Хрусталь и Сталь

Его тяжелый взгляд ясно напомнил мне: я не имела права быть таким же диким зверем, как он, чтобы бросаться на всех с клыками. Ему по должности было положено рвать глотки, а я же служительница Нэалисса. Моя обязанность — держать лицо, даже когда все внутри скребется и воет от ярости.

Потому пришлось вернуть на лицо маску — не ту, хрустальную, а внутреннюю, отлитую из стали и уже закаленную не раз. Мой взгляд скользнул к навязанному охраннику.

— Спасибо, что не дал меня сожрать, — я выдержала паузу, а затем почти нежно улыбнулась, возвращая ему его же шпильку: — Но постарайся не подслушивать. Будь хорошим Вороном.

Пальцы сами сложились в заученный рисунок. Одним точным росчерком я вывела в воздухе руну тишины, отсекая нас от внешнего мира: между дверями и столом вспыхнула и застыла прозрачная, вибрирующая грань кристальной стены-заглушки.

А после я спокойно выдохнула в сторону впечатленной цессы то, что предназначалось лишь для ее ушей:

— Прости за резкость. Ночь была тяжелой, но… от своих слов я не откажусь. Мне важно знать: нужен ли тебе этот брак или нет? Потому что сейчас ты явно предпочитаешь отталкивать не только меня, но и архонта.

Ясмина понимала это и сама. Оттого и кривила лепестки алых губ, остервенело ковыряя вилкой в тарелке. Она, в сущности, была до невозможности красива — особенно пока молчала. Так что я успела оценить ее темные локоны и глубокое декольте алого платья, выгодно подчеркивающее южный, медовый загар. Для меня же любые цвета, кроме белого, были под запретом, и я почти завидовала этой чужой свободе выбора.

И вид у Ясмины был именно такой, каким и должен быть у будущей гемеры: выверенный, почти безупречный. И, возможно, поэтому ее неподобающее поведение раздражало меня еще сильнее. Но я уже догадывалась: у этой девочки были свои причины отрастить шипы. И часть из них, скорее всего, носила то же имя, что и моя собственная злость.

— Конечно, нужен, — она горько усмехнулась, подтверждая худшее. — Если тебя брат хочет заполучить обратно, то меня в доминионе Пустынь больше не ждут. Даже если бы я смогла донести до Кайсара, какие монстры правят в Горах… — Она осеклась, и в ее голосе заскрипела безнадежность. — Ему было бы все равно. Ему нужно влияние Гор. Ему нужен мой статус гемеры.

— А что хочешь ты, Ясмина? — тихо спросила я то, о чем, кажется, никогда не спрашивали ни ее, ни меня.

Цесса вскинула на меня болезненно острый взгляд, словно я ударила прямо по открытому перелому. Ее губы сжались в тонкую линию. Резко отодвинув стул, она поднялась, но не для того, чтобы уйти. Упершись ладонями в край стола, Ясмина перегнулась ко мне и вкрадчиво, но предельно ясно прошипела:

— Мести за отца. Вот чего я хочу. Так что я стану той, кем должна, только с одной целью — чтобы стравить тебя с этого света. И я сделаю все, чтобы это случилось.

Стикс вновь издал глухой, утробный рык. Он даже не поднял головы, лишь приоткрыл угольные глаза, но этого хватило, чтобы воздух в Очаге стал тяжелым, как свинец.

Ясмина метнула в его сторону настороженный взгляд, выпрямилась и, не проронив больше ни звука, развернулась на каблуках. Ее силуэт прошел сквозь магическую хрустальную стену, и барьер рассыпался искрами света. Цесса покинула Очаг, даже не подумав оглянуться.

Я же осталась тет-а-тет с Вороном. Он молча проводил взглядом Ясмину, а затем осмелился прокомментировать:

— Кажется, она тебя ненавидит.

— Правда? И что навело тебя на эту мысль? — не без сарказма бросила я, невидящим взглядом уставившись в тарелку.

