Измена дракона. Я забрала его корону

О том, что мой муж собирается объявить мне о разводе перед шестью сотнями гостей, я узнала за семь минут до начала церемонии. Не от Эрвена. От распорядителя, который побледнел, увидев меня в восточной галерее, и так поспешно спрятал за спину свиток с порядком торжества, что этим выдал себя лучше любого признания.

— Господин Рейвар, что вы от меня прячете?

Он открыл рот, но ответить не успел. Из Тронного зала донёсся низкий протяжный звук рогов, и высокие окна галереи едва заметно задрожали. Первый сигнал. Через семь минут двери распахнутся, главы драконьих Домов займут свои места, послы склонятся перед императорским престолом, а Эрвен в тридцать второй раз наденет Корону Семи Крыльев. Двенадцать из этих церемоний я провела рядом с ним. Сегодня моё кресло у трона исчезло.

Я заметила это ещё утром, но решила, что распорядители меняют убранство. В День Короны дворец превращался в гигантский механизм, где даже опытный слуга мог перепутать знамя, место посла или очередность приветствий. Я не вмешивалась без необходимости. Последние три недели у нас были другие заботы: западные наместники отказывались принимать новые пошлины, северный Дом Кайр требовал пересмотра торгового соглашения, а казначейство второй месяц не сходилось в расчётах на сумму, достаточную для содержания двух пограничных крепостей.

До полуночи я разбирала бумаги. До двух часов беседовала с представителем Дома Кайр. На рассвете получила от него согласие. А теперь стояла перед человеком, который боялся посмотреть мне в глаза.

— Дайте сюда.

— Ваше величество, я не могу…

— Это порядок церемонии. С каких пор мне нельзя его видеть?

Рейвар сжал свиток. За двадцать восемь лет службы он научился угадывать мои просьбы, прежде чем я открывала рот. Сейчас он впервые делал вид, что не понимает.

— Государь запретил, — выдавил он и тут же отвёл глаза.

Я ещё держала руку протянутой, когда за спиной зашуршала тяжёлая ткань. Я обернулась. Из боковой арки вышла женщина в платье цвета расплавленного золота. Селмара Орвейн. Она шла не одна. Следом держались две дамы из её Дома, дальше — молодой камергер Эрвена и четверо дворцовых стражников. Именно такое сопровождение полагалось члену императорской семьи. Селмара ею не была.

По крайней мере, когда я легла спать прошлой ночью. Её светлые волосы были уложены слишком торжественно для обычной гостьи, на висках поблёскивали тонкие золотые цепочки, а на груди висел знак Дома Доррейнов — чёрный дракон с расправленными крыльями. Мой знак. Не тот самый кусок металла, который двенадцать лет лежал в моей шкатулке, а символ положения, которое он обозначал. Селмара остановилась в четырёх шагах от меня. Ни удивления, ни смущения на её лице не было.

Только ожидание. И тогда всё сложилось. Не сразу в картину — сначала в набор мелких деталей, которым я слишком долго находила разумные объяснения. Эрвен трижды отменял совместные ужины. Две недели не заходил в мои покои. На последнем совете Селмара сидела ближе к нему, чем позволял её ранг.

Вчера я получила распоряжение освободить северное крыло дворца от гостей. Сегодня моё кресло исчезло. А теперь на груди другой женщины висел дракон Доррейнов. Я почувствовала, как внутри становится очень тихо. Не больно. Боль, наверное, придёт позже.

Сначала пришло именно это пугающее спокойствие, знакомое мне по заседаниям Совета, когда кто-нибудь сообщал о новой катастрофе и все начинали говорить одновременно. В такие минуты мне всегда требовалось несколько секунд, чтобы отделить то, что уже случилось, от того, что ещё можно изменить.

— Сколько у нас времени, Рейвар?

— До церемонии? Шесть минут, ваше величество.

Шесть. Значит, хотя бы эти шесть минут я могла распорядиться собой сама.

— Лиарна, нам нужно поговорить, — начала Селмара.

— Вчера нужно было.

Одна из её дам шумно вздохнула. Селмара сделала вид, что не услышала.

— Эрвен хотел сказать вам сам.

— А пришли вы.

— Он меня не посылал. Я подумала…

— Не продолжайте.

Я подошла к распорядителю и протянула руку.

— Свиток, Рейвар. Сейчас.

