Кванфатум. Миссия Асгул
- -
- 100%
- +
Основной задачей Лады было исследование живых существ, примитивных, разумных и сумеречных. Она обладала уникальной памятью, и однажды увиденное было всегда доступно для воспроизведения. Развитые когнитивные и аналитические способности позволяли ей обрабатывать и систематизировать любые полученные данные. Внутри она была огромным сгустком знаний и гипотез, а снаружи – милой, но при этом бесстрашной девушкой.
В качестве космобиолога Лада жила и работала на шестом уровне. Медики и биологи делили общее пространство, прямо там они могли производить комплексные исследования и выполнять самые сложные операции. Компетенции касались тяжёлых состояний людей и любых других существ. Основа группы формировалась в основном людьми, но были и близкие по биологическому строению оопситы. Редкие представители этой малочисленной расы примыкали к людским обществам, преследуя своё стремление к постижению. Отточить до совершенства любой навык или знание являлось их философией жизни. Целеустремлённость и невероятное упорство позволяли им достигать истинного мастерства в выбранном деле. Но люди знали и неприятные стороны их характера – часто они бывали резки и высокомерны. В лицах космических отшельников читались кошачьи признаки. Кожа была покрыта короткими волосками, рот с тонкими губами имел перемычку к носу. На пятипалых руках и ногах росли крепкие небольшие коготки. Мужчины и женщины носили густую копну волос, которую они заплетали в замысловатые причёски. На этом сходство с их древними предками заканчивалось.
Лада сидела в своём кабинете и осматривала материал, предоставленный капитаном. Помещение было просторным, и для своего удобства Лада разделила его на два отсека. В одном была лаборатория, уставленная анализаторами, холодильниками для хранения образцов, микроскопом, столом для моделирования и другим оборудованием. В смежном помещении стоял низкий стол в форме бумеранга с двумя основными мониторами и пятью дополнительными. Напротив основных мониторов, которые Лада могла просматривать одномоментно, стояло её кресло – это была память о юности и друзьях. Оно было нежного, пыльно-жёлтого цвета с разноцветными подушками. Было видно, что креслом пользуются давно, оно, как любимая игрушка, было затрёпанным и измятым. Лада всегда садилась в одно и то же место, закидывала ноги и, уложив их на подставке, приступала к работе.
Управление информационной системой осуществлялось с личного планшета, который каждый из них носил при себе всегда, и можно было использовать голосовые команды. Зоолог запускала данные на основные мониторы и просматривала их. На левый монитор выдавались одни данные, на правый – другие. В режиме скользящего просмотра Лада могла осматривать их одновременно. Информация была противоречивой: всё, что касалось происхождения, было туманно, мнения о уровне интеллекта специалистов разнились, а нюансы жизнедеятельности были скрыты.
Девушка устало выдохнула и решительно встала. Через минуту она уже шла вдоль других кабинетов. В комнатах схожих размеров каждый из них организовывал пространство под себя, и одинаковые встретить было невозможно. Индивидуальные кабинеты сменялись общими помещениями: лабораториями, операционными, хранилищами крупных образцов, изолированными боксами. В некоторых кабинетах были окна в коридор, но чаще их заменяли имитационными изображениями, которые визуально расширяли пространство.
Лада заглянула в большое помещение, где работали над проектом, запущенным после их последней экспедиции. Вдоль стен стояли новые разработки Азимута – капсулы регенерирующего полотна с технологией эпиморфоза. Это позволяло восстанавливать утраченные конечности и даже органы – достаточно было установить тип ткани, и полотнище, покрывающее больного, запускало естественные процессы в организме. Эта технология казалась совершенно прорывной, однако и с ней были сложности, требующие доработки и изучения. Кванфатумцы бороздили по вселенной, тестируя материалы и собирая данные, искали формы жизни с естественной регенерацией. Лада была задействована и в этом проекте тоже. Но сейчас перед ней стояла другая, критически ответственная задача. Она не знала, чем грозят ей новости, но волнение внутри нарастало.
Лада вздохнула, мысленно коснулась консоли и направилась к себе. На этом же уровне располагались жилые комнаты. Жители четвёрки, как они себя называли, делили свой уровень на три сектора: рабочий, жилой и хранилища. Преодолев широкий коридор за пять минут, Лада вошла к себе.
