- -
- 100%
- +
Выдыхая плотный сизый дым от прикуренной сигары, Мигель медленно приоткрыл опухшие веки, пытаясь рассмотреть пространство сквозь никотиновое облако. Внезапные воспоминания десятилетней давности напомнили парню о самом первом порыве, который сменило чувство страха за отца, – отомстить… Будучи ребенком, он ничего не мог предпринять, да и правды добиться тоже было невозможно, однако сейчас он вырос и у него под рукой огромные ресурсы на осуществление задуманных планов. Гнев ослепил Мигеля, и желание, подобно крепленому красному вину, опьяняло и подталкивало к действиям – найти и наказать виновных в смерти самого дорогого человека.
Развалившись в кресле и удерживая на коленях перевернутую рамку с фотографией, отобранной несколько минут назад, Мигель осматривал кабинет отрешенным взглядом, бездумно крутя сигару в свободной руке. Глаза покраснели, их слегка пекло, но это было далеко не от въевшегося дыма, а от напряжения, которое пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. Отсутствие полноценного сна негативно отразилось на самочувствии, однако выбросившийся в кровь адреналин не давал сидеть на месте спокойно.
Взору предстал семейный портрет, на котором все были счастливы. Улыбающийся глава семьи, широко расставив ноги, удерживал на колене смеющегося мальчика лет восьми, который излучал неподдельное детское счастье, а за мужской спиной стояла молодая женщина, придерживая супруга за плечи. На снимке запечатлены искренние эмоции, ведь тогда еще все было хорошо.
«Пока ты все не испортила…» – мысленно фыркнул парень, представляя красный крест на лице матери.
Откинув голову назад, Мигель поднес сигару ко рту и вдохнул тягучий дым. Продержав его пару секунд, позволяя никотину проникнуть в организм, медленно выпустил изо рта, наслаждаясь приятным послевкусием. В голове не было ни единой здравой мысли о том, как жить дальше, однако воображение назойливо рисовало яркую картинку прошлого, когда семья для мальчика еще существовала как единое целое.
Плохая компания засасывала, подобно топкому болоту, протягивала свои липкие лапы, подталкивая доверчивого ребенка совершать одну ошибку за другой, и позволяла постепенно увязать в серьезных проблемах. Мальчишка боялся рассказывать о них родителям, опасаясь разочаровать людей, которые вложили в него душу, которые отдали частичку себя и воспитывали его достойным человеком. Он пытался сам разобраться в накопившихся вопросах, не понимая, что закапывался только глубже.
Вылезти из этой ямы Мигель смог лишь тогда, когда принял руку помощи дона Арлана Баталау – главы мафиозного клана. Он предложил свое покровительство взамен на мелкую и непыльную работенку с возможностью хорошо подзаработать. Мигель слепо доверился ему, так как знал этого человека, ведь он был знакомым его семьи.
Подросток уважал мужчину, несмотря на беззаконие, которым тот промышлял, восхищался его спокойствием и хладнокровностью при принятии решений, поражался серьезности в одних вещах и удивлялся несерьезности в других. Мигель работал на него многие годы, но сеньор так и остался для него загадкой.
Родителей совершенно не радовали такие связи их сына: они знали того человека намного лучше и опасались за будущее Мигеля. Но разговоры с ним ни к чему не приводили, а уговорить дона Баталау, чтобы он не втягивал ребенка в преступный мир, никогда не удавалось. Отношения между взрослыми стали портиться, и мальчик начинал подозревать, что его удерживали в «семье» лишь по какой-то причине, накидывая новые задания, от которых он не имел права отказываться.
Возвращаясь однажды с одного дела, Мигель отправился к Арлану, чтобы доложить о результатах. Парня сильно удивило, что у дверей босса никого не оказалось, и на секунду мальчишка замедлил шаг, подумав, что дона Баталау внутри нет. Однако вопреки этому предположению Мигель подошел ближе и услышал приглушенные голоса из кабинета. Значит, он не зря тащился сюда. Тихонечко постучав и не дождавшись ответа, подросток открыл дверь и просунул голову, чтобы босс понял, кто за дверью, – вдруг он был на совещании. Но то, что Мигель увидел, разбило ему сердце.
