Бывшая жена дракона. Медовая усадьба и чужой наследник

Нэрис некоторое время обдумывал ответ.

— Один.

— Нас уже трое.

— Рем уедет.

— В столицу?

— В деревню.

— И вернётся.

Мальчик пожал плечами.

— Тогда трое.

— Вот видишь. Мы уже добились заметного прогресса.

Он снова едва не улыбнулся.

Илвена решила не пользоваться моментом и не задавать вопросов.

Доверие, если оно вообще появится, нельзя было вытрясти из ребёнка за одно утро.

Она продолжила осмотр.

Второй этаж оказался в лучшем состоянии, чем предполагалось. Две комнаты пострадали от сырости возле внешней стены, но остальные требовали в основном уборки. На чердаке лежали старые сундуки, сломанные рамы, рулоны выцветшей ткани и несколько разобранных кроватей.

— Здесь раньше много людей жило? — спросила Илвена.

Нэрис, стоявший у лестницы, пожал плечами.

— Наверное.

— Ты ведь знаешь.

— Не знаю.

— Хорошо.

Она не стала давить.

Снаружи дела обстояли ещё интереснее.

Рем вернулся ближе к полудню вместе с двумя мужчинами из деревни.

Одного Илвена узнала — именно он вчера разговаривал с ней возле сарая. Его звали Тавер Нол. Второй, более молодой и широкоплечий, представился Корвесом.

Оба явно пришли скорее из любопытства, чем из уверенности, что здесь найдётся постоянная работа.

— Госпожа Рэйс, — начал Тавер, — Рем сказал, вам нужны руки.

— Для начала мне нужны глаза людей, которые разбираются в местной земле лучше меня.

Мужчины переглянулись.

— Посмотрим постройки, сад и воду. За сегодняшний день заплачу независимо от того, решим ли мы работать дальше.

Это предложение заметно улучшило их настроение.

— Тогда с чего начнём? — спросил Корвес.

— С того, что выглядит хуже всего.

Он оглянулся на покосившиеся ворота.

— Это будет длинный день.

Илвена улыбнулась.

— Значит, выбор у нас большой.

Нэрис держался возле дома.

При появлении мужчин он снова стал настороженным, однако не спрятался.

Тавер пару раз посмотрел на мальчика, но вопросов не задал.

Илвена отметила это.

Первым осмотрели два колодца.

Один возле дома требовал очистки от мусора, но каменная кладка сохранилась. Второй находился ближе к саду и оказался почти полностью закрыт деревянной крышкой.

Корвес поднял её, посветил вниз и присвистнул.

— Вода есть.

— Хорошая? — спросила Илвена.

— На вид чистая. Раньше отсюда весь сад поливали.

— Раньше — это когда?

Он пожал плечами.

— Когда я мальчишкой был.

— Значит, пятнадцать лет назад?

— Примерно.

Илвена посмотрела на землю вокруг.

Трава росла густо. Старые яблони плодоносили без всякого ухода. Возле ограды она заметила кусты смородины, а дальше — заросшие грядки, которые давно превратились в луг.

— Мне говорили, хозяйство разорилось.

Тавер медленно провёл ладонью по краю колодца.

— Так и было.

— Из-за земли?

— Нет.

— Из-за воды?

— Тоже нет.

— Тогда из-за чего?

Мужчина отвёл взгляд.

— Я тогда молодой был. В дела хозяев не лез.

— Но вы жили рядом.

— Жил.

— И видели, что происходило.

Тавер помолчал.

Корвес деликатно отошёл к садовой ограде.

— Пчёлы исчезли, — наконец сказал Тавер. — После этого всё начало разваливаться.

То же говорил Дэрвен.

— Из-за одной пасеки?

— Не простой была пасека.

Илвена заинтересованно посмотрела на него.

— Расскажите.

— Да чего рассказывать? Мёд отсюда в столицу возили, свечи тоже. На ярмарки приезжали за неделю и ждали. Работников было столько, что в деревне свободного дома не оставалось.

