Нетиру – Сошедшие со Звезд
- -
- 100%
- +
– Что? О чем ты говоришь, Ра? Я тебя не понимаю, – едва слышно прошептала Маат, словно это у нее не было сил говорить громче.
– Я хочу, чтобы ты осталась со мной на одной из планет. Подожди, не перебивай. Я знаю, что ты чувствуешь, но… Скажи, разве это так важно дождаться последнего дня Сфинкса? Так или иначе, ваше путешествие закончится, и всем вам придется искать новую работу. А вместе мы будем счастливы, где угодно! Я, в конце концов, доктор. Хороший доктор! И смогу выжить в любом мире.
Маат невольно засмеялась.
– Представляю: фалконец живет на заработанные деньги!
– Поверь мне, у кого, как не у меня и есть подобный опыт. Ты не забыла? Мой отец учитель! Ты представить такого себе не можешь! Хотя ты, как раз и можешь… – Ра осекся, поняв, что зашел не туда. – Да это не главное. Главное: я не могу жить без тебя и не могу вернуться в Империю. У меня не большой выбор: смерть или там с тобой, или здесь без тебя. Третьего не дано.
Маат грустно усмехнулась.
– Ты просишь меня остаться в чужом мире на всю жизнь! А это значит, навсегда оставить свой, своих близких… Это не так просто! Как долго мы будем счастливы вместе? Ведь если у нас ничего не выйдет, сделанного не исправить! Это сейчас мы в замкнутом пространстве, и наши чувства заполняют его без остатка. Но когда мир вокруг нас расширится, они могут раствориться в важности чего-то другого. И ни ты, ни я не сможем ничего изменить. Да ты же первый упорхнешь, как только почувствуешь раздолье! В конце концов, мы же совершенно разные! И здесь я не имею в виду нашу внешность, хотя и это тоже.
– Разве ты меня не любишь? – Ра поднялся на кровати и сел рядом с Маат, нежно обняв ее за плечи.
– Люблю, в том то и дело! Иначе, я не пришла бы сюда. Но надолго ли наша любовь?
– Я вижу, ты не в курсе, что наша раса – однолюбы. С природой не поспоришь! Но потому мы все и лезем из кожи вон, чтобы избежать этого чувства. И, признаюсь честно, большинство из нас отлично в этом преуспевает! Но если тебе не повезло, то это на всю жизнь. А самое смешное, что мы не в состоянии жить без своей половины. Я не думал об этом всерьез, пока не встретил тебя… Мы… мы умираем от тоски, если не вместе. Понимаешь? Я не могу разлюбить тебя или забыть. Это физиологически невозможно. Я буду любить тебя всегда, а если ты разлюбишь меня – я умру. Не сразу, конечно. Кому-то везет меньше, кому-то чуть больше, но результат всегда один.
– Ты специально пугаешь меня, глупый фалконец! Или разыгрываешь, – Маат усмехнулась. – Что, скорее всего!
– Если не веришь, спроси Имхехтепа. Пусть он даст тебе почитать что-нибудь о фалконцах. Ты удивишься, открыв для себя удивительные стороны нашей жизни.
– Не знаю, не знаю. Может и попрошу! Странные вы, все же. Или беспредельно циничны, или умираете от любви… Но Ра, представь, что за жизнь нас ждет? Неужели ты не понимаешь: мы станем ненавидеть друг друга! Дети – это продолжение жизни, которого у нас не будет! А меня сводит с ума мысль о том, что я бесследно растворюсь во времени. Стоит ли даже думать об этом?! К чему тогда все? Или вы, фалконцы, другого мнения?
