Стекольщица-попаданка. Мануфактура для дракона

— Через девять дней госпожа Терран перестанет быть владелицей мануфактуры. Предлагаю не тратить наше время на обсуждение того, чего уже нельзя изменить.

Мужчина напротив произнес это спокойно, почти доброжелательно, и подвинул ко мне договор.

Я посмотрела сначала на его ухоженные пальцы, потом на бумагу, исписанную мелким почерком, и только после этого на трех незнакомцев за длинным столом.

Ни одного знакомого лица.

Ни одного понятного объяснения.

И совершенно точно не мой кабинет.

Последнее, что я помнила, никак не сочеталось с тяжелыми портьерами, темными деревянными панелями и мужчиной в сюртуке, который только что сообщил мне о потере какой-то мануфактуры.

Я сидела неподвижно не потому, что сохраняла хладнокровие. Просто любое движение сейчас могло выдать куда больше, чем слова.

Передо мной лежали четыре документа, чернильница и небольшая металлическая печать. На верхнем листе крупно значилось:

«Найла Терран, единственная владелица стекольной мануфактуры Терран».

Имя ничего мне не говорило.

Зато слово «стекольной» заставило еще раз посмотреть на бумаги.

— Госпожа Терран? — напомнил о себе мужчина.

Ему было около пятидесяти. Безукоризненный серый сюртук, серебристая пряжка на галстуке, аккуратно подстриженные бакенбарды. Такой не повышает голос, когда забирает чужое имущество. Он просто приносит документы, в которых заранее предусмотрено ваше поражение.

Справа от него сидел сухощавый господин с папкой на коленях. Слева — полный мужчина с массивным перстнем и выражением человека, которому уже принадлежит все вокруг.

Четвертый стул возле окна оставался пустым.

Я перевела взгляд на договор.

— Вы хотите мою подпись?

Собственный голос прозвучал неожиданно низко и немного хрипло.

Серый сюртук позволил себе едва заметную улыбку.

— Я хочу избавить вас от дополнительных расходов. Мануфактура не выполняет обязательства перед кредиторами третий месяц. Через девять дней истекает последняя отсрочка. Если вы подпишете добровольную передачу имущества сегодня, Палата взысканий не станет начислять дополнительные сборы.

Хорошо.

Значит, я не сошла с ума окончательно. У происходящего имелись деньги, сроки и документы. А с ними работать значительно легче, чем с необъяснимым.

Я взяла верхний лист.

Почерк был незнакомым, буквы — тоже. И все же я читала их без усилий.

На этом месте мне следовало испугаться сильнее.

Вместо этого я дошла до суммы долга.

Двадцать восемь тысяч четыреста корон.

Под ней стояла оценочная стоимость предприятия.

Тридцать семь тысяч.

Я перелистнула страницу.

— Здесь нет перечня имущества.

Сухощавый мужчина поднял голову.

— Он приложен к акту описи.

— Где акт?

На несколько секунд в комнате стало тихо, но не настолько, чтобы превращать это в событие. За окном грохнула телега, с улицы донесся мужской окрик.

Мужчина с перстнем первым потерял терпение.

— Найла, мы это уже обсуждали.

Я посмотрела на него.

Он явно ожидал, что имя должно что-то во мне изменить.

Не изменило.

— Значит, вам будет нетрудно обсудить еще раз.

Его лицо неприятно вытянулось.

Серый сюртук вмешался прежде, чем тот успел ответить:

— Акт находится у поверенного Палаты. Для сегодняшнего соглашения он не требуется.

— Для вас, возможно.

Я отложила договор и взяла следующий документ.

Там была ведомость за прошедший месяц.

Цифры наконец дали мне возможность зацепиться за что-то настоящее.

Песок. Сода. Известь. Топливо. Выпуск листового стекла. Брак. Остаток на складе. Задолженность рабочим.

Я читала медленно.

С каждой строкой незнакомая комната интересовала меня все меньше.

Потому что с ведомостью было что-то не так.

— Если вы рассчитываете выиграть время, — сказал мужчина с перстнем, — ничего не получится. Я предлагал помощь еще после истории с вокзалом. Ты отказалась.

