Белый тигр и дракон

Пролог

Ветер. Он вечно шептал меж кедровых вершин, что стерегли долину с незапамятных времён. Он же выл в бури, унося с собой крики сражающихся и запах крови, который въелся в эту землю глубже, чем корни древних камфорных деревьев. Он помнил всё.

Но была у этой земли и иная память – не только о битвах. Древняя ода была у народа, в те самые годы, когда он был под гнётом. Ода, которую не пели громко, а шептали, как заговор, передавая из уст в уста. Её ритмом был стук сердца, а мелодией – свист ветра в бамбуковых зарослях. Она была голосом самой земли, терпеливой и много повидавшей.

Но ветер помнил и другое. Шёпот влюблённых у ручья, где вода, словно время, текла неспешно и невозвратно. Смех детей, гонявшихся за светлячками в летние сумерки. И тишину. Ту особую, звенящую тишину, что наступает перед рассветом, когда весь мир затаил дыхание в ожидании первого луча солнца.

Именно в такую тишину родились они. Два сосуда, в которые небеса вдохнули одну душу, но разбили её надвое. Одну часть смешали с огнём амбиций и холодной сталью долга. Другую – с мудростью горных потоков и спокойствием ночного неба.

Судьба – не прядильщица, аккуратно ткущая полотно. Она кузнец, что обжигает, бьёт молотом по раскалённому металлу, чтобы выковать клинок. Или оковы. Порой и то, и другое сразу.

Эта история – не о битвах, хотя битв в ней будет немало. Не о предательстве, хотя оно перечеркнёт клятвы, данные на крови. Это история о том, как белый тигр, дух этих лесов, наблюдал за драконом, рождённым в стенах человеческого замка. И о том, что даже самому могущественному дракону однажды приходится спуститься на землю, чтобы услышать, как шепчутся камни под ветром, несущим весть о прощении.

Старый монах в горном храме рассказывает ученикам легенду, которую сам слышал от своего учителя.

–Давным-давно, когда горы были молоды, а реки только начинали свой бег к морю, Небеса послали на землю двух братьев-духов: Белого Тигра Байху и Небесного Дракона Хирю. Байху стал духом земли, лесов и камней. Его дыхание было ветром, шерсть – снегом на вершинах, а полосы – тенями от сосен. Хирю же стал духом неба, штормов и водных потоков. Его чешуя сверкала молниями, а голос был громом.

– Долгое время братья жили в гармонии. Но однажды Хирю, ослепленный гордыней, возжелал подчинить себе и землю. Разразилась великая битва, от которой дрожали скалы и небо плакало кровавым дождем. Байху, защищая свою землю, пал от руки своего брата, который и сам был искалечен. Перед смертью Байху проклял Хирю: «Ты, выбравший алчную жажду власти, будешь вечно прикован к ней. Твои дети будут убивать друг друга, а их души – перерождаться вновь и вновь, пока не познают ту же боль, что познаю я».

– С тех пор Байху, бессмертный и скорбящий, бродит по лесам, наблюдая за родом Мононоке, в чьих жилах течёт капля крови его брата. А Хирю же стал проклятием их рода, ожидая того, кто разорвёт проклятие – не силой, а прощением.

Всё уже было. Всё уже прозвучало в шелесте листвы и в журчании ручья. Оставалось только слушать.

Глава 1. Непонимание и зависть

Солнце, воссияв на голубом небе, пророчило великий день. Нежный ветер подгонял малые и пушистые облака на японском небе. Кипевшая в деревне жизнь дополняла великую новость: у господина Томаймона родился наследник. Вместе со своей стражей и приближёнными вассалами в янтарно-золотистом кимоно к своей жене направлялся кроткий будущий даймё. Приоткрыв сёдзи в домик, где рожала его супруга, он, улыбнувшись, поприветствовал всех, кто помогал при родах. Пройдя в столь укромное и яркое помещение, его самурайский взор из спокойного и непринуждённого обратился в ужас. Дракон на его задней части кимоно словно отображал полное негодование мужчины вроде бы и счастливым, но и одновременно таким сложным моментом.

Девушка на руках держала двух малышей. В надежде на то, что кто-то из них – девочка, Томаймон обратился к повитухе, которая была ответственна за роды. Однако опасения лишь подтвердились. Мужчина, сев рядом с женой, начал рассматривать сыновей, однако тут же возразил, что второй сын будет служителем Будды, не имея отношения к его роду, из-за чего женщина возмутилась и, не желая отдавать ребёнка, сказала своему мужу о том, что сын её будет отдан в храм лишь в том случае, если она умрёт. На этом они и решили оставить сыновей.

Тёплые дни сменялись холодными ночами, и так по кругу, словно сансара, пока на седьмой день после рождения детей господину не пришло прозрение – назвать своих сыновей. Наследника он назвал Хино, а второго – Широ.

