- -
- 100%
- +
– Как это?
– Ты дала ему понять, что только кардинально изменившись, он может рассчитывать на твоё доверие. И внимание.
– А оно ему нужно, моё внимание? Мне кажется, он пока просто не знает, что делать, как жить дальше со своей дочерью.
– И это тоже. Он намеревался подключить тебя к процессу соединения со своей дочерью. Самуил сказал, что она действительно почти всё время спала. Энергия Амира как бы законсервировала её, она не погибала, но и не росла, не развивалась никак, ни физически… ни как человек. Она из своего древнего прошлого сразу попала к нам, очнулась у Вердо, она даже Амира уже плохо помнит. С памятью тоже проблемы.
– Бедная девочка. А я чем могу ему помочь?
– Он уверен, что ты можешь всё. Ты человек, человеческая женщина.
– Амир может найти любую другую женщину, которая полюбит девочку, станет ей матерью, научит новой жизни.
Глеб так на меня посмотрел, а Андрей так хмыкнул, и я поняла, что сказала очередную глупость. Но почему? Мой вопрос повис в воздухе, и Глеб решил мне помочь:
– Он никому не доверит её.
– А как тогда он сейчас тебе доверяет?
– Не мне – тебе.
Ещё интереснее, да я вообще не встречалась с девочкой, ни разу с ней не говорила! Моё возмущение Глеб не дал высказать, сразу пресёк:
– Даже не думай. Достаточно Амиру узнать, что ты встречалась с Мари, начнётся война.
– Он меня похитит…
– Попытается.
Андрей кивнул, подошёл к другому столу, опять нажал несколько кнопок, и на экране появилась другая картинка. Это было заседание штаба войск, вражеских войск. У стола стоял Амир, а вокруг него… боевиков было лишь несколько, а вот остальных я даже определить не смогла – какие-то очень странные мутации человеческого или нечеловеческого организма. Казалось, что у некоторых даже не было рук и ног, совершенно непонятно, как они находились у стола – разноцветные шары с масками на том месте, где должно находиться лицо. Андрей каким-то указателем коснулся экрана и стал объяснять:
– Телепаты, очень сильные, могут воздействовать на всех, на нас тоже. А эти круглые управляют энергией на большом расстоянии, концентрируют невероятную силу, очень направленную. Это они захватили Лею и Олафа.
Я вся сжалась и тихо спросила:
– А как тогда от него защититься?
– Тобой.
– Мной?
– Ты ему нужна очень добровольная.
И неожиданно оба засмеялись, хитро так, даже переглянулись весёлым взглядом. Я попыталась стукнуть Глеба по груди, но только вздохнула, опять смеются надо мной, резвятся над глупой женщиной. Андрей радостно сказал:
– Катя, у нас такие тоже есть, всякие есть, не переживай, мы сможем тебя защитить.
А я вдруг поняла, почему Глеб на встрече поцеловал меня, демонстрировал Амиру реакцию моего тела на поцелуй и его касание, показал ему мою любовь, вот она – добровольность. И Амир осознал: меня нельзя ни купить, ни заставить, я просто умру в неволе без Глеба. Хотя, заставить можно – Глеб. Только им можно меня шантажировать так, что я сделаю всё. Я так испуганно посмотрела на Глеба, что он догадался, о чём я подумала, усмехнулся:
– Катя, ему меня не взять, я единственный, кого он не сможет пленить. А остальные в доме посидят, сюда войти он не сможет.
– Осада?
– Точно. И здесь его дочь.
– Почему он её так и не забрал?
– Пока неизвестно, как она будет дальше себя чувствовать. Вердо её лечит, да и Серж помогают с Ильей, но что будет с ней без них, не знает никто. Тайна психики человека, так сказал Самуил.
– Поэтому я?
– Да.
– И я ему нужна сильно добровольная.
– Но ты ему популярно объяснила, что твою добровольность очень сложно заслужить.
– А что Олег ему такое интересное показал?
Глеб усмехнулся, весело посмотрел на меня, долго думал, но потом решился – кто знает, вдруг придётся с Амиром ещё раз говорить, и мне эта информация поможет в разговоре:
– Клятву Аарона.
Андрей даже брови поднял в удивлении, но быстро отвернулся, вдруг командор будет недоволен такой реакцией. А командор мою реакцию лицезрел долго: я пыталась что-то сказать, но у меня ничего не получалось, только мычание, вздохи, махание руками и пожимание плечами. Наконец, я произнесла между вздохами:
– Ты думаешь, это как-то… на Амира, он же… не знаю…
– Реакцию ты видела сама.
