Стая

«Но ты ведь не пробовала спрашивать, детка?»

«Потому что он может сказать тебе то, что ты не хочешь слышать».

«Ты сделала свой выбор, а не Айзек».

Айви зажмурилась и свернулась в клубок, подтянув колени к груди и обняв их руками. От этого движения Таро скатилась на одеяло и, обиженно закряхтев, стала вновь устраиваться рядом. Глаза опалило слезами, но Айви запретила себе плакать. Разрыдаться значило подтвердить, что влияние Фенрисы ни в малейшей степени не уменьшилось. Это не просто унизительно — это ее добьет.

Обычно во время первых лунных дней, как и во время течек, рядом с молодыми омегами находятся более опытные. И мама была с ней несколько циклов. Пусть даже их отношения уже тогда оставляли желать лучшего, она не отходила ни на шаг, следила, чтобы Айви пила бульон, бережно массировала ее запаховые железы и вытирала слезы, которые она даже не замечала.

И сейчас, в момент уязвимости, Айви особенно остро ощущала, что скучает по тому, чего у нее нет и никогда не будет.

Но ведь было.

В это она запретила себе углубляться.

Как археологи, совершая раскопки, рискуют заразиться древними инфекциями, так и она могла подхватить нечто более опасное и разрушительное, чем то, что владело ею сейчас.

Стиснув зубы, Айви сползла с постели и, ссутулившись, вышла из комнаты со своим неизменным сопровождением. Пройдя по ярко освещенному коридору и попутно щелкая выключателями, она вновь оказалась на кухне. Здесь и раньше был выключен верхний свет, так что можно было не щуриться. Вздохнув, Айви приблизилась к раковине. Ей даже не хотелось пить — она просто напоминала себе: никто о ней не позаботится, кроме нее самой.

Выпив воды из фильтра и умыв пылающее лицо, Айви наполнила графин и взяла в руки стакан.

Писк электронного дверного замка царапнул по ушам. Застигнутая врасплох Айви уставилась в темный проем, уверенная, что Фрея предупредит о себе, чтобы не пугать ее. Но вместо голоса подруги раздались шаги. Тяжелые. Целеустремленные.

Будь у Айви шерсть на загривке, она поднялась бы. Но когда на плечи опустились призрачные руки — аура предшествовала появлению Фернвика, как дворецкий, предупреждающий о его прибытии, — страх испарился. Его сменил колкий холод в крестце, похожий на эффект от спинальной анестезии, блокирующий и чувства, и волю. А затем и он испарился.

Айви выдохнула, когда он сам вышел на свет и остановился на невидимой границе между кухней и гостиной, отрезая путь к единственному выходу. Не считая окна. Отдельными кадрами она запечатлела его тяжело вздымающиеся плечи, приоткрытые губы и золотистые глаза, хищный блеск которых мешал разобрать владеющие им эмоции.

Она неосознанно втянула воздух и испытала разочарование и досаду, когда носоглотку не согрело закатным жаром. Во рту не пересохло, как тогда, когда Айви вдохнула его запах по-настоящему. Просто смесь газов. Пустая и безжизненная, не напоенная ароматом превосходства, способного не оставить от нее и горстки пепла.

Этот порыв был чисто волчьим, хотя утром она выпила таблетку, как и полагалось. Опомнившись, Айви вновь метнулась к лицу Ноа в попытке предугадать его намерения. Но в этот момент давление чужих ладоней стало вполне реальным. Молниеносно приблизившись, Фернвик принялся ощупывать ее предплечья, бока, шею. Раскаленный жар от его рук грозил прожечь хлопковую ткань пижамы. Она дернулась и рванулась назад, но он зафиксировал ее плечи, заставляя замереть, и впился взглядом в ее глаза.

— Что ты делаешь? — Айви выставила перед собой ладонь. Она и сама не знала, хочет ли оттолкнуть его или тянется к теплу.

Заметив ее движение, Ноа отпрянул, будто очнувшись. На мгновение замер, потянувшись к ней, но тут же судорожно запустил пальцы в свои волосы, сжав их у корней и выглядя слегка безумным. Айви застыла, не в силах произнести ни слова.

Взъерошив темные пряди на пути ко лбу, Ноа надавил на глаза основаниями ладоней, будто загоняя волка обратно. И у него получилось. Когда Фернвик снова посмотрел на нее, золото колыхалось в них, как лунный свет на поверхности ночного озера.

— Ты не поранилась?

Голос раздавался в голове эхом, отталкиваясь от стенок черепа, но смысл вопроса Айви никак не могла уловить.

Стремясь сохранить остатки достоинства, она прочистила горло:

— Я.. да, я в порядке. — Только произнеся вслух, она осознала, как это далеко от истины. На Айви смотрели дикие глаза волка. Почему, гром и молнии, она еще не впала в истерику от ужаса? Почему даже ее голос не дрожал, когда она осмелилась спросить: — Что ты здесь делаешь?

Неужели его обоняние настолько мощное, что он уловил ее запах из соседней квартиры? И неужели он не смог совладать с инстинктом, как и Фрея? Слабо верилось.

