После развода. Курорт для бывшей герцогини

После ужина Бран принёс первую часть документов.

Их оказалось так мало, что Эстелия сначала решила, будто он не понял просьбу.

На стол легли три потрёпанные книги, связка квитанций и несколько сложенных планов.

— Это всё?

— Больше здесь нет. Всё, что нашёл, принёс.

— Книги за остальные годы тоже должны быть. Где их держат?

— У управляющего.

— Который живёт в Равенне.

— У него, госпожа.

Эстелия посмотрела на первую книгу.

Последняя запись была сделана девять месяцев назад.

Расходы на содержание здания.

Оплата девяти работников.

Закупка древесины.

Ремонт крыши в хозяйственном дворе.

Она перечитала строку дважды.

— Бран, сколько человек получали жалованье от имения прошлой осенью?

— Мы четверо.

— Здесь девять.

— Так про этих пятерых я вам и говорил.

— Я думала, их просто забыли вычеркнуть. А им, судя по книге, платили. Смотрите, вот суммы.

Бран подошёл ближе.

— Я этих денег не видел.

Олдер нахмурился.

— И мать не получала. Я бы знал.

Марта перестала складывать посуду.

Эстелия открыла следующую страницу.

Ещё девять работников.

Ещё выплаты.

Она не спешила объявлять управляющего вором. Слишком мало данных. Возможно, часть денег действительно уходила людям, работавшим в городе, на лесных участках или где-то ещё.

Но если это было так, завтра он легко объяснит.

— Вы получали жалованье регулярно? — спросила она.

— Когда как, — ответил Бран. — Иногда раз в два месяца.

— Когда выдавали, всё отдавали? Или часть оставалась в долгу?

Он задумался.

— Не всегда всё. Говорили, остаток позже выдадут.

— За получение расписываться просили?

— Бывало. Не каждый раз.

— Сумма к тому времени стояла? Пустых квитанций не было?

Бран посмотрел на неё уже настороженно.

— Нет, в пустом я бы не расписался.

Хорошо.

По крайней мере люди не ставили подписи под неизвестными суммами.

Эстелия провела пальцем по строчкам.

— Утром едем в Равенну. Бран, вы с нами.

— Я вам в городе зачем?

— Вы знаете дорогу и управляющего.

— Это верно. Покажу.

— Олдер останется здесь. Мне нужен полный список того, что можно продать без ущерба для работы дома.

Олдер растерялся.

— Продать?

— Составьте список того, без чего мы месяц проживём. Сначала посмотрю, потом решим, что продавать.

Тесса присела напротив.

— Что именно вы собираетесь продавать?

— В бальном зале стоит мебель, которой никто не пользуется. В западной галерее я видела два огромных зеркала. В закрытой столовой — серебряные подсвечники. Если они принадлежат имению, они мне сейчас нужнее в виде денег.

Бран побледнел.

— Госпожа, там же старинные вещи. Других таких не найдёшь.

— Значит, за них можно получить хорошую цену.

— Они всегда здесь стояли. Без них и дом…

— Бран, через месяц дом могут закрыть. Я не хочу спасать кресла ценой самого курорта.

Марта отвернулась, но Эстелия заметила, как дрогнули её губы.

Бран не улыбался.

— Прежний герцог не позволял ничего вывозить.

— Прежний герцог сюда и не приезжал.

— Его отец говорил, что дом надо сохранить таким, каким он был.

Эстелия закрыла книгу.

— А кто сохранил крышу? Окна? Одними запретами дом не уберегли.

Смотритель замолчал.

Эстелия не хотела ссориться с человеком в первый же день, но и оставлять красивое старьё гнить в закрытых комнатах ради памяти о чужих решениях не собиралась.

— Я понимаю, вам жалко. Мне тоже, — сказала она уже спокойнее. — Давайте сначала выберем то, без чего дом потеряет своё лицо. Это оставим. Но на крышу, бельё, еду и людей нужны деньги сейчас. Свои у меня есть, только вложить всё до решения комиссии я не могу себе позволить.

Бран нехотя кивнул.

— Покажу, что там осталось. Посмотрим вместе.

— И ещё. Завтра с утра закройте западное крыло так, чтобы туда никто случайно не вошёл. Даже если никто сюда не приезжает.

