Маги Гипербореи

Ластианакс

Жизнь так причудлива, а судьба готовит нам столько превратностей и неопределенностей, что порой мы изумляемся, видя, как осуществляются наши давние мечты.

В тот день Ластианакс завершал защиту своего диплома, а уголком сознания прослеживал путь, который привел его в этот безмолвный зал, где слышался только его голос. Он с удивлением понял, что проект, работа над которым казалась ему нескончаемой, вот-вот воплотится в жизнь.

– Таким образом, благодаря этому детектору можно наблюдать силу, форму и перемещение анимы, – заключил молодой человек.

Слегка трясущимися от переживаний руками он положил на стол опытный образец изобретенного им прибора, которым манипулировал во время демонстрации.

– Благодарю за внимание.

Сидевшие на помосте члены комиссии одобрительно закивали.

Ластианакс знал, что не стоит слишком на них рассчитывать, и все же испытал разочарование при виде их реакции, ведь он целый год вкалывал как проклятый. Пока он собирал свои бумаги, к нему подошел тайнограф и попросил выйти и дождаться окончания обсуждения.

Ластианакс кивнул и передал членам комиссии детектор анимы, чтобы они могли не торопясь изучить его изобретение. Под взглядами четырех преподавателей юноша вышел из зала и закрыл за собой дверь.

Оказавшись снаружи, Ластианакс вздохнул и прислонился к стене.

Наконец-то все позади. Владевшее им до этого момента напряжение спало, осталось лишь странное чувство пустоты. Молодой человек опустил глаза, посмотрел на свою ученическую тунику и сообразил, что больше не будет ее носить.

Он станет магом Гипербореи, получит должность, доход и наконец-то избавится от наставника.

Кстати говоря, где же он, этот самый наставник? На галерее никого не было. Ластианакс облокотился на парапет между двумя увитыми плющом колоннами и выглянул на террасу. Никого. Возможно, Палатес занят или просто забыл, что у его ученика сегодня защита. Ластианакс нахмурился, взъерошил пятерней свои каштановые волосы. За пять лет он успел понять, что не стоит многого ждать от Палатеса. Наставник оказался страстным коллекционером: он целыми днями бегал по городу, выискивая всевозможные безделушки для своей коллекции, вместо того чтобы заниматься делами в Министерстве усреднения. В последнее время его страстью стали куры: всего за месяц Палатес собрал огромное количество расписных куриных яиц, статуэток кур, куриных перьев – хорошо хоть, живых куриц в дом не приносил. В этот час он, скорее всего, договаривается о покупке очередного медальона с изображением пресловутой птицы в какой-нибудь антикварной лавочке на третьем уровне.

От маниакального увлечения своего наставника страдал только Ластианакс. Другие министры довольно потирали руки: дилетантство Палатеса открывало им простор для бурной деятельности. Ластианакс подозревал, что они сами способствовали избранию Палатеса на его нынешнюю должность. А между тем именно он, Ластианакс, помимо собственно работы над дипломным проектом, занимался всеми документами, пока Палатес, словно беспечный ребенок, резвился в Гиперборее.

Наконец Ластианакс решил спуститься на террасу и там подождать решения членов комиссии, пока те совещаются. Сунув свои записи под мышку, он быстро прошагал по украшенной мозаиками галерее, прошел под аркой и оказался на террасе. На открытом пространстве его мгновенно ослепил яркий солнечный свет, перед глазами заплясали темные пятна. Болезненно щурясь, Ластианакс побрел мимо цветочных клумб и фонтанов к краю огромного балкона, за которым возвышались башни Гипербореи. Взгляд юноши упал на какой-то темный предмет, лежащий возле одной из скамеек. Ластианакс озадаченно поморщился, заморгал, не сразу поняв, что именно видит и почему увиденное кажется таким странным.

На земле лежал Палатес. Мертвый.

Арка

Арка сняла капюшон затянутой в варежку рукой, открыв лицо – совсем еще юное, уже не ребенок, но еще не девушка. От холода ее белая кожа пошла красными пятнами, из носа текло, так что над верхней губой поблескивали две застывшие ледяные дорожки. Возле ее кожаных, облепленных снегом сапог начиналась трещина шириной примерно в десять шагов, расколовшая ледник.