– Конечно, нет! Птенцы очень важны. А если они родились в любви – они, обычно, добиваются в жизни многого. И уж мне-то, поверь, это известно, как никому! Я всегда был «другой». Хорошо это или плохо, я до сих пор так и не понял. Но, именно поэтому я здесь. Кстати, ты не права, утверждая, что у нас нет шанса иметь детей. У нас с тобой их даже больше, чем у кого-то из вашей расы и, к примеру, асгардов, несмотря на то, что разница между вами лишь в росте. Это только поверхностный взгляд. Я занимался этим еще во время учебы. В Империи это самое прибыльное направление! Ты представить себе не сможешь, какие суммы идут на подобного рода исследования! А их результаты умопомрачительны!
– Но что нам до этих результатов?
– Видишь ли, дорогая, генетика – это такая штука, которую можно изменить и направить в желаемое русло. А перед тобой специалист в этом деле! Но поверь, нам с тобой не нужны кардинальные изменения. Не смотря на внешние отличия, мы схожи друг с другом больше, чем ты можешь себе представить. Конечно, я не оставлю все на произвол судьбы и позабочусь, чтобы нам не пришлось ждать вечность. А тебе лишь нужно решиться на то, чтобы остаться со мной. Поверь, для меня жизнь в страхе, хуже смерти.
Маат молчала, ей не хотелось вдруг вот так вот неожиданно определить свое будущее. Ведь позже ничего уже не изменить: ни если она останется и пожалеет об этом, ни если она улетит и опять же, пожалеет, что не осталась…
– Я подумаю, – сказала она. – Не уверена, что я готова остаться… Смотри, я даже не решаюсь рассказать о наших отношениях! И это страшное слово «навсегда». Не люблю его. Уж очень оно обреченное… Но обещаю, я подумаю… Черт возьми! И угораздило же меня влюбиться в беглого фалконца!
– Судьба зла… – насмешливо пробасил Хорахте, а взгляд его просветлел.
Дикая Кошка вновь возвращала его к жизни! Уже одно то, что она снова не отказала ему наотрез, вселяло надежду.
– Расскажи мне теперь, куда мы летим? – спросил он, меняя тему. – Эти новые планеты? Какие они? Зачем они вам понадобились? Опять сагала?
– Да нет. Ничего особенного там нет. Вообще-то в той системе больше планет, но только на двух из них есть жизнь…
– Никогда не поверю, что это заставило Хиби сменить курс.
– Разумеется, нет! У капитана свои цели. На орбите одной из них обнаружена повышенная энергетическая активность, а это означает, что у аборигенов развиты космические технологии. Понятно, что без топлива там не обошлось. Возможно, они создали что-то искусственным путем, потому что сканирование не дает каких бы то ни было интересных результатов. Но факт есть факт: они летают в космос, и их разработки могут оказаться для нас интересными. Ты же знаешь, Империю трясет из-за смены горючего. Там теперь жуткая безработица, и в первых ее рядах мы – космонавты, или даже больше нетиру, те, кто летает в глубокий космос. Для других отраслей Император ввел систему перехода уже давно, и на большинство из них это никак не повлияло. Но не на космоплавание… То горючее, которое можно использовать для дальних полетов, занимает больше места на корабле, чем все полезные помещения! Это, конечно, абсолютно нерентабельно. При всем при этом космонавтика это жизнь Тота. Для него все потеряет смысл, если он уже не сможет летать…
– Но как же с кристаллами? Я слышал, что остался лишь неприкосновенный запас для возвращения домой?
– Да, это так. Но здесь дело в другом: капитан хочет протестировать сагала. Наших запасов хватит на несколько небольших прыжков. Инженеры уже заканчивают подготовку генераторов к новому топливу. Риск, конечно, огромный, но в случае неудачи у нас есть шанс на починку поврежденного оборудования или, вообще, на альтернативный вид энергии, используемый на той планете. Кто знает, может их опыт окажется нам полезным, все-таки их наука развивалась не под влиянием Имперской школы!
Глава 8. Скорбь
Через несколько дней, окончательно восстановив силы, Хорахте решил навестить догонов. Пережитый страх тянул к ним, потому что казалось, только они в состоянии его понять. Догонов поселили в голове Сфинкса, переделав для этого одно из развлекательных мест.