Рейвар посмотрел куда-то поверх моего плеча, словно надеялся, что из стены появится сам император и избавит его от необходимости выбирать. Не появился. Распорядитель медленно отдал мне документ. Сверху всё было привычно: прибытие Домов, приветствие послов, клятва хранителей, возложение Короны. Я развернула свиток дальше. Строка, которой не должно было существовать, была вписана между клятвой наместников и торжественным пиром.

«Объявление императора о прекращении брачного союза с Лиарной Вейрель». Ниже: «Представление двору госпожи Селмары Орвейн как будущей императрицы». И ещё ниже, мелким почерком секретаря: «Бракосочетание назначить на седьмой день после расторжения прежнего союза». Я перечитала дважды.

Не потому, что не поняла. Потому, что двенадцать лет моей жизни почему-то заняли три короткие строки. Я подняла голову. Селмара больше не улыбалась; наверное, решила, что теперь начнутся слёзы. Я свернула документ. Край не попадал на место, и пришлось разгладить его ладонью, прежде чем вернуть Рейвару.

— При ком это писали?

— Государь, верховный законник, глава канцелярии…

Рейвар запнулся и покосился на Селмару.

— Я тоже была там, — сказала она.

— Вот как.

— Лиарна, мне жаль, что вы узнали таким образом.

— Вы стояли рядом, когда это вписывали?

— Да. Но я не хотела…

— Я услышала вас.

— Вы думаете, я пришла позлорадствовать?

— Я думаю, что у меня осталось несколько минут. Оставьте их мне.

Селмара побледнела. Я знала, чем задеть её ещё, — за двенадцать лет при дворе этому научилась любая женщина на моём месте. Но злость на неё казалась слишком простым выходом. Селмара не давала мне клятв. Селмара не сидела рядом со мной после первой коронации, когда я не могла расстегнуть тяжёлый церемониальный воротник от дрожи в пальцах. Селмара не говорила, что однажды мы перестанем быть императором и императрицей хотя бы за закрытыми дверями и снова станем Эрвеном и Лиарной. Это говорил он.

— Пять минут, — тихо произнёс Рейвар.

Я повернулась к окну. Внизу, за арками внутреннего двора, уже выстраивались знаменосцы. Ветер подхватывал полотнища семи великих Домов: алое, серебряное, синее, зелёное, белое, медное и чёрное. Чёрное принадлежало Доррейнам. Двенадцать лет я стояла под этим знаменем. До свадьбы моим цветом был серо-синий.

Дом Вейрелей был старше половины нынешних династий и беднее почти всех. Мой отец оставил мне небольшое поместье, старый городской двор и имя, которое при дворе уважали ровно настолько, насколько удобно уважать род без армии и золота. Эрвен когда-то сказал, что именно поэтому выбрал меня. «Ты ничего от меня не хочешь». Мне было двадцать три. Я поверила.

Теперь мне было тридцать пять, и я слишком хорошо знала цену словам, сказанным мужчиной, который привык получать желаемое прежде, чем успевал понять, действительно ли оно ему нужно.

— Ваше величество… Вы всё-таки войдёте? — спросил Рейвар.

Он смотрел на двери, словно именно там мог найти ответ. Эрвен убрал моё кресло, вызвал законника, пригласил Селмару. Ему оставалось дождаться, пока я сама избавлю его от последнего неудобства и исчезну. Я расправила плечи.

— Войду. Объявляйте меня, как положено.

Селмара шагнула ко мне.

— Подумайте, вам придётся стоять перед всеми. Может быть, легче…

— Остаться здесь?

Она замолчала.

— Я не это имела в виду.

— Тогда я не поняла.

Я обвела взглядом камергеров, стражников, её дам. Рейвар опустил голову; остальные тоже почему-то смотрели мимо меня.

— Император решил говорить при дворе. Я буду там и выслушаю его.

Прозвучал второй сигнал. Оставалось три минуты. Я двинулась к дверям. Селмара пошла следом.

— Лиарна, подождите.

Я продолжала идти.

— Он собирался к вам вчера вечером. Правда. Его задержали в Совете.

Я остановилась.

— Совет закончился в девять.

Селмара чуть приоткрыла рот.

— Я подписывала протокол, — сказала я. — Не повторяйте за ним. Хотя бы это проверьте сами.

