Твой друг Бафомет

Незнакомка в тёмно-зелёной куртке с поднятым воротником лениво затянулась, давая понять, что сама она ко мне не пойдёт. На вид ей ещё не было тридцати, но здесь, конечно, это мало что значит. Если судить по футболке из Hot Topic, она из этого тысячелетия, по крайней мере.

– Привет, – я неловко помахал ей солью. – Я Мэтт.

– Джина, – выдохнула она с дымом. – Я тебя помню, ты тот художник.

– Картины не мои, – смущенно ответил я. – Я просто…

– Алё, потом у дохлой девки телефон спросишь! – раздалось из пакета. – Или телеграф, или куда письма дохлыми голубями слать. Ты меня слушал? Тут лучше не задерживаться! Давай по делу!

Я в сердцах крутанул пакет, неловко улыбаясь, а Джина вдруг встрепенулась, отставила сигарету, вытянула шею.

– Это там… Офигеть! – она просияла. – Я в детстве мечтала о таком. Если бы я знала, что они такие говнистые, не отстала бы от предков, пока не купили. Я посмотрю?

– Валяй, – я протянул ей пакет.

– Неа, – одновременно ответил Фёрби. – Эй!

Джина ухватила его за гриву и вытащила на свет.

– Какие же они уродливые, – пробормотала она почти с нежностью. – О, я помню, эта раскраска называется «церковная мышь».

– Ты, бля, мышь, – буркнул демон. – Миссис Марш. Знаешь такую? Где живёт?

– Не обращай внимания, – вмешался я. – Мы работаем над его манерами.

– Я думал, мы работаем над твоей борьбой со злом, мудила! – огрызнулся Фёрби. – Но если ты собираешься флиртовать с каждой мёртвой тёлкой на нашем пути, то бабку Марш тоже не забудь, ей понравится.

Джина, явно наслаждающаяся спектаклем, повертела Фёрби в руках и вручила мне.

– Борьба со злом? – она вскинула бровь. Окурок у неё в пальцах медленно, роняя знакомые цветные хлопья вместо пепла, превратился обратно в новую сигарету, и девушка снова прикурила. – Так ты ищешь миссис Марш, чтобы её… того?

– Ну… да, – я слегка пожал плечами. – Только не говори, что она не заслужила.

– О, что ты, та ещё стерва, – улыбнулась Джина. – Настоящая ведьма. Ты её солью засыплешь, как улитку?

– Нет. Отправлю в Ад, – сказал я, шутливо подбоченившись, но сразу почувствовал себя глупо. – Ну, то есть, сначала поймаю в ловушку…

– Я смотрю, вам бюджеты урезали, – она кивнула на соль. – Это теперь вместо протонного ранца?

– Тебе ещё повезло, что ты до новых «Охотников» не дожила… – тут я понял, что сморозил. – Блин, прости пожалуйста! Чёрт… Ляпнул, не подумав… Извини! Я…

– Да не парься ты так, – Джина расслабленно прислонилась к столбу. – Тут к своей смерти начинаешь относиться с юмором, иначе свихнуться можно. Те, кто не может её принять и осознать, либо не задерживаются, либо спят всё время. Я своё отпереживала. Хотя иронично, конечно, – она закатала рукав, показывая изрезанную характерными шрамами руку.

– Так ты…

– Самоубийца? – хмыкнула девушка. – Брось. Это я подростком выделывалась. Жить, вообще-то, неплохо, с возрастом мне даже начало нравиться, и тут бац! – она хлопнула себя по лбу. – Закон подлости.

– Что «бац»? – осторожно спросил я.

– Грузовик. В манге не врали, он меня реально отправил в волшебный мир, но вот без грима я выгляжу не очень.

В гриме, с густыми каштановыми волосами и тёплой улыбкой, она выглядела очень недурно. Так, стоп, брейк, Фёрби прав, не хватало ещё начать западать на мёртвых девчонок. Джина, кажется, примерно моя ровесница, культурный код тот же, но пока я не сдохну, у нас по-любому ничего не получится.

