Проклятье художника

Пролог

Воровать Верн начал сравнительно давно, настолько, что теперь прекрасно знал, как вскрыть любой замок за считанные секунды, куда продать награбленное и как не попасться на глаза хранителей порядка… Но давайте попробуем начать сначала?

Рождён он был в самой обычной семье: мама, отец и несколько сестёр. Жили небогато, много работали, но никогда не унывали. Ещё будучи подростком, четырнадцати лет отроду, Верн нашёл свою первую работу. Это было простое занятие, но оно дало ему чувство независимости и взрослости. Часть заработной платы отдавал матери, стремясь помочь своей семье хоть чем-то, осознавая, как тяжело им приходится. Немногим позже начал воровать. Вместе с друзьями, а иногда и без них, Верн вскрывал сараи, гаражи, машины. Эти приключения приносили ему не только острые ощущения, но также и страх быть пойманным. Тащил оттуда всё, что можно утащить, не наведя при этом лишнего шума, и бежал. К сожалению, гладко и тихо получалось не всегда, из-за чего он чуть не попался пару раз, но за решёткой за все свои года пока так и не побывал.

Награбленное – как правило, это были самые разные металлические предметы, медь, инструменты – сдавали обычно на следующий день: на металлобазы, в ломбарды, магазины. Что-то по-настоящему ценное, вроде ювелирных украшений, часов и техники, им встречалось редко, поэтому выручка часто не была соразмерна тому риску, на который они всё равно шли, невзирая на обстоятельства. Прибыль делилась поровну. Верна всегда обижало то, что его ставили на самые опасные места, а именно: «вскрой и залезь», но и деваться тоже было некуда: он обладал тощим телосложением и высоким ростом, следовательно, много куда мог пролезть, а наработанные с годами навыки помогали ему делать это легко, быстро и аккуратно.

В дневное время Верн работал, учился, помогал семье, и мало кто подозревал его в чём-то криминальном, поскольку для окружающих он всегда делал вид доброго, улыбчивого и отзывчивого человека. Кого-то подкупали его голубые глаза небесного оттенка, кого-то – нескончаемый оптимизм. Родственники догадывались о том, что Верн может заниматься чем-то подобным, однако вопросы задавать не решались: все дружно делали вид, что ничего не знают, а он сам – что эти деньги были честно заработаны на стройке и погрузке. Так прошло несколько лет, а позже, в жизни Верна появились вредные привычки. Теперь он мог отсутствовать дома в ночное время не только из-за «работы», но и потому, что друзья позвали выпить. Таким образом, Верн узнал о том, что его организм довольно крепкий: алкоголь его брал плохо, чувство опьянения либо не наступало, либо же было слишком слабым. С тех пор о нём начали шутить: мол, «да с тобой пить страшно» и «тебя невозможно перепить, ты человек вообще?». Верн не обижался, наоборот, ему льстило подобное мнение, и он всегда смеялся со своими знакомыми над этим.

Единственное, с чем у него никогда ничего не складывалось, – это построение отношений. Верн побывал на множестве свиданий, не давших ему никаких результатов, кроме кучи потраченного зря времени и денег. Он долгое время гадал, в чём дело: в характере или во внешности? А может быть, в том, что он совершенно не понимал намёков? Сказать однозначно было тяжело, ясно только одно: ни одна из его дам не была в отношениях с ним дольше, чем месяц.

Каждое свидание начиналось с надеждой на что-то большее, но вскоре оборачивалось разочарованием. Верн часто вспоминал, как на первых встречах его глаза светились от ожидания, а улыбка не сходила с лица. Но вскоре, примерно через пару недель, разговоры становились поверхностными, а интерес угасал. В такие моменты Верн чувствовал, как его сердце сжимается от тоски. Впрочем, он об этом старался лишний раз не думать и не переживать.

В целом жилось Верну неплохо, за исключением периодических приступов паники – увы, но заниматься незаконной деятельностью и оставаться спокойным человеком одновременно невозможно. Происходило это всегда в разное время и в разных местах, но каждый раз было ужасно мучительно: в голове то и дело всплывали разные мысли и догадки на тему «а что, если кто-то узнает?», «а если я на камеры где-то попал?», «а если…», и продолжаться данный приступ паранойи мог сколько угодно: пару часов, день, неделю. От этого сильно страдало здоровье: болела голова, возникала бессонница, поднималось давление. Попытки хоть как-то себя успокоить не работали, ведь каждый его здравый аргумент разбивался об это противное «а что, если?».Порой чувство тревоги могло настигнуть его по другому поводу: любое, хоть немного неприятное событие, было способно спровоцировать его мозг на попытку рассчитать до десяти возможных вариантов исхода событий, причём как плохих, так и хороших.

