В своей клетке

Глава 1

Тишина – это роскошь, которую Кейт больше не может себе позволить. В ее квартире всегда что-то звучит. Шум телевизора, гул холодильника, старая колонка с плейлистом, где песни перемешаны с белым шумом. Даже ночью, когда весь город спит, она оставляет музыку включенной. Иногда это плейлист с дождем и громом, иногда старые фильмы с природными диалогами. Главное, чтобы не было паузы.

Паузы – это опасно.

Когда наступает пауза, в ней просыпается он.

По утрам Кейт просыпается от музыки, хотя не помнит, что включала его. Телефон светится в темноте, на экране мигает приложение плеера. Она садится на кровать, проводит рукой по лицу, где отпечаталась подушка, и долго сидит, не в силах подняться. Шторы задернуты. Воздух тяжелый и несвежий, будто давно не дышал. Она редко открывала окно.

Кейт включает чайник, потом телевизор, потом радио на телефоне. Все сразу. Пусть гремит.

Пусть стены дрожат от звуков.

– Только не молчи, – шепчет она.

На кухне утренний хаос. Пустые блистеры с таблетками, разбросанные стикеры с записями Дианы:

«Следи за дыханием.»

«Проверяй реальность.»

«Не слушай, если слышишь.»

Она глядит на них не чувствуя ног. Берет таблетку кладет под язык, горечь мгновенно разливается по небу. Кейт включает чайник снова, хотя только что включала. Гул воды в металле как белый шум, успокаивающий и теплый. Ее желание убираться дома ровнялось нулю. Она никогда не любила убираться. Поэтому дом был не в лучшем состоянии. После правды про Питера, она переехала с того дома. Но ключи были. Вдруг, он захочет вернутся. Вдруг, его дух снова придет. И.. возможно, все будет как раньше. В ее лучшие годы жизни.

С тех пор прошло три года. Кейт не сильно изменилась, но характер да. Он стал… чуть уклончивым от разговора. Когда она садится за стол, в зеркале на кухонном шкафчике отображается ее лицо.

Усталое.

Пустое.

Глаза в тени, губы побелели. Она избегает смотреть на зеркала долго. Зеркала – это ловушки.

Она никогда не обращала внимания на свой внешний вид в последнее время. Единое что ей нужно было это сон и еда. Разве не для этого живут люди? Сон и еда вещи которые нужны в жизни. Даже если не мотивации жить. Все равно. Ее мысли путаются. Кейт не знает, когда думает она. А когда он. Ведь… он ею управляет? Ответа на вопрос Кейт не знала. Но всегда. Всегда пыталась узнать. Не важно как. От Дианы. В клинике. Хоть, где, никто не знал ответа. Но, возможно, он знал.

Он появлялся, моментами. Иногда.

В самые неожиданные моменты.

Работа – единственное место, где можно быть нормальной. Она приходит первой, садится за свой рабочий стол и раскрывает ноутбук. Делает вид, что сосредоточена.

Так ли на самом деле?

Нет.

За спиной заглушенные разговоры, усмешки чему-то своему и шум. Все звуки перемешиваются и становятся безопасным коконом. Когда коллеги уходят на обед, становится слишком тихо.

Тишина.

Тишина, которую так боится Кейт. Точнее, не тишина, а… он.

Питер.

И тогда начинается.

– Ты скучаешь? – шепот, будто из-под кожи, изнутри черепа.

Кейт поднимает голову – моргает. Делает вид что пишет письмо.

– Ты ведь знала, что я не уйду.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

Она нажимает «воспроизвести» музыка в наушниках заглушает все. Голос уходит, растворяется в звуки. Но ненадолго.

Он снова вернется. Скоро, и когда ни будь.

По вечерам она возвращается по пустым и холодным улицам. Их стены бездушные. Городской шум, помогает, но стоит ей закрыть входную дверь и звуки тухнут, как пламя свечи.

Телевизор включается первым. Потом плейлист музыки.

В один из вечеров лампа моргает. Один раз. Второй. Кейт замирает, прижимая колени к груди.

– Не смей, – шепчет она. – Не сейчас.

Тишина. Секунда. Другая. А потом шепот. Тот самый. Ее имя. Оно произносимо будто из другого мира.

– Кейт…

Она вскрикивает и включает все что может. Пылесос, миксер, радио, воду в ванне. Квартира наполняется звуком, как бурей.