История с вокзалом.

Я запомнила.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Что?

— Предлагать помощь.

Он нахмурился, не поняв, издеваюсь я или благодарю.

Я снова опустила взгляд.

За месяц мануфактура якобы выпустила шестьсот восемьдесят четыре оконные пластины, сто шестнадцать толстых листов и небольшую партию бутылочного стекла.

Расход топлива при этом выглядел так, словно печи работали почти без остановки.

Допустим.

Но тогда где продукция?

Я нашла страницу со складскими остатками.

Почти пусто.

Может быть, все продали?

Нет. Денежных поступлений соответствующего размера тоже не было.

Брак?

Шесть процентов.

Слишком мало, чтобы объяснить разницу.

Я перевернула еще страницу.

Песка списано столько, что при указанном выпуске половину пришлось бы высыпать обратно в реку.

Может быть, технология здесь другая.

Этого я не знала.

Зато знала другое: материальный баланс не исчезает только потому, что производство находится неизвестно где и его хозяйку зовут Найлой Терран.

Если сырье пришло, оно должно куда-то уйти.

В готовую продукцию.

В отходы.

В брак.

В остатки.

Или в чужой карман.

— Кто составлял эту ведомость?

Трое мужчин переглянулись.

Серый сюртук первым ответил:

— Ваш управляющий.

— Имя?

Теперь пауза получилась заметнее.

— Ретар Мейл.

Я положила ладонь на документ, чтобы не потерять нужную строку.

— Он здесь?

— Нет.

— Почему?

— Госпожа Терран, — в голосе мужчины появилось раздражение, — я понимаю ваше желание отложить неизбежное, но внутренние дела предприятия уже не имеют отношения к сегодняшнему вопросу.

— Именно поэтому я и спрашиваю.

— Не вижу связи.

— А я вижу.

Полный мужчина подался вперед.

— Найла, прекрати.

На этот раз я не стала скрывать раздражение.

— Вы кто?

Он побледнел.

Сухощавый господин кашлянул и опустил глаза.

Я сразу поняла, что допустила ошибку.

Слишком прямую.

Слишком опасную.

Полный мужчина медленно убрал руку со стола.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Он некоторое время смотрел на меня, а потом произнес:

— Варден Крест. Твой двоюродный брат. Тот самый человек, которого ты последние два месяца обвиняешь в желании прибрать мануфактуру к рукам.

Прекрасно.

Родственник.

И судя по последней фразе, не любимый.

— Теперь вспомнила, — сказала я.

Варден коротко рассмеялся.

— Вот как?

— Главное.

Серый сюртук решил вернуть разговор в удобное ему русло.

— Госпожа Терран, у нас есть два варианта. Первый — добровольная передача сегодня. Второй — принудительное взыскание через девять дней. В обоих случаях результат одинаков. Разница только в расходах.

— А третий?

— Его нет.

— Долг можно погасить?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был детским.

— Разумеется.

— Полностью?

— Разумеется.

— Тогда третий вариант есть.

Варден откинулся на спинку стула.

— У тебя нет двадцати восьми тысяч.

— Сейчас, возможно, нет.

— Не возможно, а точно. На счету меньше трехсот корон. Рабочим должны за шесть недель. Два поставщика уже отказались отпускать сырье без предоплаты. Из четырех печей работают две, и одна из них держится на честном слове.

Последнее выражение здесь, видимо, существовало и без моего участия.

Но информация оказалась полезнее удивления.

— А покупатели?

— Какие покупатели? — Варден повысил голос. — После обрушения остекления на воздушном вокзале никто не хочет связываться с Терранами. Ты потеряла городской заказ, потом армейский, затем контракт с гильдией строителей. Даже лавочники предпочитают брать стекло у Хейса.

Я молча запоминала.

Значит, не обычное банкротство.

Репутационный крах.

И все произошло после какой-то аварии.

Я вернулась к ведомости.

— За последние три месяца выпуск падал?

— Разумеется, — ответил серый сюртук.

— А расход сырья?

Он не ответил сразу.

Я подняла документ.

— Здесь он почти не изменился.

Сухощавый господин наконец заинтересовался.

— Что вы хотите сказать?