Ну да, стоял столбом. Интересно почему? Неужели эта клятва могла так на него подействовать. Или то, что Олег, а значит и Глеб, знали о ней, ведь ему никто не сказал, что эта клятва была записана на маленьких камнях Вавилона. Получается, что неудачная попытка Аарона обратить на себя моё внимание может сейчас помочь нам. Глеб прав, я могу использовать эту запись в своём разговоре с Амиром. И я рассмеялась, конечно, сначала ему показывают, как я бью Аарона, а потом Аарон клянется мне клятвой ассасина. Прав Виктор, опять прав – всех клятвами повязала, это он Амиру и объяснял, чтобы тот всё правильно понял. Глеб тоже улыбнулся, догадался о моём мыслительном процессе. Однако, командор, он и есть командор, тоже не лыком шит, всё продумал перед разговором, все возможные варианты. Кроме моего выступления. Но и оно оказалось сильно в тему, мое доверие очень сложно заслужить, вот Аарону и пришлось на диету сесть. По лицу Андрея я поняла, что у него ход мыслей шёл параллельно моему, судя по ехидной ухмылке и светящимся глазам. И решила уточнить ещё один вопрос:
– Амир не может как-то повлиять на Аарона, он ведь уже знает о Норе?
– Может.
И всё, ни слова больше, смотрит на меня внимательным взглядом и молчит. Конечно, я должна кинуться его спасать, спасать Нору, требовать от него, чтобы он спас Аарона и Нору. Но я лишь кивнула головой и высказала неожиданный вердикт:
– У Аарона появится возможность доказать Норе, что он действительно любит её и будет бороться со всем миром за неё, даже с таким опасным врагом как Амир.
Глеб хмыкнул, повёл головой из стороны в сторону от моих слов, потом хитро посмотрел и спросил:
– И ты не будешь…
– Нет, не буду. Аарон глава сильного клана, не мальчик, жениться собрался, да и Нора согласилась выйти за него замуж, вот пусть сами друг другу помогают жить в этом мире, они вдвоём – муж и жена, хоть и будущие.
Андрей вздохнул, помрачнел и сразу опустил глаза.
– Андрюша, Амир из-за меня Лею похитил, ты не виноват. Да и по закону я теперь за Лею отвечаю, как жена командора. Вы же меня всегда спасали, мне моих долгов перед вами за всю жизнь не…
– Катя, ты дала нам такое счастье, которого ни у меня, ни у Леи никогда бы не было, никогда. Наши жизни тебе принадлежат.
– Андрюша, молчи, ваши жизни принадлежат только вам, вашему счастью. Глеб, а Амир сейчас всё ещё недалеко находится?
Задала вопрос только для того, чтобы остановить Андрея. И Глеб это понял, строго посмотрел на него, Андрей опустил голову и сразу отошёл к столу, тут же на экране появился Амир: в той же позе и с тем же выражением лица. Видимо, Олег с Виктором продолжали рассказывать ему, что моё доверие – вопрос очень даже сложный и многогранный.
– Интересно, что они ему рассказывают?
Глеб тихо засмеялся, чмокнул меня в щёку, только потом поделился:
– Много интересного и всё о тебе.
– Но он же и так много обо мне знает, должен знать.
– Знает то, что ему было позволено знать.
– Ты меня от него и раньше защищал?
– Да.
Я тяжело вздохнула: поэтому всегда такие машины и тонированные стекла, манекены вместо меня и боевики кругом, самый защищённый в мире дом. Пожалуй, и у Аарона тоже скоро будут такие машины, хорошо, что у него уже есть тот дом, самый-самый защищенный, в который он хотел меня поселить. Теперь в нём будет жить Нора, он тоже ждал всю жизнь, может, не очень осознавал – кого он ждёт, но ждал, раз построил такой дворец. Я подняла на Глеба глаза:
– А Олег с Виктором? Как они Нелли с Арини смогут защитить?
– Всё уже готовится.
– Дома?
– Дома.
– У них тоже есть свои дома?
– Они были моими, Андрей всё оформил, и теперь они принадлежат Олегу и Виктору. Сейчас их немного перестраивают.
Посмотрел на Андрея и улыбнулся:
– А Лея и Андрей решили остаться с нами.
