Во двор уже вышли все мусорщики и принялись подметать брусчатку, а стражные клирики распахнули двери храма, встречая всех тех, кто решил зайти на утреннюю молитву. Где-то за обозами виднелись штандарты и флаги, прикреплённые к возвышавшимся копьям держащих в руках знатных рыцарей.
– Гости заезжают? – Тэней вяло сказал себе под нос. Руки его немного затряслись от волнения, а по спине пробежали мурашки, вместе с лёгким утренним холодком от подувшего ветра.
Он на миг подумал о своей возлюбленной Инисе, дочери королевского казначея, которая должна была прибыть сегодня, если братья, конечно, не солгали. Он почувствовал холод ещё сильнее, так как на нём была надета только ночная длинная рубаха, а ноги и вовсе были босыми.
Тэней растёр руками предплечья и, тяжело выдохнув, отправился обратно в высокую башню, из которой уже попал в обеденную, где нехотя позавтракал с братьями.
За столом Эйтель всё говорил о том, как сразил бы в честном поединке Белого Грифона. Как сорвал бы с него крылья и расколол его птичий шлем. Эйтель был слишком уверенным в себе и часто задирал свой нос, называя себя чуть ли не лучшим конным рыцарем.
Под эти восхваления, Тэней совсем не мог есть. Сосиски и яичница шли с трудом, застревая в горле высокомерностью брата.
– Ты чего, Тэней? Неужели сегодня стоит казнить поваров? – Попивая вино, спросил Эйтель. Его угольные кудри отливали на свету, едва прикрывая презренные черты лица. Лантис же стригся коротко, одевался богато и казался надменным человеком. Тэней видел в нём второго отца: строгого и чертовски равнодушного. Кажется, Лантис питал слабость только к своей жене, которая никак не могла родить ему сына. Впрочем, любезностью от этих двух не веяло.
– Ешь, Тэней. Эти сосиски могут себе позволить не многие. Ты же помнишь, как выглядят голодающие в Реноре? Сухие рты, забывшие, что такое хлеб и вода. Говорят, что они пьют свою мочу. Ты хочешь пить свою мочу, Тэней? – строго говорил Лантис.
– Мы же едим, брат. – недовольно добавил Эйтель, отбросив вилку.
– Так вот, ешьте и не сетуйте. Цените то, что у вас есть. – пригрозил старший брат, отрезая часть сосиски ножом.
Тэней понимал, что они снова начинают собачиться, хотя вот только недавно радовались за него. Отношение между братьями сменялось перепадами. Они часто любили поспорить, и каждый старался выйти победителем, упрямо доказать свою точку зрения и поставить оппонента на место. Но в конце спора получал всегда Тэней, якобы считавшийся виновником. В любом случае поучительным диалогом здесь и не пахло. Им просто было весело снова задрать Тэнея, напиться вином и пойти завлекать придворных дам. Тэней их за это ненавидел.
– А ты не думал, почему они голодают? – задрав голову, спросил Эйтель. Он покосился на Лантиса, явно пытаясь задеть его.
– Думал… – Прожевав сосиску, он продолжил высокомерно, – И говорил уже, что твои мысли неверны.
– Почему же неверны? Ты поучаешь Тэнея, пугая голодными ртами? Эти люди, Тэней, голодают от беззубой политики нашего отца. Как ты думаешь, довольны ли они этим? – Эйтель спросил у Тэнея, который спешно стал подъедать со своей тарелки. Ему безумно хотелось оставить двух идиотов.
– Не слушай его, Тэней. Наш отец – благородный человек, и благодаря ему столица Дормовии процветает. Тысячи рабочих мест. Сотни ремесленных цехов и мастерских. И не за ним вина, что простолюдины плодятся, как бездомные суки. Если люди не в состоянии прокормить даже себя, то зачем суют свои сосиски куда попало? – ответил Лантис, ехидно прожёвывая поджаренную сосиску на костре.
Эйтель понял, что брата никак не переубедить, поэтому съязвил:
– Странно, что пьющие свою мочу простолюдины могут заделать ребёнка, а ты нет.
– Закрой свой рот! – Лантис разъярённо встал из-за стола и направил нож на Эйтеля.
Тот лишь поднял руки и сказал:
– Прости, брат. Ради всех его ликов… Я не думал, что это может задеть тебя. Но, знаешь, когда снова заговоришь про голодные рты простолюдин: вспомни, в чьей семье ты рождён.
– Удача – не твоя стезя. И не наша с Тэнеем тоже. Мне плевать на носителей серого, но только не на семью. – едко ответил покрасневший Лантис.
– А! То есть ты так заботишься о нас? – фыркнул Эйтель. – Направляя свой нож на меня? Никогда не делай этого, брат. Никогда не направляй нож в сторону своей семьи…
– Задрали! Почему вы такие идиоты? – Тэней запищал, взбесившись, судорожно отбросив нож и вилку на тарелку.
Гадости, что изливались из их высокомерных ртов, пугали Тэнея до жути. Он не выносил их разговоров, поэтому уже спешно убегал прочь.
«Почему они такие идиоты?»
Думая об этом, Тэней уже покидал свои покои, одетый в тёмный, с узорчатой золотой росписью, бархатный кафтан. Его молодое лицо выглядело неуверенно, тёмные брови были нахмурены, а короткие ноги слегка дрожали. Спускаясь в холл замка, он то прикусывал вытянутые, дутые губы, то сжимал большие пальцы в кулаках, то почёсывал свои тёмно-русые короткие волосы.
Овальное, вытянутое лицо было недовольным. Тэней думал, что он один такой, волнительный и слишком переживающий для своих четырнадцати. Ему не хватало той уверенности Эйтеля и мудрости Лантиса, которые точно пригодились бы ему в ответственные моменты. Он восхищался братьями, но примером для него они не послужили, и Тэней от них ничего не взял. Отец практически не воспитывал Тэнея, возложив все обязанности на своих старших сыновей и единственную дочь – Элину.
К слову, только Элина горячо любила младшего брата, чем Тэней отвечал ей взаимностью. Элина всегда была худой и бледноликой, словно болела чем-то, поэтому Тэнею казалось, что её нужно поддерживать. Он её всегда обнимал позади. Любил садиться к ней на руки и слушал, как она поёт своим чарующим голоском. С момента, как она уехала с мужем, графом каких-то там земель, о которых Тэней и знать не знал, прошло уже шесть лет. Из-за чего он поначалу долго горевал и плакал по ночам, но спустя два месяца смирился.
Мать Тэней не помнил. Она погибла после его родов, которые были тяжёлыми. Всё, что должна была дать мать, он получил от Элины. А братья обучили его всем мужским делам. Практически всем. Так, Эйтель, Лантис и Элина стали для него опекой на протяжении всей жизни.