С одной стороны, это сильно мешало повседневной жизни Верна, с другой – было полезным: благодаря данному расстройству он стал очень внимательным и точно знал, когда какая-нибудь вещь меняла своё положение. Ничто не ускользало от его острых, почти орлиных глаз.

Бывали дни, когда на Верна накатывало чувство вины, и тогда он думал, что это всё как-то неправильно. Что окружение у него так себе, что с криминалом надо прекращать, и вообще – а что о нём подумает семья, когда все из его окружения внезапно узнают, что Верна собираются посадить по обвинению в многочисленных кражах? Правда, потом он приходил домой, пил, говорил с самим собой, порой даже со стенами (ведь доверять окружающим может быть опасно), и ложился спать, а наутро всё начиналось заново.

Как и любой другой человек, Верн имел свои страсти и странности – одной из таких являлось различное оружие. Он ужасно любил коллекционировать всё, чем в теории можно воспользоваться для самозащиты, а регулярные приступы паранойи лишь подкрепляли это увлечение. Благодаря этому в спальне Верна было много ножей и монтировка, а в его карманах – пистолет и перцовый баллончик. Забавно то, что пользоваться ими ему так и не пришлось, но коллекцию он всё равно регулярно пополнял, поскольку это было тем немногим, что давало ему хоть какое-то, пусть даже иллюзорное, чувство безопасности.

Всё остальное время, свободное от работы, воровства и пьянок, Верн любил посвящать книгам, играм на компьютере и просмотру фильмов, которые погружали его в миры, полные приключений и тайн. Он любил фантастику и триллеры, где каждый поворот сюжета держал его в напряжении. Компьютерные игры стали для Верна не только развлечением, но и способом сбежать от реальности, где он с лёгкостью мог стать героем, сражающимся с врагами и преодолевающим трудности.

Фильмы, особенно те, что были насыщены жестокостью, экшеном и драмой, также занимали важное место среди всех его увлечений: просматривая их, Верн неосознанно находил утешение в том, что на экране происходили события, которые он мог предугадать, в отличие от своей жизни, полной неопределённости и хаоса. Верн часто пересматривал свои любимые картины, находя в них новые детали и смыслы, которые ускользали от него при первом просмотре.

В более старшем возрасте, годам к двадцати, Верн решил начать жить самостоятельно и переехал в небольшую студию на самом высоком этаже дома. Там, в одиночестве, вдали от чужих глаз, он наконец почувствовал себя лучше. Конечно, паранойя всё ещё преследовала Верна, но уже не с той силой, что раньше. С другой стороны, появилось новое чувство, что-то вроде забытья или покинутости, но с ним он справлялся при помощи друзей и работы, старательно убеждая себя в том, что всё в порядке.

С друзьями Верн встречался не так часто, как хотелось бы, но каждый раз, когда они собирались большой, шумной компанией, это приносило ему радость и помогало хотя бы на несколько часов забыть о тревогах. Верн понимал, что дружба – это важная опора, и старался поддерживать эти связи, даже тогда, когда обязанности, дела и работа забирали много времени, а мозг усиленно кричал о том, что никогда и никому нельзя доверять. Со временем Верн начал привыкать к новому образу жизни, а также научился ценить моменты тишины и покоя.

Другой вредной привычкой Верна, кроме алкоголя, было курение. Курил он много и часто: в особенно тяжёлые моменты жизни через его руки могло спокойно пройти до трёх пачек в день, а обычно хватало одной. Лёгкие, конечно же, протестовали, отвечая на такое отношение к себе кашлем и одышкой, которые Верн постоянно игнорировал, причём успешно. Он понимал, что его зависимость – это не просто способ снять стресс, но и своего рода ритуал, который помогал ему справляться с внутренними демонами.