— Тогда почему после исчезновения пчёл не занялись чем-нибудь другим? Садом. Полями. Лесом.

Тавер посмотрел на неё так, словно этот вопрос казался ему слишком простым.

— Пытались.

— И?

— Не получилось.

— Почему?

— Люди ушли.

— Все одновременно?

— Почти.

— Из-за отсутствия денег?

Тавер снова замялся.

— Госпожа, я не хочу рассказывать то, чего сам не знаю.

Честный ответ Илвене понравился больше деревенских страшилок.

— Хорошо. Что вы знаете наверняка?

Он задумался.

— Последняя настоящая хозяйка жила здесь с семьёй. Потом их не стало. После них менялись владельцы. Одни приезжали, другие уезжали. Землю пытались сдавать. Пасеку несколько раз хотели восстановить. Но ничего путного не вышло.

— Почему?

— Не знаю.

— А название рода той семьи помните?

Тавер покачал головой.

Слишком быстро.

Илвена заметила, но не стала настаивать.

Пока.

Они пошли дальше.

Хозяйственные корпуса удивили ещё сильнее. Один сарай действительно почти развалился, зато каменная мастерская сохранилась превосходно. Крыша нуждалась в нескольких новых досках, дверь перекосилась, но внутри стояли длинные рабочие столы, металлические формы и большие деревянные шкафы.

На одной стене снова повторялся знак пчелы внутри круга.

Илвена подошла ближе.

— Для свечей?

Тавер кивнул.

— Здесь их делали.

— Столько?

— Много делали.

Она открыла шкаф.

Пусто.

Следующий тоже оказался пустым.

В третьем лежали десятки деревянных коробок одинакового размера.

Илвена вытащила одну.

Внутри находились круглые углубления с тонким узором.

— Это не похоже на форму для свечи.

Тавер нахмурился.

— Не знаю, госпожа.

Нэрис, который всё это время держался у двери, отвернулся.

Илвена заметила.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Очень убедительно.

Мальчик пожал плечами.

Она не стала продолжать.

Следующий корпус использовали когда-то как склад. Там сохранились полки, весы, пустые бочки и несколько десятков глиняных сосудов. Третий оказался конюшней на десять стойл, причём половину можно было привести в порядок за несколько дней.

К середине дня у Илвены появилась неприятная, но очень интересная уверенность.

Усадьба не была бедной.

Она не выглядела хозяйством, которое медленно угасало из-за плохой земли или неудачного расположения.

Наоборот.

Здесь всё было устроено с большим размахом.

Удобная дорога к деревне.

Своя вода.

Река.

Сады.

Лес.

Крепкие каменные здания.

Рабочие помещения.

Большой дом.

И огромная пасека.

Такое место могло потерять доход.

Но почему оно после этого оставалось заброшенным пятнадцать лет?

— Земля хорошая, — сказал Корвес, размяв пальцами комок почвы у бывшего огорода. — Если расчистить, здесь можно много чего посадить.

— Насколько большая работа?

Он посмотрел на заросли.

— Смотря чего хотите.

— Пока хочу понять, во что ввязалась.

Корвес усмехнулся.

— Тогда отвечу честно: во многое.

— Это я уже подозревала.

— Но не безнадёжно.

Вот это Илвена услышала впервые.

— Почему?

Мужчина указал на землю.

— Потому что всё главное уже есть. Воду искать не надо. Поля выравнивать не надо. Камни таскать тоже почти не надо. Сад не умер. Дом стоит. Хозяйственные стены крепкие. Здесь не с нуля начинать.

— А с чего?

— С людей.

Тавер кивнул.

— И с денег.

— Деньги есть.

Оба мужчины посмотрели на неё.

Илвена не собиралась рассказывать, сколько именно имущества осталось после возврата приданого.

— Но выбрасывать их в землю я не намерена. Составим список того, что необходимо сделать в первую очередь.

Она достала из кармана небольшую тетрадь.

Нэрис подошёл ближе.

Илвена начала записывать.