Она сидит на полу, обхватив себя руками. Шум гремит, все вокруг дрожит. И все равно ей кажется – что среди этого гула, кто-то смеется. Тихо. Почти нежно.

На приеме у Дианы Кейт улыбается. Она всегда улыбалась. Даже если сердце не могло. Для улыбки оно было не нужно, нужно лишь несколько тысяч мышц.

– Вам снятся сны?

Резко спрашивает Диана у Кейт. Она ведет себя как обычно. Будто они не спорили из-за Питера. Будто они не поругались за нее. Кейт прекрасно знала, что Диана права. Она много раз ей повторяла о том, что не нужно жить прошлым. Его надо забыть и прочая чушь. Диана могла ее забыть. А Кейт нет. Не у Дианы близкий человек оказался выдумкой. Не у Дианы не остались родственники кроме тети. Никого.

– Нет.

Наконец говорит Кейт.

– А… голос возвращался?

Кейт слабо улыбнулась. Этот вопрос ей показался странным. Но она ответила на него. Ложью.

– Нет.

Она говорит это быстро. Слишком ровно. Тишина между ними растягивается. Диана записывает что-то в блокноте, а Кейт чувствует, что внутри нее нарастает желание встать, выбежать, включить музыку хоть на секунду. Лишь бы не слышать эту мерзкую тишину.

– Вы боитесь тишины.

Она прищуривает глаза.

– Я боюсь не ее. А что приходит с ней.

Диана кивает.

– Вам нужно научится держатся с собой.

– С собой я уже была, – я усмехаюсь. – Я чуть не умерла.

Диана смотрела на меня сквозь ресницы. Она не любила, когда я упоминала прошлое. Прошлых людей. Прошлые истории. Все что связано с прошлым.

Ночь. Дождь. Капли стучали, и в этом стуке появился ритм. Кейт сидит на кровати, укутанной в плед и слушающей крупицы дождя. Сердце бьется так громко, что кажется, что оно повторяет ритм дождя.

В какой-то момент она замечает, что песня замолчала. Следующая не начинается. Не большая пауза. Одна секунда.

Шепот становился чуть громче и ближе.

– Я ведь рядом.

Кейт тянется к телефону, дрожащими пальцами включает музыку. Громче и еще громче. Вся комната наполняется огромным гулом. Окна вибрируют. Она ложится и закрывает глаза. Музыка орет, а под ней, где-то внизу звучит другое. Чьё-то дыхание. И голос, уже не злой. А почти ласковый.

– Ты ведь знала, что я не уйду, Кейт.

Утром она просыпается разбитой, будто не спала вовсе. Солнце пробивается сквозь шторы. На соле чашка с недопитым кофе вчера ночью. Она пыталась не спать, чтобы не слышать больше голос.

Она идет к зеркалу. Долго смотрит на отражение. Сначала видит просто себя, пустую. А потом… на долю секунды будто что-то за ее спиной. Смазанная, неясная, но знакомая.

Она моргает и тень исчезает.

Кейт закрывает глаза и делает вдох.

– Просто шум, – шепчет она, успокаивая себя.

Просто шум.

Но где-то глубоко внутри она знает: тишина вернется.

И вместе с ней он.

Она застывает у окна. Город снизу похож на растрепанное ожерелье: бусины фонарей дрожат в темноте, как если бы кто-то дышал на стекло мира. Кейт глотает воздух, он кажется ей тяжелым, будто каждая молекула прошла через чьи-то руки, пропитались чужими мыслями. На улице лай собаки. Затем резкий крик. Или смех. Она не знает.

В комнате стоит тишина, и это обманчивая тишина – живая, наполненная пульсом. Ей кажется, что в стенах что-то ходит.

Осторожно.

Босиком.

Не касаясь ногами.

Кейт закрывает глаза и жмурится. Сначала просто шум крови в ушах. Сначала шаг. Потом еще один. Но когда она оборачивается позади никого.

Она садится на кровать, сжимает руки. Она хочет закричать, но не может. Из ее голоса выходит лишь писк. Писк.

Телефон вибрирует на столе. Сообщение от Дианы:

«Ты все еще не спишь? Кейт, пожалуйста, попробуй отдыхать.»

Кейт смотрит на экран, но не отвечает. У Дианы добрые глаза и усталый голос, она слишком часто стала говорить слова «пожалуйста». Слишком часто делает вид, что все хорошо. Просто никто не хочет это видеть.

