Месть озлобленной души

© Джулия Диа, текст

© uminoko, иллюстрация на обложке

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

1. 2WEI, Edda Hayes – Burn

2. Asking Alexandria – Here I Am

3. Brooke, Tommee Profitt – Can’t Help Falling In Love

4. Chxrlotte – Don’t save me

5. Echos – Saints

6. Egzod & Maestro Chives – Royalty

7. Fleurie, Tommee Profitt – Sound Of War

8. Hidden Citizens – Heroes Fall

9. Neoni – Paranoia

10. Neoni & burnboy – Champion

11. NF – Intro

12. NF – Can You Hold Me (Feat. Britt Nicole)

13. Nightcore, 2WEI – Warriors

14. Svrcina ft. Hidden Citizens – Here We Stand

15. Svrcina – Meet Me on the Battlefield

16. XOV–Lucifer

Пролог

Когда деловые переговоры подошли к концу, тяжелая рука опустилась на плечо друга и успокаивающе похлопала.

– Спасибо, – произнес мужчина полушепотом, – без тебя моя жизнь покатилась бы ко всем чертям… – Он поднял усталый взгляд на своего собеседника.

– Да брось, – ответил второй, присаживаясь напротив, – ты же мне как брат, и твоя семья мне не чужая. «Несмотря ни на что», помнишь? – Он подмигнул и поднял руку, указывая взглядом на надпись, выгравированную на их кожаных браслетах.

– Всегда мечтал о таком брате. – Тень улыбки коснулась грустного лица, хотя глаза не выражали ничего, кроме пустоты.

Мужчина смотрел в одну точку и не верил в происходящее: друг выдернул из ямы, сделав невозможное. По сути чужой человек спас не только его бизнес, но и честь семьи, и если бы не он, то многолетний труд и сбывшаяся мечта сгорели бы синим пламенем. И осталась бы только горстка пепла.

– Я не смогу расплатиться с тобой до конца жизни…

– Мне от тебя ничего не нужно, ты же знаешь! Для родных людей ничего не жалко!

В кабинете, где недавно проходила деловая встреча, повисла тишина. Мужчины погрузились в свои мысли, однако долгое молчание было нарушено неожиданным предложением:

– А мы ведь можем по-настоящему породниться, – с улыбкой произнес один из них, – ты же этого тоже хочешь?

– Еще спрашиваешь?!

– Есть идея! Доставай ручку и бумагу.

Брендон Милтон судорожно вздохнул и прикрыл глаза.

– Ты думаешь, он уничтожил тот документ? Не будь глупцом! – Надрывный голос жены рикошетом отскакивал от стены кабинета и бил точно по ушным перепонкам.

– Я уверен в его порядочности, ведь решение было обоюдным, – пытаясь сдержать себя в руках, ответил мужчина.

– Ты обязан был удостовериться! – Женский визг уже отдавался болью в висках…

– Как? – сквозь зубы произнес с нажимом ее супруг, постепенно повышая голос, уже теряя контроль: – Скажи мне! Надо было стоять над душой или требовать доказательств?! Я верил ему, несмотря на все дерьмо, что случилось между нами! Франко был моим лучшим другом!

Краснея от гнева, он в порыве ярости стукнул ладонью по столу, выказывая свое отношение к дальнейшему разговору. Женщина, не выдержав гнетущей обстановки, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Хозяин дома заставил себя дышать глубоко, приводя мысли в порядок и пытаясь хоть немного успокоить нервы. Но у него ничего не получалось, а сильный стресс лишил всяческих сил, так что Брендон упал в свое кресло, массируя трясущиеся колени. Рассеянным взглядом он блуждал по поверхности рабочего стола, будто ища подсказки, но смог сфокусировать его лишь на мини-баре в виде настольного глобуса. Его подарили на юбилей дочь с зятем. Сначала Милтон потянулся к крышке бара, чтобы достать стакан и бутылку, но мгновенно передумал. Открыл верхний ящик, откуда достал фотографию молодой девушки.

