Возгласы прошлых лет. Часть первая

Тэней вошёл в распахнутую трёхметровую арку, которая вела в обширный замковый зал, украшенный мраморными плитами, резными колоннами и выбитыми в стенах каменных статуй прежних королей – родичей Тэнея. Расписанные красным, жёлтым и чёрным, статуи блестели от солнечных лучей, проникающих через огромные арочные окна, и отливали чем-то золотистым. Тэней находил этот цвет властным, ведь только власть может иметь золото и им распоряжаться. Размашистым шагом Тэней ступал по залу, который также считался тронным. Громадное помещение теперь наполнялось различными звуками, исходящими от прислуг, которые вносили в зал столы, скамьи и различную утварь. Шум и гам стояли в тронном зале.

На миг Тэней вспомнил свой сон, который приснился ему сегодня ночью, и волнение немного отлегло. Он вспомнил часть сна, где ехал в каком-то старом обозе, окружённый сеном. С ним были дети, и их было трое. Они сидели рядом и были укутаны в серые тряпки, а над обозом возвышался всадник, ехавший сбоку. Повозкой управлял кучер, капюшон которого виднелся где-то над клочьями сена. Сон был чётким и непохожим на обычные, которые виделись Тэнею по ночам. Это уже не первый сон, который заставлял Тэнея задумываться, всё глубже окунаясь в свои мысли. И об этом он снова хотел поговорить с Инѝсой, ведь только она его хоть немного понимала. Братья никогда не разделяли его мысли по поводу снов. Эйтель говорил, что сны не могут показать то, что могло бы произойти в дальнейшем, так как людям снятся только бредни.

Лантис отвечал проще и с намёком на то, что Тэней дурак, но и иногда молвил, что–то в таком духе:

– Не стоит задумываться о том, чему невозможно произойти. Как раз то, что и должен говорить старший брат младшему. Но Тэней не прислушивался ни к кому и слышал только себя.

В этих снах он желал видеть истину. Истину о его прошлом, которое ему так часто стало сниться. Тэней был крайне уверен в этом. Бредни ему снились часто. Наполненные то чем-то пугающим, то слишком забавным и нереальным. Такими не могли быть воспоминания – чёткими и вполне различимыми, а главное, легко запоминающимися. Каждый свой странный сон, иначе воспоминание, Тэней записывал на листах бумаги, чтобы никогда больше не забыть. И он верил, что рано или поздно узнает правду этих снов. А может, воспоминаний. Память у него была достаточно хорошей, чтобы не забывать всё, что он записывал.

Здесь череду размышлений прервал протяжный и противный скрип.

– Ну куда ты! Влево давай, – кричал один слуга другому, двигая часть деревянного стола.

Тэней упёрся плечом на колонну и скрестил руки на груди, посматривая за работой прислуг. Здесь в зале он ожидал Эйтеля, с которым они собирались выехать на тракт, чтобы встретить наиболее важных гостей. Вассалы короля должны были прибыть сегодня, а это значит, что все графы южной, северной, восточной и западной Дормовии едут обсуждать политические дела. Ну а пир, само собой разумеющееся.

Тэней вертел головой от недовольства. Политика ему никогда не доставляла удовольствия, как и фехтование, конные и пешие поединки, турниры и реки крови, о которых, не смолкая, говорили его старшие братья. Единственное, что любил Тэней – скачки на своём буланом мерине, с которым он был знаком ещё с детства.

Широко раскрыв рот от неожиданного зевка, Тэней вернулся к мыслям о сегодняшнем сне, пытаясь снова его посетить и заметить ещё больше деталей. Он тут же задался вопросом: «Почему в обозе везли детей и интересно, куда?». Недостаток знаний позволял Тэнею думать только о худшем, но тут проскочила мысль, что детей, возможно, намеренно укрывали от чьих-то глаз. С этой нитью размышлений Тэней согласился сразу же, но теперь его смущал всадник, ехавший сбоку. Точнее, его герб. Таких гербов Тэней никогда не видел и думал, что подобных не существует, так как зелёные цвета в Эскультере носили только падшие женщины, и об этом он знал от братьев.

«Какой дурак нанёс бы горы на свой герб?» – подумал Тэней, оттягивая левой рукой щеку. Задумавшись, он смотрел куда-то в окно, устремляя свой взгляд на одну точку.

«Горы на зелёном поле – никогда не подумал бы, что такой герб мог бы существовать» – озадачился Тэней и тут же вспомнил про библиотеку. Гербы всех знатных домов, графств и королевств можно рассмотреть в книге. Эта мысль горячо его порадовала. Да так, что он полоумно улыбнулся, всматриваясь на витраж.