Она включает настольную лампу. Свет желтый и болезненный, будто сам устал.

На столе пустая чашка, открытая тетрадь. Страница написана одинаковыми почерками.

«Тишина не существует»

Ровно двадцать шесть раз.

Кейт медленно отходит к зеркалу. Ее отражение чуть дрожит. Но кажется, что она не одна. Что есть еще кто то, чуть сдвинутый в сторону, как в плохом примере. Она поднимает руку. И.. отражение запаздывает. На секунду. Этой секунды хватает, чтобы сердце билось громче чем обычно. Чтобы сердце сбилось с ритма.

– Перестань. Это не настоящее.

Но отражение улыбается. Очень слабо. Слишком слабо, чтобы быть улыбкой. Кейт делает шаг назад. Ей хочется выключить свет, спрятаться под одеяло, но что-то удерживает, чувство отвернется, а отражение продолжает смотреть. Без нее. Так уже, бывало. И так начался ее год.

Она медленно закрывает глаза и прислушивается к себе: где-то глубоко под кожей, низкий гул, как от поездов, подходящих под землей. Гул, который не прекращался. А может зов. Она садится на пол, прижимает ладони к ушам, но шум становится только громче. Как будто весь дом дышит в такт ее сердцу.

Раз.

Два.

Три.

И вдруг тишина. Настоящая, острая до боли.

Она открывает глаза.

В зеркале никого.

Кейт еще секунду сидит на полу, ни о чем не думая. В воздухе гул, но другой: не внутренний, а внешний. Тонкий, похожий на провод после грозы.

Она поднимается и осторожно делает шаг к окну. За стеклом ночь. Мокрый асфальт, светофор мигает теплым желтым цветом. И тишина. Та самая, которую она так ждала, но она вдруг понимает, это не ее тишина. Не ее. Не человеческая. Слишком плотная, будто чье-то дыхание замерло под стеклом.

Кейт наклоняется ближе, ладонь ложится на холодное стекло. И в этот момент, где-то снизу раздается щелчок. Тихий, но резкий. Как будто если бы кто-то включил свет в темном подъезде. Потом второй. И третий.

Щелчки поднимаются все выше, как за этажом. Она считает: «…первый…второй…третий…»

Потом, глух в дверь.

Один.

Ровный.

Будто заранее рассчитанный.

Она не движется. Просто смотрит и смотрит на дверь. Сердце стучит где-то в горле. На нем будто вывалился ком. Она не могла разговаривать. Хотя, навряд ли разговаривала сейчас. Может сосед? Курьер? Но она ничего не заказывала.

Звонок повторился. Еще раз. Стало жутковато. Так было и в самом начале. Она попутно вспоминала прошлое. Насолила кому-то? Навредила? Психически. Морально. Она не знала. Но быстрым шагом подошла к двери. Босые ноги оскользались по плите. Холодно. Рука ложится на ручку. Но она не открывает. Сначала смотрит на глазок.

Там пусто.

Не темно. Не размыто. Просто пусто.

Кейт боялась пустоты. Иногда. В первые дни, когда он исчез. Сперва она пыталась не напоминать о нем. И выкинула все вещи, которые напоминали ей о нем. Это казалось странным для Дианы. Но, она не понимала. Не понимала ту боль, которую она испытывает. Диана была лишь психологом. Лишь, человеком, который слушает пациента и получает за это деньги. Всего лишь им. Кейт не собиралась думать об этом сейчас. Когда в ее дверь ломится не пойми кто. Маньяк. Нет, это слишком.

Ее взгляд метнулся на стопку книг в угле комнаты. Это были книги, которые она планировала прочитать за осенью. Их было мало, но… это было единственное занятие на выходных. Больше она ничего не делала. Не было желания. Лишь иногда раз в месяц выходила купить продукты на месяц. Ее выходные проходили так.

тишина стояла огромная. Странная. И даже, пугающая. Ее тело не обосновано дрожало. То ли от страха, то ли от тишины. Является ли тишина пугающим фактором для Кейт?

Да.

Как будто в квартире нет ни света, ни воздуха, ни стен. Темнота, в которой видна только тень ее собственных глаз, отраженной обратно. Она делает шаг назад.