– Ты достаточно натерпелась, милая, а тут еще я проблем подкинул… Надеюсь, все образуется, и моя ошибка не выйдет боком. Прости меня…

Глава 1

Возрождение пустоты

Огромная вилла на побережье Атлантического океана находилась в достаточно живописной местности. Окружающий пейзаж настолько завораживал, что по договоренности некоторые экскурсионные агентства водили сюда группы туристов. Но это место славилось не только видами, но и виноградными плантациями, а семья, проживающая здесь, была виноделами, знаменитыми как на родине, так и за рубежом.

Однако в этот день было не до любования виноградниками. Яркие краски спрятались за трауром: умер глава семейства, любимый муж и отец. Его уважали многие и почитали в каждом доме провинции Минью. Его не боялись и к нему всегда приходили за советом. Он нес в себе внутренний свет и любовь, которыми стремился поделиться с нуждающимися.

Его смерть отозвалась неизбывным горем в сердце каждого, кто его знал, поэтому проводить усопшего в последний путь пришло достаточно много народу. Количество людей не уменьшилось после посещения церкви и даже крематория: все считали своим долгом поддержать вдову, следуя за ней буквально по пятам.

Однако ее сын желал тишины. Ему хотелось в полной мере отдаться своим чувствам, пробуя горький вкус потери, непролитых слез, и на данный момент его эти гости раздражали… Все смелее стали звучать вопросы о дальнейшей судьбе плантации. Нет ли в планах продажи дома или переезда в более скромное место? Каждый человек словно снял маску, выставляя напоказ истинное лицо. Лицемеры – вот кем они были в глазах молодого человека. Ему казалось, что их сочувствие наигранно, а в голове давно шел подсчет прибыли от покупки виноградников. Отец не заслужил себе такого окружения, получал от них всех только потребительское отношение, однако душа покойного Франко Мартинеса была настолько чиста, что он просто не замечал очевидного.

Кончина отца перевернула мировоззрение Мигеля, и теперь он на все смотрел под другим углом. Жизнь превратилась в черно-белое пятно, звук замедлился, реакция стала заторможенной, и теперь парень искренне ненавидел жить. Нужен был толчок, мотивирующий импульс, ибо все теряло смысл – с каждой минутой это ощущалось острее, ведь отец ему был и другом, и опорой, и утешением, и рукой помощи. Для сына он был всем…

Среди толпы Мигель заметил свою мать с незнакомцем в деловом костюме. Они стояли в дальнем угла гостиной и о чем-то разговаривали. Казалось бы, обычная ситуация: очередной гость успокаивал безутешную, убитую горем вдову, но взгляд парня уцепился за небольшой конверт, который тот вложил ей в руки.

Любопытство, как глоток свежего воздуха, побудило дернуться в их сторону, однако мать сама развернулась к сыну. Бледное безжизненное лицо, лишенное эмоций; пустой взгляд и тусклые глаза, в которых меркли даже блики света, – так выглядела боль от утраты любимого человека. Мигель прочувствовал эту боль собственной кожей еще в отпевальне, где они провели всю ночь перед службой. Лишь там пришло осознание, что отца больше нет. Но матери он не верил… много ли надо для игры на публике?

Женщина подошла к урне с прахом и положила в него конверт, после чего дрожащими руками закрыла крышку. Внимательно следя за действиями матери, Мигель поймал себя на мысли, что просто обязан узнать, о чем это письмо. А также узнать, кто этот мужчина, ведь он не раз встречал это лицо в газетных статьях.

В рабочем кабинете виллы словно остановилось время, и складывалось впечатление, будто старый хозяин только что покинул помещение. В воздухе до сих пор витала аура его присутствия, ведь сюда никто так ни разу и не осмелился войти за последние дни.

Франко Мартинес любил качественные сигары и хорошую музыку: на заднем фоне всегда играли виниловые пластинки знаменитых исполнителей двадцатого века, таких как Амалия Родригес, Жуан Жильберто или Карлуш Паредеш. Стены и мебель пропитались ароматом табака и дорогого парфюма, а дизайнерский шкафчик открытого типа с мини-баром все еще стоял на видном месте, демонстрируя гостям элитные напитки.

