Дризелла

Глава 2

Лучшая мастерская дамских нарядов в столице принадлежала мадам Лебур (для постоянных клиентов — Вики). Она была по-настоящему талантливой модисткой; к тому же покойная супруга короля обожала платья, сшитые госпожой Лебур. Неудивительно, что первые дамы королевства — герцогини, графини и прочие — одевались только у нее. И, разумеется, матушка не могла устоять перед такой репутацией и после переезда сразу же стала постоянной клиенткой мадам Лебур.

Не только благосклонность королевы помогла ей завоевать сердца придворных дам: Вики Лебур обладала настоящим даром создавать наряды, сводившие людей с ума: дам поражали ткани и отделка, а их супругов — цены. Мода — жестокий тиран, диктующий свои правила. К примеру, нижние юбки становились все пышнее, и, дабы вынести их вес, кринолин из китового уса заменили сеткой со стальными пружинами. Ходить в платье стало труднее, не говоря уже о танцах или акробатических номерах наподобие «вылезти из кареты».

Спустя неделю слухи, гулявшие на приеме маркизы Аргайл, подтвердились: глашатаи на всех площадях торжественно объявили, что грядет Королевский бал. Все знатные девицы королевства получили приглашения, мы с сестрой — в том числе. Сложно передать атмосферу безумного волнения, охватившего высшее общество. Столько всего надо успеть сделать! Подготовить платья, шляпки, перчатки, туфельки, накидки (нам еще нужно заказать карету и нанять лакеев). В ателье и изысканных дамских лавках тут и там вспыхивали яростные бои за последнюю пару кремовых атласных туфелек.

К счастью, у нас уже были платья, подходящие для предстоящего торжества: их сшили к ежегодному балу герцогини Ратленд, поскольку матушка была уверена, что в этот раз нас непременно пригласят. И поскольку этот бал считался «гвоздем сезона», то и наряды все готовили шикарные. Мы долго спорили с маман по поводу выбора фасонов платьев, и в кои-то веки нам удалось прийти к консенсусу: и мама дала согласие на цвета, которые понравились нам с Анастасией.

Мое платье было воздушным и искрящимся, словно наряд феи. Футляр и юбка из нежно-голубого атласа, а поверх него — кружевная паутинка тюля. Больше всего мне нравилось оформление рукавов и декольте: каскад золотистых и белых бусинок сверкал при каждом движении. Не припомню, чтобы у меня был столь прекрасный наряд.

Анастасия наконец-то уговорила маму на голубое платье: юбку украшал сложный серебристый орнамент, а декольте — белое кружево и яркие бантики из голубого шелка.

На последней подгонке платьев перед балом мама не могла перестать потчевать нас наставлениями:

— Вы должны понимать, что привлечь внимание принца вам не удастся! На этом балу будут сотни девушек, которые моложе, богаче и с аккуратными носиками, поэтому не пытайтесь приблизиться к принцу. К счастью, король не сумасшедший, так что бал не будет представлять собой однородную толпу девиц на выданье: туда приглашено также множество знатных молодых людей. Так что постарайтесь найти какого-нибудь не совсем нищего баронета или младшего графского сынка. И улыбайтесь! О боги, Дризелла! Не пугай меня! Я имею в виду милую скромную улыбку, а не оскал сумасшедшей. Анастасия, не горбись! Король предоставил вам уникальный шанс — постарайтесь не упустить его. Помните, как писал в своей поэме Ковентри Пэтмор: «Мужчине нужно угождать, но угождать ему — удовольствие для женщины».

— Если это так, то почему мы покинули папино имение из-за того, что дядя «слишком много всего требует»? Он недостаточно мужчина или вы не вынесли столько удовольствия?

— Дризелла! Оставь свои пошлые колкости при себе, я сгорю от стыда, если ты скажешь нечто подобное в обществе.

«Обещаешь?» — я с трудом подавила желание сказать это вслух, но после такой дерзости мама, чего доброго, вообще запретит мне ехать на бал.

