- -
- 100%
- +
Я давно ждала этого момента, когда откроется вся правда. На каком-то подсознательном уровне, когда женщина впервые начинает подозревать своего мужа в измене, начинаешь ждать этой минуты, когда все станет наконец ясно и прозрачно. Вот он, телефон, вот я ему позвонила, своему любимому мужу, и все поняла. Мне больше не нужно как-то оправдывать его для себя, верить его словам, верить в задержки на работе, в его усталость. Ничего этого не нужно.
С меня словно камень свалился, стало легче. Хотя… Кого я обманываю, нет, не стало. Стало еще хуже, но теперь я хотя бы знаю, в чем причина. В том, что мой муж внезапно стал меняться ко мне, стал более отстраненным, холодным. Появилось раздражение, ощущение, что я ему мешаю. Эти перепады настроения, когда сегодня люблю — не могу, а утром в глаза не смотрит. На каждый звонок — я занят, на каждый вопрос — мне некогда.
Когда я стала ему мешать? Месяца три назад? Скорее всего. Тогда и начались эти задержки до ночи, звонки с неизвестного номера, на которые он вечно срывался. Говорил грубо, отрывисто, чтобы быстро замять разговор. Явно на том конце не должны были звонить вечером, при мне…
Звонок у ворот прерывает мои печальные размышления, что уже готовы вылезти в некрасивую и бурную истерику. Вздрагиваю, какое-то время еще всматриваюсь в ночной двор, ожидая, что ворота начнут открываться. Но нет, кто-то упорно жмёт на кнопку звонка. Подхожу к домофону, смотрю на экран, включаю звук.
— Открывайте, полиция! Мы знаем, что вы дома! — доносится из динамика, а у ворот две машины и микроавтобус.
Полиция?! Зачем, почему?!
Дрожащей рукой открываю и впускаю в дом несколько мужчин в форме и одну женщину.
— Вера Константиновна Кулагина? — обращается ко мне женщина в форме, а я киваю, разом потеряв свою способность говорить.
— Вы арестованы по подозрению в убийстве Лунина Валентина Борисовича, — глядя в раскрытую папку, объявляет мне женщина. — Сейчас мы проведем в вашем доме обыск в присутствии понятых, а затем вы будете перенаправлены в полицейский участок.
— Что?! — вырывается из меня.
— Можете пока собрать небольшую сумку, документы, смену белья, предметы гигиены, — продолжает перечислять женщина, пока остальные проходят в обуви в комнаты, где начинают обыск.
— Да что вы себе позволяете?! — возвращается ко мне голос. — Я кого-то убила?!
— Вы прекрасно меня слышали. И знаете кого убили, вашего любовника Лунина Валентина Борисовича, 1987 года рождения.
— Бред какой-то! Я не могла никого убить! — возмущаюсь я, продолжая стоять в прихожей как истукан.
В дверях появляется соседка из дома напротив и молодой парень, что живет в начале улицы. Нина Павловна проходит мимо меня с некоторой опаской, стараясь не приближаться ближе.
— Убийца! — шепчет она и… плюет мне в лицо! — Как земля таких носит, а казалась такой милой девушкой!
— Да вы что! Я в жизни никого пальцем не тронула! — мне не хватает воздуха, чтобы говорить. Грудь словно стянуло широким кожаным ремнём и не даёт вдохнуть. — Я не могу с вами ехать!
— Это ещё почему? — искренне удивляется женщина в полицейской форме.
Она довольно симпатичная, но ужасно строгая. Узкая серо-синяя юбка до колен, пиджак с погонами, белая блузка под ним. Чёрные волосы забраны в высокий хвост, на глазах стрелки и наращённые ресницы. В любое другое время и без формы мне бы она показалась довольно приятной женщиной, но сейчас я едва замечаю всё это. В голове такой хаос и ужас, что не осознаю всей ситуации. Не знаю, что мне делать, за что хвататься и куда бежать. Бежать?!
Оглядываюсь беспомощно по сторонам и неосознанно делаю шаг к входной двери.
— Куда это вы собрались, Вера Константиновна? — язвительно улыбается женщина в погонах. — Вы же не хотите, чтобы пока идёт обыск и составляем протокол показаний на вас надели наручники?
— Вы, кажется, ошиблись, — помертвевшими губами шепчу я. — Я никого не убивала!