– Не заждался? – над Тэнеем возвысился высокий и складный Эйтель. Немного запыхавшись, резким движением головы он смахнул свои тёмные кудри набок и поправил на правой ладони кольцо с жёлтым камнем.

На нём был одет чёрный гамбезон с вышитыми серебряными звёздами и пришитыми красными пуговицами, а золотистые острые рукава с тёмной окантовкой по краям облепляли его руки. Стоял он в кожаных носатых башмаках, а чёрные шоссы обтягивали его ноги.

Позади неуклюже плёлся его двенадцатилетний оруженосец Ро̀гер, сын королевского кузнеца, который ковал лучшие доспехи во всей Дормовии. Поэтому в Рѐнор, в частности, в Чёрный замок, приезжало достаточно знати, чтобы сделать желанный заказ у отца Рогера.

– Ты будешь сегодня в доспехах? – Тэней будто очнулся и снова расслышал шум готовящегося королевского пира, наполнявший огромное помещение зала.

– В своих парадных. – Эйтель был гладко выбрит и причёсан. Его слегка вьющиеся волосы почти доставали до ушей. Лицом он был настолько красив, что каждая знатная дама желала встречи с ним. Острые скулы, правильный нос, грубые губы и овальное лицо – всё это украшало его. Нередко его называли искусителем за спиной, хотя сам Эйтель никогда намеренно не соблазнял женщин. Дамы делали это самостоятельно. Он даже уже был помолвлен однажды, но первый брак был недолгим и трудным.

– Не жарко ли тебе будет? – ухмыльнулся Тэней.

– Я выеду в них только на встречу гостей.

Эйтель почти на две головы был выше, поэтому для Тэнея он всё ещё казался грозным и сильным, хотя был слишком тощим.

– Пойдём, братец. Поскачем снова и узнаем кто быстрее в этот раз, – сильной и мускулистой рукой он ухватил плечо Тэнея.

– Ты снова проиграешь. – Тэней сонно и хитро улыбнулся, но понимал, что в скачках Эйтелю нет равных.

– Не задирай нос, пытаясь меня задеть. – Эйтель самовлюблённо рассмеялся. – Иначе нагоню тебя и вдарю по шее. – И теперь улыбчиво пригрозил.

Он приобнял Тэнея, и вместе они пошагали по залу. Плетущийся позади оруженосец Рогер всё отставал от них.

– Ты обидел Лантиса. Тебе не стыдно такое говорить?

Эйтель не ожидал такого вопроса от младшего брата и, кажется, разгневался внутри.

– Тебе какое дело до наших стычек? Никогда не бери пример с таких нас. Мы иногда совершаем подлые поступки. Язвим друг другу и говорим колкие вещи, но не намеренно.

– То есть, ты не хотел этого говорить? – удивлённо спросил Тэней.

– Я сказал так, не обдумав свои слова. Понимаешь, временами разум отказывается следить за нашими языками, и мы можем случайно обидеть кого-нибудь. Ты ведь это и так знаешь. А! – фыркнул Эйтель, – Ты решил меня подловить, да? Ты растёшь подлецом, Тэней.

Тэней и правда хотел вынудить у Эйтеля пару слов, но он снова его раскусил. Тэней ждал, что Эйтель вот-вот раскается.

– Но ты сделал ему больно! Ты ведь знаешь, что у него не получается родить сына! – взволновался Тэней.

– Братец мой… Лантису не нужно рожать сына. Этим занимаются только женщины.

– Тогда почему женщины не могут родить ему сына?

– Только страж великий знает, братец. – радостно вздохнув, ответил Эйтель. – Но ты прав… Мне не стоило ему такое говорить. Я извинюсь перед ним.

– Правда? – уже с облегчением спросил Тэней. Ему было важно, чтобы братья были такими, как сегодняшним утром. – Просто… Эйтель… Мне хочется, чтобы вы никогда не ругались. – он печально это сказал, словно боялся.

– Так мы и не ругались.

– Я хочу, чтобы вы оставались такими, как сегодня на балконе. Хочу, чтобы вы всегда были добрыми и весело смеялись. А когда вы ругаетесь, мне становится страшно…

– Не страшись, братец мой. Да, признаю, мы грызёмся как собаки, но пока что мы щенята и кусаемся не так больно. Мы играемся. Вот смотри… – Эйтель повернулся к Рогеру. – Твой брат ругается с тобой, Рогер?

– У меня уже нет брата, сир… – печально он произнёс.

Эйтель обернулся и наклонился к Тэнею.

