- -
- 100%
- +
— Здесь я хочу видеть большой мягкий диван и телевизор, люблю вечерами поваляться, — расхаживает по гостиной Захар Матвеевич. — Кухню сделай функциональной, кофемашина, хорошая духовка, я люблю выпить кофе и вкусно поужинать. Мы не всегда будем заказывать еду из ресторана. Ты же умеешь готовить? — поворачивается ко мне, смотрит пытливо в глаза.
— Не уверена, что в такой мере, как вам нужно, — пожимаю плечами.
Да я понятия не имею, как быть с мужчиной, жить с ним, да еще и готовить! Да и навыков у меня нет к изысканной кухне, щи, борщи да каша. И то на начальном уровне. Для общежития и съемной квартиры, где я жила и живу сейчас, мне хватало.
Гендир подходит ко мне и берет двумя пальцами за подбородок, приподнимает, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Я не заставляю тебя готовить мне как в ресторане Мишлен, поверь, мне хватает этого по работе. Я хочу обычную вкусную еду, пельмени там, котлеты с картошкой. Запишись на кулинарные курсы, походи. Тебе не трудно?
Киваю, проглотив от страха все слова.
— Или ты уже передумала? Твоя мама проходит обследование, со дня на день ей сделают операцию, или мы все останавливаем? — пытает меня гендир.
— Ннет… — шепчу я, чувствуя его руки на своей талии.
Он поглаживает мне спину под пиджаком. Я сегодня в брючном костюме и кремовой блузке. Волосы забраны вверх в обычный хвост.
— Я рад, что мы друг друга понимаем, — произносит гендир и отступает, отпускает мой подбородок.
Украдкой облегчённо выдыхаю и иду за ним в сторону кухни. Здесь тоже ничего нет из мебели, поэтому там я получаю указания, какой стол, какие стулья и гарнитур, и мы идём в ванную.
— Здесь поставят джакузи, там душевую кабину, — указывает мне Захар Матвеевич. — Насчет этого я уже распорядился. Тебе остаётся только наполнить эту комнату аксессуарами и всякими милыми штучками. И купи нам пару одинаковых халатов, любой цвет, только не белый и красный. Терпеть не могу эти цвета.
Мысленно ставлю себе заметки в голове и следую за гендиром к выходу из квартиры.
— Держи, второй экземпляр у меня и третий у клининга, ещё запасной на посту охраны внизу. Сюда никто не зайдёт без твоего разрешения. Эта квартира твоя, делай что хочешь, но я не приветствую здесь гостей или вечеринки. Я могу приехать в любое время к тебе, и ты должна меня ждать.
— Маму я сюда забрать не могу после операции? — почему-то шёпотом спрашиваю я.
— Сама-то как думаешь? — хмурится гендир. — Конечно, нет. Тем более на всю обстановку уйдёт месяц или больше. Я не намерен терпеть ни одного лишнего дня, Настя. Я уже сказал о своих желаниях, что хочу тебя. А по гостиницам я таскаться не собираюсь, собирать всю грязь.
Мы идём к лифтам, где я терпеливо жду, какой приедет первым. Взглядом сверлю широкую спину Захара Матвеевича, пытаясь представить нашу с ним первую ночь. Или это будет день? Как вообще это всё будет? Впору впасть в истерику на пустом месте. Я сама не понимаю, как мне себя вести рядом с этим человеком. Он уже распланировал всю мою жизнь, да и свою рядом со мной, а как же его семья? Насколько я знаю, у него есть дети, да и жена… Неужели она ничего не почувствует, не поймёт, что её муж ей изменяет?
Я так не хочу быть любовницей, мама всегда говорила, что это падшая женщина, о которую все вытирают ноги и справляют нужду. Мне тогда казалось, что это очень противно. Вызывало во мне лишь отвращение. А сейчас я стану именно этой женщиной, которая влезла в чужую семью. Но я не хочу этого, не хочу! Только кто мне поверит?
Мы видимся с моим гендиром почти каждый день, кроме выходных. Их он проводит со своей семьёй. Значит, дальше будет также. Мой удел — ждать его постоянно, встречать как любимого человека. А днём делать вид, что мы лишь начальник и подчинённая. Смогу ли я так? Придётся. Если Захар Матвеевич поможет моей маме, как обещал, я на всё закрою глаза. И я не строю из себя мученицу и не собираюсь целыми днями и ночами страдать над своей судьбой. Я сама пошла на этот шаг, сама упала на дно этой ямы. Мне и плыть. Или как-то выплывать.