— Все так говорят! — сердито шипит рядом пожилая соседка. — Ни один убийца не признаёт свою вину.
— Я не убивала, — поворачиваюсь к ней. — Нина Павловна, вы же знаете меня уже четыре года. Неужели вы думаете, что я могла кого-то убить?!
— Я не думаю, я знаю! — делает шаг от меня соседка. — Просто так никого обвинять не будут. Я рада, что тебя поймали! Жить рядом с убийцей…
— Да я не убивала! — кричу, сцепляя перед собой руки. — Я не убийца! Неужели никто мне не верит!
— Хватит истерить! — прикрикивает на меня женщина в форме. — Села в тот угол и сиди, будешь кричать или приблизишься к двери, мигом окажешься в наручниках.
Подталкивает меня к креслу у окна и заставляет сесть.
— Сиди тут и ни звука, будешь говорить, когда я разрешу.
Я машинально сажусь, ничего не понимая. В комнате происходит обыск, что ищут, я не знаю. У меня ничего такого нет, да и откуда?! Я ни в чем не виновата, я максимум за свою жизнь прихлопнула комара, но человека…
— Нашли! — радостно сообщает остальным мужчина, который рылся в моем белье, выдвинув ящик комода. — Футболка в коричневых пятнах, предположительно кровь.
— Предполагать ты будешь после экспертизы, — ворчит на оперативника женщина. — А вы, Вера Константиновна, может, объясните, что это такое?
Разворачивает передо мной скомканную тряпку, а я узнаю свою любимую голубую футболку с рисунком плюшевый мишка. Та вся в каких-то пятнах, словно на нее брызнули чем-то, кровью?!
— Я не знаю, откуда это… — дрожащим голосом произношу я.
— А вот ваш муж, кажется, знает, — криво усмехается полицейская. — Это он нам позвонил и сказал о совершенном убийстве.
— Максим?!
Смотрю на женщину и не верю ее словам. Мой муж не может меня обвинять в убийстве! Или… Может?!
Дорогие мои, рада приветствовать вас в моей новиночке!
Прошу добавить книгу в библиотеку и рада вашим комментариям.
Итак, о чем наша новая история.
За последние три месяца жизнь Веры перевернулась с ног на голову. Казалось, весь мир ополчился против нее: муж, предавший ее, родители, отвернувшиеся после ужасной правды, друзья и знакомые. За короткий срок ее привычный мир рухнул. Но кто же виноват в этом? Кто дергает за ниточки человеческих судеб, играя с их чувствами и желаниями? Почему именно Вера стала мишенью этого манипулятора, лишённого милосердия и доброты? Этот человек существует, и он продолжает свою безжалостную игру, даже когда, казалось бы, партия окончена. Когда Вера стала в глазах людей преступницей и перестала верить в людей. Но ловушки расставлены не только для проигравших. Победителям рано праздновать победу...
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ.
ВОЗРАСТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ 18+
Глава 2. За три месяца до…
— Максим, зайди ко мне, — я только пришел на работу в офис и проходил мимо кабинета главного директора нашей строительной компании.
Борис Михайлович Лунин владелец и хозяин огромного холдинга, а я начальник в архитектурном отделе. Мы не часто сталкивались вот так просто в коридоре, в основном на совещаниях или корпоративных мероприятиях. Свои доклады и отчеты я отправлял по электронной почте, а проекты обсуждали отдельно уже приватно.
— Садись, — указывает мне Борис Михайлович в кресло напротив его стола. — Завтра у нас комиссия приезжает, ты уже в курсе?
— Пока нет, — усаживаюсь в кресло, смотрю на пожилого мужчину в дорогом сшитом на заказ костюме и седой головой.
Крупный нос, живые строгие глаза, массивные руки с золотым перстнем и обручальным кольцом. Часы на запястье космической стоимости.
— Твоего отдела это касается в первую очередь. Комиссия по двум строящимся комплексам, один в Строгино, второй в Митино. Будут принимать объекты. Твой проект, ты обязан их сопровождать.
— Сделаем, Борис Михайлович.
— Надо, чтобы все прошло без проблем, Максим. Мы и так уже опаздываем с запуском. Комиссия четыре человека, покажешь им проект и уже на месте. У нас там вроде никаких косяков не осталось. Проводку исправили на той неделе, а пожарники приняли. Так что дело теперь за основным.