Шло время, и юноши, как и бутоны сакуры, расцветали с явным размахом. Наследник проводил тренировки с отцом, играл в сёги, занимался каллиграфией, обучался обращению с мечом и луком юми. Широ же проводил долгое время с матушкой, учил философию, изучал труды Лао-цзы и Сунь-цзы; также, как и брата, его обучали правописанию. Мальчики то не шибко и отличались друг от друга внешне: их тёмные, словно пещерный мрак, глаза и чёрные грубые волосы достались от отца, а нежная и бледная кожа – от матери.

Обычный день не предвещал какой-то беды. Мальчики проводили свой день как обычно, однако Хино решил позвать своего братца посмотреть на его тренировку, тем самым отвлечь его от нудного, на детский взгляд, чтения.

– Эй! Широ, иди сюда!

Вскрикнул мальчик с ехидной улыбкой, войдя в спокойный и тихий дворик своего брата. Золотистая статуя Будды в позе лотоса словно озаряла своим спокойным взглядом весь сад. Нежные лепестки сливового деревца падали на место, где Широ и его мама проводили чаепитие и обсуждали литературу. Белые камушки, которые служили поверхностью двора, были уложены так, чтобы в них виделись порывы некого ветра, а стоящие четыре здоровых камня по кругу словно непоколебимые скалы. И вот, подобно тигру, его брат спустился по лестнице. Его белое, словно снег, и богатое роскошью кимоно так и болталось на его теле. Вопросительно посмотрев на своего брата, мальчик ожидал, что Хино ему скажет.

– Сегодня отец примет у себя даймё клана Танака, поэтому пойдём, посмотришь на мою тренировку!

– Ты снова решаешь всё за всех… Может, хочешь услышать, что я хочу?

Язвительно возразил ему Широ. Он и не хотел отрицать, что ему было бы интересно посмотреть воочию, какого это – тренироваться с мечом, а не читать разные трактаты о жизни и смерти. «…Но матушка явно будет злиться», – думал он, пропуская мимо ушей все слова, что говорил ему в дальнейшем Хино. После жестом своего жемчужного веера он остановил безостановочное лепетание своего братца.

– Ну что же… веди.

Тяжело вздохнув, мальчик направился вслед за братом.

Мальчики, войдя в тренировочный зал, поприветствовали сегодняшнего наставника поклоном. Широ ранее не бывал тут, поэтому он был даже поражён размерами такого строения: по каждую сторону от сёдзи располагались горшки с маленькими и очень ухоженными деревьями – бонсай. Хорошо уложенные татами были вполне себе твердыми. Хино, встав напротив своего сэнсэя, принял боевую стойку. Казалось, он был непоколебим, как дерево, в своём коричневом кэйкоги, а его соперник, стоя в расслабленной стойке, был словно змея. И вот мальчик первым начал поединок, нанося режущий удар своим деревянным мечом, однако наставник извился так, что смог перебросить мальчика одной рукой через себя. Ловким движением он схватил его за шиворот и прокрутил, что означало лишь прямое падение мальчишки на пол. Такое унижение продолжалось на протяжении пары минут, пока наследник не выдохся и не попросил прекратить.

Широ был разочарован таким поворотом событий. «Видимо, моему брату не хватает тактики… если он продолжит бездумно атаковать, то лишь погибнет в настоящем поединке…» – после своего размышления мальчик поднялся с колен и, поклонившись, сказал:

– Акира-сан, могу ли я просить вас о поединке со мной?

– Я только за, Широ-сама.

С уважением произнёс старый самурай. Акира был потрёпан боями; за его плечами, казалось, тысячи битв. Он участвовал во многих сражениях бок о бок с их дедом и отцом. Старик служит верой и правдой дому Мононоке, но уже не в боях, а в обучении наследников военному искусству. Мальчик, в свою очередь, закатав рукава кимоно, взял деревянный макет нагинаты со стойки и аккуратными, словно девушка, шагами направился на своё боевое место. Удерживая нагинату в двух руках и расположив её так, чтобы кончик смотрел на оппонента, юнец, раздвинув ноги, принял твёрдую и словно непостижимую стойку, от чего Хино и Акира были удивлены: мальчишка, который ни разу не держал даже макета оружия в руках, сжимал нагинату так крепко, словно оно сейчас треснет. Широ, вспоминая трактаты о ведении боя, был готов к поединку.

