Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов

Пепел хрустел на зубах.

Она вдохнула — и тут же закашлялась так, что в глазах потемнело. Горло будто ободрали наждаком, легкие слиплись от дыма, а в голове билось тупое: пожар…

Руки сами потянулись к лицу. Пальцы дрожали, ногти были грязные, под ними — черные полосы сажи. Виски ломило, будто кто-то пытался расколоть череп изнутри. Она попробовала приподняться — и ладонь скользнула по холодному камню, мокрому и липкому.

Кровь.

— Чёрт… — вырвалось хрипло, почти без голоса.

Слово прозвучало слишком громко в тишине, и тишина тут же ответила — тонким, жалобным писком.

Она замерла.

Писк повторился. Где-то совсем рядом, за разбитой деревянной перегородкой, за обгоревшими балками, что еще пахли гарью. Писк был не человеческий. Он был… как у щенка, которого прижали дверью. Только в нём слышалось что-то металлическое, чужое.

Она поползла на звук, опираясь на локти. Пальцы цеплялись за щепки, за куски обугленного полотна. С каждым движением в глаза сыпалась зола.

Где я?

Мысль была ровной, почти спокойной — профессиональная часть мозга включилась раньше паники. Сначала — оценить обстановку. Потом — дыхание. Потом — источник звука.

Она откинула тяжелую штору из грубой ткани, пропахшую дымом, и увидела клетку.

Нет. Вольер.

Железные прутья были погнуты, на них тлели клочки соломы. На каменном полу валялись цепи — толстые, будто для быка. В углу, свернувшись клубком, лежало существо, которое не могло существовать.

Маленький дракон.

Он был размером с крупную собаку, с мордой как у ящера и огромными, слишком взрослыми глазами. Чешуя на боку пошла пузырями — ожог. Плечо и край крыла были обуглены. От него исходило сухое, злое тепло, как от кирпича в костре. И всё равно он дрожал.

Она не заметила, как оказалась на коленях у прутьев.

— Эй… — прошептала она и заставила себя говорить ровно, мягко, так, как говорила с испуганными животными. — Тише. Я… я рядом.

Дракон дернулся, поднял голову. Глаза — янтарные, с вертикальными зрачками — уперлись в неё так, будто он пытался увидеть насквозь.

И вдруг по воздуху прокатился слабый разряд — как от статического электричества, только пахло не волосами, а озоном и… чем-то сладковатым, как палёный сахар.

— Магия, — выдохнула она, сама не понимая, почему знает это слово так уверенно.

Дракон снова пискнул и попытался отползти, но лапа подогнулась. Из пасти вырвался тонкий, сиплый хрип.

Она прижала ладонь к прутьям, будто могла согреть его жестом.

— Слушай, малыш. Я ветеринар. — Слова прозвучали почти привычно, как код доступа к спокойствию. — Я не сделаю больно.

Ветеринар…

В голове вспыхнула картинка: белая плитка, запах антисептика, металлический стол, на котором лежит рыжий кот после операции. Она — в халате, с маской на подбородке. Чужая реальность, слишком чистая, слишком… правильная.

Сейчас вокруг были камень, гарь и холод. И дракон.

Она поискала взглядом хоть что-то знакомое. В углу у стены стоял стол — не офисный, грубый, деревянный. На нём валялись бинты… настоящие бинты, свернутые рулонами, и пузырьки из темного стекла. Рядом — ступка, пучки сушеных трав и металлический крюк с подвешенным котелком.

Лазарет?

Она протиснула руку сквозь щель в прутьях — осторожно, медленно, показывая, что не нападает. Дракон напрягся, но не отпрянул. Его дыхание было быстрым и неровным.

Ладонь легла на горячий бок.

И тут её будто ударило изнутри — вспышкой боли, чужой памятью.

Приют. Проверка. Долги. Рейнар…

Она отдернула руку, хватая воздух.

— Леди! — раздалось из-за спины.

Она резко обернулась.

В проёме стояла женщина — невысокая, широкоплечая, в сером платье и фартуке. Волосы у неё были убраны под платок, лицо перепачкано сажей, но глаза — цепкие, злые от усталости.