Каждая затяжка была как маленькая пауза в том бесконечном потоке мыслей, через которые Верн постоянно проходил, позволяя ему на мгновение отвлечься от тревог и переживаний. Он часто сидел на балконе своей студии, глядя на город, который простирался перед ним, и вдыхал дым, ища утешение в полупрозрачном, ядовитом, сером облаке. Таким образом тянулись дни, недели, месяцы, превращая жизнь Верна в скучную рутину…

Глава 1

Утро Верна началось с неожиданного звонка.

– Здорова! Слушай, я тут один гараж нашёл, вроде бы как бесхозный, не хочешь его сегодня проверить?

То был его друг и по совместительству подельник – Макс.

Верн, только открывший глаза, лежащий с поднятой головой в паре сантиметров от подушки, первым делом хотел было его послать куда подальше, но не стал.

– Серьёзно? – он посмотрел на часы. – Ты позвонил мне в семь, мать его, утра, только ради этого? Ты шутишь?

– А что не так? – искренне недоумевал друг.

– Что не так?! Почему нельзя было написать?!

– Короче: да или нет? – спросил Макс, так и не ответив на вопросы Верна.

– Я подумаю, – кратко отрезал Верн и тут же бросил телефон на тумбочку, сбросив звонок.

Какое-то время он пытался уснуть, ворочался, но ничего не вышло. В конце концов Верн встал, умылся, поставил чайник и вышел на балкон. Пачка, сигарета, зажигалка, прохладный воздух, высота…

«Вот же… Ух, подожди у меня, я тебе это ещё припомню!» – думал он, делая первую затяжку.

Настроение испортили, поспать не дали, ещё и очередное дело подсунули.

«Наверняка там снова не окажется ничего полезного, зато если поймают – срок дадут…» – ещё и приступ паранойи начался. – «С чего он взял вообще, что этот гараж бесхозный? Караулил его, что ли…»

Верн покурил, вернулся внутрь, чайник к тому моменту уже закипел. Он сыпал кофе в кружку и думал:

«Ну даже если и так, куда хозяин делся? Помер, что ли? А может быть, уехал куда?..»

Вопросов было больше, чем ответов. Верн сел на диван, на котором спал ещё пару минут назад, и тяжело вздохнул. От размышлений резко заболела голова, и он даже подумал о том, что, может быть, не стоит тогда кофе пить? Вдруг ещё хуже станет… Потом махнул рукой и постарался ни о чём не думать хотя бы пять минут.

Погода на улице была хорошей, комнату (потому что назвать это место квартирой было слишком сложно) освещал слабый солнечный свет, в воздухе витал запах дешёвого кофе, где-то у забитой доверху мусорки стояли бутылки из-под алкоголя.

Верн редко наводил порядок в своей «пещере» по трём причинам: первая – ему было некогда или же просто лень. Довольно сложно поддерживать порядок в доме при наличии кучи дел. Вторая – жил Верн один, следовательно, помогать ему было некому, да и париться насчёт лишнего слоя пыли смысла также не было никакого. Вероятно, будь у него девушка – она бы постоянно выносила ему мозг на тему «почему у тебя такой бардак?», а уже из этого выходила третья причина – Верн не водил домой гостей. Даже если это и происходило раз в сто лет, то он сразу же предупреждал: «Прости, но у меня беспорядок», как бы намекая таким образом, что менять никто ничего не собирается. Конечно, бывали дни, когда Верн всё же делал уборку, но это что-то из разряда редких событий.

«Мусор вынесу – на турники схожу…» – подумал Верн в этот момент.

Каким-то удивительным образом он умудрялся совмещать алкоголизм со спортом, чем всегда удивлял окружающих. Наверное, только он мог выпить вечером в одно лицо бутылку чего-нибудь сорокаградусного, а утром пойти качать руки и пресс.

Верн встал с дивана, потянулся, быстро собрался, накинул на себя старую куртку, которая помнила лучшие времена, и вышел на улицу, предварительно захватив с собой плотно набитый мусорный пакет. Прохладный воздух обнял его, и он почувствовал, как в груди загорается искра энергии.

«Ладно – гараж, так гараж», – подумал он, направляясь сначала к мусорным бакам, а после – к ближайшей площадке. По пути он заметил, как солнце пробивается сквозь облака, и это немного подняло ему настроение. «Может, этот день не так уж и плох», – решил он, вспоминая о том, как иногда удача сама находила его, когда он меньше всего этого ожидал.