Всколыхнувшаяся занавеска легким прикосновением, словно возлюбленная, заключила в полуобъятия Мигеля, неподвижно стоявшего около рабочего стола отца. Проведя рукой по небольшим потертостям на бархатной поверхности, он прикрыл глаза, и его лицо исказилось в болезненной гримасе от нахлынувших воспоминаний. Непролитые слезы хлынули наружу, выпуская всю накопившуюся печаль, а от сильного стискивания челюстей начало сводить скулы. Сын не мог позволить себе оплакать смерть отца на людях, однако находясь в полном одиночестве, он все же дал волю чувствам.

Упав в кожаное кресло, Мигель долго собирался с мыслями, прислушиваясь к звенящей тишине. Гости разошлись, а мать была у себя в комнате, дом снова опустел… Просидев в полном отрешении, он вспомнил о документах, что держал в руке, ему их вчера передал семейный юрист. Мигель открыл плотную папку и вывалил все на стол. Взору сразу же предстали диски, фотографии, несколько белых конвертов и какие-то бумаги.

Молодой человек окинул брезгливым взглядом все это. Он не знал и даже не хотел задумываться, какую информацию они содержат. Мысль о том, что все богатство, убранство и бизнес перейдет к нему по наследству, претила. Ему ничего этого не нужно, он лишь хотел отмотать время назад в те годы, когда семья была счастлива…

Вскрыв первый попавшийся под руку конверт, Мигель вытянул из него лист бумаги. Это оказалось письмо, написанное рукой отца, однако казалось оно каким-то странным, словно в нем отсутствовала часть текста, так как две половинки листа были аккуратно склеены лентой скотча. Это смутило парня, прекрасно помнившего педантизм Франко, поэтому, нахмурив брови, Мигель стал внимательно вчитываться в текст.

«Здравствуй, дорогой Мигель.

Если ты читаешь это письмо, то меня, вероятно, нет в живых. Прошу, не стоит горевать обо мне, ведь я прожил очень счастливую жизнь – в ней были ты и Мануэла. Я хотел, чтобы и мой сын испытал это чувство любви, но все пошло не по плану. Скорее всего, у тебя уже возникли вопросы, поэтому поспешу рассказать обо всем по порядку.

Как ты уже знаешь, мое детство прошло в Америке, где я вырос и учился, пока не стал достаточно самостоятельным, чтобы вернуться на родину. В Штатах наш дом находился по соседству с домом прекрасной семьи, где жил мальчишка моего возраста. Вскоре мы подружились и со временем стали настолько близки, что считали друг друга братьями. Шли года, и чем взрослее мы становились, тем сложнее давался выбор. Особенно после того, как каждый из нас нашел свое призвание. В итоге я вернулся в Португалию, где женился на твоей матери и поднял винодельный бизнес с нуля, а Брендон остался там, в Америке, развивать свое дело, он начинал с уличных кафе. Но уже через несколько лет мы вместе перерезали ленту его нового ресторана. Дела Брендона стремительно взлетали в гору, одно заведение разрослось в сеть.

Однако не бывает все идеально в жизни, сынок. Бизнес – это грязь и, к сожалению, все мы были в ней по уши. Однажды друг попал в очень неприятную ситуацию, которая грозила ему потерей всего. Я не мог остаться в стороне и решил помочь. Благодаря моим связям он вышел на международный уровень, и дела снова наладились.

Доброта – мое проклятие, скажешь ты… знаю, что скажешь, ведь родственную душу не обманешь. И ты будешь абсолютно прав. Но я так воспитан, Мигель, и, надеюсь, частичка моей доброты до сих пор живет в тебе…

После тяжелых деловых переговоров он сказал мне, что я могу просить у него все что угодно. И даже как-то была брошена шутка о том, что было бы неплохо породниться. У него есть дочь, она чуть младше тебя, но быть такой красавицей – просто преступление. На тот момент вы были еще совсем детьми, и мы составили некий договор: в нем говорилось, что вы жених и невеста, и как только девушка получит высшее образование, вы поженитесь.

Конечно же, эта бумажка не имела никакой юридической силы, но наша вера была искренней. Мы хотели сблизить вас, подружить… Хотели, чтобы вы сами полюбили друг друга, не столкнувшись даже с языковым барьером. Знаешь, это словно желание, которое нужно написать на бумажке накануне Рождества, а потом сидеть и ждать чудо.

Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но…

Парень прекрасно понимал, что здесь явно отсутствовал важный фрагмент. Смотря на аккуратно склеенный срез, Мигель не сомневался, что до письма добрались руки матери…

Постоянно лезет куда не надо…

К сожалению, будучи подростком, мальчик перестал доверять Мануэле, подозревая ее в неверности Франко. Единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на сына, был отец, к которому Мигель всегда испытывал глубокое уважение.

Опустив взгляд ниже, парень решил дочитать письмо, а потом отправиться на поиски недостающего фрагмента:

«Мигель, не стоит искать виноватых в случившемся. Значит, так предписано небесами, и только Господу Богу известны пути нашей жизни. Мести не должно быть в твоем сердце, заполни его любовью. Найди себе невесту и порадуй мать внуками наконец-таки.

Весь наш бизнес, дом и хозяйство ложатся на твои плечи. Теперь ты – глава семьи, позаботься о матери. Я люблю тебя, Мигель.

Твой отец, Франко Байо Мартинес».

– А теперь мне нужны ответы… – хмыкнул молодой человек и, резко подскочив на ноги, покинул кабинет.

Он не мог смириться со смертью отца, не мог его отпустить, а тут еще и тон письма говорил о том, что все не просто так. К чему ему информация об этих людях? Ну, не сложилось, и что? Тем более, они живут на разных континентах. Да и кто в наше время женит людей по договоренности? Возможно, в каких-то странах до сих пор практикуют это в рамках традиций, но как на это согласился американец?

Не церемонясь, без стука и предупреждения, Мигель вошел в комнату матери. В помещении было темно из-за отсутствия дневного света, лишь огонек одинокой свечи освещал заплаканное лицо женщины, сидящей у трельяжа с фотографией мужа в руках. Она подняла голову и встретилась с полным презрения взглядом сына. За много лет она уже смирилась, что Мигель так на нее смотрит.

Ей сейчас меньше всего на свете хотелось вступать в конфликт, но она чувствовала, что данный визит добром не кончится.

– Мигель, пожалуйста, – безжизненно проговорила Мануэла, прижимая рамку к груди, – давай хоть сегодня обойдемся без ссор. Перестань уже ненавидеть меня…

– Я уйду, если ты вернешь то, что предназначалось мне, а еще ответишь на вопрос.

В глазах матери отразилось явное беспокойство. Она понимала, за чем пожаловал ее сын, и миллион раз отругала себя за содеянное. От письма надо было избавиться при первой же возможности, ведь его даже не подделать: Мигель знал почерк отца как свои пять пальцев.

«Ложь во благо?» – проскочило в голове женщины, и она мысленно попросила прощения у покойного мужа за дальнейшие слова.

– Я тебя слушаю…

– Тот мужчина, сегодня в гостиной, тот самый Брендон Милтон? – Мигель встал около матери и сложил руки на груди.

– Да, Франко рассказывал о нем, и не раз, – ответила женщина безразличным тоном, ожидая главного.

– Что за конверт он тебе дал? – не успокаивался парень, оглядывая урну с прахом отца.

– Ты говорил про вопрос, Мигель, а не вопросы. Больше я не намерена тебе отвечать.

– Не зли меня еще больше, мама, иначе будет хуже, – наклонившись к ней, прорычал парень сквозь зубы, выказывая раздражение. – Где часть письма?

– Мигель, последние дни были очень тяжелыми, но прошу, не сходи с ума. – Мануэла постаралась сделать вид, что не понимает о чем речь. Но тщетно.

– Не делай из меня идиота, мама! – Мигель сорвался на крик, громко хлопнув ладонью по поверхности трельяжа. – Если ты не отдашь мне этот фрагмент по-хорошему, я разнесу полдома и начну с твоей комнаты! – Наклонившись к ней еще ближе, Мигель смерил ее гневным взглядом. – Или ты думала, что я слабоумный и не пойму, кто вырезал часть из послания отца? И раз он хотел рассказать мне что-то, я любой ценой узнаю эту информацию… Где он?

Выпрямившись, парень отправился к погребальной урне, чтобы переставить в более безопасное место.