— Вы очнулись, — сказала она так, будто ожидала этого с рассвета. — Слава Крылатым. Я уж думала, вы… — она махнула рукой в сторону черного провала, где недавно, видимо, была стена. — После ночи-то…

Женщина подошла ближе, остановилась на расстоянии, как перед человеком, которого надо уважать, но которого хочется встряхнуть.

— Как вы? — спросила она резко. — Голова? Руки целы?

Она не успела решить, кто она и где, как уже поймала себя на том, что отвечает.

— Живая. — Голос сорвался. — Вода есть?

— Есть. — Женщина кивнула, будто ставила галочку. — Пить — маленькими глотками. Дышите тоже, леди, иначе упадёте снова. А нам нельзя. Сегодня…

Она сглотнула, и в её глазах мелькнул страх.

— Сегодня придёт инспектор.

Слово прозвучало как приговор.

— Инспектор чего? — спросила она, цепляясь за логику.

Женщина уставилась на неё, и в этом взгляде было всё: и недоверие, и отчаяние, и молчаливое “только не сейчас”.

— Инспектор приютов, леди, — процедила она. — Из магистрата. После ночного погрома. После того, как соседи… — она сплюнула в сторону. — Как они донесли, будто мы держим тут не приют, а бойню. Он придёт закрывать. Или… — женщина резко опустила голос. — Или забирать.

В горле у неё застрял последний звук, будто она боялась произнести слово “утилизация”.

Она снова посмотрела на дракона за прутьями — так, словно просила прощения перед ним.

— Как вас зовут? — спросила героиня тихо.

— Грета, леди, — ответила женщина. — Грета Ольм. Экономка. И… — она скривилась. — Я вас уважаю, но сейчас вы должны встать и выглядеть так, будто у нас тут всё под контролем.

Героиня медленно выдохнула. Экономка. Приют. Магистрат. Драконы.

Где-то внутри, под ребрами, поднялась волна паники — не чужой, своей. Но она прижала её ладонью, как прижимают к столу расползающуюся простыню.

— Этот… — она кивнула на дракона. — Он жив?

— Пока да, — ответила Грета, не делая вид, что всё хорошо. — Маленький Рысик. Самый тихий. Сгорел крылом, когда они…

Она осеклась.

— Кто “они”? — спросила героиня.

Грета сжала губы.

— Ночью был вой. Потом — огонь. Потом — крики драконов. Вы выбежали первая. И… — она отвела взгляд. — И вам досталось по голове. Я вас уже под утро оттащила в лазарет. А остальное… — Грета дернула плечом. — Остальное вы и сами видите.

Героиня поднялась, опираясь на стол. Внутри всё шаталось, как после сильного удара. Она взяла пузырёк с темной жидкостью, повертела в пальцах. Этикетка была на языке, которого она не знала — и всё же смысл почему-то угадывался.

Настойка жароцвета. Снимает лихорадку. Осторожно: магический всплеск.

— Грета, — сказала она, стараясь говорить уверенно, — принеси чистую воду. Много. И ткань. И что-то вроде… мёда. Жир. Любой.

Грета моргнула.

— Леди?

— Ожоги надо охлаждать, — сказала героиня. — И закрыть. А он… — она снова посмотрела на маленького дракона. — Он в жару. Его трясёт.

Грета вскинула брови.

— Вы хотите лечить его сейчас? До инспектора?

— Я хочу, чтобы он дожил до инспектора, — отрезала героиня. — И чтобы инспектор увидел, что тут не бойня.

Грета молчала секунду, потом резко кивнула.

— Будет сделано.

Она развернулась и ушла быстрым шагом. Герoinя осталась одна с маленьким драконьим дыханием и потрескиванием тлеющей соломы.

Она протянула руку снова. На этот раз — увереннее.

— Рысик, да? — прошептала она, будто дракон мог понять. — Давай договоримся. Ты не кусаешь. Я не режу. Я просто… помогу.

Дракон приподнял голову и тихо, почти вопросительно, пискнул. На его чешуе пробежали искры.

— О, нет, не сейчас, — пробормотала она и огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы стать переноской.

