Вчера сносили мироздание

Я спрашиваю вас – и его, – что такое жизнь и что значит жить, что мы знаем о себе и мире, и поскольку вы – люди необразованные, ответить не в состоянии, отвечаю сама, по порядку:

1. Жизнь – не слишком длинное, но недостаточно короткое предприятие по заделыванию трещин в мясе. Продолжительность колеблется от миллисекунды и до скольких получится либо пока не надоест.

2. Жизнь скверна собой. Обратное и подумать неприлично, тем более сказать.

3. Жить – значит страдать и затем умереть. Так паутина значит паука. С удовольствиями такой однозначности нет и быть не может. Удовольствия, в отличие от страданий, перепадают не всем.

4. Человек – это звучит нелепо. Виноват неизменно глухой аффрикат, как в слове «чушка», да и выглядит наш брат не лучше: здесь ему волосы нужны, здесь – нет, поры разнесло, бедра узковаты, черт-те что. Обезьяны, и те симпатичнее. У них к тому же ни невроза, ни шелушения (на почве невроза), а лиши мы человека способности к языку и связанной с ней когниции, примата и получим, причем плешивого.

5. Бога нет. Заключение о его смерти вышло в 1883 году, но признаков жизни он не подавал ни до, ни после.

6. Загробной жизни тоже нет. Никакой. Те, что заявлены, идут в комплекте с пропиской. Родились восточнее – держите путевку в брахман. Западнее – вас ждут у Петра на ресепшене. Что до разницы направлений – двух их, конечно, быть не может, а значит, следуя фундаменталистской логике, на всех, у кого видение посмертия сколько-нибудь отличается от нашего, мы пойдем войной, и оно понятно: чего еще ради умирать, как не ради вечной жизни. Это они в случае чего сдохнут, а мы – отправимся в рай.

7. Тут порой и пострадать толком не успел – взял и умер. Так вот, смерть – то единственное, что гарантировано нам с пеленок, и все мы со смертью знакомы ввиду того, что более-менее помним (в кавычках), откуда пришли, помним (в кавычках) глухое бесцветное ничто до своего рождения и понимаем хотя бы на подкорке, что рано или поздно туда вернемся, а когда понимаем, наше запрограммированное на самосохранение эго бьется в истерике, ведь с его точки зрения любая смерть – насильственная. Взглянув через это на заведенные у людей порядки, вы заметите, что львиная их доля служит единственно избеганию того факта, что мы конечны, как конечно что угодно в обозримой вселенной (спасибо второму закону термодинамики).

Примечания