Глава 6. Восемь лет назад…
— Мама, ты главное не волнуйся, всё будет хорошо, — я сижу у мамы в палате, держу ее за руку.
Пальцы ледяные, хочется согреть ее своими руками, поделиться теплом. Но не получается. Мама бледная, с едва заметной синевой вокруг рта и почти серыми губами.
— Я не волнуюсь, — тихо отвечает мама. — Главное ты. До сих пор не могу понять, откуда ты взяла столько денег.
— Мы с тобой всё обсудили, мам. Квоту ждать долго, а мне на работе предложили взять кредит. Вот я и взяла.
— Не нужно было, теперь выплачивать будешь. Ты же только устроилась и такие деньжищи. Лучше мне было помереть, чем тебя в такую кабалу тянуть.
— Ну что ты говоришь, мам! — сержусь я. — Ты всё, что у меня есть. Я же совсем одна останусь… Ты сама говорила, что хочешь внуков нянчить, на свадьбе моей погулять, а сейчас? Что за упадническое настроение?
— Да как представлю, сколько ты выплачивать будешь, какие тут внуки, Настя!
Сидим какое-то время молча, каждый думает о своем. Завтра у мамы операция, а я ей вру. Во всем вру. Ни слова не говорю про Захара Матвеевича, ни про квартиру, что он мне уже подарил и где сейчас идет ремонт. И не говорю про нашу первую с ним ночь, которая далась мне с большим трудом. И дело тут не в моей невинности.
Всё было красиво, как положено. Ресторан, цветы, дорогой подарок в виде бархатной коробочки, где лежало колье и серьги из жемчуга с бриллиантами. Я сразу поняла, что пришел мой час расплаты. Как бы гендир не готовил меня к этому, все равно я тряслась весь вечер, как испуганная девчонка перед потерей девственности. Но не само это пугало меня, а процесс. Я плохо представляла себе, что нужно делать, и вообще, как я лягу в постель с НИМ?!
— Что ты дрожишь? — Захар Матвеевич гладит мою руку, что лежит на столе. — Замерзла?
Я сижу напротив него в красивом шелковом платье изумрудного цвета. На мне его подарок сверкает в ушах и на шее. Платье без рукавов, и мне холодно, но это нервное.
— Нет, просто волнуюсь, — честно признаюсь ему, отвечая на его пожатие моих пальчиков. — Я не готова, Захар.
Лучше сказать правду, чем притворяться.
— Я и так долго ждал, Настя, — хмурится гендир, заставляя меня вздохнуть еле заметно. — Сегодня я останусь у тебя, и это не обсуждается.
Киваю, опуская взгляд в свою тарелку, где уже лежит десерт, что-то с мороженым. Мне и кусок в горло не лезет от волнения. Я всегда хотела, чтобы мой первый раз был особенным и точно с любимым человеком, а не вот так… Из чувства долга.
В моей квартире еще идет ремонт, но спальня и ванная комната уже готовы. На этом настоял Захар Матвеевич. Видимо, ему не терпится получить меня полностью, несмотря на мое нежелание. Он прав, я должна отрабатывать все, что гендир мне дает. И так уже месяц, как мы заключили эту сделку, а получаю обещанное только я. Захар Матвеевич долго ждет, знаю.
После ресторана едем домой ко мне и молча поднимаемся на лифте. Как назло, мне кажется, что лифт едет слишком быстро, хотя всегда ехал медленно. Не успеваю успокоиться, как уже оказываюсь у своей двери и пытаюсь вставить ключ в замок.
— Дай я, — нервничает гендир, отбирая у меня ключ.
Заходим в прихожую, и я тянусь, чтобы включить свет, но мою руку останавливают.
— Потом, хочу так, — шепчет около моего уха Захар и стягивает с моих плеч пальто.
Я рада, что он не стал раздевать меня при свете. В темноте менее стыдно, чем когда все видно. Позволяю ему снять с нас верхнюю одежду, затем гендир опускается на корточки и расстёгивает мне сапоги, лаская при этом каждую ногу в тонком дымчатом чулке.
Его пальцы гладят щиколотку, поднимаются к колену, а затем еще выше. Я дышу часто, пытаясь понять, что происходит. Меня волнуют его движения по моим ногам, но страх пока сильнее.