— Понял.
Решаем еще пару вопросов, и я свободен. Захожу в кабинет и беру увесистую папку с проектами, что нужны завтра. Теперь можно ехать и домой. По пути заезжаю в цветочный магазин и кондитерскую. Сегодня у нас с Верой годовщина, четыре года как женаты. Знаю, что ждет от меня подарка. Я не забыл, заранее прикупил симпатичный золотой браслетик, осталось дело за мелочами, что скрасят сегодняшний вечер. Вера хоть и не напоминала о годовщине, но я знаю, что ждет. Явно стол собирает, что-то вкусное готовит. Можно было сходить в ресторан, но мы эту дату всегда отмечаем только вдвоем. Вкусный ужин, бутылочка шампанского, Вера в новом красивом белье…
С такими мыслями подъезжаю к новому дому, который купили год назад, и жду, пока откроются ворота. Пока смотрю на дом, что мы приобрели. Всегда испытываю какую-то гордость, видя свои достижения. Дом строился два года по моему проекту, и когда-нибудь, я надеюсь, по этому двору будут бегать наши с Верой дети. Я бы хотел как минимум двоих. Для этого у нас предусмотрены на втором этаже две пустующих комнаты, которые Вера пока превратила в гостевые.
Комнаты светлые, рядом со спальней. На первом этаже мой кабинет, большая гостиная со столовой, кладовая. Вера сама занималась дизайном, у нее это хорошо получается на профессиональном уровне. Она работает вместе со мной в одном здании, только в отделе дизайна. Сегодня рано вернулась от заказчика, чтобы приготовить нам небольшой праздник.
Въезжаю во двор, ставлю машину под навес и, подхватив пакеты, иду в дом. Вера уже ждет в прихожей в милом фартучке с рюшами и новом платье василькового цвета с коротким рукавом и длиной до колена. Красивая, нежная, любимая. Золотистые с почти белыми прядями волосы до талии, личико сердечком, пухленькие губы. Так и целовал бы, что и делаю с удовольствием, обнимая жену, опустив пакеты на пол.
— Где тут моя любимая жена? — шепчу ей в губы, чуть прикусываю нижнюю. — Соскучилась?
— Конечно, — отвечает она на поцелуй, обвивая руками мою шею.
От жены пахнет ванилью, на носу след от муки.
— С годовщиной, дорогая, — стираю пальцем муку. — Ты что-то готовишь?
— А я думала, ты забыл, — улыбается Вера, чмокнув меня в губы. — Твой любимый торт, молочная девочка.
— Ох, мне сегодня моей девочки достаточно, — смеюсь в ответ, подхватывая ее на руки. — У меня на тебя большие планы.
— Ну Максим! — смеется она, пока я несу ее по лестнице в нашу спальню.
Вера маленькая, стройная, нести ее одно удовольствие. Валюсь вместе с ней на кровать, скидывая с себя ботинки, и развязываю на жене фартук.
— Новое платье? Красивое, но тебе придется его снять, — притворно рычу, раскрывая почти незаметную молнию сбоку на платье.
— А как же ужин? — притворно сердится жена, а в глазах уже предвкушение, кожа чуть порозовела на щечках. Вера всегда была отзывчива на ласки.
— Потом, всё потом…
А дальше люблю ее, забывая на время обо всем и про весь мир вокруг. Сминаю губы, прижимаю к себе так, что Вера почти пищит, чем еще больше заводит. Откусывал бы от нее по кусочку, так как мне и этого мало. Зализываю до вздохов, до рваного «О, боже!». И не хватает воздуха, и дышишь через раз, погружаясь в сладкую глубину. Я люблю ее с какой-то иступленной жадностью, будто не видел год или два, и боюсь снова отпустить. Красивая, вкусная, моя…
Глава 3
Вечер проводим на полу у камина, развалившись на белом пушистом ковре. Вера в новом нижнем белье цвета капучино, я в трусах. Дергаю зубами мелкие бантики на кружевном корсете, рычу, делая вид, что хочу оторвать губами. Вера шутливо отбивается, визжит, опасаясь за новый комплект. Мне нравится она такой, веселая, наполненная моей лаской. Смеемся над своими праздничными нарядами, но нам плевать. Я довольный, как сытый кот, вкусно поел, получил свою жену, сижу, оперившись на спинку дивана, потягивая вино из бокала. Вера прислонилась спиной к моей голой груди и водит пальчиком по моему колену.