Заглянув к Амма, Ра в нерешительности остановился на пороге. На него повеяло безысходностью и отчаянием. Стены и потолок, задрапированные в черную ткань, мрачно нависали над маленьким чернокожим человеком, словно тень сидящим на полу посреди просторной комнаты. Плечи Амма дрожали, а вокруг него белели шарики скомканной бумаги. Ра поднял один из них и осторожно развернул. Листок был исчеркан странными каракулями. Фалконец вопросительно взглянул на Амма.
– Я не умею рисовать, – выдавил тот, а затем взвизгнул резко и высоко так, что Ра вздрогнул. – У меня нет даже их портрета! Ни одной даже самой крошечной картинки, что напоминало бы мне о них. Ничего. А я не умею рисовать!
Он упал на пол и зарыдал, словно ребенок.
– Но ведь ты любил их не только за внешность, – растерянно сказал Ра, садясь на корточки рядом с догоном. – Почему же сейчас тебя больше расстраивает, то, что никогда не было главным? Тебе не обязательно воспроизводить их облик, чтобы помнить о них. Ведь если бы они вдруг изменились, ты бы не разлюбил их, не правда ли?
Амма, словно затравленный зверек, с надеждой взглянул на Ра.
– Ты пытаешься воссоздать их хотя бы на бумаге. Но, пойми, даже если величайший художник в точности скопирует их черты, это все равно их не вернет. А то, что нарисовал ты – это твоя скорбь. Твоя память о них… И не важно, как они выглядели. Они навсегда останутся здесь.
Кончиками пальцев Ра дотронулся до груди догона, но Амма схватил его руку и с благодарностью ее поцеловал.
– Спасибо тебе… Я почти сошел с ума с этими рисунками, – прошептал он и дрожащими руками потянулся за скомканными шариками. Собрав их в кучку, он принялся их бережно расправлять. – Да, моя семья навсегда останется в моем сердце!..
– Мне очень жаль, – сказал Ра. – Жаль, что все произошло так нелепо. Я ведь хотел остаться на Догоне. Я влюбился в твою могущественную планету. Подобной ей нет во всей Вселенной. Но что случилось – то случилось. Это может исправить лишь Время. Знаешь, со временем, Догон восстановит сам себя, и твои потомки, рано или поздно, смогут вернуться домой.
– Ты думаешь это возможно?
– Я уверен. Главное, чтобы время не стерло память о нем.
– Время?.. – Амма развернул плечи и поднялся с пола. – Да, да, дорогой Ра, ты прав! Это наша миссия! Это наша обязанность – сохранить память о Догоне, и не дать ей исчезнуть! Я найду способ, как это сделать!
– Сфинкс сейчас летит к новой системе. Она не так далеко от вашей, и, возможно, оттуда вы все еще увидите свет своей Дигитарии8. Жители тех планет умеют летать к звездам. Они помогут вам.
– Твои советы, о великий Ра, бесценны! Ты вернул меня к жизни. Указал мне дорогу. Навеки я твой должник! И если когда-нибудь тебе потребуется моя помощь… я буду счастлив!
Влажное от слез лицо догона засветилось, и в воспаленных глазах сверкнули молнии уверенности.
– Что ж, Амма, возможно мне и пригодится твоя поддержка… однажды. Ведь я тоже собираюсь остаться.
– Ты – остаться? Но почему? Хотя нет, не отвечай. Кто я такой, чтобы задавать тебе вопросы? Я счастлив иметь такого друга… такого мудрого советчика, как ты.
И Ра впервые увидел перед собой склоненную в почтительности голову…
Возвращаясь к себе, он чувствовал непонятное волнение. Он не ожидал ничего подобного, но, что бы там ни было, он уже не один. Теперь уже не так страшно остаться. А Маат… вряд ли она решится. Что ж, по крайней мере, почтительная энергетика догонов хоть немного восполнит отсутствие любви Дикой Кошки.