Всё правильно – Глеб никогда не позволит Арни и Нелли находиться рядом со мной постоянно, не должно быть никакого сомнения, что я могу отдавать им свою энергию. А Лея мой спаситель и моя охрана. Андрей радостно улыбнулся и сверкнул взглядом, да, они будут жить вместе с нами, со мной и командором. Хотя, я думаю, что и Олег с Виктором будут встречаться со своими жёнами в перерывах между командорскими делами. Значит, будем устраивать домашние праздники, и ездить друг к другу в гости. И эти мысли о нашем счастливом будущем, счастливом для всех успокоили меня – никакой Амир не сможет ничего сделать с нами, мы все вместе и всем есть что защищать и за что бороться.
Глеб что-то сказал Андрею, потом спросил меня:
– Хочешь прогуляться по саду?
Я удивлённо посмотрела на него, как это, мы же в осаде? Он лишь усмехнулся, спокойно ответил на мой немой вопрос:
– На нас камни власти, никто не сможет подойти. Пусть Амир на тебя полюбуется.
Да, Глеб действует как настоящий мужчина, который ни одного удара не пропустит. Видимо, Олег с Виктором уже всё Амиру рассказали, что им поручил командор, осталось только показать ему меня счастливую и пусть думает, как ему моё доверие заслужить.
3
Я красавица – так я думала, прогуливаясь по дорожкам парка вдоль озера. Глеб шёл рядом и обнимал меня, волновался, как мои ноги, изредка останавливался и целовал. О том, что мы вышли погулять, чтобы Амир мог увидеть меня счастливую, я забыла почти сразу. Такая красота вокруг, я всё-таки слишком редко могу выйти на белый свет, постоянно что-то мешает, у меня получается только любоваться красотой нашего парка из окна. Может быть поэтому я сразу забыла цель нашей прогулки, долго стояла и нюхала воздух, подняла руки и поприветствовала солнце и небо, даже крикнула от восторга. Аромат зреющих плодов был таким сильным, что я готова была пить его как сок, набирала в ладони и прикладывала к лицу. Глеб стоял рядом и поддерживал меня на не очень устойчивых ногах. Я категорически возмутилась тому, чтобы он нёс меня на руках – прогулка, значит прогулка.
– Глеб, такая красота, а воздух… он чувствуется совершенно иначе, когда ты его нюхаешь, впитываешь рядом с деревьями, водой или морем. Необъяснимое явление.
Он рассмеялся, чмокнул меня в макушку и тихо произнёс:
– Ты – самое необъяснимое явление.
– Я?
– Ты таинственна как сама природа. И невероятно красива как природа.
– Конечно, я живая, из плоти и крови, значит, я – природа.
И мы оба засмеялись, на самом деле всё значительно проще, раз из плоти и крови, значит – природа. Я махалась руками, пыталась добраться до воды в озере, но Глеб решительно запретил к нему приближаться, опасаясь, что я сразу кинусь плавать. А ещё хваталась за ветки, тянулась насколько хватало роста, требовала, чтобы Глеб достал мне понравившуюся. То есть – гуляла очень активно. Глеб настаивал, чтобы я хоть иногда присаживалась на лавочки, берёг мои ноги, а я садилась на пять минут, потом что-нибудь привлекало моё внимание, тут же вскакивала и шла это интересное рассматривать. Удивительный сад, просто невероятный, фруктовые деревья перемежались обычными берёзками, дубами, даже елями и соснами. Было такое чувство, что это какой-то удивительный остров, на котором деревья растут сами по себе, как выросли, так и растут. Но при этом всё пространство было очень ухоженным: никаких веток на земле, кругом мягкая трава, иногда даже встречались цветники, тоже устроенные так, как будто цветы так сами и выросли, без участия человека. Молодец Вердо, кто бы мог подумать, что такой военный человек, не могу найти ему определения, и вдруг ухаживает за садом.
– Глеб, а Мари сейчас где? В доме?
– Нет.
И всё, по глазам понятно, что знать мне местоположение не следует, и вообще Мари – это запретная тема для разговора со мной. Для разговора вообще.
– Ты опять вынуждена постоянно находиться в закрытом помещении, это плохо для тебя, тяжело.
– Я уже привыкла, зато в редкие минуты таких прогулок очень всё остро ощущаю, как праздник. Особенно, когда ты рядом.
Наконец мужу удалось очередной раз посадить меня на удивительно красивую скамеечку, всю резную, очень многоцветную, раскрашенную всеми цветами радуги, подумал и для верности усадил к себе на колени. Когда я попыталась встать и посмотреть, что такое интересное выросло под ближайшей сосной, он заявил:
– Сиди, я не хочу, чтобы у тебя остались шрамы на ногах. Выбирай: прогулка или бассейн.