— У нас чужих и не бывает.

— Через три недели — гости.

За столом стало тихо.

Марта первой решила, что ослышалась.

— Какие гости?

— Те, кто заплатит за комнаты.

— Вы хотите их поселить здесь уже через три недели?

— Если успеем, ещё раньше.

Тесса прикрыла глаза ладонью.

— Я знала, что надо было вернуться в столицу на первой же горе.

Эстелия взяла чистый лист.

— Через двадцать четыре дня комиссия должна увидеть работающий курорт. Значит, первые гости должны приехать минимум за неделю до этого. Лучше раньше. Нам нужен срок, чтобы понять, что мы сделали неправильно.

— А если мы всё сделали неправильно? — спросил Олдер.

— Исправим сколько успеем. Всё равно лучше узнать об этом до комиссии.

Тесса посмотрела на лист.

— Сколько комнат?

Эстелия вспомнила вечерний обход.

Двадцать восемь гостевых помещений.

Шесть условно пригодны.

Чтобы заработать достаточно, шести мало.

Чтобы восстановить двадцать восемь, не хватит ни денег, ни людей.

— Двенадцать.

Бран чуть не уронил кружку.

— У нас шесть целых.

— Я хочу подготовить ещё шесть.

— За три недели?

— Попробуем уложиться.

— Вы никогда не ремонтировали этот дом.

— Не ремонтировала. Поэтому и прошу помочь мне разобраться.

— Да вы и мастеров здешних не знаете.

— Завтра познакомлюсь.

— Они за срочную работу столько попросят…

— Узнаю цену. Пока спорим о том, чего никто из нас не посчитал.

Он смотрел на неё так, словно пытался определить, шутит она или действительно сошла с ума по дороге из столицы.

— А если мастеров нет?

— Тогда откроем столько комнат, сколько сумеем подготовить.

— А двенадцать? Вы же сами сказали.

— Это сколько я хочу, Бран. Если стены окажутся против, придётся договариваться со стенами.

На этот раз Марта всё-таки рассмеялась.

Напряжение за столом немного ослабло.

Эстелия записала:

«Двенадцать комнат. Кухня. Главный вход. Внутренний двор. Нижний источник».

Потом перечеркнула «главный вход».

Перед глазами возникла осевшая лестница.

— Нет. Главный вход не трогаем.

Тесса посмотрела на неё.

— Гости будут заходить через кухню?

— Через восточную галерею. Там ступени целы, а от дороги можно сделать отдельный подъезд.

Бран нахмурился.

— Но парадный вход выглядит…

— Я видела. На одну эту лестницу уйдёт половина денег, а спать гости будут всё ещё негде.

Она добавила:

«Восточная галерея — вход».

— А бальный зал? — спросила Тесса.

— Пока закроем. Танцевать нам рано.

— Оранжерея?

— Тоже. Стёкла сейчас не потянем.

— Большая столовая?

— И столовую. Будем есть ближе к кухне.

Бран уже не скрывал потрясения.

— Так что же мы гостям покажем?

Эстелия посмотрела на него.

— Чистые комнаты. Накормим, проводим к горячей воде. А вид с террасы вы сами знаете. Я по дороге на него засмотрелась и забыла, что ноги промокли. Для начала нам хватит.

Бран хотел возразить.

Она подняла руку.

— Через год вернёмся к бальному залу, если заработаем. Я не против него, Бран. Но сейчас у нас на сто танцующих найдётся место, а на троих ночующих — едва-едва.

Смотритель сел обратно.

— Вы действительно собираетесь это сделать.

— Попытаюсь. Обещать больше пока не могу.

— Нет, я… Я думал, вы просто поживёте и уедете. А вы гостей ждёте.

Эстелия посмотрела на старые книги.

На бумагах были суммы, которых не видели работники.

За стенами — комнаты, где десятилетиями никто не ночевал.

Где-то в городе жил управляющий, получавший деньги за хозяйство, в котором отсутствовал.

А бывший муж был уверен, что подарил ей бесполезную развалину.

— Жду, Бран. Правда жду.

Утро принесло дождь.

Не ливень, а мелкую горную морось, от которой дорога становилась блестящей и вязкой. Эстелия уже начинала понимать, почему здешние люди говорили о расстояниях не в милях, а в часах пути.