– Закончили? – сердито спросил Фёрби. – Ты знаешь миссис Марш. Где она живёт.

– Идём, покажу, – беспечно предложила Джина. – И, кстати, дай-ка руку.

Она закатала мой рукав, несколько мгновений разглядывала метку, а потом стиснула её, как делал Луис. Правда, сразу же выпустила, но холодок не исчез. Приятный такой холодок.

– Меньше отсвечивать будешь, – улыбнулась девушка, после чего уверенно зашагала в ночь.

Я припустил за ней, бросив Фёрби в пакет. Не знаю, было дело в замаскированной метке или в самой проводнице, но бледные фигуры перестали мелькать в ночных окнах. Словно другой Стивенсвиль перестал меня замечать… или принял за своего. Джина по дороге устроила мне небрежную экскурсию:

– Значит, смотри. Там Дорога. Увидишь старые рельсы и шпалы в траве – всё, это она. Держись от неё подальше, если не знаешь точно, куда тебе идти. Там всегда туман, но когда ты близко, тебя могут заметить. Вон там иногда видят Горящего Человека. Он легенда среди призраков. Не знаю, почему – просто мужик, просто горит и орёт, иногда бежит за тобой. Пришлые говорят, его много где видели. А во-он там, где ни одного фонаря, Морган-стрит.

– Там Освальд живёт, – припомнил я, – в доме повешенного.

– Точно. Он и его шайка. Ну, раз ты про него в курсе, то знаешь, что туда тебе не надо. Туда никому не надо. Освальд мучает призраков. Говорят, сводит с ума. Но я не видела, чтобы он за кем-то прямо охотился, а если ты не спрятался, или сам припёрся на Морган-стрит, ты сам виноват.

Мы прошли ещё пару зеркальных кварталов, не встретив ни души, и вышли к лесу. Здесь, на этой стороне, он казался гигантским и непроглядно чёрным. Моя тень в свете фонаря стала чёрным великаном среди деревьев, сливаясь с множеством других теней, колышущихся на ветру, из-за чего постоянно казалось, что лес наполнен движением, но ничего нельзя было рассмотреть. Джина неожиданно дёрнула меня за капюшон, заставляя пригнуться.

– Вон там, – прошипела она, указывая пальцем сквозь кусты. На той стороне дороги, рядом с лесом, стоял на отшибе одинокий дом с заросшим садом. Ветхий, подгнивший, с облупившейся краской, он казался безжизненным, но в саду перед сараем горел свет. – Логово ведьмы.

– Похоже, – зачем-то сказал я и посмотрел на свою соль. – Как думаешь, шесть пачек хватит, чтобы дом кругом обвести?

– Да ты что, нет, – покачала головой Джина. – Дом маленький, но это пачек двадцать, не меньше.

– Нифига у тебя глазомер, – присвистнул я.

– Просто я математик, – скромно улыбнулась она. – Могу прикинуть длину окружности из диагонали дома, но очень грубо.

– Ну всё, всё, теперь очень грубо подели себя на ноль, – проворчал Фёрби из пакета. Он старался говорить громким шепотом, но в результате приходилось напрягаться, чтобы разобрать речь из-за шипения динамика. – Мэтт, поблагодари девку, пошли ей воздушный поцелуй, и давай уже работать.

– Вообще-то, – Джина и бровью не повела, – я могу вам помочь. Вдвоём точно быстрее солью круги рисовать, и мышь нам вряд ли поможет, разве что мотивационной речью. А действовать придётся быстро. Вряд ли старуха спит.

– Это наёбка, – предупредил демон. – Бесплатный сыр как раз в печать Соломона и кладут!