– Мигель, Франко сам попросил это сделать, – голос матери задрожал, она чувствовала, что разум сына уже пошатнулся и может произойти непоправимое, – он был совсем плох в последние дни, и не осталось времени переписывать письмо.

– Где он? – Холодный тон заставил вздрогнуть ее и без того озябшее от волнения тело.

– Мигель, – Мануэла обернулась, чтобы встретиться с сыном глазами и попытаться хоть как-то достучаться до него.

– Повторяю в последний раз. – Аккуратно установив урну с прахом в отдаленном углу, парень выпрямился и двинулся в сторону матери. – Где письмо?

Весь его вид наводил ужас: враждебный взгляд, ожесточенное лицо, дышащее агрессией, и сжатые кулаки. Медленная походка говорила о надвигающейся угрозе, не хватало только искрящихся молний за окном и раската грома.

– Я все здесь разнесу, мама, клянусь Богом. Отдай по-хорошему.

– Мигель, ты не в себе! Не сходи с ума, я тебя умоляю! Успокойся! – Женщина встала перед сыном в надежде остановить его безумный порыв.

– Отдай мне это гребаное письмо! – Крик словно остроконечной стрелой проткнул сердце вдовы. Она понимала, что нет больше ее ребенка, того жизнерадостного мальчика, который был на все готов ради семьи, а точнее – ради отца… – Не доводи до греха, я уже на грани!

Мощным рывком Мигель смел содержимое с поверхности туалетного столика. Тяжелые предметы с грохотом упали на пол, разнося по всей комнате страшный шум. Однако это не остановило молодого человека: открывая каждый шкафчик, он вываливал все наружу, создавая жуткий бардак. Не найдя искомого, Мигель в ярости опрокинул трельяж. Зеркала разбились вдребезги.

Разворошив всю кровать и разломав картины, а также обшарив плинтуса по периметру комнаты, но так и не найдя заветной бумаги, парень угрожающе метнулся в сторону матери, но резко остановился. Казалось, он готов был убить, но женщина отказывалась верить, что ее сын способен на это.

– Оно там, да? – усмехнулся молодой мужчина. – Ты засунула его туда, куда, думала, мне совесть не позволит залезть? Открой глаза, мама, этого могло бы и не быть…

Мигель развернулся и направился в сторону праха отца. В отчаянии Мануэла звала единственного сына, который выстроил непробиваемую стену. Она умоляла не трогать урну и клялась, что там нет того, что он ищет. Пообещав отдать кусочек письма, она смогла привлечь внимание парня, не давая ему совершить еще большую катастрофу, чем он сейчас устроил: все же вдова хотела отнести прах на кладбище в их семейный склеп.

Мать упала на колени, продолжая горестно выть, не жалея слез. Рыдать до хрипоты и боли в горле. Ей теперь было все равно – сына уже не вернуть… Мигель подошел к ней, властно возвышаясь. Смотря с высоты своего роста на женщину в ногах, он удивлялся, как она могла играть на два фронта? Ему абсолютно было плевать на нее, он думал, что через пару дней она закончит этот спектакль и уйдет к своему любовнику…

Присев на корточки перед ней, Мигель оглядел мать гневным взглядом. Протянув руку, он без слов потребовал отдать обещанное. Мануэле больше ничего не оставалось, как смириться. Она протянула рамку с фотографией мужа, которую все время прижимала к сердцу, и сказала, что письмо внутри.

Мигель, не проронив ни слова, покинул комнату, оставляя родную мать среди разгромленного помещения, а та, в свою очередь, проводила сына пустым взглядом, понимая, что беды не избежать.

Глава 2

Предсмертная просьба

Жаркое солнце раскидало раскаленные лучи над португальскими землями, наполняя виноградные плантации невероятным ароматом созревших спелых ягод. Каждый хозяин объезжал свои владения и лично проверял готовность к осеннему празднику – фестивалю в честь сбора урожая. Мартинесы были не исключением: оседлав двух коней, Франко и его пятнадцатилетний сын Мигель отправились смотреть, как обстоят дела в их виноградниках.

– Ты чувствуешь это, сынок? – вдыхая сладковатый запах, мужчина совершенно не обращал внимания на горячий воздух, неприятно обжигающий слизистую носа. – «Альваринью»[1]… Все-таки я сделал правильный выбор.