– Глеб, ну, Глеб…
– У тебя изумительные ножки, разве ты хочешь, чтобы на них остались шрамы?
– Нет, не хочу.
– Тогда сиди.
Я вздохнула, хорошо, хоть не спи. Потом решила уточнить:
– Ага, значит ножки изумительные, а руки?
– Невероятной красоты.
– А я вся?
Глеб задумался, смешно пошевелил губами, а потом стал ощупывать пальцами разные части моего тела.
– Глеб, что ты делаешь?!
– Определяю степень красоты отдельных частей тела, чтобы вывести общий коэффициент…
– Ах, ты, как ты можешь?!
– Катя, понимаешь, руками как-то удобнее красоту определять. Глазами видно, а руками приятно.
Я попыталась его стукнуть, но не успела, поцелуй остановил меня, и я обняла Глеба за шею. Получилась почти статуя Родена, а может какого-то другого скульптора, не помню. Мы долго сидели обнявшись, Глеб поглаживал меня по голове и теребил кудряшки, всё-таки у него свои отношения с моими волосами, да и у меня с его удивительной шевелюрой тоже.
Вдруг хитро на меня посмотрел и заявил:
– И вообще, я уже наелся тобой глазами.
От удивления я даже рот открыла и сразу вспомнила цель нашей прогулки, может, это он только для Амира сказал? Мой вопрос повис перед носом Глеба, и он повторил:
– Я наелся тобой глазами, руки требуют участия.
Мне пришлось отбиваться, моё хихиканье и возмущённые вопли муж игнорировал. И я поняла – всё, что Глеб говорил и делал на этой прогулке, это мы, он говорит и делает только то, что хочет на самом деле, он просто позволил Амиру это увидеть. Глеб ничего не говорил специально для Амира, это было наше естественное поведение, а я так вообще забыла, что за нами наблюдают. И он совершенно прав, нет необходимости что-то придумывать и демонстрировать, вот мы какие такие, смотри какие мы есть на самом деле, как мы любим друг друга и как счастливы в своей любви.
Глеб провёл рукой по моей ноге и шрамы стали исчезать, мне уже не было больно, и поэтому я ходила спокойно, только странное состояние неуверенности в ногах ещё оставалось. Шрамы как будто испарялись в воздухе, я даже лихорадочно вздохнула и прошептала:
– Как это получается, Амир сказал ещё два дня, а мне совсем не больно и шрамы почти исчезли. Это всё ты.
– Это твой организм сам всё делает, я только ему помогаю немного. Но ходишь ты пока немного странно, неуверенно.
– Да, как будто не совсем мои ноги.
Глеб неожиданно мрачно посмотрел на меня и позвал:
– Илья.
Немного подумал и позвал ещё и Лею.
– Ты думаешь, что это остатки энергии Амира мешают мне ходить?
– Посмотрим.
Лея и Илья появились одновременно. Илья встал на колено, склонил голову:
– Жена командора, приветствую тебя.
– Илья, здравствуй. Встань, я никакой не глава клана. Мне очередной раз нужна твоя помощь.
Илья тревожно посмотрел на Глеба, он явно всё видел и слышал, теперь только ждал команды.
– Посмотри.
Проведя руками над кожей на моих ногах, Илья вскинул на меня глаза и сказал Лее:
– Слой.
Лея кивнула и тронула мои ноги, поводила своими ладонями по коже и подтвердила:
– Слой.
– Какой слой? Слой чего?
– Катя, твои ноги покрыты слоем энергии Амира, она помогла тебе, но сейчас мешает. Если её не убрать, то тебе будет всё сложнее ходить.
Вопросительно посмотрела на Глеба в ожидании приказа, а он спросил:
– Почему не чувствую я?
– Твоя энергия слишком объединена с энергией Кати, она проходит сквозь этот слой, она помогла зажить ранам, но не разрушила энергию Амира. Мы чувствуем иначе.
Она переглянулась с Ильей и продолжила:
– У Мари тоже был такой слой энергии, он покрывал её всю, помогал выживать и как бы консервировал её, так она и существовала все эти годы.
– Лея, так ты можешь этот слой снять с меня?
– Мы с Ильей это сделали, одна я не смогла. Но у Мари было значительно больше энергии Амира, на тебе совсем тонкий, он тебе помог заживить раны, остановил кровь.
– Может он сам пройдёт, растворится как-нибудь?
– Убирайте.