– Ты смешной, – сказала девушка, но улыбаться перестала. – Но я серьёзно. Давно пора разделаться с этой старой сукой. Я помню её. Умерла, когда мне было лет десять. Как-то раз пыталась меня зазвать ей газеты приносить, денег обещала, она мол старая и немощная, но я не пошла. Слишком стрёмно было, да и слухи про неё среди детей ходили. Взрослые не воспринимали их всерьёз. Когда пропадал ребёнок, бабулечка последняя, на кого бы подумали. А когда я кони двинула, узнала, что всё это правда. Призраков она не трогает, зато вселяется в живых. Обычно не в Стивенсвиле, в соседних городах. Вселится в какого-нибудь нарколыгу, и за старое. Дети пропадают. Несчастные случаи… – Джина сжала зубы. – Может, и меня она грохнула! В отместку, что газеты отказалась носить. В общем, отправь её в Ад, Мэтт. Все тебе спасибо скажут.

– Ладно, – серьёзно кивнул я. – Но соли у нас мало. Что делать будем?

Я обращался к Фёрби, но ответила Джина:

– Видишь сарай? Там она колдует. Если повезёт, она прямо сейчас там. Если нет, подождём. Давай так – вы следите с этой стороны, а я на разведку. Проверю, есть ли она в доме. Мне-то она ничего не сделает, – прибавила девушка, упреждая возражения. – А вот тебе не стоит попадаться. Сейчас тебя не видно, вот и не отсвечивай.

И Джина, ободряюще коснувшись холодными пальцами моего плеча, скрылась в кустах.

– Ну зашибись, – прошипел Фёрби. – Нашёл себе подружку. Ты каждому встречному призраку всё вываливаешь, как есть?

– Тебя первого понесло, – спокойно хмыкнул я. – Ты ей даже больше выболтал.

– Мы её не знаем! – не унимался демон. – Жмурам верить нельзя! Они пиздят!

– Вот негодяи. Хорошо, что живые никогда не лгут. И ты, уверен, даже без договора говорил правду и только правду. Ладно, расслабься, что она нам сделает? Захватит моё тело? У меня соль…

Джина пару раз мелькнула в зарослях на той стороне, потом углубилась в лес, обходя дом, и скрылась из виду. Потянулось ожидание. Первую пачку соли я всё это время держал наготове, прислушиваясь к каждому шороху, но дом оставался безмолвным. Зато дверь сарая в какой-то момент приоткрылась, и бледная старуха в розовой ветровке вышла в сад, аккуратно неся огромную кастрюлю, которую она вылила под розовым кустом, после чего поковыляла обратно, напевая себе под нос. Я затаил дыхание и зажал клюв Фёрби, который явно собирался что-то сказать. Из сарая донеслась приглушённая кантри-музыка, которой периодически подпевал зловещий мурлыкающий голос миссис Марш, похожий на эхо на дне колодца. Не прошло и минуты, как из-за сарая высунулась Джина и энергично замахала рукой, подзывая нас. Собравшись с духом, я перебежал дорогу и нырнул в сад, вцепившись в пакет, чтобы тот как можно меньше шуршал.

– Она внутри, – одними губами сообщила Джина, указывая на дверь.

– Я видел, – так же беззвучно ответил я, передавая ей пачку соли, потом прошептал: – Смотри, делаем круг. Я в эту сторону, ты в ту. Рисуй широко, надо будет ещё звезду вокруг сарая вписать.

– Какую звезду?

– Флаг Израиля видела? Вот такую. Потом останется добавить символы, их Фёрби знает.

Разделив соль, мы двинулись в разные стороны. Её половина круга получалась куда быстрее и куда ровнее – сразу видно, математик. Моя выходила вкривь и вкось, хорошо, что Фёрби, которого я посадил в кустах наблюдать за входом, не видел. Сердце бешено колотилось. Совсем рядом, за стеной сарая, поскрипывали половицы и раздавались нестройные напевы. Казалось, миссис Марш увлечена своим делом, но кто знает, когда ей в следующий раз приспичит что-нибудь вылить.

За сараем мы едва не столкнулись лбами и на время припали к земле, зажимая рты и давясь нервным смехом, потом поползли рисовать звезду.

– Я треугольник вниз, – шепнул я Джине, – ты вверх.