В тот же миг, с другой стороны, три тихих удара. Не в дверь. С другой стены рядом, как если бы кто-то стучал ногой по ней. Ходил.

Тук.

Пауза.

Тук-тук.

Кейт резко отходит к окну. Сердце гремит как молотком. Она прижимается к стене, глотая воздух, и видит напротив дом через улицу. Горит только одно окно. На подоконнике человек. Или тень. Сидит неподвижно, ей кажется, что она смотрит прямо на нее.

Только она делает то, чего сама не понимала, гасит свет. Комната резко становится темной, тусклой, почти чужой. Снаружи комната тоже гаснет. Одновременно. Кейт закрывает шторы. Но шум остается. Теперь он идет не изнутри, не снаружи, он идет между ними. Как будто мир треснул, и он пытается собрать его.

Она садится на кровать, включает настольную лампу, чтобы вернуть реальность. На столе лежит тетрадь.

Страница, которая была исписана двадцать шесть сторон, изменилась. К ним была добавлена еще одна сторона, кривым почерком. Будто писали не смотря.

«Тишина – это когда тебя называют услышанным.»

Чернила еще мокрые.

Свет, казалось, держался из последних сил: свет мигал все чаще, будто тоже не выдерживал присутствие того, чего сам не понимал.

Кейт сидела на краю кровати, обняв себя за плечи, чувствуя, как кожа под ладонями становится все холоднее, как будто тепло вытеснялось наружу. Забираемое чем-то невидимым. Все вокруг было обыденным, стопка книг на подоконнике, кружка с остывшим кофе, тетрадь с непонятными каракулями, но в этой обыденности поселилось чувство истощения. Словно кто-то медленно, осторожно подвинул реальность на полсантиметра в сторону.

Воздух изменился первым. Он стал плотным, тягучим, с минутами измученным привкусом, как в комнате после грозы. Потом пришло ощущение что за спиной кто то, тот кто не издает не звука, не делает ни шага, но смотрит на Кейт стиснув зубы.

Ее тень будто знала, поворачиваться нельзя, если повернется он увидит.

А если увидит все начнётся снова.

Она медленно обвела взглядом комнату. Каждая тень будто выросла, стала тяжелее, гуще, как старый дым, в котором можно было утонуть. Даже шторы, колыхались от сквозняка. Шептал как на рваный язык.

Дом жил, и этот живой, старый дом, будто не принадлежал ей.

Он дышал рядом, отдельно, с другой части.

Где-то за спиной хрустнуло дерево, и звук пробежался по спине мурашками. Будто точным током. Кейт прикусила губу, но не чувствовала вкус крови, чтобы как-то доказать себе, что она здесь, что все остальное не реально.

Даже сердце не билось, а шуршало, будто пленка, переплетенная магнитофоном.

Она наклонилась, чтобы закрыть тетрадь, но пальцы остановились от миллиметра от бумаги. В комнате повисло ощущение. Будто кто-то сдерживает руку. Будто воздух стал вязким, пустым и не живым. Она замерла. И поняла, что шум исчез. Никаких звуков, никаких проезжающих машин, и никаких тикания часов. Даже собственное дыхание будто поглотила тишина. Наступила тишина, о которой Кейт столько писала. Но теперь Кейт поняла, это не тишина ушла, а пришел кто-то вместо нее. Намного живее. Он будто чувствовал ее взгляд.

Лампа мигнула последний раз и погасла. Комната утонула в густой и липкой тишине. Снаружи, короткий и нервный треск. Даже воздух перестал вибрировать.

Телефон на столе ожил. Экран вспыхнул холодным светом, вырезав из темноты белое пятно. Цифры времени 03:13.

На экране высветилось имя: неизвестный номер.

Кейт долго не шевелилась. Потом будто под гипнозом, протянула руку и провела пальцем по экрану.

– Алло, – ответила чужим голосом Кейт, обеспокоенным.

Но она пыталась не подавать виду. На том конце дыхание. Длинное, ровное, считаемое измерение. Будто кто-то старается дышать в такт с ней.

– Кто это? – прошептала она, чувствуя, как ее сердце уже не бьется. Дрожит где-то в горле.

Тишина.

Но она чувствовала присутствие. Оно было рядом. Слишком близко. И тогда, сквозь дыхание, произнесётся шепот. Тихий, почти ласковый, как у того, кто стоит вплотную к уху.

– Я же говорил… тишина не бывает пустой.