Двери на Кванфатуме были двух типов. Раздвижные открывались физически и располагались в точках общего доступа, они могли быть механически открыты или заблокированы. А кванпроёмы были размещены в точках личного пользования или помещениях с ограниченным допуском. Открыть такой проём поначалу было непросто – Лада не обладала развитыми экстрасенсорными способностями и первое время долго настраивалась на открытие. Сила воли и продуманная практика победили, и девушка без особенных усилий пользовалась этими проходами.
Лада воссоздала комнату, которую видела когда-то в детстве. Её коллеги часто поступали так, подспудно возвращаясь в счастье прошлого. Планеты детства имели города, стилизованные по эпохам Земли, они словно жили в разных временны́х точках, одновременно познавая историю и культуру этого периода. Гармоничность и эстетика были частью формирования человека.
В каюте было всегда ярко и светло, оттенки стен и потолка Лада меняла под настроение. Сейчас у неё были канареечного цвета стены с белыми, нежными, рельефными растительными узорами, которые едва уловимо колыхались. Потолок был сплошной панелью освещения, он давал ровный белый свет. Ночная мебель отсутствовала, в комнате стояли письменный стол и диван с милыми подушечками. Стена была усеяна нишами, в которых Лада хранила памятные вещицы.
Девушка вошла и осмотрелась, её спокойное лицо было задумчивым.
– Пара минут, мне нужна пара минут, – сказала Лада сама себе и легла на диван. Она закрыла глаза и постаралась не думать хотя бы несколько минут.
Опыт подсказывал, что впереди ничего хорошего не ждёт, и уж точно не будет легко. Кванфатум вмешивается лишь в самой критической ситуации. Такой приказ и скупость данных означали, что ожиданий от экспедиции много, что ценность существ огромна. Неужели они из другой вселенной? Почему их не смогли уничтожить имеющимся оружием? Так много людей уже погибло. Лада крепко зажмурила глаза, потёрла лицо руками и застонала. Надо было изучать, а значит, окунуться в это с головой. Настроение тут же отразилось и в цветовой гамме, всё стало тревожного льняного цвета.
Лада знала, куда идти: два этажа на лифте, из дверей направо, дальше прямо по коридору. У внутренней рощи корабля располагалась особенная комната – терракотовая капсула, по форме напоминающая гигантский гранат, подвешенный к потолку входом вниз. Хозяйка легко впрыгивала в неё на высоту трёх метров, остальным приходилось пользоваться парящей платформой.
Активировав личный жетон, Лада удостоверилась, что Андриэль в помещении нет. Зато её след оказался неподалёку в зарослях родных для её планеты деревьев, низкорослых и вечно благоухающих льяносов.
– Приветствую тебя! – сказала Лада и, коснувшись своего лба, приложила ладонь ко лбу Андриэль, которая точь-в-точь повторила жест.
– Я ждала тебя, – ответила Андриэль, её голос был распевным от природы.
– Ты ощутила опасность? – спросила Лада.
– Я помогу тебе, подруга. Буду рядом, – склонив голову набок, сказала Андриэль.
– Спасибо, – улыбнулась Лада немного обречённо, но благодарно. – Так много невинных людей погибло, страшно представить.
– Я слышу твою боль, но их не вернуть. Всё будет хорошо, – ласково коснулась девушка-аналитик сознания Лады. – Мы и не такое с тобой проворачивали, – приободряющее сказала она и ловко спрыгнула с ветки кустарника, на которой до этого висела вниз головой.
Андриэль
Появление Андриэль на корабле было почти случайным. В тот день, почти десять лет назад, аналитик просматривал в реальном времени населённый сектор созвездия Единорога и находился рядом с планетой Кандри. Его внимание привлекла бешеная волна боли и ужаса, излучаемых планетой. Он считал отчаянные просьбы о помощи бедных созданий, молящих Богов о спасении. Поддавшись влечению, аналитик последовал в самый эпицентр, источающий негативные информационные потоки. При приближении он обнаружил второй след направленной агрессии, дикой и первобытной. Она не умела источать себя вовне, замыкаясь на самой себе. Площадь осмотра была большой, весь аналитический отдел подключился к работе под руководством Куратора. Очень быстро стало понятно, что произошло. Мирный народ Иомонамы страдал и почти пал от жестокости своих соседей по звёздной системе, злобного и развитого технически, но бедного духовно народа Хуруджоф.