– Брат Рогера – Тивар, известный как Шестипалый Рыцарь, сильно оскорбил твою сестру и меня. Лантис тогда заступился за нас и вызвал Тивара на поединок, чтобы отстоять честь нашей семьи. Ты же знаешь, что наш брат мастер меча. Тивар не выстоял и минуты и пал с позором. – Эйтель прошептал так, чтобы Рогер не слышал.

– Жаль Рогера… – сочувственно произнёс Тэней.

– Жалость – это слабость. Лантис не пожалел, что вышел против тридцатилетнего рыцаря и теперь Шестипалый в могиле вместе со своими оскорблениями.

Тэней посмотрел на него с недоумением:

– Но, что ты хочешь этим сказать?

– Хоть мы и ругаемся, как щенки, это не отменяет того, что мы любим друг друга. Мы никогда не дадим обидеть родного нам человека. Запомни, это. – поучительно завершил Эйтель.

Тэней посмотрел на Рогера поникшим взглядом, а после снова спросил у Эйтеля:

– Значит, Тивар должен был оскорблять только брата?

На этот вопрос Эйтель радостно захохотал. Искренне посмеявшись, он ответил:

– Лучше никого не оскорблять, и тогда, ты останешься целым и невредимым.

Тэней смотрел, как Рогер завязывал последний узел на доспехах Эйтеля, выкованных из чернёного золота и расписанных рельефными, серебряными узорами – снова в цветах родной геральдики. Похожий доспех был и у Лантиса, только золотого в нём было куда больше.

Теперь в своих парадных доспехах Эйтель выглядел грозно и угрожающе, как истинный «Чёрный Всадник» – так они любили называть себя вместе с Лантисом. Шлем Эйтель надевать не стал, так как погода была слишком тёплой.

Он всё размахивал своими волосами, вальяжно крутя головой по сторонам. Таких красивых доспехов у Тэнея не было, но вряд ли бы он гнался за красотой. Таким, как Эйтель, он быть не хотел, хотя с ним его отношения были более братскими, чем с Лантисом, и разница в возрасте, между младшим и средним составляла всего пять лет. Точнее сказать, Тэней хотел быть похожим на братьев, но как бы он ни старался, ничего у него не получалось. Кто-то когда-то ему сказал: «Ты должен быть тем, кем ты рождён. Запомни, Тэней – ты Клейвен и никогда этого не забывай». Похоже, эти слова говорил ему отец, вот только этого Тэней не помнил. Просто фраза, застрявшая в его голове и всегда напоминающая о нём. «Но как быть Клейвеном… если ты совсем на них непохож?» Такой вопрос мучил Тэнея всегда. Стоило ему только взглянуть на братьев или отца, и на миг он восхищался, а после расстраивался и принимал долгое огорчение. Тень от таких столпов, как Лантис и Эйтель, грубо падала на мелкого Тэнея и полностью его покрывала с головой. И, задумавшись об этом снова, Тэней поник и свесил голову.

– Что с тобой, Тэней? Ты всё ещё держишь на нас обиду? Обещаю, что мы будем ругаться меньше. – Эйтель поднялся со скамьи, стоящей у конюшни, и сначала нахмуренно, а после удивлённо устремил свой взгляд на Тэнея.

Находясь под небольшим, бревенчатым навесом конюшни, усыпанной сухим сеном, как внутри, так и возле неё, Тэней разгребал носом башмака сухостой под собой, всматриваясь себе под ноги.

– Ты слышишь меня, братец?

Тэней снова будто очнулся и увидел перед собой раздражённого Эйтеля, на которого он смотрел исподлобья. Старший брат близко подошёл к Тэнею и непроизвольно прижал его своей чёрно-серебряной кирасой. Правой рукой Эйтель схватил ухо Тэнея и потянул на себя.

– А так слышишь? – он наклонился и прокричал в оттянутое ухо.

– Осёл, зачем ты так? – Тэней потряс головой так, чтобы вырвать своё ухо, и попытался оттолкнуть обеими руками Эйтеля, но не смог. Он был слишком стойким, сильным и мускулистым, а тяжёлые доспехи на нём только прибавляли ему веса.

– Когда с тобой разговаривают, ты должен отвечать, а не молчать. – старший брат обступил Тэнея.

– Зачем ты так грубо? Я просто задумался о сне.

– Всё ясно… Ты снова в своих глупых мечтаниях, – недовольно сказал Эйтель. – Тебе уже четырнадцать лет, Тэней, а ты всё ещё веришь в волшебство и видения во снах. Откуда столько бреда в твоей голове? – сказав это, Эйтель поправил свои тёмно-серые завитые кудри.