— Четыре года… — тихо произносит она, а мне не нужно объяснять, о чем идет речь. — Плюс еще год до свадьбы. Тебе не кажется, что мы безобразно долго вместе?
Смеется, как перезвон колокольчиков.
— Ты считаешь, что нам пора разойтись? — поддерживаю ее шутку.
— Я просто пытаюсь понять, почему мы вместе. Вокруг все расходятся… — печально вздыхает Вера. — Ярославцевы, например…
Недавно наши соседи, дом через высокий забор, развелись и долго делили имущество. Мы с ними по-соседски дружили, часто ходили друг к другу на шашлыки, отмечали вместе праздники, если никуда не уезжали. Нормальные веселые ребята. Однако что-то случилось, и дом, в котором была любовь, вмиг опустел, затих темными безжизненными окнами. Мы так до конца и не поняли, кто виноват, Влад говорил, что виновата Лида, она и сообщила нам об измене Влада. В голове не укладывалось, казалось, что они любят друг друга.
— Лида сказала, что это из-за того, что у них нет детей, — продолжает Вера. — Они уже хотели попробовать ЭКО, а тут у Влада оказалась беременная женщина на стороне.
— Да брось, в это я не поверю, — смеюсь, подливая нам еще вина в высокие бокалы. — Ну и что, подумаешь, нет детей, можно и вдвоем жить в свое удовольствие. Собаку завести можно, кота…
— Фи, Макс, сравнил кота и детей, — морщит чуть курносый нос Вера. — Дети — это совсем другое. Вот у нас нет детей…
— Началось… — недовольно ворчу я.
— Ну не сердись, Макс. Просто мы уже год пытаемся, — тянется ко мне Вера.
— И что? Значит, плохо пытаемся, — валю ее на ковер, наваливаюсь, кусаю за ушко. — Надо пытаться больше и чаще.
Вера смеется, но вскоре захлебывается своим смехом, выгибаясь в спине от удовольствия. Лучше слушать ее стон, который так возбуждает, чем все эти разговоры о ребенке.
Потом засыпаем прямо на полу, накрытые пледом, что я стянул с дивана. Вера засыпает на моем плече. В отсветах огня от камина ее лицо словно с картины художника, вспыхивает мягким светом от игры огня. Я сам почти засыпаю, притягиваю к себе, касаюсь макушки губами, вдыхая запах любимой. Что-то цветочное, спокойное, с чуть сладкой каплей ванили. Я этот запах в свою душу заложил, в подкорки памяти записал. Только ее, единственный во всем мире, впрочем, я и не искал. Так пахнет моя к ней любовь, так пахнет наше счастье.
Спим там же на ковре, сплетаясь телами, словно врастая друг в друга. И этот сон такой глубокий, уютный, что просыпаюсь, будто выспался на год вперед. Веры уже нет, под головой заботливо подсунутая женой подушка, а из кухни запах блинчиков.
Встаю, потягиваясь, и иду к ней, целую в шею, откинув волосы на одно плечо. Туда, где слегка вьется светлый пушок и кожа чувствительная, нежная.
— Голодный как зверь, — едва прикусываю, обхватывая руками грудь под просторной белой футболкой. — Так и съел бы.
— Нельзя, Макс, — отбивается Вера. — У меня блинчики сгорят.
— Ладно, бесчувственная женщина. Я в душ и завтракать. Свари мне кофе.
Отпускаю жену и иду в душ, затем в нашу спальню. Придирчиво выбираю рубашку, костюм. Сегодня приезжают проверяющие из Санкт-Петербурга, а я должен их встречать, будто больше некому. Борис Михайлович мог бы послать на это своего сына, что зря протирает штаны оболтус. Вроде на год младше меня, однако в таком возрасте уже пора остепениться. Тридцать шесть лет как-никак. Не мальчик уже, а в бизнесе отца совершенный ноль. Впрочем, мне на сына генерального положить, я пока с ним не пересекаюсь, и лучше бы подольше.
После завтрака долго целую Веру и почти убегаю из дома, а так хотелось бы сейчас никуда не идти. В следующий раз нужно брать отпуск на весь срок вместе с женой, а то я работаю, она отдыхает. Непорядок, завидую по-белому.