Тон и взгляд такой, что я пригнулась, конечно, как это можно позволить наличие чужой – мужской! – энергии на моих ножках. И сразу у Глеба возник вопрос:
– Почему Олаф не почувствовал?
– У нас с Ильей другое восприятие энергии.
Лея спокойно смотрела на Глеба очень уверенным взглядом специалиста¸ никакого страха перед командором. Да, пожалуй, скоро Лея с Ильей станут круче Олафа в вопросах энергии. Почему станут – уже стали, они развиваются всё время, чаще всего вынужденно из-за всяких приключений со мной, их собственная энергия оказалась значительно гибче, а может потому, что они просто моложе. Как хорошо, что Амир это слышит и видит, пусть знает, кто спас его дочь.
Лея опять переглянулась с Ильей и подала ему руку. Так, держась за руки, они и коснулись моих ног, Лея правой, а Илья левой. Сразу как будто вихрь пронёсся по венам, в ногах запылало пламя, и я схватилась за руки Глеба, застонала. Он прижал меня к себе и зашептал:
– Милая моя, потерпи, немножко потерпи.
Немножко длилось долго, мне казалось, что ноги уже совсем сгорели, и я плакала, тихонечко всхлипывала, но когда Глеб предложил остановиться, сразу возмутилась:
– Ты что, Лея продолжайте, хочу свободы.
Наконец, всё прошло, неожиданно огонь угас, и я вздрогнула всем телом, как будто остатки энергии Амира вылетели из меня во все стороны. Глеб прижал меня к себе, даже голову ладонью приложил к своей груди. Лея и Илья убрали свои руки и тревожно смотрели на меня. Я несколько раз вздохнула и прошептала:
– А как же Мари это вытерпела?
– Она была без сознания.
Хорошо, хоть не мучилась, теперь у неё всё будет хорошо.
– Катя, не смей!
Лея крикнула и схватила меня за руки, огонь пронёсся по моим пальцам и взорвался где-то в голове, наступила темнота. В чувство меня привёл достаточно чувствительный удар по щеке, я открыла глаза и увидела гневный синий взгляд. Жалобно улыбнувшись, я захныкала:
– Глеб, больно же.
– Сейф, одиночная камера, подводная лодка на дне океана.
Интересная перспектива, я опустила голову и услышала спокойный голос Ильи:
– Катя, у Мари всё хорошо, она очень быстро восстанавливается, ей не нужна больше твоя энергия.
Я только вздохнула и робко взглянула на Глеба, тот же гневный синий взгляд и плотно сжатые губы. Да, что сейчас думает Амир, увидев такое – как я мгновенно передала свою энергию его дочери, только подумав о ней, даже не подходя к девочке? И зачем мне с ней встречаться? Достаточно поговорить о ней и всё – опять отдаю свою энергию. Посмотрев на Илью, я увидела ослепительную улыбку и ясные зелёные глаза.
– Жена командора, дочь Амира в сильных руках.
А это что означает? Он это кому сказал? Мне или Амиру? И мне и ему. Мне – чтобы поняла, что моя энергия уже не нужна девочке, я всё сделала и думать больше не должна, есть те, которые будут дальше делать, поэтому обратился как к жене командора. То есть, я выполнила свою часть, а остальное меня уже не касается, есть приказ командора и не то, что контролировать, думать об этом надо забыть. И сразу возник образ командора из Норвегии, Глеб умыкнул его жену и спрятал, принял решение, дал приказ и всё, никаких сомнений. А я, значит, продолжаю сомневаться в исполнении, всё время пытаюсь что-то от себя добавить – вдруг не хватило, вдруг не так сделали, надо спасать. Илья уже не улыбался, внимательно на меня смотрел. Молчал и Глеб, понял, что он хотел мне сказать, не мешал укладывать в голове умные, увы, не свои, мысли. Да, я всё удивлялась: ну почему опять так, почему мои ноги так отреагировали, а всё просто – назвала Илью как исполнителя спасения Мари, а сама не доверила, рванулась сама, вдруг у него не получится. Я опустила глаза и рассмотрела свои ноги, никаких шрамов, совершенно чистая кожа, ни следа рваных кровавых ран. Умный у меня организм.