Гендир поднимается и подхватывает меня на руки, несет в спальню, где бережно опускает на кровать просто огромного размера. На этом настоял сам Захар Матвеевич. Дальше с меня медленно снимают платье, целуя каждый миллиметр кожи. Я чувствую его теплые губы на своих плечах, груди, животе. Он не груб со мной, наоборот, все делается нежно, мягко. Почему я ничего не чувствую? А что я должна вообще чувствовать?
— Расслабься, — скорее приказывает, чем просит гендир.
Я честно пытаюсь расслабиться, думая о чем-то хорошем, но его руки на моем теле, губы не дают мне это сделать.
— Ты такая красивая, я так тебя хочу, — голос гендира подрагивает, в нем столько страсти, волнения, что я закусываю губу, чтобы не ответить ему какой-нибудь глупостью. Потому что у меня нет ничего. Я словно кукла, которую целуют, вертят в разные стороны, щупают, мнут.
Внутри меня дрожит маленькая девочка, которая не знает, что ей делать. Я неумело отвечаю на поцелуй, который не вызывает у меня ничего, кроме раздражения. Поднимаю руки, глажу спину Захара Матвеевича, надо же мне хоть что-то делать, а не просто лежать как бревно. Ему нравится, он стонет, сминая мое тело еще сильнее.
Боль дикая, ослепляющая, заставляет меня забиться в крике и попытках вырваться. Но руки мужчины держат крепко, продолжая свою пытку. Слёзы катятся по щекам, я терпеливо жду, пока все закончится. А потом долго лежу, накрывшись простыней. Слышу, как мой теперь любовник говорит мне слова любви, потом уходит в душ. Слышу, как там льется вода, и потом Захар Матвеевич собирается, одевается, чтобы уйти.
— Девочка моя, я так рад, что у тебя первый, — наклоняется ко мне и целует, словно не может оторваться. — Отдохни, ты заслужила. Завтра выходной, я должен быть дома, а ты как раз немного соскучишься по мне. Думаю, одного дня тебе хватит. Увидимся в понедельник, Настя. Вот увидишь, в следующий раз будет намного лучше.
Он уходит, я слышу, как щелкает замок на входной двери. Лежу, бездумно смотрю в окно на ночное небо. Мне хочется встать, смыть с себя все это, что со мной было. Все поцелуи, объятия, отмыться, словно я испачкалась. Я должна к этому привыкнуть, потом будет легче. Ведь будет легче, да?
Дорогие мои, начинаем знакомиться с главными героями.
😍 Красота наша, Настенька
🥸 Захар Матвеевич
Остальных героев буду добавлять по мере их появления.
💖💖💖
Глава 7. Наше время
— Анастасия Сергеевна, секретарь Загорского младшего сообщила, когда он вылетает, — в приемную врывается помощница Прядина, милая женщина около сорока лет.
— Отлично, нужно будет послать машину, чтобы его встретили, — не отрываясь от бумаг, отвечаю ей.
— Я подумала, что, возможно, ты захочешь его встретить сама, — осторожно произносит Лариса, а я перевожу на нее взгляд.
— Зачем? — искренне удивляюсь ее предложению.
— Во-первых, ты все еще секретарь его отца, во-вторых, думаю, что будет неплохо, если вы сразу с ним познакомитесь, ну как бы в неофициальной обстановке, — говорит Лариса.
— Интересное предложение, — улыбаюсь я, складывая руки на груди. — Я считала, что все хотят, чтобы меня с треском выгнали отсюда.
— Ну почему же, — удивляется Лариса. — Лично я ничего не имею против работать с тобой и дальше. Не всегда новый начальник подбирает себе команду под себя, бывают оставляет и старых, опытных. Ты давно тут работаешь, должна остаться на прежней должности.
— Вряд ли у меня это получится, — хмыкаю я, и тут дверь в приемную открывается.
Лариса отходит чуть в сторону, пропуская женщину вперед. На незнакомке дорогое пальто насыщенного синего цвета, под ним голубое платье. Волосы темные, уложены, будто только из салона. На шее нитка жемчуга, на руках лаковые голубые перчатки. Впечатление, будто сюда вошла королева Великобритании.
Встаю со своего места, поправляя узкую юбку-карандаш, и накидываю на белую блузку пиджак, что висел на спинке моего стула.