С того дня он потерял уважение к матери и главе мафиозного клана…
Усмехнувшись, Мигель положил рамочку на стол и наклонился, чтобы снять с рамки картонку, под которой сразу же заметил сложенный лист бумаги.
– Если его сердце не выдержало из-за вас… убью обоих, – Мигель развернул остаток письма и приложил к верхнему клочку, освежая в памяти последние строчки:
«Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но жизнь сложная штука, и никогда не знаешь, куда она повернет…
Однажды для нашей семьи настали тяжелые времена: твоя плохая компания и проблема с наркотиками. Я никогда не понимал, чего тебе не хватало, почему ты обратился к Арлану при живом отце, ведь я мог решить любые твои проблемы, я мог жизнь за тебя отдать, ведь ты – мой сын, моя кровь… Но ты связался с мафией. Плюс ко всему Брендон решил уйти с европейского рынка, разорвав со мной какие-либо отношения вплоть до шуточного договора. Проблемы нарастали как снежный ком, наслаиваясь друг на друга, и мое здоровье в итоге подкачало: тогда я впервые попал в больницу, если помнишь.
Ты часто спрашивал меня о нем, но я молчал, чтобы не теребить зажившие раны. На самом деле Брендон прекрасный человек, и семья у него замечательная. Я жалею лишь об одном: что не успел познакомить вас в осознанном возрасте. Думаю, вы бы поладили с Джессикой. Она была здесь, приезжала с друзьями на экскурсию, но, к сожалению, ничего обо мне не знала. Да это и не важно, я был счастлив увидеть ее настоящую. В папке с документами лежит фотография девушки. Есть даже флешка, на которой небольшие видео из ее жизни, которые прислал мне сеньор Доминдо, ведь я до последнего надеялся… Что касается брачного договора, он в сейфе. Я так и не смог его уничтожить, оставив на память о приятных моментах, но очень прошу тебя это сделать, так как я обещал Брендону… Нужный документ ты найдешь за сердцем Португалии.
Даже после смерти я не хотел, чтобы между нами, Мигель, были секреты, поэтому в этом письме я наконец-таки смог рассказать о человеке, к которому до сих пор отношусь как к брату. С годами у него дел становилось все больше и больше, и наше общение практически сошло на нет, ведь бизнес не стоял на месте, а мое сердце, подобно червивому яблоку, увядало от жуткой тоски по другу. Поэтому, сын, я тебя очень прошу – не привязывайся к людям. Не совершай моих ошибок.
Я очень сильно люблю Мануэлу и тебя, сынок. Это чувство позволило мне прожить довольно долго, поэтому еще раз хочу сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни. Ты прости маму, Мигель, ведь я еще раз повторю: она ни в чем не виновата перед семьей».
Отложив письмо, парень долго сидел и смотрел в одну точку. Он никак не мог смириться со смертью отца и винил всех вокруг в его кончине, начиная с себя и заканчивая проклятым другом из Америки. И чем больше Мартинес о нем думал, тем сильнее начинал ненавидеть, ведь лучшие друзья должны поддерживать друг друга в сложный период жизни, а не бежать с тонущего корабля как крысы, прикрываясь собственными проблемами.
Мигель отчетливо помнил, как впервые увидел слезы Франко. Как отец подолгу закрывался в своем кабинете, а потом выходил разбитый, лишенный каких-либо жизненных сил. Постепенно Мигель стал осознавать, что именно тот период выпал на спад общения отца и Брендона. Понимал, что именно то время и стало началом конца…
– Ты… – Сжимая в кулаке бумагу, Мигель чувствовал, как по набухшим венам течет леденящая кровь ярость, от чего тело била мелкая дрожь. – Так это все из-за тебя!!! – В порыве чувств Мигель смел документы со стола, от чего некоторые листы хаотично разлетелись в разные стороны.
По крайней мере, теперь он знал кого винить…
Опустив взгляд и присев на корточки, Мигель вытащил фотографию из-под завалов на полу и с полным презрением осмотрел запечатленную на ней девушку. Белокурый ангел с глазами цвета расплавленного серебра, имеющими легкий небесный оттенок, смотрела на него, слегка улыбаясь. Она была действительно красива, и в обычной жизни можно было бы легко потерять голову, но сейчас сердце парня словно прижгли раскаленным металлом. Затянувшись сигарой, он плюхнулся в кресло, решая, как поступить дальше.