***

Утро знаменательного дня выдалось суматошным: экономка, Золушка, даже дворецкий Глэнвилл — все бегали туда-сюда с поручениями графини Тремейн. Мама вызвала на дом мастера по прическам, при этом серьезно рассорившись с леди Хатчестон, уверявшей, что она забронировала этого специалиста еще месяц назад. Мастер О’Генри, после недолгих раздумий, выбрал сторону маман, поскольку злость леди Хатчестон меркла в сравнении с гневом отвергнутой графини.

На создание причесок ушла уйма времени, но спустя четыре часа мы с Анастасией были почти готовы к балу — осталось всего-то накраситься, надеть платья и аккуратно погрузиться в карету. Миссис Бэгшоу и Золушка помогали нам с одеждой. Нам с сестрой было неловко смотреть в глаза Золушки, учитывая, что в принципе, как падчерица графини, Золушка имела право прийти на бал. О, она, без сомнения, затмила бы своей красотой всех придворных дам, но матушка скорее пришла бы на бал в наряде танцовщицы варьете, нежели пустила туда Золушку. Это было несправедливо, а заставлять девушку помогать нам готовиться к балу — еще и жестоко. Это обстоятельство несколько омрачало все радостное волнение по поводу Королевского бала, хотя сама Золушка была совершенно невозмутима, словно и бала никакого нет, а мы едем на очередной прием.

Мама не разрешила нам нормально поесть: «Как вы сядете за стол? Вы же помнете платья!». Как будто несколько часов тряски в карете их не помнут. Поэтому мы ограничились бутербродами, предварительно занавесив драгоценные платья простынями.

— Поскольку людей будет слишком много, бальных книжек нет, значит, вы должны постараться, чтобы потанцевать хотя бы с одним кавалером. Хорошо бы нам выехать заранее, чтобы занять место поближе к трону.

— Чтобы потенциальные партнеры по танцам не смогли убежать от нас на другой конец залы?

— Да, Дризелла, именно так! Я думаю о вас, такой шанс нельзя упускать. А теперь покажите мне, как вы делаете реверанс в этих платьях.

— Мама, — Анастасия закатила глаза, — мы умеем делать реверанс.

— Уметь и делать красиво — разные вещи.

Спорить было бесполезно, мы с сестрой послушно присели в реверансе.

— Да снимите простыни, милостивый Боже, будто подушки ожили и склоняются надо мной. Вот, так лучше. Выпрями спину, Анастасия. Дризелла, глаза в пол, и улыбайся.

— Да, это такой дивный пол, как тут не улыбнуться.

— Я вижу бусину возле стола, — Анастасия решила мне подыграть. — Мам, можно уже выпрямиться, а то колени болят.

— За что мне достались такие неблагодарные дочери? Миссис Бэгшоу, велите кучеру седлать лошадей, мы готовы ехать на бал.

Путешествие до королевского дворца сложно было назвать увлекательным: в карете душно, а приоткрыть окно не представлялось возможным из-за клубов пыли. Толчея на выезде задержала нас на два часа, матушка была в бешенстве — конечно же, ведь стало понятно, что танцевать вблизи трона не получится. Остаток дороги мы слушали ее мрачные размышления на тему: «Вся судьба под откос из-за плохих дорог, нерасторопных кучеров, наглых выскочек, не дающих проехать вперед графине».

— Вблизи трона будут самые высокопоставленные лица, вы могли бы привлечь внимание наследника графского титула! А вместо этого — скажите спасибо, если удастся станцевать с захудалым виконтом.

Пейзаж тоже не располагал к веселью: сплошные поля, изредка разбавленные лесной просекой. Поскольку мы опаздывали, мама разрешила лишь одну остановку для «зова природы». Радость от замеченных вдали башен дворца омрачила вереница карет на дороге — здесь нам тоже пришлось простоять немало времени. Мама выглядела так, словно республика стала казаться ей не столь отвратной формой государственного правления.