Хуруджоф воспользовались тем, что иомонамы не были связаны ни с одним развитым миром, и захватили планету и её жителей. В угаре победы аборигены были низвергнуты в рабское положение, их истязали, ставили на них опыты, использовали в быту, как прислугу. Некогда природосообразное житьё стало походить на бессрочную тюрьму, и у её обитателей было только одно правило – терпеть, смиряться и умирать.
Куратор оказался рядом с большой деревней, где, видимо, проявили неповиновение и состоялась расправа. К моменту прибытия аналитиков уже всё закончилось, и лишь немногие мученики были ещё живы. Их посадили в клетки и по одному пытали. В одной из крошечных коробок, свернувшись почти вчетверо, лежала молодая девушка. Именно она призывала Богов всех Миров увидеть содеянное и принести мир и справедливость. Она ощущала смерть каждый день и каждый день верила в спасение. Куратор незамедлительно принял решение обо всём сообщить на корабль.
Капитан ужинал вместе с лётным составом в общей зоне отдыха, когда получил сигнал о сборе аналитиков. Под отдых и приём пищи была отведена вся верхняя палуба, которая оснащалась округлыми столами с диванчиками. Невидимые барьеры блокировали излишние разговоры и другой шум, но оставляли ощущение единства. Потолок создавал видимость атмосферы с редкими облачками, а за ними был небосвод с близкими яркими звёздами. Расположение звёзд зависело от места пребывания Кванфатума. Так что там бывали и чуждые планеты, и станции, вся красота окружающего корабль пространства.
– Руза! – капитан услышал голос Куратора в своей голове. – Мы наткнулись на акт агрессии в Единороге на Кандри. Всё приняло слишком угрожающий оборот.
– Ты знаешь протоколы. Формируйте отчёты, и сюда выдвинутся отряды поддержания порядка. Они сами готовы к нашему вмешательству?
– Есть одна особь, она открыла нам путь. Я боюсь, её убьют до этого момента, другие слишком подавлены и в полном отчаянии.
– Ты предлагаешь?..
– …её спасти сейчас, – Куратор говорил твёрдо и убеждённо, подкрепив свои слова образами.
Помочь можно было лишь тому народу, который готов принять вторжение галактических сил. В противном случае, согласно принятым нормам, то существование, которое ведёт народ, являлось для него оптимальным и не требовало коррекции извне. Прямая агрессия существ, вышедших в космическое пространство и осуществляющих геноцид, расценивалось, как серьёзный проступок и каралось изъятием технологий. Их ждал запуск нового цикла развития духовности, инспирирование позитивно окрашенной системы верований.
– Хорошо, этот участок зачищу, девушку спасём. Высылай данные диспозиции.
Штик торопливым шагом направился в зону отлёта. На планшет сыпались многочисленные данные. Аналитики насчитали всего триста противников. По образам, присланным Куратором, капитан оценил их подготовку: позитивный исход был очевиден даже при малом скрытном внедрении в ситуацию.
Куратор был аналитиком Штика задолго до проекта Кванфатум, они познакомились во внетелесном путешествии. Он присутствовал в энергоинформационной среде непринуждённо и подолгу. Их встреча стала толчком к развитию новых способностей у людей, тогда и появилось высокое звание – Куратор. Азимут разработал методики отбора особенных детей и их обучения. Создавались технологии, позволяющие усилить талант видения и научиться исследовать мир в режиме цифратора, оператора цифрового информационного воплощения. Одарённые малыши умели усилием намерения ускоряться в пространстве и времени либо замедляться для усиленного заторможенного исследования.
Отряд из пятнадцати бойцов уже построился. Капитан встал перед ними и смерил долгим взглядом.
– Мы должны выполнить сегодня очень деликатное задание, —многозначительно сказал он. – Нам необходимо очистить от агрессора только одну деревню, вложить в них веру в спасение и вывести одну особь. Её местонахождение вам известно. Никаких переговоров, ментально или по коммуникатору, отключайте фиксацию данных, отключайте мысли. Нужно оставить минимум следов нашего вмешательства. Заодно проверим нашу новую систему маскировки. До вылета пять минут.