— Пока ничего. Я пытаюсь понять цифры.

— Впервые за последние полгода, — пробормотал Варден.

Я пропустила выпад мимо ушей.

— Где книги учета за предыдущие месяцы?

— На мануфактуре, — сказал он.

— Хорошо.

Серый сюртук сложил руки.

— Вы намерены отказаться от соглашения?

— Я намерена сначала увидеть предприятие, которое вы предлагаете мне отдать.

— Вы прожили рядом с ним всю жизнь.

— Значит, дорогу найду.

На этот раз Варден смотрел уже не с раздражением.

С подозрением.

Мне это не нравилось.

Я явно слишком отличалась от женщины, которая еще вчера носила это лицо. Чем меньше я знала о Найле Терран, тем опаснее становилось любое уверенное движение.

Пришлось немного отступить.

Я потерла висок и сказала:

— После всего случившегося я плохо спала. Не хочу подписывать ничего, пока еще раз не проверю счета.

Такое объяснение ему понравилось гораздо больше.

Подозрение не исчезло, но стало менее острым.

— Проверяй, — сказал Варден. — Хоть до рассвета. Деньги от этого не появятся.

— Посмотрим.

Я снова взяла ведомость.

Серый сюртук аккуратно убрал договор в папку.

— Тогда зафиксируем отказ от добровольной передачи.

— Фиксируйте.

— Через девять дней в десять часов утра имущество будет передано Палате взысканий, если к этому моменту долг не будет закрыт полностью.

— Я поняла.

— Включая начисления за оставшийся срок.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Я попросила повторить.

Потом записала ее на свободном поле.

Варден усмехнулся:

— Собираешься найти тридцать тысяч за девять дней?

— Я собираюсь понять, куда делись деньги, которые здесь должны быть.

Сухощавый мужчина впервые улыбнулся. Совсем немного.

Серый сюртук, напротив, стал внимательнее.

— На вашем месте я бы не строил предположений о хищениях без доказательств.

Вот теперь интересно.

Я ведь не произносила слово «хищение».

— А я ничего подобного не сказала.

Он выдержал мой взгляд.

— Вы спросили, куда делись деньги.

— Они могли быть потрачены неразумно.

— Именно.

— Могли потеряться на плохих договорах.

— Конечно.

— Могли уйти через завышенные закупки.

Варден перестал улыбаться.

Я продолжила:

— Или кто-то мог просто неправильно вести учет.

Серый сюртук поднялся.

— Советую выбирать выражения, госпожа Терран.

— А я пока никого не обвиняю.

— Рад это слышать.

Он поклонился достаточно вежливо, чтобы подчеркнуть собственное превосходство.

Сухощавый мужчина встал следом.

— Поверенный Палаты прибудет через девять дней.

— Я запомнила.

Варден уходить не торопился.

Он подождал, пока дверь за двумя мужчинами закроется, и только потом повернулся ко мне.

— Что ты делаешь?

— Читаю.

— Я вижу.

Он смотрел на бумаги так, будто они могли представлять угрозу.

— За полгода ты впервые заинтересовалась расходом песка именно тогда, когда уже поздно.

— Значит, выбрала неудачное время.

— Ты даже не знаешь, сколько его требуется на одну плавку.

Я подняла глаза.

Вот тут он ошибался.

Я не знала, сколько требовалось на одну плавку в этой мануфактуре.

Но прекрасно понимала, как это выяснить.

— А Ретар знает?

— Управляющий обязан знать.

— Тогда почему его нет на переговорах, где решается судьба предприятия?

— Потому что вчера он уволился.

Несколько секунд я просто смотрела на Варденa.

Вот теперь цифры стали значительно интереснее.

— Вчера?

— Да.

— Перед взысканием?

— Именно.

— И где он сейчас?

— Понятия не имею.

— Забрал что-нибудь с собой?

Варден раздраженно постучал пальцами по столу.

— Я не сторож твоего управляющего.

— А книги учета?

— Я уже сказал, они на предприятии.

— Все?

— Откуда мне знать?

Я собрала бумаги в одну стопку.

— Тогда выясним.

— Мы?

— Нет. Я.

Он резко встал.