В углу стоял старый деревянный ящик. Она подтащила его к прутьям, выломала крышку. Руки слушались плохо, но слушались. Внутри нашлась солома — чистая, сухая. Она расстелила её, сделав гнездо.

Открыть вольер оказалось сложнее. Замок был не просто замком — на нём светились руны. Она провела по ним пальцем — и руны отозвались теплом, будто узнали.

Чужая память снова.

Она не знала, что делает, но ладонь легла точно в нужное место, и замок щёлкнул.

Дракон вздрогнул, когда дверь приоткрылась. Он хотел отползти, но не смог. Героиня медленно, осторожно подхватила его под грудь и под задние лапы.

Он был тяжелее, чем выглядел. И горячий. И пах дымом и… чем-то детским, молочным.

— Тише-тише, — шептала она, стараясь не показывать страх. — Всё. Вот так. Мы сейчас в чистое место.

Дракон дернулся, и его когти зацепили её рукав. Она почувствовала, как ткань рвётся, но удержала.

— Не рви, я его ещё не списала, — пробормотала она, и сама удивилась, что из горла вырвался почти смех.

Она уложила Рысика в ящик. Он свернулся, прижал морду к соломе и тяжело выдохнул — будто сдавался.

Грета вернулась с двумя ведрами воды, стопкой чистой ткани и горшочком густого, пахучего жира.

— Куриный, — сообщила она, словно это была информация из военной сводки. — Лучше не нашлось. Мёда нет, он дорогой, но я…

— Подойдёт, — сказала героиня. — Ставь сюда.

Грета поставила ведра, потом быстро огляделась.

— Леди, инспектор будет через час.

— Тогда у нас час, — ответила героиня. — Держи ткань. Мочи в холодной воде. Отжимай. Мне нужны компрессы.

Грета уставилась на неё.

— Вы командуете как… — она проглотила слово “хозяйка”, словно оно было слишком большим. — Как человек, который знает, что делает.

— Я знаю, — сказала героиня. И сама удивилась, насколько это прозвучало уверенно.

Она окунула ткань в воду, приложила к обожженной чешуе на боку Рысика. Дракон вздрогнул, пискнул и попытался укусить, но сил не хватило — челюсть слабо щёлкнула в воздухе.

— Ай-ай-ай, — сказала она строго. — Без глупостей. Больно, да. Но если не охладить, будет хуже.

— Он понимает? — спросила Грета, приподняв бровь.

— Животные понимают тон, — сказала героиня. — И намерение. И… — она замялась, ощущая странное давление в груди. — И магию, похоже.

Рысик вдруг вздрогнул так, что ящик скрипнул. По его чешуе пробежали яркие искры — и ткань на секунду стала тёплой, почти горячей.

— Лихорадка, — пробормотала героиня. — Только… магическая.

— Это “жар проклятых”, — тихо сказала Грета. — После ночи у многих так. Будто проклятие шевелится.

Слово “проклятие” легло на язык легко, будто было привычным. Её это напугало.

— У многих? — переспросила она.

— Вчера у двоих началось, — призналась Грета. — У старого Когтя и у малышки Фиалки. Я уже не знала, что делать. А вы… — она мотнула головой на её руки. — Вы, леди, будто снова… будто вы — прежняя.

Героиня подняла взгляд.

— Прежняя кто?

Грета застыла, будто сказала лишнее.

— Вы, — выдавила она. — Вы же… вы — леди приюта.

Героиня сглотнула.

— Понятно.

Это “понятно” было ложью. Но сейчас было важнее другое: Рысик дрожал и горел.

— Где у вас лекарства от жара? — спросила она.

Грета метнулась к столу, вытащила пузырёк.

— Жароцвет. Но если дать много — вспышка. Если мало — не поможет.

Героиня взяла пузырёк, понюхала. Запах был травяной, горький. Ветеринарная логика подсказала дозу по весу — но здесь был дракон и магия.

— Пять капель, — сказала она после секунды. — В воду. И маленькими порциями.

Грета открыла рот.

— Пять? Вы уверены?

— Нет, — честно ответила героиня. — Но я уверена, что если дать “на глаз”, мы его потеряем.

Грета замолчала. Потом неожиданно хрипло рассмеялась.