На работе провожу пару часов и тороплюсь в аэропорт. Для встречи комиссии выделили две машины представительского класса, и я невольно наслаждаюсь поездкой, чуть не засыпая. Ночь-то у меня бурная была как-никак. Однако до аэропорта Шереметьево буквально долетели, и когда подходил к терминалу прилета, уже объявили, что нужный мне самолет осуществил посадку.
Стою, всматриваясь в толпу выходящих, как будто ищу знакомое лицо. На самом деле я там никого не знаю. Членов этой комиссии вижу первый раз, раньше как-то не доводилось сталкиваться. Поэтому держу в руках табличку с названием нашей компании и вижу в толпе прилетевших ее, мою жену! На мгновение сердце замирает, а тело словно обдает холодом, но я глаз не отвожу от молодой женщины, которая идет прямо ко мне. Это же она, моя Вера!
— Меня ждешь, дорогой? — томным голосом произносит жена. — И я соскучилась, милый.
Подтягивается и целует меня прямо в губы, обволакивая запахом своих духов. Тех, которые у меня записаны в памяти.
Глава 4
— Лилия Анатольевна, а я смотрю, вы времени зря не теряете? — вырывает меня из какого-то ступора веселый мужской голос.
Мотаю головой, как собака, чтобы снять морок, и впиваюсь взглядом в девушку, что до сих пор стоит передо мной и тихо смеется. Только сейчас вижу, что не похожа. Точнее, очень похожа, но это не Вера. Первое — это волосы, каре до плеч, косая челка и цвет другой совершенно. Черные волосы, алая помада. Как я вообще мог принять эту женщину за свою жену? Но лицо… Таких совпадений не бывает! Если на Веру натянуть черный парик, как две капли будут.
— Извините, ошибся, — выдаю я, отступая от женщины на шаг.
— Жаль, — улыбается она. — Надеюсь, что это не ошибка?
Ее палец с длинным ногтем красного цвета указывает в область моего сердца, и я опять туплю. Но потом вспоминаю, что прижимаю к себе табличку с названием нашей компании.
— Нет, а вы из комиссии?
— И я, и они, — указывает куда-то за спину. — Но я важнее, правда?
Глаза зеленые с крапинками желтого, завораживают. Только сейчас замечаю, как женщина одета, и невольно сравниваю ее с Верой. Серебристый топ под голубым пиджаком. На шее тонкая золотая цепочка с капелькой-бриллиантом, который сверкает между ключицами. Очень женственно смотрится. Тонкие золотые ниточки до плеч — это серьги, а на правой руке штук десять браслетов. Золото, серебро и бриллианты поблескивают. Завораживает.
Ноги в обтягивающих голубых брючках в тон пиджаку и серебристые полусапожки на высоком каблуке. Невольно зависаю на этом образе, примеряя его к своей жене. Дерзко, открыто, сексуально. Вере бы подошло однозначно.
— Мы так и будем стоять? — спрашивает женщина, и я наконец беру себя в руки.
— Пойдемте, машина ждет.
Везу их в гостиницу, компания распорядилась снять три номера в гостинице на Старом Арбате. Эта Лилия села в мою машину, точнее, в ту, где сидел я и водитель. Стараюсь не глазеть на нее, но все равно смотрю. Иногда украдкой, иногда не скрываясь. Надо же, как в жизни бывает, совершенно чужой человек, а так похож. Невероятно просто.
— Я вам нравлюсь или вы просто меня изучаете? — усмехается Лилия, и я неохотно отвожу от нее взгляд.
— Нет, просто очень похожи на одного человека, и поэтому я удивлен.
— Чем похожа? — интересуется женщина.
— Почти всем, и в то же время вы разные. У вас разные прически, манера одеваться, краситься…
— И какая вам больше нравится? — стягивает пиджак с плеч Лилия и приспускает лямку серебристого топа. — Ваша знакомая может вот так вот почти обнажиться?
Еще немного, и я увижу грудь, которая дерзко торчит, натянув тонкую серебристую ткань. Выступает аккуратным бугорком, что невольно притягивает, волнует. Кожа чуть загорелая, цвет золотистый, приятный.