– Ладно, думаю, мы заблудились.

По правде говоря, Арке следовало признать это еще три дня назад. Она обращалась к Карапузу, хоть и понимала, что тот не ответит. Названный так из-за своего малого роста, ее спутник был всего лишь белым конем, мохнатым и поджарым, и его дурной нрав мог сравниться лишь с его ленью. Если Карапуз не спал, он ел, а если не ел, то прижимал уши и показывал зубы. В данный момент отсутствие корма слегка поумерило его злость: конь печально вздыхал, раздувая впалые бока, и, понурив голову, поглядывал на хозяйку, а та всматривалась в окружающую мглу, и ветер развевал ее подернутые инеем светлые волосы.

– Проклятый туман!

Они ходили кругами с тех пор, как ступили на обледенелые склоны Рифейских гор, совершенно потерявшись в нависшей над землей странной дымке. Сквозь плотную завесу тумана совершенно не проникал солнечный свет, а ночью казалось, будто эта странная мгла светится сама. Уже в третий раз Арка едва не свалилась в расщелину.

Караванщики горячо отговаривали Арку от путешествия через ледник, хотя это был самый короткий путь в Гиперборею. Но юная путешественница поступила по-своему, полагая себя намного умнее других: в тринадцать лет люди часто так поступают. Теперь она горько жалела о своей самонадеянности. В последний раз они ели два дня назад, и, поглядывая на круп Карапуза, девочка уже начинала подумывать о жареной конине.

Помогая себе зубами, она стянула с рук варежки и подошла к коню. На боку животного висели пустые седельные сумки и пара сломанных снегоступов, прикрепленные к самодельному седлу. Несколько минут Арка боролась с застежками: онемевшие от мороза пальцы плохо слушались. Потом она все же сумела ослабить задубевшие ремни, и поклажа с сухим скрипом соскользнула на землю. Освободившись от ноши, Карапуз фыркнул.

Арка расстелила на снегу толстую кожу, из которой были сшиты седельные сумки, отцепила снегоступы, разломала их на куски, сложила обломки на коже и щелкнула пальцами – импровизированный костер загорелся. Она вытащила из седла деревянные бруски, сунула их в огонь, разбила в миске куски льда и поставила миску на огонь. Поднявшийся в воздух дым клубился вокруг ноздрей придвинувшегося к огню Карапуза. Арка сидела на корточках и терпеливо ждала, протянув руки к пламени. Когда над миской поднялся пар, она вытащила из-за пазухи холщовый мешочек и бросила последние крошки сушеных листьев в кипящую воду. Дав жидкости настояться, девочка вылила ее в пиалу.

Арка поднесла пиалу к самому носу, пытаясь впитать уходящее тепло, огляделась. В сущности, что такое ледник? Обычно это гора или холм, чтобы его преодолеть, нужно идти вниз по склону. К сожалению, туман поглотил все ориентиры – даже Карапуз почти скрылся в белой дымке.

Арка сделала несколько глотков и сразу почувствовала, как оживает ее тело. Нужно взять себя в руки, наверняка есть способ выбраться отсюда. С помощью браслета-крыльев она могла бы быстро перелететь через ледник, но сейчас волшебный механизм браслета скован холодом, и в любом случае нельзя бросать Карапуза в этом проклятом тумане.

Ее импровизированный чахлый костерок угасал. Пламя пожирало кожаные седельные сумки, и вскоре осталось лишь углубление в снежной корке, окрашенное черным пеплом.

Арка спрятала миску и пустую пиалу в карман, пытаясь не обращать внимания на протестующее урчание в желудке: организм требовал твердой пищи. Туман вокруг настолько сгустился, что, казалось, его можно пощупать кончиками пальцев.

Охваченная внезапным вдохновением, Арка подняла голову и вгляделась в даль. Где-то там, вверху, должно быть чистое небо, горизонт, который подскажет ей, куда идти дальше. Нужно просто подняться над плотной завесой облаков.