В раздумьях фалконец пришел к Маат. Она еще спала, улыбаясь чему-то во сне. Ра прилег рядом и не мог оторвать взгляд от прекрасного смуглого лица. Лица, которое было для него совершенно чужим и странным, но которое стало краше всего на свете… Тыльной стороной ладони он нежно погладил ее по щеке, затем его рука осторожно, едва касаясь кожи, скользнула к шее, груди, очерчивая линию ее тела. Кровь застучала в висках, когда пальцы ощутили мягкую влажность лона. Маат тяжело задышала, ее руки обвили пернатую шею, и она прижалась к разгоряченному телу Ра, полностью отдаваясь его ласкам…
Фалконец словно насыщался энергией живительного источника. Духовные чистота и любовь усиливали остроту наслаждений, делая их полными и осмысленными в отличие от ощущений, полученных в распутных оргиях. Маат счастливо улыбалась.
– Я хотела бы просыпаться так каждое утро, – мечтательно прошептала она.
– Все в твоих руках, любовь моя, – металлическим басом произнес Ра. – Ты знаешь все мои желания.
Маат тяжело вздохнула и села в изголовье кровати, подобрав колени.
– Я ничего не могу с собой поделать. Наверное, я не стою твоей любви, если я боюсь в ней признаться.
– Да, это сделало бы все намного проще, но я не хочу тебя торопить. Поступай, как знаешь. Мне дороги наши отношения, и я не хочу испортить все, из-за общественного признания. Ты же знаешь, мне наплевать на всех. Пусть думают, что хотят. И чем хуже думают, тем лучше для меня.
Хорахте раскатисто расхохотался, обнимая Маат за плечи.
– Не буду скрывать, мне проще быть грязным фалконцем, чем избранником самой обворожительной женщиной во Вселенной, из-за которой идут буйные споры среди мужского населения Сфинкса.
– Да скажешь тоже! – смущенно отмахнулась Маат.
– И это абсолютная правда, дорогая моя, – вздохнул Ра, немного грустно усмехнувшись и поглаживая ее руку. – Единственная проблема, что мне с каждым днем становится тяжелее и тяжелее скрывать правду. Не то чтобы я не любитель соврать, совсем наоборот! Дело в том, что темная сторона моей жизни тянет меня слишком сильно, и я не могу найти этому противовес. Шу постоянно жалуется, что я их совсем забыл, и мне труднее и труднее придумывать оправдания, почему я их бросил…
– Да, я знаю, он со мной тоже говорил по этому поводу. Интересовался, не появился ли у тебя кто-то … Кажется, он ревнует, – Маат хрюкнула. – До меня дошли грязные слухи про вас с Шу.
– Не обращай внимания, – равнодушно отозвался Ра. – Шу прекрасно справляется и без меня. Да и я без них пока тоже не страдаю. Видать хорошо я погулял… а может из-за тебя… Не знаю. Меня к ним не тянет. Но если ты не хочешь обнародовать реальную причину, то я должен там хоть раз появиться. Иначе становится слишком сложно врать.
Маат взглянула в глаза фалконца.
– Нет, я не могу… считай меня ханжой, трусом… кем угодно; но я не могу признаться не только капитану, но даже и Шу!
– Тогда выбора нет. Сегодня мне придется пойти туда. Хотя бы ненадолго.
Маат уткнулась головой в подушку. Она молчала. Как можно спокойно относиться к тому, что ее любовник решил поучаствовать в оргии и ничего не предпринять…
– Я пойду с тобой.
– Что? – Ра чуть не упал с кровати. – Со мной?
– Да, – твердо ответила Маат. – Но не обольщайся слишком сильно! Я переоденусь, чтобы меня никто не узнал. Мы побудем там немного, а потом исчезнем.
– Не знаю, получится ли. Ты отдаешь себе отчет, что там с тобой может произойти?