Команда переместилась к экзокостюмам. Бойцы обыденно надевали их, настраивали маскировку, после чего каждый взял оружие ближнего боя. Через условленное время, плотно усевшись плечом к плечу, они ждали взлёта. Ровно по центру располагалась переносная медицинская капсула. Крошечный челнок завёл двигатель и шмыгнул в открывшийся проём.
До посадки оставалось около пятнадцати минут, то было время для последних мыслей о предстоящем событии и настройки себя на внутреннюю пустоту. После лёгкого толчка, обозначившего касание поверхности, каждый активировал маскировку: с этого мгновения они были автономны. Военные смотрели кругом и не рефлексировали, простроенные алгоритмы действий запустились, оттеснив человеческое. Внутри, в глубине, сидело восхищённое сознание и фиксировало новый потрясающий мир, чтобы потом дать волю эмоциям.
Планета была гармонична, первозданно цельна. Размеры каждой былинки для человека были большими, а деревья и вовсе были исполинскими. Челнок приземлился на гигантском листе, который даже не шелохнулся. Сама деревня размещалась в оранжевом цветке, растущем на ярус ниже. Бойцы подошли к краю листка и рассмотрели его. По периметру были закрученные лепестки, служившие домами-кроватями иомонанам, ближе к сердцевине лепестки сходили на нет, и начиналось общее пространство племени. Именно там стояли клетки с пленными и большинство Хуруджоф, напавших на поселение.
Кванфатумцы посмотрели на капитана, тот сигналами показал точки входа в цветок и дал команду на зачистку. Он первым спрыгнул вниз и, используя качества плотной атмосферы, словно невесомое насекомое, точно приземлился в условленном месте. Между комнатками было пространство для прохода. Команда, зачищая деревню, двигалась по спиральным ходам, оставляя за собой кару одним и освобождение другим. Ничего не понимающие аборигены потирали следы пут и пытались понять, что за сила освободила их. Почти без сопротивления Штик дошёл до нужной клетки, отключил маскировку и открыл её. Оттуда на него недоверчиво посмотрели большие синие глаза, проникая в каждую клеточку, пронизывая каждую мысль. Он открылся ей, пояснил произошедшее и предложил уйти с ними, спасая своих сородичей. Без колебания девушка взяла его за протянутую руку, но встать не смогла и потеряла сознание.
– Теперь-то я могу высказаться? – раздался из пустоты голос у неё над головой.
Девушка очнулась в новой клетке и, слегка приоткрыв глаза, принялась озираться. Она заметила, что чувствует себя окрепшей и вполне здоровой. Новая преграда её смущала, но опасности она не ощутила и немного успокоилась. Затем пришло осознание, что она поняла сказанное, и девушка поразилась этому факту.
– Спящая красавица проснулась, – вновь услышала она тот же голос. Прямо над ней склонился один из спасителей и улыбнулся. Девушка осмотрелась: вокруг неё было много подобных ему существ, они излучали спокойствие и заботу.
– Крепкая какая, – искренне удивился он. – Лада, ты видишь? – спросил он в коммуникатор.
– Да, фиксирую. Думайте о хорошем, она сильнейший эмпат. Вся медикаментозная схема скорректирована, она в глубоком сне.
Военные молча смотрели на капсулу. Слова Лады подействовали гипнотически, каждому захотелось подумать о чём-то приятном. Воспоминания вереницей текли в сознании, за мыслью цеплялся образ, за образом приходили моменты, эмоциональные, сильные, заставляющие нехотя улыбнуться даже в самый сложный момент.
– Так о чём ты хотел высказаться? – уточнил Штик.
– Что? – рассеянно послышалось в ответ. – А, да. Что это была за планета? Вы такое прежде видели?