На турниках Верн размялся, выполняя привычные упражнения. Каждый раз, когда он подтягивался, чувствовал, как напряжение уходит из его тела, а мысли о гараже и Максе постепенно отступают на второй план. Верн знал, что спорт – это отличный способ справляться с жизненными трудностями, и в такие моменты он чувствовал себя живым, а мышечная боль лишний раз подтверждала этот факт.

После тренировки Верн зашёл в ближайший магазин, чтобы купить что-то перекусить. В его кармане звякнули монеты, и он, не задумываясь, выбрал пару банок пива, пачку сигарет и упаковку чипсов.

«Неплохой завтрак для спортсмена», – усмехнулся Верн.

Вернувшись домой, он устроился на балконе с пивом в руке. Солнце уже давно поднялось, небо из серого постепенно окрашивалось в нежно-голубой. Верн закрыл глаза и на мгновение забыл о своих заботах.

«А вдруг там действительно есть что-то интересное?» – подумал он, и в его голове начали возникать образы старых автомобилей, какие часто бывали в гаражах у старшего поколения, различных запчастей и даже каких-то забытых «сокровищ»… Но тут же вернулась его паранойя: «А вдруг там просто мусор? Или хуже – кто-то поймает нас среди ночи? Как мы будем оттуда уходить?»

Верн допил пиво, смял металлическую банку и вошёл внутрь квартиры. Кинув её в ведро, в которое он ещё не успел положить пакет, быстро нашёл телефон на том же месте, на которое кинул его после пробуждения, и набрал знакомый номер.

«А теперь скажи мне, пожалуйста, с чего ты вообще взял, что этот гараж бесхозный?» – спросил Верн, даже не поздоровавшись.

«Причина глупая, конечно, но пару недель назад я туда камень пнул, когда мимо шёл, прямо под двери, а сейчас вновь иду и вижу – тот же камень и на том же месте! Значит, эти двери точно никто не трогал, иначе бы он сдвинулся уже давно».

«Что?.. Господи, да как ты вообще про этот камень вспомнил? Я даже вчерашний день не всегда помню, а тут… Камень».

«Пить меньше надо, алкаш несчастный!» – съязвил Макс. – «Авось и мозг нормально работать будет».

«А чего это несчастный сразу? Я от алкоголизма не страдаю».

«Да ну?» – удивлённо спросил Макс.

«Ну да, я пью и радуюсь!» – со смехом ответил Верн. – «Ладно, вечером к тебе зайду, а там уже посмотрим, что дальше делать будем».

«Идёт», – согласился Макс, на том они и порешили.

Сегодня у Верна был выходной, поэтому идти куда-либо он до заката не собирался, следовательно, должен был придумать, чем ему заняться. Стараясь не переживать по поводу предстоящего дела, Верн по обыденности прожигал время за просмотром фильмов и периодическим сном. Ближе к обеду пришлось снова выйти в магазин, ведь, как оказалось, нормальной еды у него не было. После обеда Верн снова уснул, а когда открыл глаза, то обнаружил, что на часах уже около шести вечера. Пришлось нехотя встать, умыться и начать собираться. Одежду Верн старался подбирать в тёмных тонах, сегодня же – он был в чёрном. На голове красовалась шапка и балаклава, на спине – рюкзак с инструментами. Радовало лишь одно – к ночи начало холодать, и его внешний вид не должен удивить окружающих.

Макс жил неподалёку, всего каких-то 20 минут ходьбы от дома Верна, поэтому можно было воткнуть в уши наушники и прогуляться, не тратясь на общественный транспорт или такси.

Верн вышел из подъезда, написал Максу о том, что скоро придёт, включил музыку в наушниках и начал шагать по знакомым улицам, ни о чём не думая. По пути Верн то и дело осматривался по сторонам. Он заметил, что жизнь вокруг него продолжалась в своём неизменном ритме: люди спешили по своим делам, дети играли во дворе, машины рассекали дорогу в разных направлениях. Он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться закатом, который окрасил небо в яркие оранжевые и розовые оттенки. Верн подумал, что это выглядит очень красиво, но тут же в его голове начали крутиться мысли и о гараже, поэтому пришлось оставить пустую трату времени, чтобы двинуться дальше.

Когда он наконец добрался до дома Макса, тот уже ждал его на крыльце, закутавшись в толстый свитер. Верн вытащил наушники, как только увидел знакомый силуэт.

– Долго же ты! – воскликнул он. – Я уже начал думать, что ты перехотел.