Колодец.

Две комнаты для работников.

Кухня.

Конюшня.

Часть ограды.

Расчистка дороги к мастерской.

Осмотр сада.

Тавер добавлял одно, Корвес другое. Рем, вернувшийся от кареты, предложил проверить мост через ручей возле восточной границы.

Нэрис молчал.

— А ты? — спросила Илвена.

Он удивился.

— Что я?

— Живёшь здесь дольше нас. Что нужно сделать прежде всего?

Мальчик нахмурился, будто подозревал ловушку.

Потом сказал:

— Закрыть нижнее окно в кухне.

Рем удивлённо посмотрел на него.

— Оно открыто?

— Нет. Рама плохая.

— Откуда знаешь?

Нэрис снова замолчал.

Илвена записала.

— Проверим.

Он поколебался.

— И ступеньку возле задней двери.

— Что с ней?

— Проваливается.

— Ещё?

Нэрис посмотрел на мужчин, потом на Илвену.

— В дальний сарай не ходите.

Тавер резко обернулся.

— Почему?

Мальчик тут же пожал плечами.

— Крыша.

— Какая крыша?

— Плохая.

Корвес нахмурился.

— Мы как раз собирались туда.

— Не надо.

Илвена внимательно посмотрела на Нэриса.

— Ты там был?

— Давно.

— Насколько давно?

Он насупился.

Вопрос снова подошёл слишком близко к тому, чего мальчик не хотел рассказывать.

— Хорошо, — сказала Илвена. — Не отвечай.

Тавер удивлённо посмотрел на неё.

Она закрыла тетрадь.

— Но сарай пока оставим.

Корвес кивнул.

— Завтра возьму длинную лестницу. Посмотрим крышу снаружи.

Нэрис расслабился едва заметно.

Илвена это тоже запомнила.

К вечеру Тавер и Корвес согласились вернуться на следующий день.

Не как постоянные работники — пока только ещё на несколько дней. Илвену такой порядок устраивал.

Она не собиралась за одно утро превращать заброшенную усадьбу в процветающее имение.

Для начала было достаточно понять, что именно она купила.

Рем отправился в деревню ещё раз — договориться о доставке продуктов, инструментов и нескольких комплектов постельного белья.

Илвена осталась в доме с Нэрисом.

Мальчик исчез почти сразу после ухода мужчин.

На этот раз она не стала искать.

Вместо этого занялась кабинетом.

Если усадьба действительно приносила большой доход, должны были существовать записи.

Вчера она лишь заглянула сюда, но не разбирала содержимое. Теперь открыла ставни, впустила в комнату вечерний свет и сняла полотно с массивного письменного стола.

Пыль лежала толстым слоем.

Первый ящик оказался пустым.

Второй тоже.

В третьем лежали старые перья, обломанная линейка и несколько листов без записей.

Илвена присела.

Слишком чисто.

Для рабочего кабинета большого хозяйства здесь почти ничего не сохранилось.

Книги из библиотеки исчезли.

Документы исчезли.

Счета исчезли.

Можно было предположить, что прежние владельцы забрали бумаги с собой.

Только почему тогда в мастерских осталось оборудование?

И почему дом вообще бросили со всей мебелью?

Она выдвинула нижний ящик.

Тот прошёл половину пути и застрял.

Илвена потянула сильнее.

Безрезультатно.

— Сломаете.

Она обернулась.

Нэрис стоял в дверях.

— Ты умеешь появляться тихо.

— Вы громко двигаете ящик.

— Он застрял.

— Не застрял.

— Тогда почему не открывается?

Мальчик подошёл ближе.

— Там защёлка.

Илвена посмотрела под стол.

— Где?

Нэрис не ответил.

— Ты опять знаешь что-то о моём доме, чего не знаю я?

— Я просто видел.

— Что именно?

Он подошёл к столу, опустился на колени и провёл пальцами под деревянной перекладиной.

Щёлкнуло.

Ящик легко выдвинулся ещё на ладонь.