— Честная вы, леди. Это… — она кивнула на Рысика. — Это хорошо. Драконы ложь чувствуют.

— Тогда мне стоит перестать лгать, — пробормотала героиня и тут же поняла, что сказала вслух.

Грета не стала цепляться. Она просто дала Рысику воду с каплями настойки, поддерживая его голову, пока тот глотал.

Дракон послушно сделал пару глотков — и вдруг его глаза на секунду закрылись, зрачки расширились, и по воздуху прокатилась волна тепла. Огонь? Нет. Не огонь. Как будто кто-то распахнул печь.

Героиня отпрянула, но сразу наклонилась обратно.

— Дыши, малыш. Дыши.

Рысик вдохнул… и выдохнул уже ровнее.

— Работает, — прошептала Грета.

— Пока да, — ответила героиня. — Теперь перевязка.

Она смешала жир с измельченными травами из ступки — не зная, что именно берёт, но почему-то выбирая нужное. Мазь получилась густая, прохладная. Она осторожно нанесла её на обожжённую чешую и накрыла чистой тканью.

Рысик снова пискнул — но не оттолкнул. Его хвост дернулся и лег на её запястье, будто он держался за неё.

— Вот так, — сказала героиня тихо. — Молодец.

Из коридора донеслись шаги. Не Гретины — тяжелые, уверенные, в паре с металлическим звоном. И чужие голоса.

— Уже, — прошептала Грета и побледнела. — Раньше.

Дверь в лазарет распахнулась так, что обугленная доска ударилась о стену.

На пороге стоял мужчина в форменном плаще — сером, с вышитым гербом магистрата. За его спиной — двое стражников в кожаных доспехах. У мужчины был аккуратный подбородок, тонкие губы и взгляд, которым привыкли давить людей, пока те сами не согнутся.

Он вдохнул запах дыма, поморщился и оглядел помещение так, будто оценивал грязную кухню.

— Леди… — протянул он, и слово прозвучало не как обращение, а как сомнение. — Вы выглядите… живой. Весьма вовремя.

Героиня выпрямилась медленно, не отрывая руки от перевязки Рысика. Пальцы чуть дрожали, но она заставила себя держаться.

— Кто вы? — спросила она сухо.

Мужчина улыбнулся — тонко.

— Инспектор магистрата Арвель Тис, — представился он. — Ответственный за безопасность и соблюдение правил содержания опасных магических существ. И, к сожалению, я прибыл по жалобе. — Он взглянул на ящик с драконом. — И по факту ночного происшествия.

— Жалоба ложная, — резко сказала Грета.

Инспектор даже не посмотрел на неё.

— Экономка, — констатировал он. — Ваше мнение будет учтено… в конце. — Он перевёл взгляд на героиню. — А сейчас — леди, вы объясните, почему половина приюта в руинах. И почему магические существа в панике. И почему, — он поднял тон, — в окрестностях зафиксирован выброс магии уровня “красный”.

Героиня почувствовала, как внутри поднимается знакомое: желание оправдываться. Она задавила его.

— Потому что на нас напали, — сказала она. — Потому что ночью случился погром. И потому что эти существа — живые. Они боятся.

Инспектор прищурился.

— Напали? Кто? Вы видели?

Она на секунду замялась — и поняла, что ответа нет. Не сейчас.

— Меня оглушили, — сказала она. — Я пришла в себя недавно.

— Удобно, — сказал инспектор мягко, и в этой мягкости было презрение. — Вы понимаете, леди, что приют — объект повышенной опасности? Здесь содержатся проклятые драконы. Проклятые, — повторил он, будто наслаждался словом. — Существа, способные уничтожить квартал, если им дать повод.

Героиня сделала шаг к нему, не думая. Грета тихо ахнула — но не остановила.

— Повод им дали не мы, — сказала героиня. — И если вы пришли закрывать приют, не разобравшись, то вы дадите им повод гораздо хуже.

Инспектор вскинул брови, удивлённый её дерзостью.

— Вы угрожаете магистрату?

— Я предупреждаю, — ответила героиня. — И показываю, что мы работаем.

Она кивнула на Рысика.