Верн усмехнулся и пожал плечами:

– Ну не мог же я просто сидеть дома, когда у нас есть дело.

Они быстро зашли внутрь, и Макс предложил выпить по рюмке, чтобы «разогнать страх». Верн, хоть и не был против, решил, что лучше оставить свою голову трезвой.

– Давай просто соберём всё необходимое и пойдём, – сказал он, и они начали собирать инструменты.

Собравшись, они вышли на улицу. К тому времени ночь уже окутала город. Улицы были пустынны, и только редкие машины проезжали мимо. Верн и Макс шли молча: каждый был погружён в свои мысли. Наконец, они подошли к старому гаражу, который выглядел заброшенным. Двери были покрыты слоем пыли, а вокруг валялись старые покрышки и мусор. На пути к их цели висело препятствие в виде большого замка.

– Ну что? Начинай, – тихо сказал Макс, глядя на Верна.

Верн присел перед дверью, внимательно изучая замок. Он знал, что это непростая задача, но его опыт в подобных делах давал надежду. В рюкзаке у него были все необходимые инструменты: набор отмычек, маленькая отвёртка и фонарик.

– Давай, не тяни! – шёпотом подгонял его Макс, нервно оглядываясь по сторонам.

Верн достал отмычки, выбрав для начала самую тонкую. Он вставил её в замок, осторожно прокручивая, чтобы почувствовать механизм. Сначала никаких изменений не происходило, но затем послышался лёгкий щелчок. Это было обнадеживающе. Он продолжал работать, меняя отмычки и прислушиваясь к звукам внутри замка. Каждый щелчок и скрип заставляли его сердце биться быстрее. Верн знал, что время играет против них, и действовать необходимо крайне быстро. После нескольких минут напряжённой работы он почувствовал, как механизм замка наконец сдался. С последним движением отмычки замок щёлкнул, и дверь медленно приоткрылась.

– Всё, идём, вперёд! – скомандовал Макс, подталкивая Верна.

Они осторожно вошли в тёмное помещение, стараясь не шуметь. Макс аккуратно прикрыл за ними железную дверь, а Верн включил фонарик. Свет тут же выхватил из темноты старые вещи, покрытые пылью. Внутри было тихо, но напряжение, витавшее в воздухе, ощущалось довольно ярко. Верн пробежался глазами по стенам, ржавым инструментам, многочисленным коробкам. Вдоль стен были разбросаны различные детали: старые двигатели, коробки передач и даже несколько колёс. Верн быстро смекнул, что каждая из этих вещей могла принести им неплохую сумму, если их сдать в металлолом. Макс обнаружил много разных инструментов: гаечные ключи, плоскогубцы, отвёртки… Они были покрыты ржавчиной, но всё ещё подходили для работы. При грамотной очистке получится продать и их. В углу стояли два старых велосипеда, которые, хотя и были покрыты пылью, всё ещё выглядели достаточно крепкими. Их можно было разобрать на запчасти или восстановить.

Верн, осматривая находки, почувствовал прилив энергии.

– Это точно стоит забрать с собой, – сказал он, указывая на старые детали.

Макс кивнул, и они начали собирать всё, что могли унести, планируя, как лучше всего распорядиться своей находкой.

– Часть в комиссионный отдадим, а что не выйдет – в лом, – предложил Верн.

– Та подожди ты со своим магазином, нам это всё ещё перебирать и чистить половину ночи! – ответил Макс.

– Тоже верно.

Когда они собрали в рюкзаки всё, что можно было, Верн указал в сторону велосипедов.

– Может, снимем что-нибудь? Смотри, какие рамы! – сказал Верн, пытаясь убедить друга.

Макс долго сомневался: ему хотелось поскорее закончить и уйти, но всё-таки согласился.

– Только быстро, – ответил он.

Макс подошёл ближе и начал осматривать первый велосипед. Спустя какое-то время он быстро снял переднее колесо, используя гаечный ключ, и аккуратно положил его на пол.

– Это тоже металл, – заметил он, – а покрышки можно будет продать отдельно.

Верн тем временем разбирал другой велосипед. Он снял сиденье, проверяя, из какого материала оно сделано.

– Это кожзам, но всё равно можно сдать, – сказал Верн, бросая сиденье в рюкзак.