Илвена посмотрела на мальчика.

— Очень полезный жилец.

Нэрис сделал вид, что не услышал.

Внутри оказалось второе дно.

Илвена заметила тонкую щель по краю и поддела деревянную пластину ногтем.

Под ней лежал ключ.

Старый.

Небольшой.

С круглой головкой, на которой была выгравирована знакомая пчела.

— Знаешь от чего?

Нэрис отрицательно мотнул головой.

Возможно, на этот раз не лгал.

Илвена взяла ключ и осмотрела кабинет.

Шкаф у стены.

Небольшой сундук возле окна.

Дверца пустой книжной секции.

К сундуку ключ не подошёл.

К шкафу тоже.

Она подошла к книжной секции.

Замка там не было.

— Может, не здесь, — сказал Нэрис.

— Возможно.

Она убрала ключ в карман.

— Как ты нашёл защёлку?

— Сказал же. Видел.

— Кого?

Мальчик сразу замолчал.

Илвена не стала повторять вопрос.

Она осмотрела внутреннюю часть ящика.

Под вторым дном ничего больше не было.

— Странно прятать ключ отдельно от замка.

— Чтобы не нашли.

— Если не нашли ключ, всё равно можно найти замок.

Нэрис пожал плечами.

— Не всегда.

Илвена посмотрела на него.

— Это подсказка?

— Нет.

— Жаль.

Она вернулась к шкафам.

Через полчаса кабинет выглядел гораздо хуже, зато Илвена знала о нём значительно больше. Большинство мебели было обычной. Но за одним узким книжным шкафом она обнаружила царапины на полу.

Кто-то его двигал.

— Поможешь?

Нэрис посмотрел на шкаф.

— Он тяжёлый.

— Именно поэтому спрашиваю.

Вдвоём они едва сдвинули мебель на несколько пальцев.

Илвена позвала бы Рема, но кучер ещё не вернулся.

Пришлось приложить больше усилий.

Шкаф медленно пополз в сторону, оставляя на полу чистую полосу.

За ним оказалась деревянная панель.

Такая же тёмная, как в кладовой.

Илвена повернулась к Нэрису.

Он выглядел так, будто уже пожалел, что остался.

— Ещё один проход?

— Не знаю.

— Ты сегодня часто не знаешь именно те вещи, о которых знаешь больше меня.

— Я здесь не ходил.

Илвена провела пальцами по панели.

Нашла углубление.

Надавила.

Ничего.

Тогда достала найденный ключ.

В нижней части узора обнаружилась почти незаметная скважина.

Ключ вошёл.

Повернулся тяжело, но без сопротивления.

Раздался короткий щелчок.

Панель открылась не наружу, а немного ушла в стену.

За ней находился узкий шкаф.

Не проход.

На полках лежали книги.

Большие, тяжёлые, в кожаных переплётах.

Илвена медленно выдохнула.

— Вот это уже интересно.

Нэрис подошёл ближе.

На корешках стояли годы.

Двадцать три года назад.

Двадцать два.

Двадцать один.

Записи шли подряд.

Последняя книга была помечена годом пятнадцатилетней давности.

Илвена достала первую попавшуюся.

Это оказалась хозяйственная книга.

Не дневник.

Не семейные записи.

Самые обычные расчёты.

И именно поэтому они были гораздо полезнее любой легенды.

Доход от продажи мёда.

Доход от свечной мастерской.

Плата работникам.

Расходы на дерево.

Перевозка товара.

Покупка новых ульев.

Содержание лошадей.

Ремонт дороги.

Илвена перелистнула несколько страниц.

Потом ещё.

Цифры были такими, что она решила проверить единицы.

Ошибки не было.

— Что? — спросил Нэрис.

— Если это правда, усадьба пятнадцать лет назад зарабатывала больше двух хороших торговых домов в столице.

Мальчик заглянул в книгу.

— Это много?

— Очень.

— Тогда почему все ушли?

Илвена посмотрела на него.

Вопрос был задан совершенно искренне.