— Видите? Ожог второй степени, магическая лихорадка. Мы охлаждаем, снимаем жар, перевязываем. Он выживет.

Инспектор подошёл ближе, наклонился над ящиком. Рысик приподнял голову и тихо зарычал — почти детски.

Инспектор отпрянул на полшага и быстро выпрямился, будто ему не понравилось собственное чувство страха.

— Он агрессивен.

— Он боится, — сказала героиня. — Это разница.

Инспектор холодно улыбнулся.

— Вы смело рассуждаете для человека, который… — он сделал паузу, будто выбирал, куда ударить. — Для человека, чьи документы вызывают вопросы.

Героиня почувствовала, как кровь ударила в лицо.

— Какие вопросы? — спросила она, стараясь не показать, что это попало.

— Вы действительно хотите обсуждать это в присутствии вашей прислуги? — осведомился инспектор.

— Грета не прислуга, — резко сказала героиня. — Она здесь работает.

Инспектор пожал плечами.

— Как пожелаете. — Он достал из внутреннего кармана свернутый лист, развернул и показал печати. — Приют “Серых Крыльев” находится под временным управлением. Ночью произошёл выброс магии, разрушение имущества, возможный побег существ и нарушение условий содержания. По закону, — он постучал пальцем по бумаге, — магистрат имеет право приостановить работу приюта и изъять животных… — он запнулся, исправился, — существ.

Грета побледнела ещё сильнее.

— Вы не имеете права! — выдохнула она.

Инспектор поднял ладонь, не глядя на неё.

— Тишина. — И снова к героине: — Однако магистрат, в лице меня, проявляет гуманность. У вас есть сутки.

— Сутки? — переспросила героиня.

— Двадцать четыре часа, — подтвердил инспектор, наслаждаясь числом. — Чтобы доказать, что приют способен функционировать безопасно. Что персонал компетентен. Что существа… — он снова бросил взгляд на Рысика, — не представляют угрозы. Что есть корм, вода, охрана, планы на восстановление. И, разумеется, — он улыбнулся, — что у вас есть законное право здесь находиться.

Героиня почувствовала, как мир сузился до этой бумаги и его улыбки.

— А если нет? — спросила она.

Инспектор сложил лист, аккуратно спрятал обратно.

— Тогда завтра в полдень я вернусь с приказом о закрытии. И с караульной командой. — Он наклонился чуть ближе. — Вам не понравится, как магистрат “решает проблему” проклятых драконов.

Грета издала сдавленный звук, будто её ударили.

Героиня посмотрела на Рысика. Тот лежал, прижав хвост к её руке.

— Я докажу, — сказала она.

Инспектор поднял брови.

— Вы так уверены?

— Я так зла, — сказала она тихо. — Что у вас нет шансов.

Грета сзади тихо всхлипнула — то ли от страха, то ли от внезапной надежды.

Инспектор задержал взгляд на героине на секунду дольше, чем было нужно.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Тогда подпишите акт о получении уведомления. И… — он сделал вид, что вспомнил что-то второстепенное, — уведомляю вас: сегодня сюда прибудет покровитель приюта. Генерал.

Слово прозвучало как удар колокола.

Героиня не знала, почему сердце сжалось.

— Какой генерал? — спросила она.

Инспектор улыбнулся шире.

— Генерал Рейнар Дорн. — Он произнёс имя с уважением и с ядом одновременно. — Дракон. Герой границы. И человек, который, по слухам, не терпит беспорядка.

Грета побледнела до серости.

— Он… он приедет сегодня? — прошептала она.

— Сегодня, — подтвердил инспектор. — И я бы на вашем месте… — он лениво оглядел обгоревшие балки, — постарался выглядеть достойно.

Он развернулся к выходу. Стражники двинулись за ним, но перед тем как уйти, инспектор бросил через плечо:

— Сутки, леди. Завтра в полдень. И не вздумайте прятать драконов. Мы всё равно найдём.

Дверь захлопнулась. В лазарете стало тихо, только вода в ведре дрогнула от сквозняка.

Героиня стояла, не двигаясь, пока шаги не стихли совсем.

— Леди… — прошептала Грета, и голос у неё был почти детский. — Мы пропали?

Героиня медленно выдохнула.