Равенна оказалась небольшим городом, тесно прижавшимся к склону у развилки двух дорог. Каменные дома стояли почти вплотную. Первый этаж многих занимали мастерские и лавки, над которыми сушилось бельё и висели деревянные вывески.

Эстелия ожидала увидеть сонную провинцию.

Вместо этого на площади было шумно.

Лесовозы.

Повозки с мукой.

Люди в плотных шерстяных плащах.

Два постоялых двора.

Мастерская с целой стеной оконных рам.

Она попросила кучера остановиться.

— Мы не к управляющему? — спросил Бран.

— К управляющему тоже успеем. Я на минуту сюда.

— Что вы там увидели?

— Посмотреть цену окон.

Тесса хмыкнула.

— Я говорила, что жить с вами спокойно не получится.

Мастер оказался широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с руками, покрытыми мелкими порезами. Услышав, что требуются рамы для «Семи облаков», он перестал улыбаться.

— Для дворца?

— Пока нужны рамы для двенадцати комнат.

— Там окон на полсотни.

— Весь дом я не заказываю. Только то, где поселим гостей.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Вы новая хозяйка?

— Да.

— Та самая?

Эстелия не стала уточнять, какая именно.

— Смотря что вам рассказали.

Мастер вытер ладони о передник.

— А говорят, вас муж выгнал.

Тесса издала возмущённый звук.

Эстелия опередила её.

— А ещё говорят, что вы делаете лучшие рамы в Равенне. Одно из двух я сегодня могу проверить.

Мужчина моргнул.

Бран отвернулся к стене, пряча улыбку.

Через четверть часа они уже обсуждали размеры.

Мастер мог приехать завтра, но двенадцать комнат за несколько дней не обещал. У него было двое помощников и заказы.

— А на какой объём можете взяться?

— Если рамы не все менять, а где-то перебрать старые, может, половину.

— Мне нужно шесть комнат сверх тех, где уже можно жить.

— Осмотреть надо.

— Приезжайте завтра, покажу всё на месте.

— До обеда буду. Там и решим.

— Договорились.

Следующей была прачечная.

Потом лавка тканей.

Потом столяр.

К полудню Эстелия знала примерную цену матрасов, занавесей, столов, посуды, ремонта печных заслонок и найма рабочих лучше, чем состояние собственного банковского счёта.

Последнее начинало беспокоить.

Управляющий проживал в двухэтажном доме возле ратуши.

Он открыл не сразу.

Господин Фарен оказался худым мужчиной с тщательно подстриженной бородкой и раздражённым выражением человека, которому помешали заниматься важными делами.

Увидев Брана, он нахмурился.

Увидев Эстелию, изменился в лице.

— Ваша светлость?

— Уже нет.

Эту фразу она начинала произносить слишком часто.

— Эстелия Ровенар. Владелица «Семи облаков».

— Разумеется. Я слышал о… переменах.

Конечно слышал.

Столичные новости добирались до гор быстрее, чем ремонтные деньги.

— Тогда вы понимаете, зачем я приехала. Давайте посмотрим книги имения за десять лет.

Фарен распахнул дверь шире.

— Проходите.

Его кабинет оказался лучше обставлен, чем три пригодные комнаты «Семи облаков» вместе взятые.

Эстелия это отметила, но выводов не сделала.

Пока.

Управляющий засуетился вокруг шкафа.

— Дело в том, что часть книг находится на хранении в городской конторе.

— Заберём из конторы. Где она?

Он оглянулся.

— Сегодня?

— Сегодня. Мне нужно приступать к работе.

— Но потребуется запрос.

— Я подпишу. Запрос от владельца нужен?

— Формально…

— Документы о передаче у меня с собой. Что ещё требуется?

Фарен прикрыл дверцу шкафа.

— Конечно.

Эстелия села напротив стола.

— Сколько человек сейчас получают жалованье от «Семи облаков»?

Мужчина замялся на долю секунды.

— Смотря кого считать постоянными.

— Хорошо. Постоянных сколько?

— Девять.

Бран шумно выдохнул.

Эстелия не повернула головы.

— Давайте поимённо, я запишу.

Фарен перечислил Брана, Марту, Олдера и Нейру.

Потом ещё пять имён.

Эстелия записала их.

— Где они работают?