– Это закрытый мир, планета Кандри. Как видишь, это макромир по отношению к нам. Местное социальное устройство племенное, и они не стремились к внешним контактам. Их сознанию, существующему среди всего гигантского, тяжело осознать наличие космоса и тем более возможности жизни в нём. Кроме того, их ментальные способности блокируются растениями, это нам ещё предстоит изучить, – капитан улыбнулся и хитро посмотрел на одного из членов команды. Тот показал собранный биологический материал. – Их соседи оказались куда более прыткими и, изуродовав свою планету, решили поработить эту. Поскольку они не состоят в Галактическом Совете, этот процесс считается естественным развитием иомонанов. Однако это прекрасное создание своим сознанием вышло за пределы и установило контакт с членами совета и Куратором. Было принято решение спасти её, как представителя народа, и по её запросу спасти всех. В ближайшие дни всё будет кончено. Именно поэтому мы были в маскировке: никто не должен был нас видеть, для них мы боги.
– А что с ней будет? – спросил тот же голос.
– Её судьбу решит Куратор. – неопределённо ответил капитан, хотя каждый понял, о чём он.
Челнок загудел привычными звуками тихих разговоров, щелчков и гудения оборудования.
– Я тут подумал… Это ведь только одна клетка? – всё не унимался самый болтливый, кивнув на колбу в руках соседа. – Там всё такое гигантское!
– Да, ты прав, я вычленил полностью сохранную клетку. Пока этого достаточно.
– Удивительная планета, летишь к ней – она как любая другая, садишься – превращаешься в козявку, – он замолчал. – Но я больше люблю подводные миры, – внезапно продолжил он и привлёк всеобщее внимание. – И я убеждён, что именно среди водных существ мы встретим чрезвычайно развитых созданий. Уникальных. Сами посудите: в воде они имели меньше шансов быть подвластными катаклизмам, да и развиваются условно дольше таких, как мы. Да и что далеко ходить, Куратор, например, вот кому не нужно строить корабли, чтобы путешествовать, и аппаратуру, чтобы общаться или изучать.
– В чём-то ты прав, Дима, возможно, так и будет. Это в рамках нашей мерности и скорости, конечно. С сознанием на других скоростях мы уже имеем взаимоотношения, – внезапно включилась в разговор Лада. – И наличие технологий в реальности – не показатель развитости. Нас я бы назвала больше упорными, чем способными. Есть потенциально более поражающие воображение разумные существа.
– Мы были рождены для познания и осмысления, любознательность ведёт нас, – раздался ещё один голос.
– И инстинкт выживания, – вздохнула Лада.
– Всё, мы рядом! Швартуемся через пять минут! – крикнул пилот, выведя всех в реальный ход времени.
– Дезинфицирую челнок, включите очистку костюмов, – сказала Лада. В кабине было заклубился белёсый газ, но через десять секунд он вылетел в шлюз, очистив всё внутри. – Готово, посадка разрешена.
Судно залетело в пропускной коридор, медленно продвигаясь к внутренней палубе и одновременно проходя обработку. Преодолев атмосферный шлюз, челнок медленно вырулил на место стоянки. Медики во главе с Ладой уже ожидали челнок. Без промедления они вывезли капсулу и трусцой побежали в медицинский отсек. Дело было сделано, и бойцы привычно расходились по своим делам. Штик вышел последним, расправил плечи и завёл руки за спину. Все знали по этому его жесту, что всё идёт хорошо.
– Как там дела? – спросил он незримо оказавшегося рядом Куратора. Он отчётливо ощутил касание его сознания своего.
– Всё прекрасно. Планета спасена, удивительные создания теперь имеют шанс на выживание, – каждое слово было окрашено теплом и принятием. – Эта удивительная девочка всех спасла. Совет начал большую работу по пробуждению у них пассионарности и обучению технологий сопротивления.
– Как её зовут? И какую судьбу ты видишь?
– Андриэль, на межгалактическом её имя будет звучать так. Оставь её здесь, я подготовлю её, когда придёт время. Не будем торопить события, её жизнь теперь кардинально изменилась. Возможно, она даже войдёт в Галактический Совет. Но сам знаешь, вариантов событий так много.
– Пусть погостит, – спокойно ответил Штик про себя и отправился в каюту.
В медицинском отсеке большая делегация работала над гостьей. Исследование показало, что уровень кислорода для неё достаточен и она легко адаптируется к атмосфере корабля. Куратор предоставил данные для формирования жилого помещения для девушки. Оставалось лишь помочь ей восстановить силы, и можно было выводить её из медикаментозного сна.