– А оно тебе надо? Вряд ли за него много дадут, – ответил Макс, не отрываясь от своего дела.

Затем Верн перешёл к раме: взял инструмент и начал откручивать различные детали, такие как тормоза и переключатели. Макс, закончив с первым велосипедом, перешёл ко второму. Он помог Верну закончить работу побыстрее, уложил всё собранное в мешки и начал подталкивать друга к выходу.

Верн и Макс, перегруженные тяжёлыми мешками и портфелями, быстро покинули гараж. Сердца их колотились от адреналина, а ноги несли их прочь, словно сами стремились к свободе.

– Быстрее! – шептал Макс, оглядываясь через плечо. – Кажется, нас заметили!

Внезапно раздался громкий голос прохожего, который действительно заметил их:

– Эй! Вы что делаете?! Стойте!

Верн и Макс обменялись паническими взглядами.

– Чёрт! – выругался Верн, ускоряя шаг. – Нам нужно убираться отсюда!

Они бросились в сторону, стараясь не привлекать внимания, но мешки с металлом тяжело болтались за спинами, замедляя их бег.

– Туда! – крикнул Макс, указывая на узкий проход между двумя гаражами.

Они повернули, стараясь не споткнуться о мусор под ногами и не зацепиться за что-нибудь острое.

– Давай, давай! – подгонял Макс, чувствуя, как страх и азарт смешиваются в его груди.

Прохожий, не отставая, продолжал кричать:

– Вы не уйдёте от меня! Я вызову полицию!

Верн и Макс, не обращая внимания на крики, мчались дальше, пока не оказались на соседней улице. Верн тяжело дышал, его окутывала паника и усталость.

– Нам нужно быть осторожнее… – добавил Макс, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не преследуют.

– Да ладно? А я и не знал! – тут же ответил Верн, вкладывая в эти слова весь свой сарказм. – Что делать-то будем, если реально вызовут кого?

– Не знаю… Наверное, прятаться. Просто не ходи мимо тех мест несколько дней и убери эту одежду в дальний угол, поноси что-нибудь другое пока что. Лица-то у тебя не видно, а вот всё остальное вполне возможно опознать.

– «Старый гараж, да там никто не ходит…» Тьфу на тебя! – сказал Верн, отдышавшись. – Теперь идти придётся так, чтобы не попасть на камеры или ещё куда.

– Придётся… – согласился Макс.

С тяжёлым сердцем и полными мешками они направились к дому Макса, периодически оглядываясь: впереди их ждала долгая ночь.

Глава 2

Целую ночь они посвятили перебиранию и сортировке награбленного. Верн продолжал злиться на Макса, то и дело поддаваясь панике и паранойе, которые, впрочем, предпочитал прятать в глубине души. Лицо Верна оставалось беспристрастным, несмотря на внутреннее напряжение. Макс осознавал свою вину и, видимо, тоже нервничал, поскольку не пытался завязать с Верном какой-либо разговор. Работали они в тишине. Прошло несколько часов, прежде чем всё было раскидано, расфасовано и поделено по отдельным мешкам. Верн взглянул на часы: время давно ушло за полночь.

– Может быть, у меня заночуешь? – предложил Макс, увидев недовольство на лице Верна.

Верн поначалу хотел отказаться, но позже решил, что идти домой среди ночи ему совершенно не хочется.

– Ладно, давай, – согласился он.

Усталость уже давно опустилась на плечи Верна, но сон отчего-то упорно не хотел этого делать. Макс храпел где-то на соседней кровати, а Верн всё продолжал ворочаться и думать: «Что будет дальше?» Было страшно, что кто-то действительно вызовет полицию и их найдут уже на утро: мало ли какие технологии сейчас есть на руках у следователей. Попытки хоть немного успокоиться, отключить свой мозг и уснуть благополучно проваливались каждый раз, когда в сознании возникало очередное «а что, если?».

Верн ненавидел эту мысль. Это самое «что, если» было ужасно прилипчивой штукой, которая не только не хотела отлипать от Верна, но и разгоняла ещё сильнее его бесконечную панику. Невозможность уснуть вызывала ощутимое раздражение, начала гудеть голова. В такие моменты Верн часто думал о том, что было бы неплохо куда-то сбежать, желательно – подальше от его текущего места жительства. Чтобы вокруг был только лес и горы либо же море. Бескрайние синие волны и серые горы, упирающиеся в небосвод…