— Найла, прекрати строить из себя деловую женщину. Полгода назад тебе предлагали продать мануфактуру, пока за нее давали нормальную цену. Ты отказалась. После вокзала я предложил выкупить долги и оставить тебе дом. Ты обвинила меня в том, что я хочу воспользоваться ситуацией. Теперь ситуация воспользовалась тобой.

— Красиво сказано.

— Это не шутка.

— Я и не смеюсь.

Он помолчал.

— Что с тобой сегодня?

Хороший вопрос.

Я посмотрела на собственные руки.

Тонкие пальцы. Небольшой старый ожог возле большого пальца. Коротко подстриженные ногти. Не мои руки.

Если бы я позволила себе думать об этом сейчас, никакие девять дней уже не имели бы значения.

Поэтому я не позволила.

По крайней мере, пока.

— Я наконец увидела срок, — ответила я.

Это была почти правда.

Варден покачал головой.

— Девять дней ничего не изменят.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Он прищурился.

— Мне?

— Ты же мой родственник. Наверное, переживаешь.

— За тебя — да.

— Очень приятно.

— Не передергивай. Если предприятие отойдет Палате, его распродадут по частям. Я еще могу договориться, чтобы дом не включали в опись.

— В обмен на что?

Он слишком быстро отвел взгляд.

Совсем немного, но мне хватило.

— Так и думала.

— Ты ничего не думаешь. Ты только усложняешь себе жизнь.

— Тогда не мешай мне делать это самостоятельно.

Я поднялась.

Платье оказалось тяжелее привычной одежды и мешало нормально шагать, но обсуждать еще и местную моду сейчас было выше моих сил.

Варден преградил дорогу.

— Куда ты собралась?

— На мануфактуру.

— Сейчас?

— Именно.

— До вечера меньше трех часов.

— Значит, надо торопиться.

— Найла, там почти никто не работает.

— Тем лучше. Никто не будет отвлекать.

— Ты хоть понимаешь, что ищешь?

Я остановилась.

Из всего, что произошло со мной за последние неизвестно сколько минут, этот вопрос был первым, на который существовал точный ответ.

— Да.

Он ждал продолжения.

Я постучала пальцем по ведомости.

— Здесь указано, сколько сырья поступило. Здесь — сколько продукции выпустили. Здесь — сколько осталось на складе. Эти цифры не сходятся.

— И что?

— И то, что материал не исчезает.

— Ты сейчас собираешься искать песок?

— Нет. Я собираюсь узнать, платили ли мы за то, чего никогда не получали, или получали то, что потом уходило неизвестно куда.

На лице Вардена появилась первая по-настоящему серьезная эмоция за весь разговор.

Не страх.

Скорее растерянность.

— Кто тебе это подсказал?

Я почувствовала, как внутри все становится собраннее.

Вот он, опасный вопрос.

Найла Терран, судя по словам окружающих, раньше этими вещами не интересовалась.

— Никто.

— Тогда откуда...

— Я умею складывать числа.

— Еще вчера ты...

Он замолчал.

— Что вчера?

— Ничего.

Я не стала давить. Чем больше он скажет сам, тем лучше.

Варден взял со стола шляпу.

— Я еду с тобой.

— Зачем?

— Потому что мне уже интересно, чем закончится этот спектакль.

— Не сомневаюсь.

До двери я дошла первой.

Коридор оказался длинным, с высокими окнами и слишком большим количеством незнакомых людей, которые кланялись мне или делали вид, что не замечают.

Пришлось двигаться уверенно.

К счастью, Варден шел рядом и сам выбрал направление.

Так я впервые вышла на улицу.

И едва не остановилась.

Над крышами двигалась огромная темная фигура.

Два крыла.

Длинный хвост.

Солнечный свет скользнул по бронзовой чешуе, когда существо повернуло над городом и пошло ниже, туда, где за рядами домов поднимались несколько высоких башен.

Дракон.

Настоящий.

Не рисунок, не статуя и не какое-то местное название машины.

Дракон летел над городом, а прохожие даже не поднимали голов.

— Карета ждет, — бросил Варден.

Я заставила себя отвести взгляд.

Не сейчас.