Селмара отвела взгляд. Это было первое удовлетворение за сегодняшний день. Маленькое и неприятное. Я не хотела превращаться в женщину, которой нужна растерянность соперницы, чтобы удержаться на ногах. Поэтому больше ничего не сказала. У высоких бронзовых дверей уже стояли двое хранителей церемонии. При моём приближении они одновременно склонили головы.

Один из них задержал взгляд на Селмаре. Наверное, тоже увидел знак Доррейнов. Наверное, тоже всё понял.

К вечеру будет знать вся столица. К утру — все семь провинций. К концу недели мою семейную жизнь будут обсуждать в портах, на рынках, в гостиных и караульных помещениях. Императрица, от которой отказался дракон. Я неожиданно подумала не о позоре. О бумагах.

На моём столе лежало восемнадцать нерассмотренных прошений из Лейрской долины. Завтра должен был приехать представитель южных земель. Через три дня Совет собирался утверждать новый порядок распределения доходов между провинциями. Если меня сегодня лишат титула, кто возьмёт это на себя? Эрвен? За двенадцать лет он ни разу не прочитал больше трёх прошений подряд. Я чуть не рассмеялась. Не от веселья.

От нелепости. Мой брак рушился, а я думала о канцелярии. Наверное, именно в этом и заключалась главная проблема последних лет. Я слишком долго была полезной. Настолько полезной, что меня перестали замечать. Двери распахнулись.

Шум Тронного зала исчез почти мгновенно. Шесть сотен человек повернули головы в мою сторону. Я вошла. Если кто-то и знал о предстоящем объявлении, таких было немного. Большинство гостей приветствовали меня привычными поклонами. Я видела знакомые лица, обменивалась короткими взглядами, замечала удивление тех, кто обнаруживал за моей спиной Селмару. Тронный зал Доррейнов строили не для людей. Он был рассчитан на драконов.

Потолок терялся высоко в полумраке, колонны были толщиной с башни, а вдоль стен шли чёрные каменные плиты с именами правителей прошлого. В дальнем конце возвышался престол, вырезанный из цельной тёмной породы, которую когда-то подняли со дна Огненного ущелья. На нём сидел Эрвен. Он увидел меня сразу. Я поняла это по тому, как изменилось его лицо. Всего на мгновение. Но после двенадцати лет брака мне хватало мгновения.

Он не ожидал, что я приду. Сегодня Эрвен был красив той холодной, почти нечеловеческой красотой, которая когда-то заставила меня забыть половину приготовленных слов на первой официальной встрече. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и золотистыми глазами, слишком яркими даже для дракона. Церемониальный камзол подчёркивал военную выправку, на плечах лежала тяжёлая чёрная мантия.

На голове была Корона Семи Крыльев. Я видела её сотни раз, но именно сегодня почему-то рассматривала особенно внимательно. Тонкий обруч из тёмного металла. Над ним семь изогнутых пластин, похожих на поднятые драконьи крылья. Каждая отличалась рисунком прожилок. Говорили, что корону создали для первого объединителя империи и с тех пор она никогда не покидала рода Доррейнов. Историки спорили о многом. Об этом — почти никогда. Я дошла до предназначенного мне места.

Кресла там действительно не было. Только пустое пространство справа от трона. По залу прошёл первый шёпот. Я остановилась. Эрвен медленно поднялся.

— Лиарна.

Дома он звал меня так. На людях — «ваше величество», «императрица». Я посмотрела на пустое место возле трона.

— Государь.

Он услышал разницу. Между нами было четыре ступени, и ни одну он не спустился.

— Нам нужно было поговорить до церемонии.

Он говорил тихо, для меня одной.

— Я была во дворце. Ты знал, где меня найти.

— Я собирался прийти.

— Я тоже собиралась однажды научиться играть на лютне. Не получилось.

Эрвен нахмурился.

— Не надо здесь, Лиарна.

— А где? — Я чувствовала, как мешает церемониальный воротник. — Ты ведь уже всё приготовил здесь.

— Я хотел сделать иначе.

— Хотел…

Я замолчала, пока голос ещё слушался. Эрвен отвёл взгляд. За моей спиной послышались шаги. Селмара вошла в центр зала. Теперь шёпот превратился в гул. Эрвен посмотрел на неё, и этого оказалось достаточно. Я увидела то, чего до последней минуты какая-то особенно глупая часть меня всё ещё не хотела видеть.