– За это не переживай. Справлюсь.
– Боюсь, ты сразу же себя выдашь! Да и Шу тебя узнает…
– Не успеет! Кажется… у меня появилась идея!
Глава 9. Убийство
Странные чувства охватили Ра Хорахте. Знакомый запах перегара, пота и похоти перемешанный с дурманящим ароматом благовоний, словно туманом обволакивал его разум. Фалконец глубоко и медленно вздохнул, позволяя каждой клеточке его тела насладиться блаженным ароматом. Но еще совсем недавно столь приятный запах сейчас вдруг вызвал у него тошноту и раздражение. Он огляделся. За время его отсутствия многое изменилось. Кровать, святая святых, ушла далеко на задний план, а центральное место теперь занимал роскошный позолоченный трон, обитый ярко-красной тканью. С обеих его сторон выросли круглые подиумы, где танцовщицы вытворяли умопомрачительные трюки со своим телом. Но, как и раньше, повсюду, словно муравьи в муравейнике, копошились тела, отдаваясь беспрерывным усладам.
– Я взял на себя смелость изменить здесь кое-что. Надеюсь, тебе нравится? – словно извиняясь, произнес Шу.
Ра, молча, кивнул. Он не хотел терять власть над собой и пытался не раствориться в отравляющем угаре. Муравейник загудел, распадаясь, и тела, меняя направление, «полились», создавая живую дорогу к своему Гуру. Каждый из них жаждал на сегодня стать его приближенным. Женщины и мужчины опускались на колени, приветствуя Хорахте интимными поцелуями, и их прикосновения пронизывали фалконца словно электричество. Не в состоянии больше сопротивляться, Ра резким движением притянул голову очередной пассии к своей плоти, так что девушка поперхнулась, схватившись за горло, и в тот же миг его семя, пульсируя, полилось на ее ярко-рыжие волосы. Девушку сразу же вытеснили с дороги приветствующих, чтобы прикоснуться к пульсирующей плоти, все еще налитой высокородной кровью.
Хорахте вздохнул. Лучше бы Маат рассказала об их отношениях. Оказывается, он не так силен, чтобы противостоять этим соблазнам. Он сел на трон, а у его ног возлегли его подданные, которые, казалось, никогда не теряли желание. Ра чувствовал, что долго он не выдержит: если он сейчас же не уйдет отсюда, то опять смешается с бесформенной грудой тел, изощряющихся в любовных утехах, и, конечно, потеряет ее… Тут его взгляд жадно впился в смуглое полуобнаженное тело одной из подавальщиц, угощающих адептов вином и сладким пивом. Закутанная в легкую вуаль девушка медленно подошла к Гуру, и вино из ее кувшина полилось в протянутый позолоченный бокал, обдавая брызгами все вокруг.
Свободной рукой Ра потянул ее к себе, заставив вино литься на голые тела у подножья трона, но подавальщица, подхватив кувшин, поманила Ра за собой, и они пошли через зал, вместе разливая остатки напитка в протянутые кубки. Опьяненные личным вниманием Гуру адепты даже не заметили подвоха.
– Ты обворожительна, – прошептал Ра, нагнувшись к самому уху завуалированной девушки. – Я едва сдерживаю себя!
– Что ж, сдерживаться не обязательно, – насмешливым тоном ответила та. – Мы можем продолжить это у меня. Я даже не стану переодеваться, если хочешь.
Они исчезли, никому и ничего не объясняя.
А на следующее утро, словно едкий запах нечистот, Сфинкс заполнила новость об убийстве во время оргии.
Ошеломленный этим известием, Ра пришел попрощаться с жертвой. Его сердце провалилось в пятки, когда он увидел рыжие волосы… Он не видел ее лица, но волосы, они напомнили ему тогда львиную гриву… А теперь… она мертва. И не просто мертва… Эта несчастная, скорее всего, встретила смерть, как избавление…
Имхехтеп, неизвестно откуда оказавшийся рядом с фалконцем, сверлил его пронизывающим взглядом.