Сначала мануфактура.

Потом драконы.

Потом все остальное безумие, в котором я каким-то образом оказалась.

Мы проехали через половину города.

Я старалась смотреть в окно так, чтобы обычное любопытство не выглядело полным невежеством.

Каменные дома постепенно сменились складами, мастерскими и длинными производственными корпусами. Над крышами стояли трубы. По широким улицам двигались грузовые повозки. Возле одного здания рабочие разгружали ящики с прозрачными пластинами.

Конкуренты?

Над воротами висела синяя вывеска.

Я запомнила ее.

Карета свернула еще дважды и остановилась у кирпичной стены.

Над аркой крупными металлическими буквами было выведено:

«СТЕКОЛЬНАЯ МАНУФАКТУРА ТЕРРАН. ОСНОВАНА В 312 ГОДУ».

За воротами открывался большой двор.

Первое впечатление оказалось хуже цифр.

Половина окон главного корпуса была темной. У дальней стены стояли пустые телеги. Под навесом лежали деревянные ящики, часть которых явно давно никто не трогал.

Рабочих почти не было.

Я насчитала шестерых.

Один заметил меня и сказал что-то другому.

Через минуту смотрели уже все.

И ни один не выглядел счастливым от возвращения хозяйки.

Навстречу вышел пожилой мужчина в кожаном фартуке.

Широкие ладони, седая борода, глубокая складка между бровями.

Он остановился в нескольких шагах.

— Госпожа Терран.

Не рад.

Совсем.

— Добрый день.

— Если вы приехали насчет выплаты, то я уже говорил: люди ждать больше не могут.

— Как вас зовут?

После этого лицо у него стало почти таким же, как у Вардена в кабинете.

Отлично.

Еще одна ошибка.

Я быстро добавила:

— Простите. Голова сегодня совсем не работает.

— Келан Рой.

Имя я запомнила сразу.

— Вы мастер?

— Старший смены. Пока еще.

— Сколько людей осталось?

— Четырнадцать.

Варден оказался прав.

— Остальные ушли?

— Кто смог.

— Сегодня работают две печи?

Келан посмотрел на меня внимательнее.

— Одна.

Я повернулась к Вардену.

— Ты говорил две.

— Вторая работала вчера.

— Что случилось?

Ответил Келан:

— Трещина в кладке. Я остановил печь до ремонта.

— Правильно сделали.

Он явно ожидал другой реакции.

— И сколько продукции дает одна?

— Зависит от заказа.

— Сейчас какой?

Келан помолчал.

— Никакого.

Двор вдруг показался еще пустее.

Я подошла к ближайшим ящикам.

— Что здесь?

— Возврат от Кернского транспортного дома.

Фамилия ничего мне не сказала.

— Причина?

— Не приняли качество.

— Откройте.

— Найла, — вмешался Варден, — ты не собираешься...

— Собираюсь.

Келан не спорил. Взял металлический крюк, поддел крышку и откинул ее.

Внутри вертикально стояли листы стекла, разделенные тонкими деревянными рейками.

Я наклонилась ближе.

На первый взгляд — обычное прозрачное стекло с легким зеленоватым оттенком.

— Что с ним не так?

— Волна.

Я посмотрела под углом.

Теперь увидела.

Поверхность немного искажала линии здания напротив.

— Вся партия такая?

— Почти.

— Из какой печи?

— Из второй.

— А до этого?

— Что до этого?

— Она давала такой же дефект?

Келан уже не смотрел на меня как на бесполезную хозяйку.

Теперь он пытался понять, зачем я спрашиваю.

— Иногда.

— Как часто?

— Последние месяцы чаще.

— Ретар знал?

При имени управляющего мастер помрачнел.

— Он получал все отчеты.

— Он действительно уволился вчера?

— Так мне сказали утром.

— Кто?

— Счетовод.

— Где счетовод?

Келан указал на двухэтажную пристройку.

— Контора.

Я закрыла ящик.

— Сначала туда.

Варден вздохнул.

— Ты собиралась смотреть печи.

— Посмотрю.

— Когда?

— После того как пойму, что покупали для этих печей.

Контора встретила нас запахом пыли, чернил и старого дерева.