Франко всегда говорил правильные слова, которые, к сожалению, иногда не доходили до сознания подростка, но отец любил свою семью и никогда не осуждал никого. Если и была в душе обида, то Мартинес-старший запирал ее глубоко в сердце, не выпуская наружу, и, по всей видимости, оно не выдержало «ценного» груза.
Нервы были натянуты, как тетива на охотничьем луке, стоило лишь прикоснуться к ним, и они бы с треском лопнули. Взглянув на фотографию еще раз, Мигель небрежно швырнул ее на стол, не желая больше марать руки.
– Как скажешь, отец, – сквозь зубы проговорил парень, – но боюсь, твоя просьба невыполнима…
Прожигая окурком лицо девушки, Мигель Мартинес перевел взгляд на картину с изображением Лиссабона, за которой был спрятан сейф с договором.
Глава 3
Начало конца
Играя пальцами с небольшой флешкой из предоставленной папки с документами, Мигель размышлял, как бы помощнее нанести удар бывшему другу отца. Есть ли у того вообще больные места? Насколько сильно он любил жену или дорожил бизнесом? А может, стоит поиграть с его дочуркой? Она вроде была единственным ребенком в семье, и считается, что девочки ближе к отцам, нежели к матерям.
Идея отомстить Брендону через дочь нравилась Мигелю с каждой секундой все больше и больше. Осталось только решить, какую применить тактику, чтобы эффектнее вышло… Влюбить и растоптать или убить, как ее папаша убил Франко?
Прежде чем принять решение, Мигель захотел изучить всю предоставленную информацию. Матери дома не было, она с самого утра отправилась на кладбище, чтобы отнести прах усопшего в семейный склеп, его новый «дом». Загрузив ноутбук и вставив флешку, Мигель открывал только видеофайлы с Джессикой, ведь все остальное ему уже было неинтересно. Цель поражения выбрана…
На первом видео был детский праздник. Шикарный дом, большой задний двор, украшенный в стиле диснеевских принцесс, и много людей в дорогих нарядах. Аниматоры развлекали детвору, однако когда дело дошло до торта и поздравлений, маленькая виновница торжества вовсю раскапризничалась:
– Солнышко, пришло время загадывать желание, – с теплотой в голосе произнесла молодая женщина.
– Я хочу это сделать с ними. – Надув губки, девочка указала пальчиком в сторону двух мальчишек.
Вскоре их подвели и поставили по обе стороны от именинницы. Все трое схватились за руки и набрали полный рот воздуха, готовясь задуть свечи. Однако ребята так и остались с надутыми щеками, и девочка, загадав желание, сама направила поток энергии на исполнение того, о чем мечтала.
– Сейчас расплачусь… – Безразлично перемотав видео, Мигель хотел уже его свернуть, но остановился.
Его взгляд уцепился за семью, стоящую неподалеку. В счастливых лицах Мигель разглядел родителей, а в мальчишке, наблюдавшем с интересом за происходящим, узнал себя. В памяти практически ничего не осталось о той поездке, не считая легкого отголоска потерянности в чужом обществе, ведь тогда он ни с кем так и не подружился.
С отвращением свернув окно проигрывателя, Мигель выделил несколько файлов и запустил все сразу, останавливаясь лишь на тех, что смогли удержать внимание.
– Мистер Доминдо, а это обязательно снимать на камеру? – немного смутившись, обратилась к оператору светловолосая девочка.
– Мисс Милтон, это для домашнего архива. Первая поездка на велосипеде – память на всю жизнь.
– Но вы ее водитель, а не нянька! – резко затормозив около мужчины, возмутился мальчик лет десяти.
– Майк, остынь, ты че разошелся? – окликнул его второй мальчишка. – Лучше велик гони.
– Значит, ты – Майк, – задумчиво протянул Мигель, подкуривая сигару.
– Но я не умею! – отчаянно хныкала девочка, смотря на ребят.