– Почему ты стал вести это хозяйство? Дед же не занимался ничем подобным.

– Мне всегда нравилось вино моей родины. У нашей страны превосходный потенциал и замечательное производство, а дед твой – ленивый по натуре и просто не хотел со всем этим возиться, – Франко усмехнулся, словно вспомнил какой-то забавный случай, но вскоре продолжил: – Когда я учился в Америке, то ужасно скучал по дому. Я смотрел на своего хорошего товарища, который делал первые шаги в большое будущее, и мое сердце подсказывало, что нужно тоже начинать собственное дело.

– И как ты пришел к таким результатам?

– Благодаря долгой и упорной работе, мальчик мой. Сначала я приобрел небольшой участок плантации у одной семьи, в которой, к сожалению, не осталось никого, кто мог ухаживать за виноградом. Делал вино для домашнего использования, однако всем, кто бывал у нас в гостях, хотелось купить бутылочку и увезти с собой как трофей. Выбранный мною сорт винограда позволил делать очень легкое вино, которое прекрасно сочеталось с морепродуктами. И я преуспел в этом деле. Через какое-то время расширил хозяйство, наладил производство и вышел на рынок. Не без труда, конечно… – Франко замолчал, а на лбу проявилась глубокая межбровная морщина. Он долго не говорил ни слова, словно впал в транс, что не на шутку встревожило подростка.

– Отец, что с тобой происходит? – мальчик объехал отца и остановил коня посередине дороги, перегораживая путь.

– Что ты имеешь в виду?

– В последнее время ты сам не свой, кажется, даже постарел немного. Это так сказался сердечный приступ?

– Все хорошо, сынок, – Франко слегка улыбнулся. – Просто иногда в жизни происходят события, которые навевают грусть, а иногда могут и растоптать.

– Кто посмел обидеть тебя? Скажи мне, и я обязательно отомщу…

– Месть – дело неблагородное, Мигель. Она подобна темной тени, которая следует за тобой повсюду, мешая видеть светлое будущее. Вот заставишь ты страдать человека, а дальше что? Поверь, это не принесет и толики облегчения, зато проблем прибавит с головой.

– Но если тебе сделали плохо, как поступить – простить?

– Именно, сынок. Простить и отпустить, стараясь жить дальше. На зло не стоит отвечать злом, иначе чем ты тогда лучше обидчика?

– Но и терпеть издевательства нельзя, и каждый должен отвечать за поступки! Где же тогда справедливость? – насупился подросток, всем видом показывая свое недовольство.

– Поверь мне, Мигель, все мы окажемся на Страшном Суде и каждый ответит перед Господом за содеянное, – Франко подмигнул сыну и дал лошади команду двигаться дальше, объезжая преграду.

– Ты просто очень добр, даже к тем, кто этого не заслуживает… – фыркнул мальчик, провожая взглядом удаляющегося отца.

– А ты знаешь, почему наше вино называется молодым? – Уходя от неприятной темы, Мартинес-старший решил вернуться к позитивному настрою, однако не уловив отклика, обернулся и столкнулся с выразительным взглядом сына, показывающим, что резкий переход ему не по нраву и разговор не окончен. – Потому что не выдерживается долго, ведь оно никогда не залеживается больше года. Мигель, в чем дело?

– Ты не ответил на вопрос: кто виноват в том, что тебе плохо?

– Виновата судьба, сын. Если и злиться, то только на нее…

Мужчине нравился внутренний стержень единственного отпрыска: взрывной характер, горячая кровь, борьба за справедливость – он всегда мог постоять за себя и защитить честь родителей. Несмотря на сложные отношения с матерью, Мигель даже ее никому не давал в обиду, хотя дома часто ругался с ней, показывая неприкрытую ненависть.

Сколько раз Франко пытался убедить подростка, что домыслы, блуждающие в его голове, – ложь, но Мигель всегда стоял на своем, свято веря, что найдет доказательства. И чем старше он становился, тем больше родители теряли над ним контроль. Но лишь одно оставалось неизменно – крепкая духовная связь между отцом и сыном.