Тепло. Не вспышку желания. Не неловкость. Не увлечение, которое можно было объяснить слабостью. Он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня. Я отвернулась первой.

Вот теперь стало больно. Без красивых слов, без драматического удара судьбы. Просто внутри словно освободилось место, которое двенадцать лет занимал другой человек, и пустота оказалась гораздо тяжелее, чем он сам. Я сжала пальцы, спрятанные в складках платья. Только бы не сейчас. Не перед ними.

Не перед ним. Я переживу это позже. Когда вокруг не будет шестисот свидетелей. Главный распорядитель ударил жезлом о камень.

— День Короны императора Эрвена Доррейна, тридцать второй год правления Дома Доррейнов!

Зал ответил установленным приветствием. Я произнесла слова вместе со всеми. Голос не дрогнул. Началась церемония. Она длилась почти час. И это было самое странное испытание в моей жизни.

Послы выходили вперёд. Главы Домов приносили клятвы. Секретарь зачитывал достижения года. Среди них оказалось четыре соглашения, которые готовила я. О моём участии, разумеется, не упомянули. Эрвен принимал благодарности.

Я стояла справа от ступеней, потому что кресло так и не появилось. Селмара находилась среди представителей своего Дома, но слишком близко к центральному проходу, чтобы это выглядело случайностью. Я наблюдала. Постепенно боль уступала место другому чувству. Я начала считать. Кто уже знает.

Кто смотрит на Селмару. Кто избегает моего взгляда. Кто, напротив, смотрит слишком внимательно. Глава Дома Кайр хмурился. Старшая представительница Белого Дома дважды взглянула на пустое место рядом со мной. Южный наместник что-то прошептал советнику.

Двор уже понял, что происходит. И ждал зрелища. Наконец распорядитель объявил:

— Перед заключительной частью церемонии император желает обратиться к Домам и народу.

Наступила тишина. Эрвен встал. Я знала почти все его речи за последние двенадцать лет. Некоторые писала сама. Другие исправляла ночью, когда секретари приносили слишком тяжёлые фразы и слишком длинные перечисления. Эту речь я слышала впервые.

— Сегодня государство отмечает не только День Короны, — начал он. — Сегодня я должен сообщить о решении, которое касается императорского Дома.

Несколько человек посмотрели на меня. Я не отвела глаз.

— Двенадцать лет назад был заключён мой брак с Лиарной Вейрель.

Не «с моей супругой». Не «с императрицей». Лиарной Вейрель. Он уже вычёркивал меня из своей семьи.

— Этот союз принёс государству годы порядка и достойной службы.

Достойной службы. Я едва удержалась от горькой улыбки. Так можно было говорить о секретаре. О наместнике. О старом генерале. О женщине, которая двенадцать лет делила с ним жизнь, Эрвен тоже решил сказать именно так.

Он продолжал:

— Однако государственный союз не может существовать, когда между супругами больше нет того, что должно составлять его основу.

В зале было так тихо, что я слышала потрескивание огня в дальних чашах.

— Поэтому я принял решение расторгнуть наш брак.

Несколько женщин ахнули. Кто-то быстро зашептал. Эрвен поднял руку, и тишина вернулась.

— С сегодняшнего дня Лиарна Вейрель освобождается от обязанностей императрицы. Её титул прекращает действие после завершения церемонии.

Освобождается. Какая щедрость. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Не от боли. От необходимости удержать лицо. Эрвен посмотрел на меня.

— По закону вам будет назначено содержание…

— Мне оно не нужно.

Эрвен сбился. По залу прошёл шум, и я поднялась на первую ступень, прежде чем он успел продолжить.

— Я не приму содержание, — повторила я.

— Лиарна, не торопись.

— Ты только что расторг наш брак перед всем двором. Дай мне ответить. Здесь же.

У него напряглась челюсть. Я ждала, не отводя глаз, и наконец он кивнул:

— Хорошо. Говори.

Я повернулась к залу. Сотни лиц. Заинтересованных. Сочувствующих. Злорадных. Испуганных.

Я неожиданно поняла, что больше всего боюсь не потери титула. Я боялась, что они увидят во мне только брошенную жену. Двенадцать лет моей работы, решений, бессонных ночей, договорённостей, спасённых соглашений и исправленных ошибок могли исчезнуть за одной фразой: Император предпочёл другую. Нет. Этого я ему не отдам.

