Снег, кровь и монстры - 3

При упоминании о старосте все посерьезнели и, не раскачиваясь, взялись за лопаты. Работали до вечера. Рудя с Ефимом, привыкшие к копательному делу у сектантов трудились в обычном ритме и чувствовали под конец дня умеренную усталость. Андрей с Максимом впряглись в волокуши и только успевали оттаскивать снег. Вот они - да, пострадали с непривычки. Ноги, а особенно бедра, будто наширяли ботоксом. Мышцы словно раздуло изнутри. Кроме того, у Андрея разболелась рука и начал тянуть бок.

За первый день прокапали девять метров – не так-то много. Но ни сам Магаз, никто из доверенных не пришел. Что вполне устраивало тружеников.

Староста появился лишь на четвертый день, когда тоннель к реке был полностью прорыт, снег свален в воду, расчищена площадка перед сараем, подготовлены и проверены на течи две лодки – одна деревянная - весельная и вторая моторная плоскодонка «казанка – 6М» и даже прорыты первые метры в куполе.

«Вихрь» Андрей убрал под ветошь в угол сарая, чтобы не наводить Магаза на ненужные мысли. К разочарованию все три бензиновые канистры оказались пустыми, лишь малость плескалось в баке самого движка. Андрей аккуратно слил этот литр с небольшим в алюминиевый термос.

С кривой физиономией, словно от зубной боли, староста прохаживался и осматривал дело рук «корешей». Казалось, ему все не нравится. Долго разглядывал казанку с прикрепленной сеткой по периметру борта, отогнутую в стороны, как воротник-жабо и накрытую сверху кусками линолеума. Затем присел на корточки, подсвечивая фонарем, с минуту разглядывал прокопанный в снежном своде желоб.

- Ну-ка, ты, лезь, - Магаз подбородком указал рослому Руди на казанку. Тот осторожно, вглядываясь в прибрежную воду, придерживаясь за вбитый в грунт поручень, шагнул в лодку, сел на заднюю скамью. От макушки до свода было еще около метра. В причальной зоне снег срезали сферой, так чтобы было удобно заходить в лодку и маневрировать у «пирса» - узкого мостка.

- Загреби в траншею, - распорядился староста.

- Куда? – Рудя вытянул лицо.

- Ёпть, в окоп, ров, в ту канаву, которую прорыли в потолке, что непонятно?

- А-а, - Рудя кивнул. Он не взялся за весла, как ожидал Магаз, хотя весла имелись, стояли в уключинах лопатками по бортам, а лег на пол. Сильно оттолкнулся от мостка, и пока лодка по инерции плыла вперед, быстро лег на дно и когда оказался под желобом, уперся стопами в снежный потолок и пошел, пошел по нему кверху ногами, проталкивая лодку вперед.

Его ступни, голени скрылись за снегом, над бортом шевелились лишь бедра. Пройдя до конца траншеи, Рудя остановился.

- Это все? – с кислой физиономией Магаз повернулся к Андрею.

- Ну, мы еще тоннель пробивали, - рукой указал на проход от дома,- лодки откапывали, здесь все кругом чистили, кроме того…

Магаз недослушал, махнул рукой, прокричал Руде:

- Все, показал, давай назад греби, - и вдруг отпрыгнул от воды как ошпаренный. Стоявший рядом телохранитель, заслонил босса и коротким копьем с длинным наконечником наподобие римского «пилума» четким, метким движением пронзил неповоротливого мутанта, напоминающего канадского слизня, который незаметно подполз близко к берегу. Резким рывком вперед-назад сбросил с наконечника выгибающегося «черта» в воду, снова занес копье, готовый разить. Его взгляд напряженно скользил по дну, прочесывая водоросли. Он маленькими шажками отступал от реки, вслед за старостой. Выглядела эта серьезность "на грани жизни и смерти" комично. Всем известно, что «черти» далеко не быстрые и опасны лишь на коротком расстоянии в сантиметров двадцать - тридцать, или когда человек оказывается в воде, где они могут его парализовать.

- Херня, конечно, - недовольно проговорил Магаз, отступив за сарай, - за неделю три метра – курам на смех, - заморозил на Андрее рыбьи глаза, - ты, Андрюха, давай, шевели свою шоблу. Если через неделю не удивите – встанете на Южку (самый дальний тоннель в южном направлении, проходит по крутому склону холма). Нехер хавчик на дерьмо переводить задаром. Пользу надо приносить, понимаешь?