– У тебя со дня на день помолвка, Тэней. Хватит задумываться о воображаемом. Теперь ты должен думать о своём будущем, жене, детях и…

– Не хочу об этом думать! – раздражённо выкрикнул Тэней.

– Что? Разве не о ней ты думаешь каждое утро и вечер? – Эйтель удивился.

– Конечно…, Эйтель, только о ней и думаю! Просто пока не хочу заводить детей… – с трудом что-то выдумал Тэней.

– А я хочу. Хочу, чтобы наш род продолжался! На нас теперь выпало это бремя, – Эйтель выговорил томно. – Мы должны быть сильными, и нас будет много. Никто не посмеет усомниться в нашей власти, а если мы покажемся мечтателями, вечно думающими о бреде, нас вмиг свергнут и смахнут, будто залежавшуюся пыль.

Тэней сердился и не желал смотреть в глаза Эйтелю. Скрипя зубами, он злостно вымолвил:

– С чего ты взял, что это может быть бредом?

Эйтель махнул головой и посмотрел на Тэнея снизу вверх

– Вот ответь мне… Ты ясновидец?

Тэней промолчал, ожидая нравоучения.

– Нет? Тогда, стало быть, волшебник?

Тэней казался щенком, забившимся у стены, и продолжал сердито смотреть под ноги.

– Снова нет. Тогда ты странствующий по снам? – Эйтель ехидно ухмыльнулся.

– Нет. – Тэней грубо ответил, – Я просто верю в то, что во сне могу увидеть будущее или вспомнить забытое прошлое, и это, определённо, волшебство. – Теперь Тэней посмотрел на Эйтеля, задрав свою голову.

– Ну и что же ты увидел в своих видениях о будущем? – хохоча, спросил Эйтель. – Как впервые возлежал с девицей?

– Поверь, в них ты такой же высокомерный идиот, – выпалил Тэней.

– Это слепая вера, Тэней. Ты веришь в то, что совершенно невозможно.

– Тогда откуда появились великие птицы, о которых говорит чуть ли не каждый моряк. В десять футов в длину и пятнадцать в высоту, а размах крыльев доходит почти до тридцати футов! – злостно выдал Тэней. – А рассказы о ивликах – страшных существах, что живут в лесах? Слухи о каменных големах и оживающих горгулий, что охраняют ворота Арведа? А как же…

Эйтель расхохотался душевно.

– Ты заложник своих фантазий, Тэней. Слишком много ты читал книг и слушал истории этого маразматика и фанатика Мисрѐмара.

Тэней сразу понял чувства брата, так как уже не в первый раз он ему говорил подобное.

– Ты можешь и дальше мечтать, но делай это реже. Всё-таки реальная жизнь отличается от той, что находится у тебя в голове. – Эйтель ухмыльнулся. – Реальная жизнь куда суровее. Попробуй выйти за пределы города, и там ты встретишь их – импов и ивликов, только уже в обличии людей. А люди, Тэней… Люди куда страшнее, коварнее и опаснее. Мне вот непонятно, что творится в твоей голове, но мне даже страшно представить, что творится в головах остальных людей. Поэтому не бей голову и не думай о том, что пишут в книгах. – Эйтель напоследок сказал твёрдо и настойчиво и ушёл к своей гнедой кобыле, ступая латными башмаками по сухому сену.

Звеня сталью, Эйтель что-то крикнул Рогеру, явно от недовольства после разговора.

Тэней перестал скрести зубами и ковырять башмаком сено, но теперь думал, что расстроил брата.

– Поскакали, Тэней. Нам пора выезжать, – сказал Эйтель, залезая в кожаное чёрное седло. Он возвысился на своей лошади и теперь выглядел ещё грознее. Чернёный рыцарь, гордый и честный, при этом заботящийся о собственном брате, но настойчивый и строгий, Эйтель Клейвен, впервые подал Тэнею пример. Он смотрел на старшего брата и, кажется, теперь с наступающим восхищением.

На миг Тэней захотел стать таким же, надеть подобные доспехи и гордо восседать в седле своего коня, но мысль о воспоминании во сне прервала его мимолётное желание. Он снова подумал о том странном гербе, развевающемся по ветру, креплённом к копью некого всадника в доспехах. Всё-таки его мечтания были ему куда важнее. Сны, казавшиеся воспоминаниями, должны перестать быть снами. Тэней подумал об этом решительно, поэтому сейчас же решил проверить и убедиться в своих мыслях. Впервые он увидел во сне значимую деталь – странный герб с горами.

– Только сначала я схожу в библиотеку на несколько минут. – Тэней прошёлся, хрустя сеном, и подошёл к коню Эйтеля.