Около капсулы собралось много людей. Лада попросила их держаться на расстоянии и ввела коды для отключения коктейлей, открыла крышку капсулы и замерла в ожидании. Лингвариус Анаунет, уже получившая от аналитиков азы языка иомонанов, сдержанно предвкушала первый самостоятельный вдох, а с ним и первые вопросы девушки.
Андриэль открыла глаза, прищурилась и, медленно моргнув, снова закрыла. Она облизнула губы. Все поняли, что она в сознании, но девушка продолжала лежать неподвижно.
Анаунет первая прервала неловкое ожидание.
– Приветствую тебя! – сказала она на родном для девушки языке.
Без малейшего усилия Андриэль вскочила на капсулу и замерла в позе лягушки. Она внимательно рассматривала каждого присутствующего, наклоняя голову то вправо, то влево.
– Кто здесь? – дойдя взглядом до лингвариуса, в свою очередь спросила гостья.
– Мы… – начала отвечать Анаунет, – …семья общего дома, это летающая деревня Кванфатум. Ты просила помощи, и вот мы забрали тебя. Я Анаунет, умею говорить с каждым гостем.
– Ты другая, – заметила Андриэль. – Они тебя заставляют говорить?
– Нет, – девушка засмеялась, аккуратно и тактично, давая понять, что говорит правду. – Мы не делим друг друга на одинаковых и отличных, мы ценим различия и уважаем любого. Я расскажу о каждом?
Андриэль немного расслабилась и вскинула голову в знак согласия. Лингвариус указала на капитана и продолжила:
– Это наш вождь, мы все слушаем его. Это знающая природу Лада, она помогла нашим лекарям правильно лечить тебя. Это наши воины, они спасали тебя. На корабле нас больше, и все мы приглашаем тебя побыть у нас в гостях, а если тебе тут понравится, – остаться.
Девушка слушала и постепенно бледнела, было видно, что ей стало дурно. Бугорок на её лбу раздулся и пульсировал. Она начала терять сознание, но неожиданно успокоилась, вновь села ровно и упёрлась взглядом во что-то невидимое под потолком.
– Это Куратор? – шёпотом спросила Лада капитана. Он кивнул.
– Куратор поможет ей в адаптации, надо удалиться. С ней всё будет хорошо. Через пару часов ей понадобится комната. Расходимся, ребята, – сказала лингвариус и вышла первой.
Комнату заполнял свет, он пульсировал и растекался золотистыми блёстками в океане, зависшем под потолком. Гостья, влекомая его умиротворяющей силой, отключилась от действительности. С момента пробуждения она, отходя всё больше от блокирующего ментальные способности лекарственного состава, терялась в лавине мыслей и образов, транслируемых Кванфатумом. Её сознание мелькало вспышками и звуками ежесекундно, и она не знала, как остановить это чувство. Мощная волна смыла всё и послушно улеглась лёгкой рябью. Из мерцающих песчинок сложился остров. Андриэль вспомнила, что видела этот остров во сне, и она знала, что на него скоро выберется прекрасная девушка. Так и произошло: нежная девушка сидела на песке, вглядываясь в гостью. Она подняла руку и поманила Андриэль к себе. Неожиданно для себя самой иомонан приподнялась и полетела к потолку, плавно развернулась, сориентировавшись в пространстве, и села рядом.
– Чудесно! – поддерживая её, сказала девушка.
– Мне сложно поверить! – Андриэль почти смеялась. – Я видела тебя прежде… – начала гостья.
– Тш-ш-ш, – не дала ей договорить девушка. – Со временем ты всё поймёшь, сегодня мы не сможем общаться долго. А нужно очень многое тебе пояснить. Я приходила к тебе раньше, это правда. Уже давно я обнаружила ваш народ и искала способ помочь вам. К моей большой радости, родилась ты, и с самого детства я учила тебя проявлять способности. Твоя планета умело скрывает вас от окружающего мира, но и мир от вас она тоже скрыла. Вы все очень ментально чувствительны, но ты – особенно. Это позволило тебе пробить барьеры и призвать нас. Теперь я предлагаю тебе научиться жить в этом мире, контролировать свой потенциал и развивать его.