Недалеко от ее стоянки сквозь туман проступали контуры невысокого пригорка. Арка встала и зашагала в ту сторону, держась на почтительном расстоянии от расщелины, едва видимой в туманной дымке. Огромная борозда змеилась по земле, словно недавно прямо из-подо льда вдруг забил теплый источник, и поток воды образовал ручей. Девочка добралась до пригорка, в несколько прыжков взлетела на его вершину и встала на большой обледеневший камень. Теперь нужно лишь левитировать.

Арка сконцентрировалась и послала свою аниму ввысь. Она уже давно не летала, и ощущение исходящей из ее тела энергии показалось ей очень странным. Ноги девочки оторвались от покрывающей валун ледяной корки, ее тело вырвалось из цепкой власти земного притяжения. Почва начала медленно удаляться и исчезла в тумане. Где-то внизу шумно фыркал Карапуз, в то время как Арка парила в густом тумане. В груди заколол холодок, руки и ноги задрожали, в голове загудело. Девочка внезапно потеряла контроль над своей анимой.

В тот же миг ее тело устремилось к земле. Арка приложила колоссальные усилия, чтобы смягчить падение. Она оттолкнулась от обледеневшего валуна, упала на спину и покатилась вниз с пригорка.

Раскинувшись на земле, она несколько мгновений лежала неподвижно, и шее было холодно из-за набившегося в капюшон снега. Карапуз рысцой подбежал к своей хозяйке.

– О-о-ой, – пробормотала Арка, отталкивая голову коня, когда тот обнюхивал ее уши.

Девочка встала, обескураженно вздохнула. Если даже магия ей не помогает, как же она выберется из этой ледяной пустыни? С наступлением оттепели ее искореженное тело найдут в бурном горном потоке караванщики. Они рассказывали ей, что такая участь уже много лет постигает всех смельчаков, рискнувших ступить на этот ледник. Ну, почему она их не послушала?

Арка распекала себя последними словами, как никогда остро осознавая свое одиночество и сосущую пустоту в животе, но вдруг Карапуз фыркнул и навострил уши. Арка перевела взгляд в ту сторону, куда смотрел конь, все ее чувства мгновенно обострились. Несколько секунд спустя до нее донесся странный ритмичный звук: вшу-у-ух-х-х-х… Вшу-у-ух-х-х-х… Вшу-у-ух-х-х-х… Словно по снегу катились сани.

Ошеломленная, Арка медленно встала. С тех пор как она рассталась с караванщиками, ей ни разу не встретилось ни единого свидетельства людского присутствия на этом леднике. Неужели каким-то чудом она только что столкнулась с другим человеком, предпринявшим, как и она, безумную попытку пересечь эту пустошь?

– Ау, есть там кто-нибудь? – крикнула она. – Сюда!

Сани приближались, шурша по снегу все быстрее и быстрее, как будто возница услышал зов девочки. Арка снова закричала что есть мочи, даже привстала на цыпочки. Она так обрадовалась возможности увидеть хоть одну живую душу, что совершенно не беспокоилась о том, кем окажется ее случайный попутчик. В конце концов, ничего не может быть страшнее перспективы околеть от холода в этой глуши.

– Я вижу твое прошлое…

Арка замерла. Прозвучавший в непроницаемом тумане голос отозвался от белесых камней странным эхом: очень четкий, но при этом не низкий, не высокий… В нем определенно не было ничего человеческого.

Вшу-у-ух-х-х-х… Вшу-у-ух-х-х-х… Вшу-у-ух-х-х-х… Существо приближалось все быстрее и быстрее. Шорох больше не походил на скрип полозьев по снежной корке. Арку прошиб холодный пот. Она ухватилась за жесткую гриву Карапуза, чтобы набраться храбрости.

– Кто вы? – воскликнула она.

Из тумана проступил какой-то колышущийся силуэт, он стремительно приближался.

– Я вижу твое прошлое… Плод невероятного союза… Одинокое дитя, которому дала приют старуха… Множество деревьев, блеск синевы на поясах… И вдруг… ОГОНЬ!

Из тумана выполз огромный белый змей, длиной около двадцати шагов, его черный раздвоенный язык хищно трепетал, в глазах, лишенных век, темнели вертикальные зрачки. Тело рептилии покрывали тысячи тонких, полупрозрачных чешуек, похожих на льдинки; в них, точно в крохотных зеркалах, отражались округлившиеся от изумления глаза Арки.