— Я принимаю решение государя. Оспаривать расторжение брака перед Советом и Домами не стану.

Эрвен чуть опустил плечи. Значит, всё же боялся, что я попрошу его остаться.

— Но содержание оставьте себе. До этого брака у меня было собственное имя. С ним я и уйду.

В дальнем ряду кто-то одобрительно ударил ладонью по подлокотнику. Эрвен нахмурился.

— Это ещё не всё.

Сердце ударило сильнее. Я уже знала, что сейчас услышу. Он сделал паузу.

— Через семь дней рядом со мной будет коронована новая императрица.

Селмара вышла из ряда своего Дома. Шёпот прокатился по залу волной. Она поднялась к трону и остановилась слева от Эрвена. На месте, где двенадцать лет стояла я. Вот и всё. Оказывается, двенадцать лет можно заменить семью днями.

Эрвен протянул ей руку. Селмара вложила свою. Я смотрела на их пальцы и почему-то вспоминала совсем другое. Первую зиму нашего брака. Я тогда ещё путалась в придворных обычаях и однажды на официальном ужине села на место старшей дамы Белого Дома. Ошибка была ничтожной, но двор умел превращать ничтожные ошибки в оружие. После ужина я плакала от злости на себя.

Эрвен нашёл меня в библиотеке. Он не смеялся. Не читал наставлений. Просто сел на пол рядом со мной, хотя был императором, и сказал: «Через год они будут бояться ошибиться при тебе».

Через год так и произошло. Через двенадцать он сам решил, что меня можно переставить, как кресло.

— Есть ещё одно условие, — сказал Эрвен.

Я заставила себя посмотреть на него.

— До захода солнца вы должны покинуть дворец. С прекращением титула вы теряете право пользоваться фамилией Доррейнов.

— Я никогда её не носила.

Он запнулся, а кто-то в зале негромко засмеялся.

— Это формулировка закона.

— Я поняла. Продолжай.

Я всегда оставалась Вейрель. Он знал это; теперь я уже не была уверена, прочитал ли он сам речь, которую для него написали.

— Ваши вещи передадут вам. За вами также сохранится городской дом вашего отца.

— Дом моего отца? — переспросила я. — Вы и его обсуждали?

— Лиарна.

В его голосе появилась знакомая жёсткость. Раньше я бы услышала в ней просьбу остановиться. Сегодня всё, что я могла сберечь молчанием, уже было потеряно. Я медленно сняла перстень. Тот самый. Чёрный металл, узкий обод, крошечное драконье крыло с внутренней стороны. Эрвен надел его мне на палец двенадцать лет назад перед алтарём семи Домов. Я долго смотрела на перстень. Боль вернулась.

Но теперь она хотя бы имела форму. Маленький круг металла. Его можно было снять. Я поднялась ещё на ступень и протянула перстень.

— Возьми.

Эрвен посмотрел на мою руку.

— Оставь его себе.

— Зачем?

— Это твой свадебный перстень, Лиарна.

Я не опускала руки. Он скосил глаза на Селмару; она отвернулась.

— Возьми, — повторила я тише.

Эрвен забрал кольцо. Пальцы на миг коснулись моих. Когда-то мне хватало такого прикосновения, чтобы забыть, что я хотела сказать. Теперь между нашими ладонями остался холодный ободок металла. Он сжал перстень в кулаке.

— Ты получишь всё, что тебе положено. Об этом я позабочусь.

— Всё?

— Если ты всё же хочешь обсудить содержание…

— Я не о деньгах.

Я посмотрела ему в глаза.

— Ты возвращаешь мне прежнюю жизнь, Эрвен? Тогда верни то, с чем я пришла к тебе.

Впервые за всю церемонию он усмехнулся. Не зло. Снисходительно. Так улыбаются человеку, который в расстройстве говорит невозможное.

— И что же, по-твоему, я у тебя забрал?

Я не ответила сразу. Потому что список оказался слишком длинным. Двенадцать лет. Спокойствие. Право быть просто собой, а не продолжением его власти. Доверие.

Может быть, молодость, хотя это звучало бы несправедливо даже в моих собственных мыслях. Я сама выбрала этот брак. Сама осталась. Сама превращала его проблемы в свои. Но вслух я сказала только:

— Моё имя.

Он перестал улыбаться.

— Ты сама только что напомнила, что оставалась Вейрель.