– Это ещё зачем? – Эйтель нахмурено бросил взгляд вниз.

– Хочу в кое чём убедиться, и если я неправ, то быть мне дураком. – Тэней взобрался на своего мерина и ударил шпорами.

Эйтель не успел даже сказать слово, как Тэней уже легко и медленно приоткрывал дверь в библиотеку, высовывая свою голову со словами:

– Добрый день.

Он придерживал дверь обеими руками, пытаясь найти глазами библиотекаря Мисремара.

После головы показалось и остальное туловище Тэнея, которое теперь стройно и уверенно возвышалось в проёме уже распахнутой двери.

Библиотекарь резко дёрнулся, доставая книгу с полки.

– Не ожидал вас увидеть, мой принц. – Он поклонился, сложа руки книзу на своей робе. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Библиотекарь указал рукой на стул и спросил:

– Вы что-то хотели?

– Знаете… мне давно казалось, что в Дормовии гербы совсем неяркие. – Тэней прикрыл дверь и, обернувшись к библиотекарю, завёл руки за спину.

– И в них совсем нет зелёного, – продолжив, Тэней вальяжно ступал к высоченным полкам, на которых расположились не менее тысячи различных книг.

Библиотекарь задумчиво сжал в кулаке свою седую длинную бороду, протянувшуюся к поясу, и медленно провёл рукой вниз, расправляя её.

– Всё верно, мой принц. Цвет, о котором вы говорите, совсем не приветствуется в королевстве, как и на Эскультере в целом, – цокая, ответил библиотекарь.

– Но гербы в зелёном цвете всё равно существуют? – Тэней всё рассматривал книги.

Библиотекарь задумчиво подошёл к Тэнею и, став с ним рядом, взял с полки какую-то запылившуюся книгу.

– Прошу мой принц, – он отошёл к столу и положил на него книгу, которая осветилась светом лучей, проходивших сквозь переливающиеся витражные окна. Книга, ударившись о стол, пустила в стороны годовую пыль, которая поднялась в воздух и переливалась от падающих разноцветных лучей.

– Геральдика, к которой применимы зелёные цвета…, – тяжело хворая, библиотекарь присел на стул и сгорбился над книгой. – Имеет хоть какую-то значимость исключительно в южном Мардолора̀те, мой принц.

Продолжая, он переворачивал тяжёлые страницы жёлтого старого пергамента, на которых виднелась острая и завитая пропись. Остановившись, где-то ближе к середине книги, Мисремар снял перо с серебряной подставки для чернил и протянул его к тексту, немного постукивая им по бумаге от тряски собственной руки.

Тэней всё ещё стройно возвышался у полок, но теперь, обернувшись к Мисремару, сказал:

– Покажите все существующие гербы.

– На сей момент тяжко сказать, мой принц, есть ли здесь все гербы южных земель Мардолората. – Библиотекарь тихо прохрипел, хотя старался говорить громче.

– Книга давно не пополнялась новыми знаниями и записями.

Тэней всё хмурил брови, но не от негодования, а скорее, от неверия в возможную реальность частички его сна, поэтому он хотел ошибаться.

– Вот, мой принц. – Библиотекарь перевернул страницу и указал пером на герб с зелёными листьями на белоснежном поле. После он двинул пером ещё ниже и постучал по красным львам, украшавшим светло-зелёное поле.

– Вот самый известный герб в зелёных цветах. Белые скрещенные ленты и четыре золотые эрфенские короны. – Мисремар чуть прокашлялся, прикрывая кулаком рот, и хрипло воскликнул:

– Э̀рфен! Королевство восточного Арлинтера. – Рука, державшая перо, дрожала настолько, что постукивания по бумаге были громки и чётко слышимы.

Тэней бегал по странице глазами, рассматривая каждый герб, но знакомого он не мог найти, пока Мисремар не перевернул страницу.

Волосы на голове Тэнея ото лба и до затылка пробежали дыбом, как и дрожь по всему телу. Нахмуренные тёмные брови поднялись от удивления, а дыхание его, с резкими стуками сердца оборвалось. Тэней бесшумно и лениво попятился, задев ногой ножку стула. Позади его был ещё один стол. Крепкий и дубовый. Падая, Тэней, почувствовал резкую и тупую боль в затылке. Он на мгновение перестал набирать воздух, а в глазах его стало медленно темнеть, и герб, на который он смотрел, в его мыслях расплылся на чёрное и нечёткое. Глаза его окончательно закрылись под голос Мисремара, который молвил:

– А это три горные пики, стоящие на тёмно-зелёном поле. Герб Арсмердских графов Вилейнов. Мой принц!