Как и все королевские вотчины, дворец походил скорее на город, нежели на отдельный замок. Первыми мы проехали аккуратные дома прислуги — во дворце трудились тысячи слуг. Далее шли главные ворота защитной стены — тут нам опять пришлось постоять. Наконец вереница карет заканчивала свой путь возле ворот парка. Мама жаловалась, что дорога до самого дворца испортит наши бальные туфельки, но, думаю, она, как и мы с сестрой, была рада отдышаться после пыльной дороги. Тенистый парк плавно перетекал в сад, полный цветов. Заприметив уютный уголок возле мраморной статуи, изображающей богиню любви, я чуть было не предложила присесть ненадолго, но мама была решительно настроена «отвоевать место под солнцем», т. е. протиснуться ближе к трону. А жаль: там, возле статуи, еще был небольшой прудик, в котором, я уверена, плескались декоративные карпы.

Если бы позволяли приличия, матушка бы бежала до самых распахнутых дверей, но рядом шли такие же разодетые гости. Много знакомых лиц, но никто не останавливался, чтобы перекинуться парой слов — все шли к воротам, словно мотыльки на свет. И хоть я не ждала от этого вечера никаких сюрпризов, сама мысль, что мы окажемся во дворце и увидим королевскую семью воочию, заставляла сердце сладко сжиматься в предвкушении. От волнения я даже не смогла оценить внешний вид дворца. Большой, со множеством башенок — не самое тонкое описание для подобного архитектурного шедевра.

И вот двери, украшенные сеткой из белых роз. Очередь из гостей, ждущих, пока об их приходе заявят. Грозный шепот мамы о том, чтобы мы не забывали улыбаться.

Наша очередь!

Поскольку церемониймейстер представлял всех гостей, о нашем приходе тоже объявили, хотя в той какофонии звуков вряд ли кто услышал о прибытии графини Тремейн с дочерьми: музыка, смех и разговоры, разговоры, разговоры… Вся знать королевства — неудивительно, что празднество заняло полдворца.

Боги, какой размах! За все время моей светской жизни я ни разу не видела столь большой и красивой залы: только окна были в высоту метров двадцать. Хрустальные канделябры люстр — каждый размером с нашу прихожую — висели в два ряда над головой, и свет свечей разлетался радужными искорками по всему залу. Помимо этого, вдоль стен стояли массивные напольные канделябры из золота, к счастью — довольно высокие, так что дамы не рисковали своими пышными прическами.

Потолок был разрисован и украшен искусной лепниной. Картины изображали предков нынешнего короля: сцены охоты, присяга лордов, сражения — все говорило о силе трона. Даже пол в этом зале был настоящим произведением искусства — не вощеные доски, а изящная мозаика: цветочный орнамент по бокам и антропоморфные изображения ветров и морей в обрамлении звезд. К сожалению, сотня кружащихся пар значительно мешала полюбоваться этим местом.

В конце зала можно было разглядеть подиум, на котором расположилась королевская семья. По краю, предусмотрительно отделенному от танцующих пар чередой диванов, открывался проход, дабы вновь прибывшие гости могли засвидетельствовать свое почтение королевской семье. Снова очередь! Однако медленное продвижение к трону позволяло спокойно оглядеться вокруг.

Оживление, витающее в воздухе, так сильно отличалось от скуки обычных приемов. Дело не только в размахе: наверное, само присутствие короля придавало балу атмосферу таинства. А может, все чувствовали, что присутствуют на знаменательном событии, если бал и вправду устроен лишь для того, чтобы представить свету невесту принца.

— Надеюсь, вы меня не опозорите, — сказала мама шепотом, когда от короля нас отделяла пара человек. — И помните: в любой сложной ситуации падайте в обморок! — Я с трудом подавила смешок от подобного наставления, и главное — столь своевременного.

Наконец наступила наша очередь. То ли благодаря тренировкам в простынях, то ли мы не были так плохи, как утверждала матушка, но наше приветствие королевской семье прошло гладко. Мы не упали (ни так, ни в «обморок»), не споткнулись и присели в реверансе довольно изящно. Даже блеск короны и яркий пурпур одежд короля не смутили нас.

Все заняло меньше минуты, так что мы с сестрой не успели толком рассмотреть принца. Запомнились лишь его глаза необычного зеленого цвета и темные волосы. И что, в общем, принц был просто загляденье. Очень милый. Хоть и очень уставший, по крайней мере, мне так показалось. Представляю, как тяжело приветствовать тысячу гостей, притом что все смотрят на тебя, как на зверушку в зоопарке!