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Она достала следующую книгу.

Доходы оставались высокими.

В некоторые месяцы увеличивались почти вдвое.

Причём значительную часть денег приносил не сам мёд.

— Странно.

— Что?

— Здесь есть отдельная строка. «Восковая работа».

— Свечи?

— Нет. Свечи записаны отдельно.

Она перелистнула страницы.

«Восковая работа — двести сорок марок».

Через неделю — ещё сто восемьдесят.

Затем сразу шестьсот.

Покупатели не указаны.

— Что делали в мастерской кроме свечей? — спросила Илвена.

Нэрис смотрел в книгу.

— Не знаю.

— А деревянные формы?

Мальчик пожал плечами.

Снова слишком осторожно.

Илвена решила не замечать.

Она открыла предпоследнюю книгу.

Последние месяцы существования усадьбы выглядели иначе.

Доход по-прежнему шёл.

Работники получали плату.

Поставки продолжались.

Никакого медленного разорения.

Никаких огромных долгов.

Никакого хозяйственного краха.

Потом записи становились реже.

Некоторые страницы были вырваны.

За два месяца до конца исчезла строка о продаже мёда.

Но расходы на работников сохранились.

Ещё через несколько недель перестали записывать свечи.

Последней осталась та самая «восковая работа».

— Они не разорялись, — тихо произнесла Илвена.

— Кто?

— Хозяева.

Нэрис посмотрел на неё.

— Откуда знаете?

— Потому что перед исчезновением у них были деньги. Много денег. Даже если пасека внезапно перестала приносить доход, такого хозяйства хватило бы не на один месяц.

Она отложила книгу.

Дэрвен либо не видел этих записей, либо знал о Медовой усадьбе гораздо больше, чем говорил.

Три года владеть землёй и не попытаться разобраться в её прошлом?

Это не было похоже на Дэрвена.

Он мог считать усадьбу бесполезной.

Но он никогда не был небрежен в вопросах собственности.

— Госпожа?

Илвена подняла голову.

— Что?

Нэрис смотрел на последнюю книгу.

— Там ещё есть.

Она повернула её к себе.

Оставалось несколько страниц.

Сначала шли обычные записи.

Потом почерк изменился.

Строки стали неровными, будто человек писал торопливо.

«Закрыть северную мастерскую».

Следом:

«Отправить работников до захода солнца».

Ни объяснений.

Ни сумм.

На следующей странице было всего две строки.

«Не открывать нижнее хранилище без Хозяйки».

Слово «Хозяйка» почему-то начиналось с большой буквы.

Илвена нахмурилась.

— Что за нижнее хранилище?

Нэрис попятился.

Она сразу заметила.

— Нэрис?

— Не знаю.

— Хорошо.

Он явно ожидал новых вопросов, но Илвена вернулась к книге.

Следующая страница была наполовину вырвана.

Сохранился только край фразы:

«...до возвращения ро...»

Она осторожно перевернула лист.

И остановилась.

Последняя запись была сделана другими чернилами.

Без даты.

Без суммы.

Без подписи.

Всего одно предложение.

Илвена прочла его про себя.

Потом ещё раз, уже медленнее.

За окном вдруг раздалось гудение.

Тихое, но отчётливое.

Такое же, какое сопровождало её вчера на пустой пасеке.

Нэрис мгновенно повернул голову к окну.

Илвена подняла взгляд от книги.

— Ты слышишь?

Мальчик не ответил.

Его лицо изменилось.

Впервые с момента знакомства Илвена увидела в нём не настороженность и не страх перед чужими людьми.

Узнавание.

— Нэрис?

Он смотрел куда-то за окно, туда, где за садом начиналась старая пасека.

Илвена перевела взгляд на последнюю строку.

Теперь слова казались уже не странной заметкой человека, покидавшего разорённое хозяйство.

Слишком уж уверенно они были написаны.

Словно не предупреждение.

Словно обещание.

«Если золотой рой вернётся, наследник тоже вернётся домой».