Девочка проворно попятилась, и ее конь сделал то же самое. За их спинами зияла глубокая расщелина в земле, преграждая путь. Перед ними змей поднялся во весь рост, его голова взметнулась так высоко, что исчезла в тумане. Положив руку на холку Карапуза, Арка переступила с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесие на льду, и решительно взглянула на жуткое существо.

Конь вдруг испуганно заржал и бросился бежать во весь опор. От возмущения Арка на миг даже забыла о чудовище.

– Трус! – крикнула она.

Краем глаза девочка увидела, как змей бросился вперед, и сразу же отскочила в сторону. Острые клыки рептилии чиркнули ее по ноге. Чувствуя, как бешено колотится сердце, Арка на четвереньках стала отползать от монстра, поскуливая от ужаса. Она оказалась в западне на краю расщелины. Перекатывая свои чешуйчатые кольца по земле, ледяной змей снова заговорил, хотя из закрытой пасти не доносилось ни звука.

– Эта старуха покрыта пеплом… Бегство поджигателя, и твое бегство через три страны… Снова жизнь в Напоке, и снова смерть в Напоке… А теперь Гиперборея!

Рептилия припала к земле. Арка увидела, как распахивается пасть, ощетинившаяся клыками, и опять перекатилась вбок. Голова чудовища ударилась о мерзлую землю на том месте, где Арка находилась мгновением ранее. Раздался звон – это разбились о камень чешуйки. Змей выпрямился, развернув кольца своего тела одним плавным движением.

– Я вижу твое настоящее… Проклятая, петляй, уворачивайся, скользи по льду, чтобы избежать моих атак!

Змей снова сделал бросок. Арка метнулась в сторону и послала в существо сгусток огня. Змей с яростным шипением отпрянул, ожесточенно замотал огромной головой из стороны в сторону. Вода сочилась из его охваченной пламенем чешуи. Воспользовавшись этой минутной слабостью противника, Арка начала лихорадочно озираться, пытаясь найти способ избавиться от чудовища. Взгляд ее упал на ледяную глыбу, угнездившуюся на самом краю холма высоко вверху. Девочка бросилась бежать во весь дух и в мгновение ока взлетела вверх по склону. Внизу змей возобновил погоню, преследуя добычу по запаху, его огромное тело снова волнообразно выгибалось, порождая ритмичное«вшу-у-ух-х-х».

– Я вижу твое будущее… Смех, за который тебя полюбят… Грифон обвивает твой палец… Тринадцатый наследник ждет тебя в мавзолее…

На вершине пригорка Арка изо всех сил толкала глыбу льда и никак не могла сдвинуть ее с места. Задыхаясь, она отступила на два шага и в ярости пнула глыбу ногой – та сдвинулась на полпальца, издав протяжный скрип. Змей заметил девочку и стремительно пополз к ней. Арка сосредоточила свою аниму в ногах и снова пнула ледяную глыбу. Из-за силы удара она потеряла равновесие и упала на спину, зато валун наконец оторвался от насыпи и покатился по склону, увлекая с собой небольшую лавину. Арка услышала громкое «БУМ!», за которым последовало яростное шипение.

Она выпрямилась и посмотрела вниз: огромный змей беспомощно извивался, придавленный к земле кусками льда. Его длинный хвост со свистом рассекал воздух, хлестал по земле, но освободиться монстр не мог.

– ХА! Попался!

Арка съехала с обледеневшего склона и прыгнула на ледяной завал, еще сильнее придавив рептилию. Змей поднял голову и гневно зашипел. Арка почувствовала, как лед движется у нее под ногами: ее противник не собирался долго лежать под кучей льда и снега.

При других обстоятельствах девочка убежала бы со всех ног, но змей был первым живым существом, с которым она столкнулась за три дня блужданий по леднику. Более того, это существо владело даром речи.

– Теперь можно и поговорить, – сказала Арка уверенно, хотя в душе обмирала от страха. – Что ты такое?

– Тот, кто предрекает прошлое, настоящее и будущее… Людишки вроде тебя называют меня Пифоном.

– Впервые слышу, – заявила девочка и уселась на горе льда, скрестив ноги.