– Как на двери туалета! – ответила она и снова зажала рот рукавом.

Ладно, она уже мёртвая, а мне-то чего так весело? Надо сосредоточиться. Я оставил круг разомкнутым сбоку от входа, чтобы случайно не запереть себя внутри печати. Как только Фёрби заорёт – бегом туда. Только бы Джина догадалась сразу выскочить, ещё не хватало закрыть её со старухой. Но она, вроде, соображает. Честно говоря, получше, чем некоторые. Вот, опять обжёгся. Стоило случайно коснуться соли, вскрывая пачку, или просыпать немного на себя – и тело пронзало болью, словно от раскалённого добела металла. Там, где соль касалась моей астральной проекции, с меня облетали хлопья цвета, ненадолго обнажая серое эфемерное нутро. Вся моя сила воли уходила на то, чтобы не заорать.

– Берегись, сзади! – вот Фёрби орать не постеснялся, но его предупреждение запоздало. Едва я закончил третью вершину кособокого треугольника, мне в спину что-то ударило с такой силой, словно грузовик Джины вернулся закончить дело. Меня отбросило вперёд, приложило об дверь сарая так, что не только внутри, но и в мире живых, небось, слышали. Я отступил, шатаясь, и тут же натолкнулся на невидимую преграду, и взвизгнул, как ризеншнауцер, потому что такой боли моё тело в жизни не испытывало. Я как будто упал спиной в горящее гнездо металлических шершней, смазанных серной кислотой. В глазах потемнело, я отполз к порогу и свернулся там калачиком, скуля и пытаясь перетерпеть боль, перетерпеть как можно скорее, пока не появилась миссис Марш.

– Лживая сука! – визжал Фёрби где-то сзади. – Пусти! Насилуют!

Кое-как я заставил себя разогнуться. В сарае было тихо, позади, снаружи печати, грязно бранился Фёрби. Джина держала его за гриву, пока неестественно гибкие плети розового куста не обвили пленника целиком, потом обернулась ко мне.

Я пошарил взглядом, но не нашёл ни единого зазора в печати Соломона, окружавшей меня и ведьмин сарай. Зато увидел сложные символы между некоторых лучей. Она успела нарисовать не все.

– Джина… – просипел я.

– Реджина Марш, – ответила она благодушным старческим голосом, стирая с лица ненужный грим. Джина осыпалась с неё цветными хлопьями, тающими в воздухе. Осталась только сигарета. Миссис Марш с наслаждением затянулась, разглядывая меня лукавыми, живыми, молодыми глазами. У неё, как и в прошлый раз, не было тени. Ни капельки, нигде. Как я мог не заметить, когда мы стояли и смотрели в чёртов лес?..

– Пиздец, – сдавленно резюмировал Фёрби из куста.

Я протянул руку к линии печати, но тут же отдёрнул, скорчившись от дикой боли. Простая соль по сравнению с этим слегка щипала.

– Не нужно, милый, – ласково покачала головой старуха. – Только поранишься.

Я перехватил остатки пачки на манер оружия, но она только снисходительно улыбнулась и погрозила пальцем:

– Не буянь. Печать у тебя кривенькая, но работает. Значит, ты, милок, мой. Это мой дом. Это мой сад. Я тебя оставлю за старшего, но ты веди себя хорошо. Не шуми, не кричи, никто не придёт. В печати тебя не видно, а и услышит кто – не станут связываться. Да и не помогут – им печати не коснуться. Будь паинькой. Я вернусь, и мы ещё поболтаем, – миссис Марш озорно подмигнула, игнорируя крики и проклятья Фёрби, потом нащупала что-то невидимое в воздухе, ухватила, и я с ужасом увидел серебристую мерцающую нить в мучнисто-белых старческих пальцах.

– Стой! – вырвалось у меня. – Стой-стой-стой! Давай поговорим!..

– Не сейчас, – она натянула нитку и пошла по ней. – У бабушки свидание.

И с этими словами она вместе с нитью растворилась в воздухе.