— Маргарита Иннокентьевна, — здоровается с женщиной Лариса, а я невольно подбираюсь, чувствуя холодок по спине.
— Оставьте нас, — приказным тоном произносит жена Загорского, и все вылетают из приемной, оставляя нас наедине.
Жена Загорского приближается к моему столу и смотрит в упор, разглядывая меня, изучая. Я вижу, что ей на вскидку лет сорок пять, но очень ухоженная, явно побывала в руках пластического хирурга. На самом деле жене гендира больше пятидесяти, и она никогда до этого дня не была у мужа в офисе. Однако фотография его семьи по-прежнему стоит в кабинете на столе. Там Загорский с детьми и женой на каком-то приеме. Я часто разглядывала их лица и не могла понять, почему Захар Матвеевич стал изменять жене, да еще и со мной. И знает ли она, кто я?
— Анастасия, если не ошибаюсь? — сухим тоном спрашивает Маргарита Иннокентьевна.
— Да, здравствуйте, — запоздало отвечаю ей, не ожидала, что она знает мое имя.
Будто я предполагала, что жена Загорского сейчас бросится на меня с кулаками, вцепится в волосы и начнет возить лицом по столу. Но нет, она стоит и разглядывает меня, изучая, как букашку, что неожиданно оказалась на ее пути. Мы с ней даже одеты сегодня в одном цвете. На мне голубой костюм, этот цвет особо любил гендир.
— Мне нужны документы для моего сына, в том числе генеральная доверенность, что оформлена на меня. Мои юристы займутся переоформлением, пока муж в больнице. Андрей Захарович должен сразу принять дела с подготовленными документами. — сухо произносит Загорская.
Я вспоминаю, что на этот счет говорил мне гендир, и киваю.
— Сейчас принесу, — выхожу из-за своего стола и иду к кабинету директора.
С облегчением вижу, что Маргарита Иннокентьевна не идет за мной, это дает мне возможность передохнуть пару минут, убрать волнение с лица. Возвращаюсь с нужной папкой, вручаю жене Загорского. Она так и стоит посреди приемной, разглядывая картины на стенах, коллекцию миниатюр известных башен мира, что гендир привозил из разных уголков света и ставил в специальный стеклянный шкаф.
— Уютно у вас тут, — произносит жена Захара Матвеевича. — Давно я тут не была.
Не знаю, что сказать на это, просто стою и молчу, пока она берет у меня папку и просматривает. Мне бы надо поинтересоваться, как там мой непосредственный начальник, но язык буквально онемел от волнения. Хорошо, что Загорская сама начинает разговор.
— Чтобы ни у кого не было вопросов, когда будут звонить, всем отвечайте, что Захару Матвеевичу уже лучше, но какое-то время он еще побудет под наблюдением врачей. Всеми делами теперь будет заниматься мой сын, а точнее, с понедельника. Вы пока остаетесь на своем месте и работаете в прежнем режиме. Дальше Андрей Захарович сам решит, как ему поступить. Понятно?
— Понятно, — отмираю я, получив кучу информации и никакой конкретики.
— Мой муж хорошо отзывался о вас, Анастасия Сергеевна. Надеюсь, что вы и далее будете работать как подобает. Или вы, возможно, хотите уйти? Может быть, вам надоело работать в одном месте столько лет и так близко к моему мужу? Двадцать четыре часа, семь дней в неделю?
Я замираю, вскидывая на нее взгляд. Даже не знаю, что мне на это ответить. Она знает, кто я? Что за намеки такие? Как мне это воспринимать?
— Захар Матвеевич чудесный начальник, с ним очень приятно работать, — вырывается из меня какая-то чушь.
— Да ладно вам, я знаю, какой мой муж узурпатор. Сам работает от рассвета до рассвета и других заставляет, — неожиданно смеется скрипучим смехом Загорская. — Работать с моим мужем непросто, никакой личной жизни, а вы молодая женщина, очень красивая. У вас должна быть бурная личная жизнь, а времени не хватает на все. Не утомила вас эта должность?
— Ну что вы, я столько новому научилась, опыт здесь просто колоссальный.
— Надо же… Опыт, — усмехается как-то натянуто жена Загорского. — Что же, пусть Андрей решает с вами, а я подожду.