Обогнув королевский подиум и оркестр, мы оказались возле столов с угощением. Очевидно, их поставили так специально, чтобы гости, пригубив шампанского, пришли в себя после встречи с королевской четой. Мы с Анастасией потянулись было к бокалам, но мама резким шлепком веера остановила нас.

— Никакого шампанского! Вам еще танцевать, — сама же подхватила один из бокалов. Мрачно переглянувшись, мы с сестрой отошли от стола. Здесь столько красавиц, что наши шансы потанцевать находились в опасной близости к нулю.

«Вот бы мистер Пенроуз был здесь», — вдруг подумалось мне. В самом деле, было бы здорово, если бы он увидел меня в таком красивом платье, мы бы покружились в танце. Потом он бы принес мне шампанского… От сладких мечтаний меня прервал легкий удар локтем от Анастасии. Оказывается, мама нашла нам двух бедолаг в качестве партнеров для танца. Молодые люди (ну, честно, будь они на пару лет моложе — это походило бы на похищение детей) с ошеломленным видом шли за мамой.

— Девочки, знакомьтесь: мистер Фредерик Джеймс, будущий лорд Сатерленд, и милорд Артур Стюарт, виконт Марлей. Господа, позвольте представить вам моих дочерей: Анастасию и Дризеллу де Тремейн.

— Очень приятно!

— Прекрасный вечер, господа.

— Вы, кажется, хотели потанцевать? — маман легонько стукнула ближайшего молодого человека по плечу.

— Да, — виконт Марлей в панике оглянулся на матушку, а потом повернулся ко мне. — Не окажете мне честь?

— Да, и вы мне, леди Тремейн? — мистер Джеймс также смирился с судьбой и протянул руку Анастасии.

— Благодарю, милорд!

Юный виконт был довольно симпатичным: русые волосы, серые глаза. Будь он лет на десять старше, я бы даже поблагодарила маму, но сейчас я чувствовала себя соучастницей преступления. Стараясь приободрить мальчика, я успокаивающе улыбнулась. От волнения или в качестве мести паренек несколько раз прошелся по моим ногам, но зато мы ни разу не споткнулись (в отличие от Анастасии с ее партнером). В общем, и я, и виконт вздохнули с облегчением, когда музыканты закончили играть.

Однако, пока мы танцевали, мама успела приметить в толпе графиню Торрингтон с сыновьями. Говард и Генри были давно женаты (самый младший сын графини, Гарри, еще пребывал в частной школе), но матушка полагала, что лучше женатый партнер, чем вообще никакого (для танцев, разумеется, исключительно для танцев). Так что не успели мы толком поздороваться с ее сиятельством, как мама подтолкнула нас к ее сыновьям. К счастью, мы уже не раз танцевали с ними (и они держались куда лучше юных партнеров). После кадрили с Говардом и Генри мама наконец разрешила нам немного передохнуть и спокойно пройтись вдоль стены (к сожалению, в противоположную от закусок сторону).

Через пару танцев мама заволновалась, что мы: а) слишком отдалились от трона и б) давно не танцевали. Взглядом истинной великосветской матроны мама быстро нашла «скучающих без пары» молодых людей и уже было направилась в их сторону, как вдруг ее внимание привлекла суматоха возле главных дверей — тех самых, возле которых стоял церемониймейстер.

— Что за шум? — раздраженно спросила мама (потенциальные кавалеры успели улизнуть). — Неужели на бал пытается проникнуть нежелательное лицо? Как глупо и какое неуважение!

Теперь уже большинство гостей смотрели в сторону дверей, даже часть танцующих пар остановилась, чтобы понять причины всеобщего оживления. И вот мы узрели причину — это была девушка. И она была… нереальной красавицей!