– Да ты просто трусиха, вот и все, – стал поддразнивать ее Майк с наглой улыбкой на лице. У него уже в детстве была смазливая внешность, чего только синие глаза стоили.
– Майк, лучше замолчи и вали отсюда, пока я тебе не врезал, – шикнул защитник девчонки, а затем обратился к подруге: – Джесс, я научу тебя кататься, в этом нет ничего сложного. Подойди ко мне.
Джессика приняла протянутую руку и встала рядом с мальчиком. Он помог ей взобраться на велосипед, а сам встал сбоку, придерживая одной рукой руль, а другой – багажник. Пока девочка тихо ехала, старательно крутя педали, парень шел рядом и удерживал равновесие, чтобы подруга не завалилась набок. Но стоило мальчику отпустить велосипед, когда Джессика немного разогналась, и она тут же полетела на асфальт, не справившись с управлением самостоятельно.
Видео задергалось, будто оператор кинулся на помощь, однако после слов: «Я сам», сказанных холодным тоном, шаги остановились, но съемка все равно продолжилась. По всей видимости, записывали на телефон, который спрятали от глаз, ведя скрытую съемку, потому что часть экрана что-то закрывало.
Разодрав коленку, Джессика не плакала. Ее лицо, наоборот, выражало хмурую задумчивость, словно она придумывала оправдание для родителей, но вспомнив про камеру, взглянула на своего водителя и, закатив глаза, отвернулась.
– Прости, это я виноват, – мальчишка сел рядом, осматривая рану и аккуратно обдувая ее, стараясь прогнать неприятные ощущения.
– Нет-нет, Алекс! Это все я и моя неуклюжесть. Мы же попробуем еще раз? – спросила она с надеждой, взглянув в глаза другу.
– Конечно. – Он улыбнулся, не в силах отвести от нее глаз. – Но уже не сегодня.
– А ты у нас – Алекс… – Мигель сразу понял, что это те лучшие друзья с первого видео.
– Фу, еще поцелуйтесь, – фыркнул Майк и поехал от компании прочь. – Встретимся на нычке, Фаррел!
Мигель решил больше не концентрироваться на подростковом возрасте девушки, потому что из отрывков было и так понятно – у золотого ребенка все было хорошо: родительская любовь, дружная семья, верные друзья-защитники. Джессика была словно розой под стеклянным куполом. Правда, ее что-то беспокоило, и Мигель сразу уловил это в глазах девушки…
– Отец, отец, – насмешливо произнес Мигель, – и почему ты мне раньше не поведал о столь прекрасном цветке? Уже давно бы воплотили все то, о чем ты рассказал в письме…
Ожидая увидеть что-то горячее, парень воспроизвел файл под названием «18 лет, ночной клуб», но его ожидало жуткое разочарование, ведь на видео не было ни танцев, ни секса, даже распитие спиртных напитков отсутствовало, зато запечатлели какой-то треп на улице перед входом в заведение.
«И как вас вообще в клуб пустили по вашим законам? Хотя… какие законы, когда есть бабки?»– Мигель сделал звук погромче, предчувствуя, что разговор важный.
– Еще раз с восемнадцатилетием, сестренка! – Майк обнял девушку так сильно, что та еле высвободилась.
– Аккуратнее, еще задушишь. – Вырвав Джессику из цепких рук друга, Алекс прижал ее к себе и шепнул что-то на ухо, от чего девушка весело засмеялась.
– Ребят, я все понимаю, – усмехнулся Майк, – могу одолжить свою квартиру на ночь, а то, смотрю, у Фаррела не все тосты сказаны! – На что получил от друга неприличный жест на пальцах.
– Пользуйся моментом, пока не отобрали, – съязвил третий парень, на что получил толчок в плечо.
– Ты что несешь. – Алекс встал перед ним. – Прояви уважение к Джессике хотя бы в этот день! Если бы не наши родители, тебя бы тут и в помине не было. Чтобы завтра же ты уехал из Бостона в свой сраный Нью-Йорк!
Но тот пропустил это мимо ушей, все время наблюдая за девушкой.
– Милтон, а твой папаша еще не преподнес тебе подарок? О, милая, – он театрально положил руку на сердце, – скоро тебя будет ждать сюрприз… – Смех неизвестного был настолько омерзительным, что никто больше не хотел находиться рядом с ним.