Андрей перенес укол, не дрогнув ни единым мускулом. Смотрел на боса-клоуна и думал, что с этой рыбой связываться не стоит, еще немного, и о ней вовсе забуду. План побега уже приобрел четкие очертания: он понял и попробовал, что в крайнем случае отталкиваться от потолка можно и без гребаного окопа, главное, глубже опустить в воду "казанку", к примеру, утяжелить тем же мотором, если понадобится, можно добавить кирпичей, что стопкой стоят у левой стены сарая, также сгодится чугунная батарея, три десятилитровые канистры можно наполнить водой.

- Че ты ему не скал, что тоннель роем всего день, три дня проход до реки чистили. И еще мы прорыли не три, а пять метров с половиной. Че не сказал? – Рудя, вылез из лодки, набросил короткий фал на скобу.

- Шел скороговор, вел разговор, да так заговорился, что всех переговорил, а потом…

- Фима, заткнись, - остановил Логопеда раздосадованный Рудя.

- А смысл? – ответил Андрей на вопрос, - ты видел его рожу? Он с самого начала решил, что мы занимаемся херней.

- Что-то мне тоже так кажется, - лицо Руди стало неприветливым, было видно, что он одновременно обижен и зол.

- Раз так, можешь прямо сейчас топать на Южку, - начинал злиться и Андрей.

Рудя из-под бровей недобро взглянул на него, махнул рукой, тяжело пошагал к сараю. За ним следом засеменил Ефим. Андрей с Максимом остались на берегу.

- Па, - тихо проговорил мальчик, когда мужчины скрылись за снежным поворотом, - я верю, что мы делаем все правильно и что по реке можно куда-нибудь выбраться. Ведь почти все поселения, что мы видели и о которых слышали, находятся у рек. Там и вода, и рыба. А без воды никуда, - мальчик подошел, взял за руку опечаленного отца. – Не знаю, чего они боятся и не верят?

- Все так, Максимыч. Все так. Давай-ка, дружище, подальше отойдем от Лиски, - он обнял сына за плечи, и они прошли к сараю, сели на примятый снег. Андрей не стал объяснять мальчику, что случится, если перевернется лодка. Что для этого не надо особых усилий. Что "черти", коих ползает по дну в большом количестве, их обездвижат, а затем пожрут как рябчиков. Не стал говорить, что в воде одежда быстро намокает и тянет на дно как камень. Так быстро, что не успеешь ее снять. И куда выбираться? Под снежным куполом в воде как в бутылке. Хорошо, что Максим не страдает клаустрофобией, а вот Рудя боится тесных пространств, хотя старается этого не показывать. Но как скроешь учащенное дыхание, испарину, тревогу в глазах? С другой стороны, сейчас мир такой – одно сплошное стеснение, жизнь под снегом, перемещение по узким тоннелям, норам, переходам, пещерам... Пора бы и привыкнуть. А может ли к такому привыкнуть клаустрофоб? – это Андрей решил выяснить у Профессора.

- Черти скоро приползут своего доедать, - Андрей подбородком указал на едва видимого на илистом дне темно-зеленого хищника. Если бы тот не выгибался, а из раны не сочилась облаком густая мутная жидкость, похожая на гной, вряд ли его заметил.

Андрей выдернул из снега лыжную палку, подошел к воде, резким коротким движением насадил «черта». Тот дернулся, выгнулся, рывком вытянул шею как черепаха, щелкнул клювом. Андрей вытащил его на берег, пригвоздил к снегу. Мутант продолжал выгибаться, выстреливать шеей, смыкать, размыкать рамфотеки. Отточенной штыковой лопатой Андрей отсек твари голову, отправил в яму к остальным мутантам, вслед с палки сбросил изгибающееся слизнеподобное тело. Вероятно, уже больше тридцати. Кто считает? Их убивают, а они все ползут и ползут. Если было бы можно их употреблять в пищу – продовольственный вопрос сразу бы отпал.

- Ладно, Максимыч, - Андрей приставил "тычулю" к сараю, взялся за совковую лопату, - надо дальше копать. А ты давай на шухер.