Но этот срыв покровов, свидетелем которого стала Айви, ей точно не почудился. Ноа был.. другим. Он совладал с волком, но тот никуда не ушел. Она ощущала его присутствие как тяжелое дыхание за спиной.

— Просто решил проверить, — ответил Фернвик, глядя настороженно, словно Айви была оголенным искрящимся проводом. Но она сама напоминала себе игрушку, набитую ватой. Не было связных мыслей. Только отдельные вспышки, на миг озарявшие пустоту и тут же затухающие. И боль тоже затерялась где-то в слоях наполнителя. — Тебе нужна помощь? Скорая? Может.. не знаю, что угодно? — Ноа снова осмотрел ее с головы до ног и, повинуясь глупому импульсу, Айви поджала пальцы, будто внезапно застеснявшись своих босых ступней. Глядя на них — а может, на озадаченно склонившую голову набок Таро, стоявшую рядом — Фернвик уточнил еще раз: — Ты точно не поранилась?

«О чем он вообще?» — искренне не понимала Айви и вместо ответа поискала глазами Арчи. Он подпирал собой холодильник. Сознание куда-то уплывало, но Айви отстраненно удивилась, что он не рвался ее защищать.

Собрав последние остатки разума, она сказала:

— Знаю, это твой дом, но я хочу, чтобы ты ушел. У меня.. непредвиденные обстоятельства, — размыто объяснила Айви, но посреди фразы ее переклинило: — Или что-то случилось с Айзеком? Поэтому ты пришел?

В каких бы глубинах она ни тонула, благополучие брата было маяком, на свет которого она всегда ориентировалась. Беспокойство стрелой пронизило пелену оцепенения. Прежде чем края разрыва вновь сомкнулись, Айви успела ухватиться за одну четкую мысль: ее восприятие притуплено — Ноа определенно на нее влиял своими феромонами.

— С ним все в порядке, — заверил он и запнулся. Горло дернулось, когда Фернвик сглотнул. Айви отчетливо видела, как внутри него со скрежетом опускался засов, блокирующий зверя. Радужки окончательно погасли. — Я просто..

Он замолчал, глядя на нее исподлобья. Будто с неуверенностью.

Это настолько шло вразрез с его привычным поведением, что в голове девушки зашумело помехами, напоминающими звук счетчика Гейгера, регистрирующего радиацию. Излучение было таким мощным, что прибор захлебывался, фиксируя значения далеко за пределами своей шкалы. И все же мозг Айви, пусть пока вхолостую, взялся за расшифровку данных — того самого послания, которое Ноа транслировал с первой их встречи.

Просто заглянул проверить, в порядке ли она? Только не этот альфа, который переключился между зверем и человеком по щелчку пальца — и это после укрощения.

Может, во время течки он и мог бы проявить свое мерзкое нутро. Высшие редко останавливали взгляд на Айви, но до побега из клана, когда наступала течка, она порой ловила на себе их оценивающие взгляды, будто была куском сочного стейка на витрине. В их доме редко бывали чужие альфы, но отчим..

Она отогнала от себя эти воспоминания — сейчас они были лишними. Течки у нее не было. Она просто слаба, беззащитна и пахла кровью.

Неужели чудовище Фернвика почуяло манящий шлейф и явилось воспользоваться ее положением? Как она и говорила Фрее, они целиком были в его власти.

Но в его глазах не было жажды насилия. Там было что-то совсем непостижимое для нее. И очевидное для ее волчицы.

Пульс подскочил, дыхание перехватило от прилива адреналина. Все внутри взбунтовалось, сопротивляясь смутному, еще не оформившемуся осознанию.

Айви медленно отступила, как если бы опасалась, что Ноа на нее набросится.

Еще в тот самый момент, когда они впервые встретились глазами в ее гостиной, где-то в глубине души, на уровне интуиции, Айви все поняла. Но лелеяла надежду, что дело в его доминантности и ее реакции на нее. Она была готова перекроить всю реальность, лишь бы привычный мир устоял. Но аура Ноа всегда ощущалась иначе, чем, например, у Лотара. Ведь он ее не подавлял. Ни тогда, ни сейчас. Он воздействовал иначе. С помощью другой связи.

Связи, дающей ему безграничную власть на ней.

«С чего бы ему мне помогать?» — спрашивала Айви у всех, у кого могла, получала самые разнообразные ответы и на время успокаивалась. Но никогда не верила им до конца. Потому что знала правду, просто не хотела признавать.

Ноа безотчетно протянул к ней руку — медленно, будто боясь спугнуть загнанного зверя. Она вздрогнула и разжала пальцы. Раздался звон битого стекла. С таким же звуком окончательно разбилась прежняя жизнь Айви.

Выругавшись, Ноа опустился на корточки, подхватил самые крупные осколки. Держа их, он вскинул на нее глаза. Снова золотые. Зверь смотрел не властно, не с похотью, не кровожадно, а с ужасом.

Еще никогда на Айви так не смотрел ни один альфа.

Оглушительный треск в голове достиг наивысшей точки. Мир померк, и она потеряла сознание.