Она кивает и выходит из кабинета, мягко прикрыв дверь, а я облегченно выдыхаю. Мне казалось, что все это время я практически не дышала в ее присутствии. Господи, как же я испугалась! Но эта встреча когда-нибудь должна была произойти, однако я так и не поняла, знает жена Загорского о наших с ним отношениях или нет?
Настя сейчас
Маргарита Иннокентьевна, жена Загорского
Глава 8
В больничной платной палате тихо, лишь приборы ненавязчивым звуком выдают состояние больного на экран. Жалюзи закрыты, создавая приятный полумрак. На кровати лежит Захар Матвеевич, бледный, со спутанными седыми волосами. Мужчина будто сразу постарел на десяток лет. Глаза ввалились, скулы заострились. Руки своей бледностью сравнялись с одеялом, которым он накрыт по грудь. Из выреза пижамы идут провода, что подключены к датчикам на груди.
Гендир не спит, а смотрит на женщину, что только что вошла в палату в накинутом на плечи белом халате.
— Не спишь? — тихо произносит Маргарита Иннокентьевна и твердой походкой проходит к кровати мужа, садится на стул. Закидывает ногу на ногу и складывает руки на коленях, сцепляя в замок.
— Не ожидал, что ты так быстро придешь, — пытается усмехнуться Захар Матвеевич, но рот лишь криво ползет в левую сторону.
— Врач сказал, что левую руку парализовало и нога неизвестно будет действовать или нет, — сообщает «радостную» новость жена.
— А ты и рада, — гендир произносит слова комкая, проглатывая окончания, но Маргарита Иннокентьевна понимает.
— Ничего, ты у меня живучий. Позаниматься придется и с логопедом тоже, придешь в норму.
— Я велел тебе не приходить, — хмурится гендир.
— А я не к тебе, я по делу, — жена тянется к сумочке, что до этого повесила на спинку стула, и достает свернутую папку. — Здесь генеральная доверенность на меня, которую ты оставил на случай своей болезни. Завтра приедет нотариус, и в присутствии Андрея все переоформишь на своего сына. Вряд ли ты вернешься на свое прежнее место. Хотя… Можешь проехаться на коляске по коридорам, поприветствовать сотрудников правой рукой.
— Язва, — прикрывает глаза гендир. — Всегда была такой.
— О чем речь, милый? Ты же так любишь свою работу, что практически живешь в офисе, или я не права? — усмехается Маргарита Иннокентьевна. — Видела я сегодня твою последнюю любовь. Никогда не думала, что тебя потянет на девочек.
— Настя? — встревоженно открывает глаза гендир. — Она тут при чем?
— Ну как же, столько лет тебя, старого дурака, ублажает, хорошо устроилась, — сжимает губы жена.
— Не хуже, чем ты, — хрипло произносит Захар Матвеевич. — Я со счета сбился, сколько у тебя было любовников.
— Тех, которых ты знал или про которых даже не догадывался? — кривит губы в улыбке жена.
— Тех, кто моложе тебя лет на двадцать, — устало прикрывает глаза гендир. — Давай не будем ломать комедию, Марго. Ты первая начала таскаться по мужикам.
— Потому что ты вечно был занят! Я сидела дома одна, ждала тебя каждый день. Моя жизнь проходила мимо. Я перестала чувствовать себя женщиной, нужной во всех смыслах…
— Снова запела свою пластинку, — морщится гендир. — Мы вроде бы всё решили лет восемь назад. Ты живешь как хочешь, только без скандалов, я тоже.
— Если бы ты уделял мне достаточно внимания… — начинает Маргарита Иннокентьевна.
— Я уделял! — своим рыком гендир заставляет жену вздрогнуть. — Однако тебе было мало. То молоденький фитнес-тренер получил от тебя квартиру, машину, я уже не говорю о спущенных деньгах в бутиках и салонах. Следующий был твой психотерапевт, который отдраивал тебя на своих сеансах… Или я не прав? А, Марго? Мы еще тогда закрыли эту тему, когда я получил первый отчет от детектива. Ты мне что обещала? Что больше не повторится, а что получилось? Через год опять за свое. Потом появился какой-то мажор, с которым ты рассекала на нашей яхте в Италии, затем чернобровый и горячий испанец…
— Ты просто мне завидовал, — поправляет прическу Марго. — У меня муж любил свою работу, а не меня.