– Ты здесь не замешан? – спросил он, и голос его звучал на удивление холодно и отрешенно.
– Ты о чем, Хех?
– Повторю еще раз, парень: ты не замешан в этом убийстве? Хотя бы косвенно?
Фалконец от неожиданности шагнул назад.
– С чего ты это взял? Я понятия не имею, что произошло! И уж точно не принимал в этом участия.
– И кто-то может подтвердить это?
– Имхехтеп, ты допрашиваешь меня?
– Я тебя просто спрашиваю, парень. Допрашивать тебя будет капитан и асгарды. По Сфинксу ходят грязные слухи. А у нее во рту и на волосах нашли следы твоей спермы. Так что, пока не найдут настоящего убийцу… эти слухи будут витать вокруг тебя беспрестанно! Не знаю, парень, может ты кому-то и здесь перешел дорогу?
– Мне жаль эту девочку. Я помню… я видел ее вчера вечером. Точнее… ее волосы… А завистники – они всегда есть. Хотя порой ты о них и понятия не имеешь!
– Что ж, хоть и так. Если бы я был на твоем месте, я бы хорошенько подумал, кто может подтвердить твое алиби. А теперь иди к капитану. Он тебя повсюду ищет… Я не должен бы говорить этого, но «ее», – Имхехтеп кивнул на тело жертвы, – нашли в твоей кровати.
Ра вскинул голову.
– В резиденции? – с ужасом спросил он.
– Нет, нет, сынок, ты что! – удивленный реакцией фалконца, Имхехтеп встряхнул головой. – Там, откуда я тебя однажды вытащил полуживого…
Слабое чувство облегчения не смогло убрать тяжелый камень с души фалконца. Он любил секс, в разных его проявлениях, но никогда не смешивал его с насилием. «Те, кто не может принести удовлетворения партнеру, приносят боль от своей немощи», – говорил он и выставлял их из своих игрищ. Кто-то отплатил ему за это? Ра не знал, о чем думать. Конечно, Маат легко могла бы снять с него все подозрения, но вряд ли она захочет признаться в их отношениях. В конце концов, прямых свидетельств против него не существует.
На мостике его встретило ледяное молчание. Шу красный сидел перед приборами, низко опустив голову, а Маат виновато отвернулась в сторону.
– Ты меня звал? – спросил Ра, уверенно глядя на капитана.
– Да, – Джехути, нисколько не смущаясь, грозно ответил ему взглядом. – Не буду тратить слов попусту. Я предупреждал, что не стану терпеть твои выходки. И я был терпелив, поскольку у тебя оказалось много защитников, чьим мнением я дорожу. Но, как оказалось, зря! Ты устроил балаган на Сфинксе! Ты превратил мой дом в место для разврата! И что теперь? Зверское убийство? Убийство ни в чем не повинной девушки, которая находилась под моей защитой! Теперь команда потеряла свою целостность. И все из-за тебя!
– Но…
– Не перебивай. Я допускаю, что сам ты этого не делал. Но случилось это по твоей вине, ты не можешь этого отрицать! Не было бы твоего притона – не было бы убийства.
– Дорогой, этого мы не можем знать наверняка, – вмешалась вошедшая следом за Ра Сешет. – Это могло произойти, где угодно!
Тот недовольно взглянул на жену.
– Ты всегда его защищаешь, и смотри, к чему это привело! Какая у меня будет репутация, когда в Империи узнают о случившемся?!
– А что тебя расстраивает больше? Смерть девушки, или что подумает Император? – Сешет не собиралась отступать ни на шаг.
– Ты не представляешь, о чем говоришь! Сейчас меня больше всего волнует, что на корабле появился убийца. Каждый может стать его жертвой. Я почему-то уверен, что это еще только начало.