Экран погас.

Комната осталась без света. Но в зеркале, напротив кровати, что-то продолжает отражаться. Не светлое пламя. А слабое отражение мерцания. Похожий на пульс. Оно билось в такт ее сердцу, или наоборот. Сердце подстраивалось под его ритм.

И в этом отражении, Кейт впервые заметила то: чего не могла заметить те долгие годы, тонкую линию света, очертание плеч, силуэт, который дышит вместе с ней. Ее левая сторона тела покрылась мурашками. Дрожь пробежалась по спине.

Сердце вдруг перестало дышать, и случается. Холодная рука, положила руку на плечо Кейт.

Глава 2

Утро пришло без предупреждения, не как спасение, а как ошибка системы. Свет из-за штор тусклым и рассеянным, будто пробился сквозь воду. Кейт проснулась не от сна, а от усталости, глаза открылись, но тело не поняло, зачем. Она лежала на боку и слушала квартиру. Там снова были звуки. Холодильник гудел, кран капал. А за стеной кто-то хлопнул дверью. Все как прежде. Все живое. И все же где-то под этой информацией, шла другая мелодия, ровная, едва уловившая пульс, как если бы тишина из ночи пряталась под кожей мира и теперь достала сквозь цели.

Она встала, ноги коснулись холодного пола. На секунду показалось, что под подошвами что-то вибрирует, будто дом откликнулся на ее шаг. Кейт сделала глоток воды из бутылки, стоявшей на столе. Металлический привкус не уходил. На зеркале в прихожей, стоял запотевший отпечаток ладони.

Она замерла. Может, дотронулась ночью?

Может, это ее?

Но форма пальцев казалась иной, чуть длиннее, чуть уже. Было понятно, что это не ее отпечаток ладони.

Кейт стерла след, выдохнула. Надо жить дальше, надо убедить себя, что все под контролем. На кухне она включила радио, громко, слишком громко, чтобы заглушить все остальное.

Голос диктора сливался с шипением воды, и этот шум давал ей страшное ощущение безопасности, будто где-то рядом снова звучала жизнь. Она делала кофе, рука дрожала. Ложка дрогнулась о чашку, звук оказался слишком громким, настолько, что пробудил Кейт от своего мира.

Телефон лежал на столе. Кейт разблокировала экран. Журнал вызовов пуст. Как будто ночного кошмара не было вовсе. Она смотрела на это слишком долго, пока кофе не остыл. А потом почти не думая, открыла заметки и написала:

03:13: дыхание, сказал, что тишина не бывает пустой.

Буквы дрожали, но становились четче. Она не хотела верить, но знала, он вернется. Он просто ждет, пока город станет тихим.

Она стояла на ступенях, не решаясь спуститься. Поток людей двигался мимо, кто-то спешил, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся. Все жили. Она стояла, как выброшенная из времени. Холодный ветер потянул ее за рукав пальто, будто поддакивал иди. Но ноги не слушались. Все внутри сопротивлялось. Если она спустится туда вниз, в подземелье, где сквозняки косят тяжелые голоса, что-то изменится. Навсегда.

Кейт шагнула вниз. Каждая ступень звучала, как удар сердца.

Тук. Тук. Тук.

Металл перил был ледяным под пальцами, и она чувствовала, как дрожь проходит по телу.

На платформе пахло бетоном, озоном и кофе из дешевого автомата. Возле колонны стоял мужчина с газетой. Дальше у вагона, женщина с серым пальто. Но Кейт все равно искала. Каждое лицо. Каждое движение как возможность.

Она подошла к витрине торгового центра. Отражение снова вернуло ее саму. Бледную, прозрачную и… возможно потерянную. И вдруг за плечом тень.

Она резко обернулась. Никого. Только парень с наушниками, проходящий мимо, и старик. Дремлющий на скамейке. Кейт выдохнула.

«Ты сходишь с ума.»

Сказала Кейт мысленно. Опять.

В вагоне метро воздух был плотный и тяжелый. Люди прижимались друг к другу, и Кейт почувствовала, как шум вагонов вибрирует у нее в груди. Она села у окна. В отражении снова ее лицо.

Но на долю секунды мелькнула фигура позади нее. Мужчина с чуть опушенной головой и руками в карманах. Она вскрикнула, обернулась. Пусто. Но она видела. Она видела его.