— Я любил тебя, пока ты не начала гулять. Не развелся только из-за наших отцов, что и сделали нам этот договорной брак. И только из-за родителей ты сейчас ходишь вся в бриллиантах и ездишь на дорогой машине с водителем.
— Ты тоже много получил от нашего брака, не прибедняйся. Но у нас есть дети, которые ничего не знают о нашей договоренности. Я хочу, чтобы о твоей Насте и по-прежнему никто и ничего не знал. Особенно Андрей.
— Я сдержу свои обещания, — произносит гендир. — А ты сдержи свои. Андрей не должен знать, кто для меня была Настя.
— Почему была? — удивляется Марго. — Или ты не вернешься к своей любовнице? Пусть она возит коляску, в которой будешь гордо восседать ты, немощный старик. Представляю, как это будет приятно молодой девочке, заботиться о тебе в твоем состоянии.
— Я еще не совсем овощ, Марго. Не забывай, что завещание переписать никогда не поздно. Правая рука у меня еще двигается, — рявкает Захар Матвеевич, и его жена заметно вздрагивает.
— Был бы жив мой отец…
— Но его нет! А я пока есть!
— Хорошо, я буду по-прежнему делать вид, что не знаю ничего о твоих любовных похождениях. Надеюсь, что наш сын тоже не узнает.
— Если Андрей когда-нибудь хоть слово плохое услышит от тебя про Настю… Я лишу тебя всего, дорогая моя женушка.
— От меня не узнает.
— Хорошо, а то я уже собирался отдать ему ту папку от детектива, где есть фотографии, как мать моего сына развлекается с двумя молодыми танцорами из клуба.
— Не посмеешь, — шипит Маргарита Иннокентьевна. — Столько лет уже прошло.
— Срок давности, хочешь сказать? — хрипло смеется гендир. — Для этого нет срока, Марго. А сейчас уходи, завтра я все переоформлю на Андрея. Постарайся не появляться у меня в палате чаще, чем необходимо.
— Да и пожалуйста, — бросает папку на тумбочку у кровати Маргарита Иннокентьевна и встает со стула. — Больно нужно. Тут у тебя старостью воняет.
Она, не оглядываясь на мужа, выходит из палаты, а Захар Матвеевич слушает, как в коридоре удаляется стук каблуков. Затем тянется к своему телефону на тумбочке правой рукой и набирает номер своего адвоката.
— Привет, Иван Никифорович, — говорит гендир, когда слышит ответ абонента. — Да, пришел в себя. Пока жив. Слушай, подъезжай ко мне сегодня с нотариусом, часов в шесть вечера. Завещание хочу переоформить. Да, жизнь такая. Задумаешься, когда одной рукой и ногой уже там. Согласен, жду.
Глава 9
Прилетал новый гендиректор очень неудобно, в пять утра. К этому времени я уже должна была быть готова, как к новому рабочему дню. С вечера приготовила себе брючный костюм темно-серого цвета и бежевую блузку. Сверху плащ цвета кофе с молоком и короткие сапожки на шпильке. Утром встала в три часа, практически не спала всю ночь. В голову разные мысли лезли. Кто он, мой будущий начальник?
Что я вообще знала о сыне своего любовника? Да практически ничего. Я его никогда не видела за все восемь лет моей работы на одном месте, а Захар Матвеевич ничего не говорил. Только то, что отправил сына работать в дальний офис, даже в сам Мурманск. Зачем? Непонятно. Но я не лезла в его жизнь, поэтому ничего и не знала.
В офисе тоже никаких слухов не ходило, лишь однажды, когда мы пили кофе в обеденный перерыв с Катей, она обмолвилась, что Андрей Захарович тот еще фрукт.
— Как это понимать? — насторожила я ушки.
— Когда я пришла сюда, ты еще не работала. Захар Матвеевич уже отправил своего сына на другое место работы. Ходили слухи, что Андрей Захарович тут угодил в какую-то историю, куролесил по молодости, вот отец и избавился от него. А кто-то говорил, что сын жениться отказался, не пошел на договорный брак. И отец осерчал и отправил его с глаз долой и подальше от другой девушки, которая была в тот момент у сына.
— Трагичная какая история, — усмехаюсь я.
— Ну да, только ты осторожнее с Андреем Захаровичем, говорят, он жутко злой и сердитый на отца. Может, со временем и исправился, но, насколько я знаю, они так и не помирились с сыном.