- Можно я с тобой. Тебе одному неудобно будет – и лодку держать, и копать.

- Сперва попробую сам, если никак - тебя позову, - Андрей подмигнул сыну.

Пристально осматривая дно и воды, Андрей со всей осторожностью шагнул в лодку. Когда одна нога стояла на шатком днище, а второй оттолкнулся от берега, из водорослей резко вытянулась жилистая тридцатисантиметровая сосиска. Разведенный клюв с глухим ударом стукнулся в решетку. Дернулся, промялся примотанный к защите линолеум.

Андрей быстро заскочил в лодку, поднял со дна мачете, сделанную из ножовки, замахнулся. Жилистая шея скрылась под воду. Через несколько секунд ударило в днище и потом все. Андрей еще какое-то время рыскал взглядом по канту «воротника», прислушивался. Черная, прозрачная Лиска мягко обтекала нос «казанки», безмолвно, неторопливо несла свои волнушки к Цимлянскому водохранилищу. Свет фонаря пронизал ее до самого дна. В чистой, прозрачной воде отчетливо виделись извивающиеся водоросли, илистые наплывы, ржавая бочка, наполовину увязшая в них, черные ветки. Когда удостоверился, что опасность миновала, сдернул с колышка петлю. Лодку тут же подхватило течение и мягко увлекло вниз по реке. Андрей взялся за весла и сильными ритмичными гребками двинулся наперекор. Затянул «казанку» под желоб, лег на днище, ногами уперся в свод, поудобнее устроился на настиле и пошел.

Траншея закончилась, ему предстояло копать дальше. Реализация плана на деле оказалась куда сложнее, чем думалось. Для двоих работа несложная. Пока один удерживал лодку, второй на носу лопатой пробивал в куполе углубление, обваливая снег в реку. Для одного же совместить эти два действия оказалось проблематично.

Снег сыпался на лицо, в лодку, попадал в рукава, холодил кожу, таял, стекал по подмышкам к лопаткам. Покорячившись минут пять, он остановился. Лежал на спине и тяжело дышал. Мимо него вместе со сквозняком проносились запахи из Бурацкого. Сильнее остальных ощущался древесным дымом. Теплый воздух за долгое время протопил в снежном куполе небольшой желоб, которое по мере остывания становилось менее заметным.

Андрей запрокинул голову и посмотрел вперед под купол. Снежная арка ограничивалась бортом лодки. Тогда он установил лопату так, чтобы та черенком упиралась под лавку возле носа, а совком в купол. Руками удерживал лодку от разворота, светил через щель в черную неизвестность и размышлял.

В какой-то момент уперся ладонями в купол и постепенно, прибавляя силы, начал притапливать нос «казанки». Когда до защитного воротника осталось сантиметров пять – остановился. Оценил образовавшийся просвет от борта до свода – двадцать пять, тридцать сантиметров. Затем снова лег на дно, уперся в купол коленями, выбил лопату и пополз кверху ногами по некопаному потолку, все ровно, что человек паук, только еще при этом толкал лодку.

Спиной отчетливо чувствовал все изменения в положение судна. Скрюченными пальцами, как граблями цеплялся за снег. Мыски ботинок вбивал в купол и мог легко менять направление движения. Снег, конечно, осыпался в лодку, на тело, на лицо, куда от него деться. Андрей жмурился, отдувался, химозный привкус во рту заставлял часто сплевывать.

Скоро он устал и остановился. Кроме того, что толкал «казанку» вперед, приходилось постоянно напрягать конечности, чтобы ее притапливать, а иначе бился бы коленями о потолок. Некоторое время лежал неподвижно, удерживая лодку на одном месте, переводил дыхание и размышлял.

Он уже думал не о копке желоба для всего «человечества», а исключительно о побеге и чем огрузить "казанку". О том, что неплохо бы провести после этого эксперимент и посчитать, как далеко можно пройти по потолку, скажем, за час и насколько при этом устанут мышцы.

Воодушевленный, отпустил руки. «Казанку» мягко подхватило неспешное течение Лиски и потянуло вниз. Некопаный потолок с рытвинами от рук и ног скоро кончился. Андрей удивился, что его старания и труд так мало стоят – каких-то пятнадцать - двадцать метров.

Осыпая снег, он остановил казанку в причальной зоне. После чего взялся