Когда его брат дал сигнал о начале, второй сын не думал даже атаковать, а начал аккуратно ходить по кругу, держа своё деревянное оружие наготове. Тут же резким движением Акира, сократив дистанцию, нанёс быстрый удар боккэном с правой стороны, но мальчик резво отреагировал и смог заблокировать не столь и сильный удар, отмахнувшись от него деревянным оружием. Схватка была упорной, но не такой долгой, как унижение его брата. В момент, когда наставник снова нацелился на боковую сторону, Широ в моменте, словно тигр, поймал нить удара. Затупив движение руки сэнсэя, выбив у него меч, мальчуган тут же в моменте поднёс деревянный кончик к шее старика, тем самым окончив поединок, который продлился не более полутора минут. Брат наследника был холоден и спокоен, словно сама зима.

Смотря на всё это, Хино переполнялся эмоциями: он вроде бы был и горд за своего брата, но чувство жалости и отчаяния от того, что он показал себя хуже того, кто и в жизни не занимался боевыми искусствами, туманило его голову.

– Мой господин, не думал я, что вы проявите такое хладнокровие в поединке. Хино, тебе есть чему поучиться у своего брата.

Воскликнул старик в сторону наследника, нежно ему улыбаясь.

– Я всего лишь подчёркиваю мастерство из трактатов, не более.

Всё так же спокойно сказал Широ своему наставнику.

На улице стояла такая спокойная погода; нежный ветер качал ветки молодых деревьев в саду, подгоняя, казалось бы, далёкие серые тучи. Мальчики вместе со стариком сели на крыльце, начав наблюдать за природой. «Большая гора таит в себе силу… Средняя гора – разочарование… Малая гора таит в себе хитрость». Сложив изящное хокку, мальчик продолжал смотреть на горы и окружающую их среду. Величественные и могучие деревья вдали кажутся такими крошечными, словно муравьи. Вершины гор всё оставались заснеженными, а с краёв крыш так и капал растаявший снег. Весна – чудесное время года. За крепкими стенами дворца кипела жизнь. Хино вместе с Акирой общались насчёт военного дела, пока Широ так и продолжал наслаждаться природой. Повернув голову в сторону пруда, он увидел, как два журавля с красной макушкой топчутся вокруг друг друга, словно влюблённая парочка, которая не может оторвать взгляд. Через некоторое время и они отправились в свою дальнейшую миграцию, так неспешно и вальяжно взлетая.

Мальчик так бы и оставался в своих мыслях, которые были наполнены вопросами о том, почему его воспитание так сильно отличается от воспитания своего братца, пока во двор не зашла их мама.

– Ясуко-сама, доброе утро!

Тут же, поклонившись, произнёс Акира Дзинсай. За ним же повторили и мальчики.

– И вам спокойного утра!

В ответ женщина качнула головой, после, посмотрев на Широ более грозно. Её серебристое кимоно было наполнено узорами журавлей и прекрасно описывало её внешность. Бледная, словно снег, кожа и белоснежные длинные волосы с красными глазами подчёркивали её уникальность среди всех.

– Моя госпожа, ваш второй сын – прирождённый воин!

Голос Акиры был наполнен гордостью за мальчика, однако аккуратным жестом руки женщина попросила его умолчать.

– Я явилась сюда не затем, чтобы лелеять кого-то. Мой господин попросил меня привести обоих сыновей к нему, дабы он мог научить их переговорам.

Её непоколебимый и холодный взгляд больше не изменился. Нежно-красная подводка под глазами так и подчёркивала её взор, а красная помада на губах девушки лишь стройнила её лицо. Элегантно, как и подобает жене даймё, она пошла в сторону выхода, а за ней последовали и мальчики, поклоном попрощавшись с наставником.

Осторожно ступая до основного зала, Ясуко пропустила наследника, который вырвался своим скорым шагом вперёд, однако заметила, как Широ не торопливо шёл рядом с ней.

– Это правда, что сказал мне Акира-сан?

Её холодный, словно зимнее утро, голос бросал до дрожи многих военачальников её мужа, однако для Широ мамин тон не был пугающим, и он всегда спокойно на него реагировал.

– Да, матушка.

Убедившись в словах своего подчинённого через ответ сына, девушка лишь улыбнулась, держа свои руки на уровне пояса. Повсюду стояли стражники с копьями. Не сказать, что они были прекрасно вооружены – серое кимоно и тряпочные сандалии, – однако мужчины внушали некое чувство безопасности.

Вот уже, подойдя к основной башне замка, мальчики приготовились к самому главному. Сама башня была величественной: золотистые уголки её крыши подчёркивали статус главы семейства и также прекрасно сочетались с янтарным цветом черепицы. Сами стены излучали словно солнечный свет; они были такими нежными, что казалось, будто изящный мрамор являлся некой белизной среди тёмного множества домов. Входя во двор башни, который был окружён гармоничной роскошью впримесь с минимализмом, хвойные и извивающиеся деревья стояли друг напротив друга, а красные врата тории, стоявшие у выхода, придавали некоего шарма.