Хвост чудовища с силой хлестал воздух, отчего ледяной завал содрогался.

– Я легенда… (Жуткий голос рептилии зазвучал почти обиженно.) Змей, убивающий людей и открывающий будущее тем, кто сумеет одержать над ним верх… Хочешь узнать свое будущее?

Арка похлопала по куче льда кончиками варежек.

– Не уверена, что хочу это слышать, – ответила она и состроила рожицу. – Может, лучше покажешь мне дорогу в Гиперборею? Как выбраться из этого проклятого тумана?

Змей раздраженно стрельнул языком. Хвост чудовища хлестал по земле все сильнее, и Арка гадала, как скоро оно вырвется на свободу. Куча льда под ней крошилась при каждом рывке рептилии.

– Я Пифон, змей, предрекающий прошлое, настоящее и будущее… а не карта.

Раздосадованная, Арка нервно покусывала прядь волос и напряженно размышляла. Ситуация складывалась совсем не блестяще. Она потерялась, ее конь убежал, ей нечего есть, змей размером с дом только и ждет возможности ее сожрать, а туман все такой же густой.

Внезапно раздался топот копыт: прискакал Карапуз и остановился на почтительном расстоянии от чудовища. Возвращение товарища приободрило Арку.

– Предположим, я в конце концов найду дорогу, – с воодушевлением сказала она. – В таком случае мой путь уже предначертан мне судьбой, верно? Ты же можешь прочитать мое будущее?

– Несомненно…

– Хорошо, тогда подскажи мне, как выбраться с этого ледника.

Змей возмущенно зашипел.

– Так будущее не предрекают…

– А я именно так и хочу его узнать. Ответь мне.

Хвост рептилии со свистом рассек воздух.

– Два дня тебе придется идти вдоль этой длинной расщелины… Следуя этим путем, ты сможешь покинуть ледник, и Гиперборея откроет тебе свои двери… Там тебе встретится…

– Хорошо, хорошо! – воскликнула Арка, не желая выслушивать поток предсказаний. – Дальше рассказывать необязательно. Значит, мне просто нужно идти вдоль этой расщелины?

Змей снова стрельнул черным языком, и Арка расценила это как кивок. Она спрыгнула с груды льда и осторожно отступила на несколько шагов, прикидывая, сможет ли чудовище освободиться, однако змей перестал извиваться, и теперь его глаза с вертикальными зрачками наблюдали за ней. Арке казалось, что монстр глядит на нее с недобрым весельем. Интересно, что он задумал. Эта партия осталась за ней, но что-то подсказывало девочке, что змей еще не закончил играть.

Большое теплое тело прислонилось к спине Арки: Карапуз подошел к хозяйке и потерся об нее головой.

– Эх ты, глупый ослик, – сказала она, но все равно почесала ему шею.

Раздался бесплотный голос:

– Я открыл тебе твое будущее… Теперь ты должна освободить меня…

Арка повернулась к чудовищу и насмешливо воскликнула:

– Чтобы ты снова на меня напал? У меня есть идея получше: скоро оттепель, так что вся эта куча льда со временем растает… Если, конечно, ты не растаешь вместе с ней.

Ей показалось, что змей прищурился. Арка зашагала прочь от завала, за ней тронулся и Карапуз. Зияющая в земле расщелина, зловещая пропасть, вдоль которой им надлежало идти, терялась в тумане. Когда змей уже почти исчез в белесой дымке, девочка в сомнении остановилась, а потом и обернулась.

– Если ты знаешь мое прошлое, настоящее и будущее, почему напал на меня? Ты же знал, что я буду драться и заставлю тебя помочь мне.

Голова змея загадочно покачивалась. Арка могла бы поклясться, что он улыбается.

– Кто сказал, что я помог тебе, подсказав путь в Гиперборею?

Ластианакс

В конечном счете Палатес все же пришел на защиту своего ученика.

Наставник Ластианакса лежал, раскинув руки в стороны, на клумбе с напокскими орхидеями и взирал на ученика мертвыми, остекленевшими глазами. Его седые волосы, обычно аккуратно зачесанные, сбились в клочья над висками. Красная опухшая голова упиралась в подножие каменной скамьи, словно, умирая, Палатес свалился с нее. В правой руке он все еще сжимал свое последнее приобретение – керамическую статуэтку курицы.