— У них работа разъездная. Вызываем, когда нужно.

— Фарен, я спрашиваю, где их найти.

— Один следит за лесным участком. Двое занимаются дорогой. Ещё…

— Подождите. Кто именно? Давайте в том же порядке.

Он назвал.

— Сколько вы платили человеку, который следит за дорогой, в прошлом месяце?

Фарен назвал сумму.

Эстелия записала.

— Бран, вы знаете господина Ловиса?

Смотритель покачал головой.

— Никогда не слышал.

— Он мог работать на нижнем участке?

— Мог. Но дорогу к имению никто постоянно не чинит. Это я точно знаю.

Фарен повысил голос:

— Вы хотите обвинить меня в чём-то?

— Я хочу понять, куда уходили деньги. Пока только это.

— Очень похоже на обвинения.

— Если окажется, что всё в порядке, вам нечего опасаться.

Ей самой эта фраза не понравилась. Слишком удобно звучала.

Эстелия закрыла блокнот.

— Поэтому сделаем иначе. Сегодня вы передадите мне книги, списки выплат и договоры. Я проверю. Если всё подтверждается, разговор закончен.

— На это потребуется время.

— На проверку тоже. Поэтому начнём сегодня.

— Госпожа Ровенар, я много лет управлял этим имением при герцоге Марвейре.

— Вели счета, вы хотите сказать.

Он осёкся.

— Что вас не устраивает в моей работе?

— То, что вы занимались ею отсюда. В имении жил Бран, к нему шли с каждой бедой. А денег, судя по дому, у него не было.

Бран открыл рот.

Эстелия посмотрела на него.

— Бран, я не вас сейчас обвиняю. Я видела, в каких условиях вы работали.

Он закрыл рот.

Фарен медленно выпрямился.

— Если вас настолько не устраивает, как я веду дела, назначьте другого.

— Так и сделаю. Уже решила, кому передать управление.

В комнате стало тихо.

Эстелия сама не планировала произносить это сегодня.

Но решение, возникшее вечером, стало яснее после первых десяти минут разговора.

— Кто? — спросил Фарен.

— Сама буду управлять.

Он рассмеялся.

Неприятно.

Не громко, но совершенно искренне.

— Вы?

— Да, я. Вы не ослышались.

— Вы собираетесь жить там?

— Я уже там живу. Ближайший месяц проведу в имении.

— В развалинах?

— Для жалованья развалины годились, а для хозяйки уже нет?

Смех исчез.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Мы закончили. Книги, договоры, всё имущество «Семи облаков», которое у вас, передайте Брану до вечера. После проверки рассчитаемся.

Фарен побледнел.

— Вы увольняете меня?

— С сегодняшнего дня.

— Герцог Марвейр никогда…

— Герцог Марвейр больше не владеет имением.

— Я могу написать ему.

— Пишите. Решение от этого не изменится.

Эстелия поднялась.

— Можете передать ему привет.

На улице Тесса догнала её первой.

— Вы даже книги не посмотрели.

— Привезут — посмотрю.

— А если он честный?

Эстелия поправила перчатки.

— Тогда я выплачу ему всё, что положено, и извинюсь за подозрения.

Бран хмыкнул.

— Но обратно не возьмёте.

— Не возьму.

— Даже если с деньгами всё чисто?

Эстелия посмотрела на городскую площадь.

— Потому что честный управляющий, который восемь лет живёт в двенадцати милях от дома и не замечает, что крыша четыре года стоит разрушенной, мне тоже не нужен.

Бран на несколько секунд задумался.

— С этим не поспоришь.

К вечеру выяснилось, что продажа старой обстановки вызывает в Равенне гораздо больший интерес, чем будущее самого курорта.

Первым приехал антиквар.

За ним — хозяин лучшей гостиницы.

Потом неизвестно откуда появился торговец из соседнего города, который увидел старые зеркала и немедленно предложил сумму почти вдвое выше первой.

Бран страдал.

Особенно когда из бального зала вынесли шесть кресел с резными спинками.

— Им больше ста лет.

— Они три десятилетия стояли под пылью, — сказала Эстелия.

— Всё равно жалко.

— Я знаю, Бран. Мне тоже нелегко их отдавать.

— По вам и не скажешь.