Войдя в роскошный зал, девушка и мальчики поклонились своему величественному господину. Сев возле доспехов семьи с ярким и длинным полумесяцем на шлеме, мальчики умолкли. Их отец сидел в синем хитатарэ; после смерти своего отца он занял должность даймё. Сидя в позе бабочки, мужчина, не поворачиваясь к сыновьям, с улыбкой произнёс:

– Не подведите меня.

– Да, отец!

Склонив голову, мальчишки уважительным тоном ответили своему родителю. Широ, осматривая отца, удивлялся тому, как он проявляет такую доброту и спокойствие в такие тяжёлые моменты. Вроде Япония и была объединена правителем Тайко, но другие полководцы желали править страной восходящего солнца. Мужчина, смотря вперёд одним глазом, ждал приезда господина Исэ Танаки. Он чувствовал себя спокойно и непринуждённо, так словно будет общаться со своим давним другом, кем они вполне и считались. «Управитель северных земель» и «одноглазый дракон» – так прозвали такого грозного и хитрого в своей манере воина.

И вот самураи, прибывшие к своему господину, тоже ожидали визит высокопоставленного человека в своём замке.

Глава 2. Решимость

Через некоторое время ожидания все члены дома Мононоке услышали гул барабанов, начавшийся с дерзкого выкрика самурая. Протяжный звук «Йо» издавался словно горловое пение. Томаймон, наблюдая из открытых сёдзи за прибытием Танаки и его свиты, улыбнулся. Спустившись со своего коня, Исэ направился прямиком в сторону башни. Его походка была устрашающей – такой уверенный шаг, словно шаг медведя. Наблюдая за ним, Широ задумался: «Так вот каким воином нужно стремиться стать. Уверенным, сильным и безмятежным…» И вправду, лицо уже взрослого самурая было безмятежным и не излучало каких-то поистине сильных эмоций.

Только переступив порог, мужчина поклонился всем присутствующим и получил такое же приветствие в ответ. Он выглядел очень опрятно: хорошо завязанные в пучок чёрные волосы и тёмно-золотистая накидка поверх доспеха придавали ему великий статус среди прибывших с ним вассалов. О его безудержной и могучей чести говорили два меча, крепившихся на поясе. Сев в позе агура напротив даймё дома Мононоке, воин поклонился в дань уважения. Получив ответ на свой поклон, Танака неспешно достал из-за пазухи записку и вручил Томаймону.

– Некоторое время я ожидал ответа от совета регентов по подтверждению брака между нашими семьями, однако получил возмутительный отказ. Видимо совет счёл наш род недостойным столь высокого союза.

– Я и не предполагал, что любимец Тайко прибудет в Микаву, чтобы донести такие вести.

Голоса обоих даймё звучали уверенно и не уступали друг другу в воинственности.

– Полагаю, нам стоит обсудить более важные дела, не так ли? – взглянув на своего друга с вопросительным взглядом, произнёс глава Мононоке.

– Да, однако я бы хотел услышать мнение и Ясуко-сама. Что мать думает о сорвавшемся браке своего наследного сына?

Его ехидная улыбка озарила лицо – хитрая махинация, чтобы вывести собеседника из себя, или же обычный вопрос, направленный к многоуважаемой даме. Танаку было крайне тяжело понять; он был воочию хитёр и коварен, поэтому зал грубо можно было назвать доской для шахмат.

– Если вы хотите знать мой ответ, то я полностью поддерживаю своего господина в намерении перейти к более важным делам.

Непоколебимый взгляд девушки дополнялся её холодным до дрожи тоном. Она не собиралась как-то оправдываться перед гостем, поэтому и возложила своё мнение на ответ её мужа о браке. Дружеский диалог воистину превратился в поле битвы, однако, приняв ответ от Ясуко, Танака уже сбавил тон своей улыбки.

– Так полагаю, Томаймон не против обсудить со мной важные дела за чашкой сакэ?

Улыбнувшись своему другу, глава дома Мононоке, встав с места, указал рукой в сторону закрытых сёдзи, тем самым приглашая его провести диалог наедине. Мальчиков от такого диалога, наоборот, бросило в некую дрожь; многие самураи остались в зале, дожидаясь окончания диалога, а девушка вместе со своими детьми аккуратно и неспешно покинули зал.

– И всё же какова твоя истинная цель визита? Неужели ты думаешь, что из меня можно делать дурака? – вульгарно спросил хозяин дворца, усевшись за накрытым столом.

Он явно предполагал, что его друг давно не питает к нему дружеских чувств. После долгого диалога и культурного распития сакэ Исэ рассказал свою истинную цель визита.

– Неужели ты предполагаешь, что власть Тайко продержится так долго без взрослого наследника? Пойми, Томаймон, господин умирает, и я не готов делить власть с Инсивой Тодзи. Если ты…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.