– Мистер Доминдо, я готова ехать домой, – Джессика обернулась к водителю, и съемка прервалась.
Мигель настолько увлекся, что при внезапном стуке в дверь вздрогнул, задевая пепельницу с сигарой, отчего она полетела на пол.
– Твою мать… Входите! – рявкнул парень, ставя на паузу следующий файл.
В кабинете появился мужчина средних лет. Он почтительно поприветствовал хозяина и, подойдя ближе, положил на стол небольшую папку.
– Здесь вся информация, которую вы запрашивали, сеньор Мартинес.
– Хорошо… – Мигель на несколько секунд задумался, а затем обратился к вошедшему: – Рамон, вот скажи мне, сколько лет ты знал моего отца?
– Мы познакомились с ним вскоре после его переезда в Португалию, сеньор.
– Он доверял тебе?
– Франко Мартинес был очень добрым и открытым человеком, поэтому – да, доверял.
– А ты ему? – Мигель полоснул колючим взглядом по собеседнику, словно вгоняя тому под кожу миллиард иголок. – Ладно, расслабься… – Он молниеносно изменил выражение лица и подозвал нового помощника подойти ближе.
Перемотав видео до интересующего момента, Мигель ткнул пальцем в экран, указывая на незнакомца.
– Отец наверняка посвящал тебя во все планы. Кто этот человек, ты знаешь?
– Его имя – Марк Вуд, сеньор.
– Он может стать занозой в заднице и все мне усложнить. Мне важно, чтобы парень держал язык за зубами, хоть и прошло очень много лет… Думаю, если бы девушка знала правду, то не появилась бы на пороге этого дома.
– Мистер Вуд ничего уже не скажет. Есть информация, что он умер четыре года назад.
– Так даже проще… – растягивая слова, с облегчением заметил Мигель, а затем жестом велел помощнику удалиться.
Очередное видео, название которого гласило «Свадьба Майка Нортона», очень сильно выделялось большим заголовком, поэтому, дав себе слово, что этот файл на сегодня последний, Мигель запустил его.
На экране отобразился праздник в полном разгаре. Богато украшенный шатер, большое количество цветов, гости, официанты, оркестр – все как в фильмах, но внимание Мигеля привлекли два человека, стоящих на сцене, куда и была направлена камера:
– Я завидовал их любви, их страсти и тому, как они проявляли чувства друг к другу. И все потому что сам все это время был очень сильно влюблен. И любовь моя к девушке, с которой мы выросли вместе, тянется из далекого детства. Но сейчас я счастлив, потому что она рядом, – произнес в микрофон Алекс Фаррел.
Он повернулся к Джессике.
– Джесс, а знаешь, почему ты была просто обязана поймать это? Потому что по преданию, незамужняя девушка, получившая букет невесты, в скором времени сама выйдет замуж. Поэтому…
Алекс подкинул цветы, которые до того держал в руках, вверх и, воспользовавшись временным замешательством рефлекторно поймавшей букет девушки, встал перед ней на колено и открыл коробочку с кольцом.
– Джессика Милтон, я хочу жениться на тебе. Хочу встречать вместе рассветы и провожать закаты. Хочу по очереди готовить завтраки и спорить, кому мыть посуду. Я много чего еще хочу, и на этот раз тебе от меня никуда не деться. Поэтому спрошу только ради приличия: ты выйдешь за меня замуж?
Она уткнулась лицом в букет, собираясь с силами. Было видно, что ее трясло от всего происходящего. Однако, открыв заплаканные глаза, Джессика прокричала четкое «Да!»
– А вот это уже интересно… – Мигель скептически хмыкнул, глядя на это все, ведь он совсем не ожидал, что его несостоявшаяся невеста выходит замуж.
Видеопросмотры заняли слишком много времени, и Мигель удивился, когда взглянул на часы. Уже вечерело, а это означало, что мать давно вернулась с кладбища, и пора было бы самому прогуляться к фамильному склепу. Однако прежде чем выключить ноутбук, он зацепился взглядом за текстовый файл. Бегло изучив его глазами, Мигель не мог поверить неожиданной удаче, которой просто необходимо было воспользоваться. Переговорив с Рамоном и поручив ему достать кое-какую информацию о незнакомке, Мартинес покинул дом.