— В записях. А здесь? Удавалось соглашение — благодарили тебя. Сходилась казна — хвалили Совет. Мирились Дома — снова мудрость императора. Ты предлагаешь оставить мне дом. Спасибо. А с тем, что я сделала за двенадцать лет, как быть?

— Чего ты от меня хочешь?

Я повернулась к залу.

— Чтобы мою работу наконец назвали моей.

Молчание стало другим. Не неловким. Внимательным. Эрвен смотрел на меня дольше, чем следовало. Я видела раздражение. И что-то ещё.

Возможно, впервые он пытался понять, о чём я говорю. Слишком поздно.

— Церемония расторжения должна быть завершена, — напомнил верховный законник.

Он вышел к подножию трона с узкой чёрной книгой. Эрвен отвёл взгляд.

— Завершайте.

Законник раскрыл книгу.

— Лиарна Вейрель, подтверждаете ли вы отсутствие требования сохранить брачный союз?

— Подтверждаю.

— Эрвен Доррейн, подтверждаете ли вы свою волю прекратить союз?

— Подтверждаю.

От этого спокойного слова внутри что-то окончательно оборвалось. Не разбилось. Именно оборвалось. Как нить, натянутая слишком долго. Законник повернулся к собранию.

— Перед Домами, престолом и Короной свидетельствую: брачный союз...

Он не договорил. Раздался металлический звук. Тихий. Почти незаметный. Я сначала решила, что Эрвен уронил мой перстень. Потом кто-то вскрикнул.

Селмара отступила. Я подняла глаза. Одно из семи крыльев на короне Эрвена дрогнуло. Просто дрогнуло, словно его коснулся ветер. В Тронном зале не было ветра. Эрвен замер.

— Что...

Крыло наклонилось. На его поверхности вспыхнула тонкая серебристая линия. Один из хранителей церемонии выронил жезл. Металл ударился о камень, но никто даже не повернул головы. Все смотрели на корону.

— Государь, не двигайтесь, — прошептал верховный законник.

Эрвен медленно поднял руку. Не успел. Крыло отделилось. Без удара. Без треска. Оно просто покинуло корону, будто никогда не было частью единого целого.

В зале кто-то закричал. Драконьи главы одновременно поднялись с мест. Стража рванулась к ступеням. Металлическое Крыло зависло над головой Эрвена. Потом повернулось. Ко мне.

Я не успела отступить. Да и не уверена, что смогла бы. Оно полетело через зал медленно, почти торжественно. Я видела каждую прожилку на его тёмной поверхности, каждое отражение огня, каждую царапину, оставленную четырьмя веками. Люди расступались. Никто не решался прикоснуться. Крыло остановилось передо мной.

На расстоянии ладони. Я смотрела на него, совершенно не понимая, чего оно хочет.

— Лиарна, отойди от него! Не трогай!

Поздно. Металл сам опустился мне в ладонь. Я ожидала тяжести. Он оказался почти невесомым. По коже прошла тёплая волна. И в тот же миг весь Тронный зал содрогнулся.

На спинке престола вспыхнули линии. До этого я принимала их за старые трещины в камне. Они складывались в буквы. Древние. Я знала этот язык недостаточно хорошо, но первые слова смогла прочитать сама. «Первое право...»

За моей спиной кто-то произнёс вслух:

— Передано.

Гул голосов ударил по залу. Эрвен сорвал корону и уставился на просвет между шестью Крыльями.

— Законник! Что произошло?

Тот молчал.

— Вы слышали вопрос?

— Государь, я не знаю… В книге нет…

— Так найдите того, кто знает!

— Ваше величество...

Голос раздался из третьего ряда. Старческий. Хрипловатый. И такой испуганный, что зал снова начал затихать. Вперёд вышел придворный историк, мастер Элвейн Торр. Я знала его много лет. Он спорил с архивистами, забывал имена живых людей и мог часами рассказывать о происхождении какого-нибудь давно исчезнувшего герба.

Я никогда не видела, чтобы у него дрожали руки. Сейчас дрожали обе. Он смотрел не на Эрвена. На Крыло в моей ладони.

— Мастер Торр, вы можете это объяснить?

Историк поднял глаза.

— Государь, я видел этот знак. Только однажды…

Он остановился, с трудом переводя дыхание.

— В Первой летописи.

Эрвен спустился на ступень.