А Амиру Илья дал понять, что границы на замке, всякие границы. В сильных руках и Мари и я. Понятно, что Мари будут лечить, холить и лелеять, но сделать её фигурой в какой-то игре или интриге не позволят, они все всё понимают. И тем более, никто не позволит даже посмотреть на меня косо – Амир увидел, что Лея и Илья вместе настолько сильны, что даже без Олафа смогли снять с меня его энергию. Делают не по клятве, по твёрдому внутреннему убеждению спасти меня любым способом, хоть ценой собственной жизни. Речи о том, как себя может повести Глеб в случае нападения на меня – нет. Илья говорил об остальных, всех, кто меня окружает.
И я терпела страшную боль только чтобы стать снова свободной. Очень значимая оказалась прогулка, и для Амира, и для меня. Хорошо, что у меня ноги умные, помогают мне в понимании жизни. Я посмотрела на Глеба, и он улыбнулся, есть надежда, что я хоть немножко, хоть чуть-чуть поняла их готовность сделать для меня всё. А я только вздохнула и прошептала:
– Граница на замке, пограничники и командор на месте, Родина спасена.
Они долго молчали, внимательно смотрели на меня, первым улыбнулся Илья и процитировал:
– А любовь Катюша сбережет.
Лея удивлённо посмотрела на него, она же не слышала этой песни, а Илья вспомнил, значит, уже был тогда в охране дома, вынужденно слушал мою песню обо мне. Глеб неожиданно засмеялся, тоже вспомнил, процитировал:
– Выходила, песню заводила…
И я тихонько запела, со всхлипами и вздохами, а потом, когда допела всю песню, сказала:
– Глеб, я всё поняла, Мари – это не моя проблема, это проблема Амира.
Он длинно вздохнул, а Лея с Ильей переглянулись – что-то странно я заговорила, может, с головой плохо стало после выведения энергии Амира. Пришлось объяснять:
– Она его дочь, она его жизнь, мы спасли её, но жить с ней ему, значит – ему и беречь её. Пусть сам свою гигантскую энергию теперь изменяет, уже не просто сохранять Мари жизнь, а помогать жить. Глеб, разреши Лее с Ильей с ним поговорить, пусть они ему всё объяснят, может и Олаф чего скажет.
– Хорошо, ты права. Амир, ты можешь позвонить мне через час.
Я даже вздрогнула от того, как изменился голос Глеба. Немного подумала, коснулась маленького камешка на луке Дианы и решилась:
– Амир, только от тебя теперь зависит жизнь твоей дочери. Вы семья, только вам решать, как дальше жить. Ты не торопись, подумай, пусть она живёт здесь, ей здесь хорошо, она никому не мешает. Окрепнет совсем, тогда и забирай, а пока подготовь всё, девочкам много надо… найди человеческую женщину, добрую, понимающую, она поможет.
Глеб произнёс странный звук, и я не дала ему возможности что-нибудь сказать, продолжила:
– Амир, тебе ничего не остаётся, как посмотреть на людей уже с другой точки зрения. А женщина такая найдётся, ты только позволь ей к тебе прийти, сам ищи её, чтобы быстрее встретиться. Только не обманывай её, иначе ничего не получится, только правду, всю. О себе тоже честно расскажи.
Илья очень странно на меня смотрел – взгляд был таким, таким внутрь себя, он слушал меня и думал о чём-то своём, какие-то мысли тревожили его – и я вдруг осознала, почувствовала, о чём он думает:
– Амир, ты подумай и о друзьях для своей дочери. Серёжа хороший мальчик, но он с ней не пойдёт, у него другая миссия.
Прозвучал голос командора:
– Амир.
Ну да, командор сам всё Амиру объяснит, я высказала своё мнение и теперь уже они сами обсудят все условия перемирия, а может и мира. А Илья с Леей сразу улыбнулись облегчённо – мальчик остаётся и больше не будет даже разговора о его судьбе. Глеб спросил меня:
– Ты нагулялась?
– Да, я бы отдохнула. Пойдём домой.
Мы вернулись домой, и я затребовала чай. В столовой Олег сразу ушёл готовить для меня чай, а Виктор ослепительно улыбнулся и доложил:
– Жена командора, Амиру хватит думать дня на два.
– На час.
Виктор понял, что мы добавили информации вражеской стороне и ехидно улыбнулся, хотя комментировать не решился. Глеб сел рядом с ним на диван и что-то долго говорил на ассасинском, поглядывая на меня и Олега, устроившегося недалеко от меня за столом. Я, конечно, не выдержала и спросила Олега:
– А что вы Амиру обо мне рассказывали?
– Много интересного.
– Ну, это же обо мне, я хочу знать.
Олег долго смотрел на меня, и глаза стали темнеть какой-то грозовой темнотой, только молний не хватало.