– Охранные службы работают в усиленном режиме. А сообщество фалконца мы закрыли до конца расследования, – сказала Маат, старательно отворачиваясь от взгляда Ра.
– Хорошо, и я настаиваю на ограничении свободы Хорахте, – не принимающим возражений тоном сказал капитан.
– Но дорогой, это будет несправедливо. Его вина не доказана. Маат, ты последовательница закона, подтверди это!
– Я не могу сидеть просто так! – раскатисто пробасил Ра, стараясь сдерживать эмоции. – Я должен увидеть своих людей и поддержать их. Я не могу закрыться в безопасной резиденции с такими серьезными обвинениями. Я должен найти, того, кто прикрывает свою мерзость моим именем! – Хорахте вызывающе взглянул на капитана и отвернулся. – Вы можете остановить меня только силой!
Тот сердито усмехнулся.
– Думаешь, ты в том положении, чтобы ставить условия?
– Я думаю, что попал в дерьмо и не хочу сидеть там вечно!
Капитан отвернулся.
– Лучше, если ты больше не покинешь резиденцию, – сказал он глухо и отрывисто. – Иначе мне придется высадить тебя на первой обитаемой планете!
– Ваша воля, – гордо ответил Хорахте. – Но я не собираюсь сидеть, сложа руки!
Но ни Ра, ни охранные службы так и не нашли никаких зацепок. Слухи вокруг фалконца усиливались. Кто-то верил им, кто-то нет, но все это усердно обсуждали. Сам он часто навещал своих «подданных», но встречались они на нейтральной территории. Они говорили, выдвигали предположения, вспоминали какие-нибудь незначительные странности в тот злополучный день, но никто не видел ничего существенного.
Хорахте решил не отчаиваться, а выжидать. Рано или поздно преступник все равно себя выдаст. Ведь в ограниченном мире любой, хочет он этого или нет, оказывается под пристальным вниманием.
Маат тоже чувствовала себя отвратительно, потому что не могла пересилить себя и помочь своему любимому. Она ненавидела себя за это, но Ра, казалось, ее малодушие не задевало.
– Ты для меня главнее всей Вселенной, и если мне надо будет ее разрушить, чтобы удержать тебя рядом, я, не задумываясь, сделаю это, – успокаивал он ее. – А что мне какие-то подозрения? Я и так собирался оставить Сфинкс. Это в интересах Джехути найти убийцу. Ведь когда это случится в другой раз, на меня он уже ничего не скинет!
Но Ра ошибался. «Другой раз» не заставил себя долго ждать, и появилась вторая жертва. Напуганные первым убийством нетиру обращали внимание на все, и отсутствие одной из приближенных к Ра пассии заметили очень быстро. Да и система обнаружила поломку одной из камер наблюдения прежде, чем появилось сообщение о пропаже девушки. И хоть это случилось далеко от жилых кварталов, помощь пришла буквально в считанные мгновенья. Как и над первой жертвой, над ней хорошо поиздевались, но умереть она не успела. Правда и шансов выжить у нее не оставалось.
Имхехтеп зеленый от злости ворвался к Ра в спальню.
– Ты, подлый притворщик! Я дождусь тебя, и тогда посмотрим, что ты придумаешь в свое оправдание! – гремел он, словно раскат грома, поднимаясь по винтовой лестнице, но осекся на полуслове. Он остановился, словно запнулся о какую-то невидимую преграду. Растрепанный Ра, услышав шум, поднялся в кровати, а рядом с ним смущенно прикрывала себя одеялом… Маат.
– В чем дело, уважаемый Имхехтеп? – спросила она металлическим тоном, словно отчитывала нерадивого подчиненного. – Что дало вам право врываться сюда посреди ночи с громовыми проклятиями?
– Я не ожидал… – промямлил растерявшийся Хех. – Вы что, еще не в курсе?
– В курсе чего? – переспросил Ра, подозревая новую неприятность.