Кейт опустила голову и зажала ладонями виски. Сердце билось слишком быстро. Звуки сливались в одно монотонное гудение.

В голове мелькнули обрывки. Будто слайды.

Питер, стоящий у окна.

Питер, смеющийся от того, что она прятала от него кисти.

И теперь, мужчина на улице, тот же поворот головы, тот же взгляд через стекло.

Она чувствует, как реальность и память сливаются в одну тонкую линию. Она не знала где граница. Линия была слишком тонкой.

Поезд тронулся, и ее отражение в ржавом полутемном стекле вдруг улыбнулось. Кейт замерла. Она моргнула.

Кейт вскрикнула, и напряженно отошла от окна. Сосед, нахмурившись спросил: «Все в порядке?»

Она кивнула.

Не ответила.

Она боялась в лишний раз говорить.

Когда поезд остановился, она выбежала из вагона спотыкаясь. Она не хотела больше возвращаться туда. Питер. Отражение.

Вышла на поверхность и жадно сглотнула кусок свежего воздуха.

Она подняла глаза, на той стороне улицы стоял парень. Тот самый. С витрины. Питер.

Он смотрел прямо на нее. Но без улыбки. Будто произошло что-то плохое. Очень.

И… показал жест. Кейт сразу поняла, какой.

Просто короткое движение пальцев. Спокойное. Живое.

Она сделала шаг вперед. Но тут проехала машина, окатив ее водой. Когда она моргнула, то ее уже не было.

Кейт стояла посреди улицы, дрожащая, мокрая. Сердце стучало в висках. И только теперь она вспомнила этот жест. Тот самый, что Питер показывал, когда хотел сказать «подожди».

Она стояла посреди улицы, и мир вокруг словно застыл на мгновение. Все стало вязким: фары, машины, шум, ветер как в воде. Кейт перевела дыхание, и пошла вперед, туда, где секунду назад стоял мужчина.

Снег усиливался. Падал тихо, будто кто-то сверху, обрывал нити, по одной. Под ногами хрустел ледяной снег. А где-то позади уже зажигались огни. Темнело. Вечер подглядывал незаметно.

Кейт шла между домами, пока улица не сузилась, медленно превращаясь, в темный переулок. Старые кирпичные стены, облупленные лианами, мусорные баки.

Свет здесь был другой, мутный, серо-желтый, от лампы, мигающей на столбе. Она видела следы на снегу, мужские ботинки, глубокие, будто специально нажимали.

Сердце подсказывало: это он.

Но разум говорил, нет. Это просто совпадение.

Она сделала шаг, еще один. Шаги гулко отдавливались в знакомой дороге. А за каждым эхом, ей чувствовалась, что кто-то за ней ходит. Она обернулась, никого. Только следы, которых было мало, стали больше.

– Питер… – позвала она.

Голос дрогнул, почти сорвался на шепот. Ответа не было. Только тихое шелестение на крыше. И где-то вдали. Звук трамвая. И вдруг из-за угла, донесся звук, будто кто-то тихо чертил когтем. Кейт замерла. Шагнула ближе.

У Кейт появилась ощущение тревожности. Нет, ощущение небезопасности, ощущение чего-то чужого.

На кирпичах, где серая штукатурка, облезла, от влаги. Будто кто-то водил пальцем по пыли.

Это были буквы.

Ее имя.

Пальцы похолодели. Она провела рукой по надписи, и серая пыль осталась. Под ней свежие царапины, будто сделаны сегодня. Буквы словно дышали. Она резко обернулась. И снова увидела его. Почти как раньше, тот же взгляд.

Мужчина стоял у выхода из переулка, там, где дорога открывалась к свету.

Теперь она видела его лицо полностью.

– Питер… – прошептала Кейт.

Он не ответил. Просто стоял, будто ждал, когда она сделает шаг.

Она пошла к нему. Каждый шаг давался тяжело, будто ноги тянулись к снегу. Мир сузился до этих несколько метров между ними.

Когда она наконец дошла до него, лампа между ними мигнула затем сразу погасла.

Тьма опустилась внезапно, вязкая, с гулом в ушах. Кейт вытянула руку вперед, нащупывая воздух, но вместо нее, нащупала лишь пустоту. Мгновение спустя лампа снова включилась. Его не было. Только следы на снегу, уходящие в стену. Ни дальше. Ни за угол. А в саму стену. Словно он просто растворился в ней.