Музыка смолкла. Все взгляды были направлены на прекрасную незнакомку. Она словно вышла из сказки — настолько ее красота выделялась среди всех приглашенных дам. И платье… платье тоже было поистине волшебным: голубое, хотя назвать его просто голубым значило бы оскорбить всю палитру оттенков этого творения. Оно переливалось и сверкало, словно морские волны в солнечный день. У него не было обилия рюшей, только ворот был украшен маленькими бабочками, но осиная талия и пышная юбка (боги, наверное, сотни нижних юбок!) создавали силуэт настоящей принцессы.

Очарованные появлением незнакомки, гости не сразу поняли, что происходит: как море расступилось перед Моисеем, пары в зале разошлись, пропуская вперед принца. Он шел навстречу незнакомке — и вот они уже кружатся под звуки вальса, а гости, вместо того чтобы танцевать, стоят по бокам и смотрят, смотрят, смотрят на эту пару. Постепенно люди начали приходить в себя, послышались шепотки, всех волновал лишь один вопрос: кто она? Ведь всем, кто видел эту пару, было ясно — принц нашел себе невесту.

***

Музыканты играли что было сил, но их труды могли оценить лишь пары, расположившиеся ближе к оркестровому подиуму, — остальным приходилось напрягать слух, чтобы попасть в такт. Духота и полное отсутствие танцевальных партнеров заставили меня выйти на воздух — благо двери из залы вели в королевский сад (и мама отвлеклась на разговор с графиней Торрингтон). Всему королевству было известно, что правитель обожает гортензии и что в королевском саду множество разновидностей этого цветка. Прогулявшись по тенистым аллеям, я поняла, что пора возвращаться в зал, к яркому приличному свету, но так не хотелось вновь окунаться в потную толчею!

Неожиданно мне в голову пришла крамольная мысль поискать тайную поляну с качелями. О ней мне поведал как раз один из братьев Торрингтон — Говард. По его словам, это было любимое место покойной королевы — именно там король сделал ей предложение. На этой поляне должен был находиться небольшой фонтан, а также качели в окружении розовых кустов. Мне это представлялось как кусочек райского сада, и сегодня, наверное, единственная возможность, когда я могу увидеть все это воочию.

Проблема была в том, что я смутно помнила путаные объяснения Торрингтона, как пройти на эту поляну. Что-то насчет того, что перейти в нее надо по коридорам во дворце, а из самого сада в нее не попасть. Пытаясь припомнить инструкции Говарда, я вернулась к зале, но не вошла обратно, а обогнула ее по галерее с колоннами. Так. Дальше, вроде бы, надо найти коридор с большими фамильными портретами королевской семьи. Поплутав минут десять, я снизошла до прямого вопроса одному из стражей и по его указке вышла-таки в нужное место.

Уже дойдя до конца коридора, я невольно замерла у портрета нынешнего принца. Хорош, ничего не скажешь! На миг я представила, что это не незнакомка в платье с бабочками, а я танцую с принцем, что он прижимает меня к себе и я чувствую жар его ладони на спине. Внутренности сжались в комок. Ох, не стоит думать о таком! Надо найти поляну, покачаться, отдохнуть и вернуться в зал, пока матушка не начала искать меня.

Очнувшись от пустых фантазий, я открыла дверь коридора и оказалась на балконе; внизу находился пустынный зал. Возможно, выход к скрытой поляне располагался на противоположной стороне. Вот только с балкона был лишь один выход — гигантская лестница вниз, столь широкая, что по ней могли пройти в ряд двадцать человек.

При спуске я поняла, что без корсета и каблуков было бы куда легче. Одолев полпути, пришлось остановиться, чтобы отдышаться. И зачем строить такие лестницы во дворце?! В качестве оборонительных позиций? Я где-то читала, что с высоты легче обороняться, и рыцарям в доспехах явно было бы тяжело одолеть эту проклятую лестницу! Но я так просто не сдамся. Спустившись, я облокотилась на зеркало, занимавшее полстены. Кровь так громко стучала в ушах, что я не сразу поняла — часы бьют полночь. Надо где-нибудь присесть. Не успела я оглянуться в поисках дивана, как сбоку распахнулась дверь и на меня налетела девушка. От неожиданности (чуть сердце не остановилось!) до меня не сразу дошло, что это та самая прекрасная незнакомка. Что-то было в ее взгляде, что-то промелькнуло. Страх? Она от кого-то бежит?