— А вы представьте новые рамы на эти деньги. Мне только это и помогает.

Он покосился на неё.

— Это не то же самое.

— Для нас сейчас связано одно с другим.

Не всё пошло на продажу.

Большой каминный экран с изображением семи серебряных облаков Эстелия оставила.

Два старых гобелена тоже.

Когда торговец предложил купить деревянную стойку из бывшего приёмного зала, она отказалась, хотя цена была хорошей.

— Почему это оставляете? — спросила Тесса.

— Потому что через две недели за ней кто-то должен встречать гостей.

Тесса посмотрела на стойку.

— Тогда её хотя бы отмыть надо.

— Отмоем. Заодно увидим, за чем будут сидеть наши первые гости.

Самым дорогим оказался огромный светильник из малого бального зала.

Он висел там настолько давно, что никто не помнил, когда его зажигали последний раз.

Эстелия долго стояла под ним.

Стеклянные подвески покрывал слой пыли, но в редких лучах света они всё равно вспыхивали золотыми искрами.

— Красивый, — сказал Бран.

— Очень. Даже пыль не портит.

— Оставим?

Эстелия тихо назвала цену, которую предложил торговец.

Бран помолчал.

— Снимем аккуратно.

Полученных денег хватало не на дворец.

На двенадцать комнат.

Именно в этом заключалась разница.

На третий день в доме появились мастера.

На четвёртый их стало одиннадцать.

На пятый Эстелия поняла, что одиннадцать мужчин, работающих одновременно в старом здании, способны создать больше беспорядка, чем двадцать лет запустения.

Повсюду лежали доски.

Окна были раскрыты.

По коридорам носили старые рамы.

Кто-то бесконечно стучал.

Из шести новых комнат две оказались в худшем состоянии, чем предполагали при первом осмотре. Под половицами одной обнаружилась гниль, а в другой после дождя проступило мокрое пятно.

— Закрываем обе, — сказал мастер.

Эстелия посмотрела на комнату.

— Десять комнат остаётся. Меньше, чем рассчитывали.

— Зато в этих десяти пол под людьми останется на месте.

— Понимаю. Только принять трудно.

Мастер пожал плечами.

— Я могу пообещать вам двенадцать. Бумага выдержит. А вот пол — не уверен. Не хочу потом объясняться ни с вами, ни с ревизором.

— Хорошо, закрываем. Уговаривать вас не буду.

Она вычеркнула две комнаты.

Через час нашла другие.

Не сама.

Нейра.

Девушка всё это время молча выполняла свою работу и почти не участвовала в разговорах. В тот день она подошла к Эстелии в коридоре и сказала:

— Есть ещё четыре комнаты.

— Мы их не смотрели? Где они?

— Над кухней.

— Служебные, что ли?

— Да. Только там давно никто не живёт. Можно посмотреть.

Комнаты оказались маленькими.

Зато сухими.

В одной сохранилась синяя печь, в двух — встроенные шкафы, а окна выходили на лес, не на горы.

— Почему Бран их не считал?

Нейра пожала плечами.

— Их за гостевые не считали. Для господ там не устраивали.

Эстелия огляделась.

— А сухо-то как. Чем плохо для начала?

Две из четырёх комнат решили восстановить.

Двенадцать вернулись в список.

Первую неделю Эстелия почти не думала о Кайдене.

Это стало для неё неожиданностью.

Вечерами она падала в постель настолько уставшей, что прошлой жизни не оставалось места.

Утром нужно было считать деньги.

Потом проверять работы.

Потом спорить о цене древесины.

Потом выбирать, какие занавеси заказать, потому что дорогая ткань выглядела красивее, но дешёвая позволяла обставить ещё одну комнату.

Потом выяснять, почему кухне требуется вдвое больше дров, чем предполагала Марта.

Потом снова считать.

На восьмой день приехал Рейнар.

Эстелия увидела его из окна бывшей библиотеки, которую временно превратила в рабочий кабинет.

Он въехал во двор верхом, один.

Без свиты.

Без чиновника.

Без человека с папкой, который выглядел бы достаточно неприятно, чтобы представлять комиссию.

Тесса появилась в дверях через минуту.

— Приехал.

— Уже заметила.

— Вы выйдете?

— Пусть поднимается. Дверь он найдёт.

Тесса посмотрела на неё.