Вот только мне кусок в горло не лез. Поэтому я поднялась и задала разговорчивому стражу вопрос, который действительно имел значение:

— Сколько у меня времени до того, как все в замке проснутся?

Ворон проследил за тем, как я задвинула за собой стул, а после коротко хмыкнул:

— Никто не спит, иллириан. Все на утреннем совете с архонтом.

Он в очередной раз подарил мне повод, чтобы во мне проснулась старая добрая злость. Бровь непроизвольно взлетела вверх стрелой. Уже шагая к выходу из Очага, я почти мурлыкающим тоном — тем самым, что предвещает удар, — поинтересовалась:

— А почему ты не сказал мне об этом сразу, Глупый Ворон? Веди меня к ним.

— При всем уважении, я не могу. Вы не приглашены.

— Что значит не приглашена? — я процедила слова сквозь зубы, останавливаясь ровно напротив рыцаря. — Если ты не в курсе, это моя прямая обязанность — состоять в Совете и служить опорой архонту.

Вот только теперь настала очередь Ворона нападать.

Все так же держа руки за спиной, он сделал всего один шаг, беззастенчиво сокращая расстояние между нами до критического минимума. Его массивная фигура нависла надо мной, и я кожей ощутила, как багровые угли под забралом буквально выжигали мою уверенность.

— Если ты не знала, — нагло передразнил он мой тон, — ни одна из шести присланных иллириан за последние полгода не входила в Совет. Потому что архонт не доверяет шпионкам, которых император и его троица дряхлых ведьм шлют ему на шею для контроля над доминионом Гор.

Он склонился еще ниже, чтобы выдать мне страшную тайну интимным, замогильно холодным шепотом:

— После Обсидиан ни одна из вас не заслужила такой чести.

Я судорожно втянула воздух, словно получила удар под дых. Лишь хрусталь на маске едва слышно звякнул, предательски выдав мою дрожь.

Шесть иллириан. Полгода. Это невозможно.

Неужели за три года, что я пробыла в доминионе Песков внутренняя политика храмов Нэалисса могла настолько сильно измениться? И почему? Я не понимала. И хуже всего было то, что я не могла понять, лжет он или говорит правду.

Это был проклятый Ворон, чьи глаза я не могла прочитать: гладкая броня не имела трещин, ни одной бреши, за которую я могла бы зацепиться. А он продолжал методично бить, наблюдая за моей скупой реакцией:

— Так что советую бежать за цессой и срочно наладить с ней контакт. Подбери ей гардероб посексуальнее, чтобы хотя бы через постель продвинуть ее кандидатуру в гемеры ради своей политической игры. Потому что другой власти здесь тебе не светит, Хрусталь.

Рыцарь склонил голову, наблюдая за мной с ленивым интересом. Его низкий голос, пропитанный ядовитой иронией, отозвался во всем моем теле мелкой дрожью, пробирая до самого основания хребта:

— Хотя… что об этом может знать Глупый Ворон, да?

Взяв паузу на успокаивающий вдох, я почти наяву услышала за спиной ядовитый шепот архонта Пустынь:

— Никто не любит злых девчонок.

Видит Нэалисс, я старалась не быть такой. Только что я могла поделать, если злость и холод сидели на мне куда лучше любой мнимой праведности?

Поэтому я не отступила ни на сантиметр. Напротив — медленно растянула губы в хищной ухмылке, не разрывая нашего зрительного контакта. Только сквозь хрустальную броню маски не просочилось ни капли чувств, когда я мягким тоном выдала бескомпромиссный приказ:

— Вот именно. Ты — страж, а не мой советник. Так что заканчивай каркать и веди меня к архонту. Немедленно, мой Глупый Ворон.

Я готова была поклясться: он слегка усмехнулся мне в ответ, когда я произнесла «мой». Но Ворон уже развернулся и молча исполнил приказ.

Примечания