— Нет, — сказала она. — Мы будем пахать.

— Пахать? — Грета моргнула.

— Работать так, чтобы у него челюсть отпала, — пояснила героиня. — У инспектора. И у генерала.

Грета нервно хмыкнула, будто это было смешно и страшно одновременно.

— А если генерал…

Героиня подняла руку, останавливая.

— Сначала — живой дракон, — сказала она. — Потом — приют. Потом — генерал.

Она наклонилась к Рысику, проверила перевязку. Жар от него стал мягче, дыхание — ровнее. Это было маленькое, но настоящее “получилось”.

— Грета, — сказала она. — Сколько у нас драконов?

— Двенадцать, — ответила Грета автоматически. — Было. Сейчас… — она сглотнула. — Сейчас не знаю. Один в дальнем вольере бесится. Двое сбежали во двор. Старый Коготь не выходит из тени. Малыши…

— Собирай людей, — сказала героиня. — Кто у нас ещё есть?

— Томас, конюх… — начала Грета, загибая пальцы. — Марта, кухарка. Лис, ученик-мага… он… он молодой, но рукастый. И…

— Достаточно, — сказала героиня. — Пусть Томас чинит ограждения. Марта — ставит котёл, готовит воду, еду, что угодно. Лис — со мной. Нам надо понять, что за выброс магии и как его гасить.

Грета моргнула снова.

— Вы правда… вы правда будете командовать?

— Кто-то должен, — ответила героиня. — А я не собираюсь смотреть, как этих… — она коснулась хвоста Рысика, — как их уничтожают из-за чужой бюрократии.

Грета резко кивнула и выбежала.

Героиня осталась одна — и впервые позволила себе секунду слабости. Она сжала пальцы на краю стола так, что побелели костяшки.

Где я? Кто я? Почему я знаю руны? Почему у меня в голове чужие имена?

И почему слово “генерал Рейнар Дорн” отозвалось внутри не просто страхом — чем-то тяжёлым, личным, как синяк на душе?

Снаружи послышались крики. Глухие удары. Рёв — низкий, звериный. Дракон где-то во дворе швырнул что-то тяжёлое, и камни задрожали.

Она схватила ведро воды, подхватила второй компресс и направилась к выходу.

В коридоре её встретил холодный воздух и разорённый мир: обвалившаяся крыша, почерневшие стены, разбросанные цепи. В дальнем конце двора металась тень — огромная, с крыльями, задевающими стены.

— Назад! — орала Грета кому-то. — Назад, идиоты!

— Он сейчас нас сожрёт! — визжал мужской голос.

— Не сожрёт, если вы перестанете орать! — рявкнула героиня и сама удивилась собственной смелости.

Она шагнула во двор — и громовой рёв ударил ей в грудь.

Дракон — взрослый, тёмный, с потрескавшейся чешуёй — метался у разрушенного вольера. Его глаза были мутные, будто затянутые дымом. Из ноздрей шёл пар. На шее висела цепь, оборванная, как нитка.

— Лис! — крикнула Грета. — Где Лис?!

Из-за стены выскочил худой парень с пепельными волосами и странным, почти лисьим взглядом. В руках у него был жезл с рунами, которые дрожали от напряжения.

— Я здесь! — крикнул он. — Он не даётся! Плетение рвёт!

Героиня подбежала к нему.

— Как его зовут? — спросила она, перекрикивая шум.

Парень моргнул, будто вопрос был неуместен.

— Коготь… нет, это старый… Этот — Бурый. Его… его ночью били магией!

— Значит, он в боли, — сказала она. — А в боли он не слышит.

Лис уставился на неё, как на сумасшедшую.

— Леди, это дракон!

— И что? — отрезала она. — Дракон не значит “не живой”. Дай мне тряпку. Воду. Быстро.

— Вы… вы хотите его… — Лис захлебнулся. — Вы хотите его лечить?

— Я хочу, чтобы он перестал убивать нас всех, — сказала она. — Это одна и та же задача.

Лис судорожно втянул воздух и протянул ей кусок ткани.

Она намочила его в ведре, не думая, и подняла руку над головой, как над лошадью, которой надевают уздечку.