* * *Серый небосвод, затянутый грозовыми тучами, стремительно темнел, опуская на город зловещие сумерки. Небольшое местное кладбище всегда было мрачным и тихим, а сейчас под раскатистый звук грома оно выглядело еще и ужасающим, на каждом углу веяло могильным холодом. Плохая погода набирала обороты, дождь срывался крупными каплями. Атмосфера полностью соответствовала паршивому настроению молодого человека.
Парень шел медленно, убрав руки в карманы и прокручивая в голове одни и те же образы: теплота рук отца, которые всегда заключали в крепкие объятия при приветствии, сменилась мертвенной окостенелостью остывшей плоти; добродушная улыбка и знакомый аромат парфюма превратились в безмятежный грим и запах крематория; а чуть слышимые слова: «Мигель, сынок… Все будет хорошо» остались легким фоном шокирующей новости: «Мы сделали все, что могли… Франко Байо Мартинес умер»…
За чувством душевной боли парень и не заметил, как ноги привели его к нужному месту. Выйдя из состояния транса, Мигель не торопясь оглядел знакомый частный мавзолей, в котором находился семейный склеп. Могилы влиятельных людей всегда можно было сразу распознать, ведь такие же большие сооружения располагались рядами, и каждому был присвоен номер, как любому дому на обычной улице.
Поглаживая пальцами небольшой железный замок, парень прикрыл глаза, позволяя дождю безжалостно хлестать по лицу. Сомнения в правильности действий одолевали его, но Мигелю было необходимо узнать, что за конверт передал Брендон, и интерес этот увеличился стократно после полученной информации о нем. Раскаты грома и сверкания молний эффектно дополняли оглушительный крик матери, проносящийся в голове. Образ женщины, стоящей на коленях, умытой собственными слезами и умоляющей не совершать ошибок, лишь больше разгонял жар по телу…
«– Мигель, я умоляю тебя! – захлебываясь в рыданиях, Мануэла пыталась вцепиться в одежду сына, но безуспешно. Ее прикосновения вызывали лишь приступ раздражения. – Пожалуйста, отпусти прошлое! Отца не вернуть!
– Не вернуть… – произнес парень равнодушно, не обращая внимания на слезы матери. Мигель сжал стальной хваткой ее запястья и отшвырнул женщину от себя, как вещь, приказав помощникам, чтобы те увели Мануэлу.
– Это их дело! Пусть эта тайна будет погребена, Мигель! – Крик матери затерялся за захлопнутой дверью, лишь подстегивая жгучий интерес, желание все выяснить…»
Открыв глаза, Мигель вытащил из кармана небольшой ключ и бездумно пялился на него какое-то время. Отец учил прощению, учил милосердию, но его смерть повернула механизм восприятия в другую сторону. Желание поскорее узнать всю правду руководило Мигелем, как марионеткой, и вот – щелчок ключа в замочной скважине, лязг металла о камни.
Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, оставляя молодого человека в кромешной темноте. Сделав глубокий вдох, он моментально уловил тонкий аромат живых цветов вперемешку с дыханием легкой затхлости. Благодаря грамотно установленной вентиляции, в небольшом замкнутом пространстве всегда царила прохлада, однако Мигель не смог оценить ее по достоинству, основательно промокнув под проливным дождем.
Парень вытащил зажигалку, но сработала она лишь с третьего раза, не подчиняясь окоченелым пальцам. Его охватила болезненная дрожь, словно рой диких ос бесконечно вгонял под кожу свои жала. Он редко приходил на кладбище, но нынешний повод заставлял сердце обливаться кровью.
Шаркая ногами – они казались тяжелее свинца, – Мигель подошел к поминальной стене и зажег несколько свечей, освещая фотографии умерших родственников. Медленно осмотрел запечатленные лики и личные вещи членов его семьи, аккуратно сложенные на деревянных полочках, и измотанный взгляд уцепился за портрет любимого человека.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Альваринью» – сорт винограда, который часто можно встретить на северо-западе Португалии, где его используют при производстве вина винью верде.