— О, извините, не хотела вас задеть! — быстро извинилась она, а я все не могла отдышаться: голова продолжала кружиться, и голос девушки звучал как-то приглушенно, будто из-за стены.

Воздух словно сгустился, стало тяжело дышать. Я видела, как девушка быстро поднимается по лестнице. Можно сказать, бежит. И как только это у нее получается? Такая хрупкая на вид и в столь тяжелом платье… Нет, ну с таким количеством нижних юбок оно не может быть легким. Это просто чудо! Или все-таки страх? Что ее так напугало? На нее кто-то напал? Она уже хлопнула дверью, ведущей в коридор.

И тут вспышка — яркая искорка — что-то выпало у нее на лестнице. Поднявшись по ступенькам, я понимаю, что это туфелька, причем самая странная из всех, что я видела в своей жизни. Туфелька из хрусталя! Боги, да кто эта женщина?! Ведьма? Я подняла нестандартную обувь: тяжелая, такую легко потерять, но и бежать без туфли явно неудобно — как можно не заметить потерю? Значит, девушка так спешила, что решила не останавливаться. Сзади раздались крики, где-то за стеной бегали люди. Меня кольнуло неприятное предчувствие, резко захотелось домой.

«А вдруг я все неправильно поняла и за девушкой никто не гнался? Что, если она что-то украла у короля?» Я поспешила обратно в парадную залу и, уже подходя к дверям, поняла, что до сих пор держу в руках злополучную туфлю. Кругом были люди, и теперь я не могла незаметно оставить ее на какой-нибудь полке. Ничего не оставалось, кроме как спрятать ее в складках платья.

«Глупо, так глупо с моей стороны». Я успокаивала себя тем, что гости говорят лишь о внезапном уходе неизвестной красавицы, про кражу или что похуже не было ни слова. Понимая, что маму с сестрой искать бесполезно, я, как и большинство гостей, отправилась обратно к площадке, куда подъезжали кареты, в надежде, что там встречу своих. Так и случилось. Мама отчитала меня за бегство и легкомыслие. Ощущая тяжесть чужой туфельки, я не стала тратить силы на возражения. Все верно, сама легкомысленность — додуматься бродить по дворцу в одиночку (да еще красть обувь). Но мама не особо свирепствовала на мой счет — все-таки мое бегство меркло на фоне исчезновения красавицы.

— Я так и не поняла, кто она? — спросила Анастасия по пути домой. — Принцесса?

— Может, она волшебница? — предположила я, кто еще может носить такую обувь?

— Не говори глупостей, Дризелла. Не знаю, кто она, но такое поведение непростительно! Умение держать себя в обществе, соблюдение правил приличия — вот что отличает нас от дикарей. Неважно, как она выглядит, для принца эта особа не подходит.

— Не знаю, ее окружает аура таинственности: неизвестно, откуда пришла, внезапно исчезла — это так романтично, — Анастасия явно была в восторге от вечера, я же отмалчивалась, старалась удержать скользкую туфельку так, чтобы мама с сестрой не заметили.

***

После грандиозного бала во дворце приемы дворян потеряли часть блеска: все-таки трудно тягаться в роскоши с самим королем. Однако именно после королевского приема светская жизнь оживилась — этот всплеск активности главным образом был связан с непреодолимым желанием знатных дам посплетничать о произошедшем на балу. Новостей набралось много: кто с кем танцевал, кто кому стал оказывать знаки внимания, кто во что был одет и, разумеется, скандальная история с прекрасной незнакомкой. На каждом приеме, обеде или званом ужине слышалось: «таинственная принцесса», «поразила принца», «пропала прямо посреди бала». Слухов ходило так много — от самых фантастических, что это была дочь соседнего княжества (весьма недружественного к нашему королевству) и что принц и княжна тайно обвенчались в тот вечер, до более-менее адекватных, что незнакомка пришла во дворец и задержалась там ровно настолько, чтобы успеть очаровать принца Эдуарда. Половина сплетниц утверждала, что знает, кто она; другая гадала, что будет делать принц.