— Вы же понимаете, что именно он будет решать…

— Он даст заключение. Решает комиссия.

— От его заключения нам никуда не деться.

— Знаю, Тесса. Но встречать у ворот с музыкой не пойду. У меня счета не сходятся.

Тесса ушла.

Через несколько минут Рейнар вошёл сам.

Он остановился в дверях кабинета и посмотрел на стол.

На нём лежали счета, планы, образцы тканей и три разных предложения по ремонту дорожки к источнику.

— Я ожидал застать вас в бальном зале.

Эстелия не сразу поняла.

— Почему?

— Половина новых владельцев старых домов начинает с бального зала.

— И все непременно с зала? Неужели никому крыша не нужна?

— С фасада.

— Ну вот, я вам всю привычную картину испортила.

Рейнар прошёл к окну.

Во дворе двое рабочих разгружали доски.

— Что вы продали?

Эстелия подняла голову.

— Откуда знаете?

— На въезде встретил повозку с вашим старым светильником.

— Значит, уже увезли.

— Сколько получили?

— Это касается проверки?

— Нет.

— Тогда пусть это останется между мной и покупателем.

Он повернулся.

— Не привык, чтобы от моих вопросов так отмахивались.

— А я ещё не привыкла объяснять ревизору каждую свою покупку и продажу.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом Рейнар неожиданно усмехнулся.

Очень коротко.

— Показывайте.

— С чего начнём? Тут везде пока работа.

— Ваш работающий курорт.

— До работающего ещё несколько дней.

— Я вижу. Покажите, что успели.

Они начали с восточной галереи.

Старая дорожка к ней уже была расчищена.

Олдер вместе с двумя местными рабочими расширял подъезд, чтобы экипажи могли разворачиваться, не заезжая к полуразрушенной парадной лестнице.

Рейнар остановился.

— Вы перенесли вход.

— Здесь можно обойтись без большой стройки.

— Решили из-за лестницы?

Эстелия показала на главный фасад.

— Потому что на его ремонт мне назвали сумму, за которую можно подготовить шесть комнат.

— На четыре хватит. Не переоценивайте эти деньги.

— По моим расчётам, на шесть.

— Через неделю увидим.

Она посмотрела на него.

— Вы специально приехали портить мне настроение?

— Я приехал проверить продвижение работ.

— Тогда давайте досмотрим. Цифры сверю ещё раз.

Внутри галереи уже побелили стены. Нейра мыла старую плитку, оказавшуюся после нескольких часов работы не серой, а тёмно-зелёной.

Рейнар провёл пальцами по деревянной раме.

— Старая.

— Да, менять пока незачем. Она крепкая.

— Вы ничего не меняете без необходимости.

— При здешних ценах быстро учишься беречь целое.

Они поднялись на второй этаж.

Шесть бывших гостевых комнат уже проветривались.

В двух стояли новые кровати.

В остальных пока лежали разобранные рамы и доски.

— Двенадцать, — сказала Эстелия.

— Двенадцать комнат готовите?

— Такой у меня расчёт.

— Вы говорили, что пригодны шесть.

— Нашли ещё шесть.

— Уже успели восстановить?

— Нет, нашли те, за которые можно взяться. До готовности ещё далеко.

Рейнар осмотрел ближайшую комнату.

— Кто решил, что можно?

— Мастер Хорвен.

— Хороший мастер.

— Я тоже так решила после того, как он отказался брать деньги за ремонт двух комнат и велел их закрыть.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы умеете признавать, когда чего-то не знаете?

— Когда дело касается гнилого пола, охотно.

— Думал, будете добиваться двенадцати любой ценой.

— Вы знакомы со мной восемь дней, а уже всё решили.

На лестнице он пропустил её вперёд.

— Работа обязывает.

— Решать за человека заранее?

— Пересматривать решение, когда ошибся.

Это был первый ответ Рейнара, который Эстелия не смогла немедленно обратить против него.

Она решила не пытаться.

На кухне Марта ругалась с новым помощником из Равенны из-за неправильной разделки мяса.

Рейнар задержался у двери.

— Вы наняли людей.

— Пятерых постоянных и несколько временных.

— На какие деньги?

— На выручку от той самой обстановки. Я учла жалованье.

— Тогда покажете расчёт.