— Еще? — хриплым шепотом спрашивает Лиля, а я вижу, что ткань просто висит на грани. Одно движение, и…
— Довольно, — излишне строго говорю я и отворачиваюсь.
Ее смех так похож на смех Веры, только немного хриплости, сексуальности. Н-да, а дамочка-то провокаторша. Пользуется своей красотой налево и направо. Странно, никогда не думал, что Вера могла бы себя вот так вести с малознакомым мужчиной. И это хорошо, что моя жена совсем другая. На таких, как эта Лиля, не женятся, с ними только… Спят, да.
— Вы женаты, Максим? — спрашивает Лилия, а я невольно хмыкаю. — А что такого? Должна же я знать, с кем имею дело.
— У нас с вами, Лилия Анатольевна, одно общее дело. Сейчас я отвезу вас в гостиницу, и завтра за вами приедет машина к десяти часам.
— Какой вы скучный, Максим, — морщится Лилия. — Девушка одна в чужом городе, ни друзей, ни знакомых. Проведет вечер в тоскливом одиночестве.
— Я женат, — поднимаю руку, демонстрируя кольцо. — И люблю свою жену, тем более вы приехали не одна. У вас номера рядом.
— Они скучные, — наклоняется ко мне Лилия и берет кончиками пальцев мой галстук.
Ведет по кромке вниз, спускаясь в район живота и ниже. Перехватываю руку, сжимаю явно больно, но глаза Лилии вспыхивают от восхищения.
— Горячий, строгий… Мне нравится.
Делает губами поцелуй и отстраняется, принимая деловой вид.
— Не нужно все воспринимать так серьезно, Максим Дмитриевич. Я просто поправила вам галстук, и он вообще сюда не подходит.
Удивлённо смотрю на нее, на невозмутимое лицо, на преобразившийся тут же взгляд. Он строгий, надменный.
— Что? Вы никогда не играете? — спрашивает она, а я понимаю, о чем вопрос.
— Никогда.
— Как же скучна ваша жизнь, — вздыхает Лилия. — Я думаю, что мы приехали.
И правда, машина уже остановилась у гостиницы, и я выхожу, чтобы проводить гостей на ресепшен.
— Вова! — окликает одного из мужчин Лилия.
Этот, пожалуй, самый молодой по сравнению с остальными, но все они явно неровно дышат к этой женщине. Она вертит ими как хочет. Вот что делает с мужиками красивая девушка. Я уже понял, что Лилия просто купается в мужском внимании.
— Да, Лиля, — подходит к нам Вова и берет у водителя небольшой перламутрово-черный чемоданчик. — Я узнаю, какой у тебя номер, и принесу вещи.
— Хорошо, — царственно кивает Лилия Анатольевна. — У меня к тебе просьба, Вова.
— Да, Лиля?
— Попроси, чтобы нам заменили сопровождающего, — кивком указывает на меня. — Этот мужчина не совсем подходит для экскурсий по городу.
Вот же язва! Да я Москву знаю как свои пять пальцев, я тут родился! Тем более какие экскурсии, у них не туристическая группа, а я совсем не гид.
— Хорошо, пойдем.
Они уходят, а я смотрю озадаченно вслед этой парочке.
— Ну что, Максим Дмитриевич, ты ей не понравился, давай, до свидания, — со смешком хлопает меня по плечу еще один мужчина, лет сорока восьми, Алексей, кажется. — А кто не нравится ей, не подходит и нам. Бывай.
И он тоже уходит, подхватив свою небольшую спортивную сумку.
— Бред какой-то, — пожимаю плечами и возвращаюсь в машину.
Не подхожу, да и хрен бы с ними со всеми.
Глава 5
— Максим, это что за цирк такой? — Борис Михайлович вызвал меня, как только начался рабочий день, так и знал, что этим все закончится. — Ты что там натворил?!
— Где? — искренне удивляюсь я.
— С комиссией этой. — хмурится главный.
Сегодня мне даже не предложили сесть в кресло напротив него, так и стою в центре кабинета, как провинившийся школьник у директора.
— Ничего я не натворил. Встретил как полагается, отвез в гостиницу, а дальше они уже сами.
— Ну а если ничего, тогда почему просили тебя заменить? Этот проект твой, вот иди и делай как положено! Договаривайся, улыбайся там, но комиссию будешь сопровождать ты!