Ластианакс в оцепенении наблюдал, как слуги укладывают покойника на носилки и накрывают саваном. Они отнесут тело в погребальный зал. Спустя час после обнаружения трупа Ластианакс все еще не мог осознать смерть своего наставника: такое казалось просто немыслимым. Когда они виделись накануне, Палатес был в полном здравии, как всегда весел и добродушен.

На галерее, полукругом охватывающей террасу, толпились чиновники и с живым интересом наблюдали за происходящим. Смерть в Магистериуме, к тому же не простого человека, а министра, – это целое событие. До Ластианакса долетали приглушенные голоса: народ терялся в догадках.

– Наверняка сердце не выдержало, у магов оно всегда первым отказывает.

– Я слышал, как один слуга сказал, что Палатес подавился, когда пил.

– Бьюсь об заклад, это апоплексический удар, мой двоюродный брат точно так же умер в прошлом году. Вдруг – раз! – и за пару минут его не стало.

– Возможно, это убийство…

– Как, скажи на милость, его могли убить? На теле нет никаких видимых ран, и никто не слышал крика.

Ластианакс опустил глаза и посмотрел на кольцо, которое теперь носил на указательном пальце. Вещица была украшена изображением грифона, по ободку выгравировано его, Ластианакса, имя. Несколько минут назад к юноше подлетел профессор магмеха, поспешно, точно нелегальный уличный торговец, сунул ему в руку кольцо и торопливо покинул террасу, где все еще лежало тело его коллеги. Как правило, наставник ученика преподносил ему кольцо во время торжественной церемонии. Символ ремесла мага, это кольцо позволяло Ластианаксу свободно перемещаться между уровнями Гипербореи и ставить свою печать на официальных документах. Еще профессор пробормотал слова соболезнования и между делом объявил Ластианаксу результаты его защиты – одиннадцать из двенадцати. За последние десять лет никто не удостаивался такого высокого балла.

Ластианакс заторможенно выслушал хорошие новости, будучи не в состоянии ни радоваться за себя, ни скорбеть о судьбе наставника. Он пять лет проклинал Палатеса, и теперь его разум был просто не готов испытывать по отношению к старику что-либо, кроме нетерпения и раздражения.

Впрочем, первое потрясение очень быстро прошло, и в душе юноши всколыхнулась глубокая печаль. Ластианакс принялся расхаживать по террасе взад-вперед. Он злился на Палатеса за его внезапную кончину и тут же начинал винить себя за подобный эгоизм. До сего дня он считал наставника обузой, а теперь вдруг понял, какое важное место в его жизни занимал старый чудак.

Молодой маг остановился в центре террасы, закрыл глаза, снова открыл и поглядел на синее небо, раскинувшееся за гигантским куполом. Разум требовал срочно переключиться на какую-то практическую задачу. Все в этом мире должно иметь логическое объяснение.

Ластианакс перевел взгляд на цветочные клумбы, высматривая какую-то подсказку, которая помогла бы ему понять, как прошли последние минуты жизни его наставника. Палатес всегда отличался отменным здоровьем. Скончался ли он от естественных причин или, как предположил один из чиновников, старика убили? Скоропостижная смерть Палатеса – полная нелепица, тут волей-неволей поверишь в преднамеренное убийство, но Ластианакс, хоть тресни, не понимал, кто мог желать зла его наставнику. Палатес был некомпетентен, зато уступчив, то есть обладал двумя важнейшими для политика качествами, без которых немыслима долгая карьера в Гиперборее.

В дальнем конце террасы возвышалась монументальная статуя под названием «Магистериум просвещает народ»: величественный каменный маг держал светящийся шар над толпой изумленных лиц. Внимание юноши привлек какой-то проблеск у подножия изваяния. Ластианакс подошел ближе и обнаружил в траве керамическую курицу. Должно быть, она выпала из разжавшихся пальцев Палатеса, когда слуги уносили тело. Молодой человек долго смотрел на фигурку, не в силах примириться с подобной трагической нелепостью: получается, незадолго до смерти его наставник потратил последние минуты жизни на покупку такой безделицы.