За высоким столом сидела женщина лет сорока с очень прямой спиной. Увидев меня, она сразу поднялась.

— Госпожа Терран.

— Вы счетовод?

— Да. Мирта Сейн.

— Мне нужны книги закупок и производства за последние шесть месяцев.

Мирта не двинулась.

— Все?

— Все.

— Сейчас?

— Сейчас.

Она посмотрела на Вардена.

Это мне не понравилось.

— Госпожа Терран, часть документов у господина Мейла.

— Какая часть?

— Счета поставщиков за последние два месяца.

— Он забрал их домой?

— Не знаю.

— Когда вы видели их в последний раз?

— Три дня назад.

— А книги выдачи сырья?

— Здесь.

— Производственные отчеты?

— Здесь.

— Платежные ведомости?

— Здесь.

— Несите.

На этот раз она подчинилась.

Через несколько минут передо мной лежало семь толстых книг.

Я села за ближайший стол.

— Мне понадобится место.

Варден посмотрел на стопку.

— Ты действительно намерена это читать?

— Нет. Я намерена найти одну вещь.

— Какую?

— Пока не знаю.

Я начала с последних двух месяцев.

Сравнивала даты поставок с выдачей сырья в производство. Потом с выпуском. Потом с остатками.

Через десять минут возникла первая странность.

Через двадцать — вторая.

На сороковой минуте я попросила Мирту принести отдельную ведомость по песку.

Она принесла.

Я сверила числа.

Потом еще раз.

Нет.

Ошибки не было.

— Кто такой «Северный карьер Лейд»?

— Поставщик, — ответила Мирта.

— Давно с ними работаете?

— С конца зимы.

— До этого?

— Покупали у Бранского карьера.

— Почему сменили?

Она замялась.

— Господин Мейл сказал, что новый поставщик дешевле.

— Насколько?

— Почти на пятую часть.

— А объем поставок вырос.

Мирта поджала губы.

— В книгах так указано.

Я пролистнула еще несколько страниц.

— Где накладные на приемку?

— Должны быть вместе со счетами.

То есть у пропавшего управляющего.

Очень удобно.

— Кто принимает сырье физически?

— Обычно кладовщик.

— Имя?

— Дорс Вей.

— Он сегодня здесь?

Келан, который все это время молча стоял у двери, ответил:

— Ушел три недели назад.

Я медленно подняла голову.

— Тоже уволился?

— Да.

— Куда?

— Не говорил.

Прекрасно.

Управляющий исчез за день до переговоров.

Кладовщик — за три недели до него.

Документы по закупкам находятся неизвестно где.

А по книгам предприятие последние месяцы получало сырья значительно больше, чем могло использовать.

Я взяла карандаш и выписала цифры по неделям.

Первая.

Вторая.

Третья.

Потом производство начало падать, а поставки почти не изменились.

Варден подошел ближе.

— Что ты нашла?

— Пока только несоответствие.

— Какое?

Я развернула книгу к нему.

— В прошлом месяце сюда якобы привезли сто восемьдесят четыре меры песка.

— И?

— Выпустили стекла примерно на сто двадцать.

— Ты уверена?

— Нет.

Это его удивило.

— Тогда зачем...

— Потому что я пока не знаю ваши местные нормы расхода. Но если они хотя бы приблизительно постоянны, разница слишком большая.

Я посмотрела на Келана.

— Сколько песка уходит на обычную партию?

Он назвал число.

Мне понадобилось несколько секунд.

Потом я пересчитала еще раз.

Получалось даже хуже, чем я думала.

— А сколько сейчас на складе?

— Немного.

— Что значит «немного»?

— Мер пятнадцать. Может, шестнадцать.

Я встала.

— Покажите.

До склада мы дошли быстро.

Келан открыл тяжелую дверь.

Внутри стояли бочки, мешки, деревянные короба. У стены действительно находился запас светлого песка.

Я попросила показать, как они измеряют объем.

Потом пересчитала емкости.

Около шестнадцати мер.

Все сходилось.

Только не бухгалтерия.

Я вернулась к книге уже почти бегом, хотя тяжелая юбка делала это занятие унизительно неудобным.