- -
- 100%
- +
Все события в нашей жизни взаимосвязаны. Они приводят туда, где мы должны быть. Каждое мгновение, каждое решение – это не просто шаг, а целая глава в книге нашего существования. Судьба порой ведет нас по тернистым путям, ее повороты могут быть жестокими, но все это может привести к чему-то светлому. Если кто-то все еще уверен, что сам выбирает направление, то пусть будет готов столкнуться с последствиями своих решений.
– Мама-а-а! – раздается звонкий детский голосок. – Дани меня укусила!
Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, будто это поможет мне разрешить очередной спор.
– А ты меня толкнула! – хмуря бровки, отвечает другая моя маленькая капризная принцесса.
Господи, дай мне сил! С каждым годом управляться с двумя гиперактивными и не по годам сообразительными четырехлетними дочерями становится все сложнее.
Да, у меня две потрясающие дочери, Даниэлла и София. Прошло уже пять лет с того дня, когда стояла около больницы, принимая одно из самых трудных решений в своей жизни. Я была настроена решительно: аборт – единственный выход. Родить ребенка – это не так просто, как завести домашнего питомца. До сих пор помню тот день, словно это было вчера.
Я стояла на пороге больницы, и вдалеке услышала, как ревет маленькая девочка. Ее мама, стараясь успокоить, присела рядом и объясняла важность прививки, которую готовили ей сделать. Заплаканная девочка кивала, вытирая слезы рукавом, а я непроизвольно дотронулась до своего живота и почувствовала, как в душе что-то дрогнуло. И держа руку на животе, поняла, что не хочу оставаться одна. И мой малыш ни в чем не виноват. Бог дал – бери. И вместо аборта стала на учет по беременности.
В тот же день врач сообщил мне, что я жду двойню, шок был таким, что упала в обморок. Дал так, дал.
Первое, что сказала, когда пришла в себя, было: «Боже, теперь придется придумывать два имени!». Врачи вокруг рассмеялись, а я тогда осознала: моя жизнь никогда не будет прежней.
Беременность очень тяжело проходила. Во-первых, мой организм не был подготовлен, а во-вторых, я постоянно нервничала, что не смогу воспитать двоих детей. Но когда в двадцать шестую неделю узнала, что у меня будут две дочери, счастье переполнило меня до краев. Я всегда мечтала о дочке, а тут вдруг две! Две маленькие принцессы, которым посвящу всю свою жизнь. Как хорошо, что во всем мне помогала моя соседка мисс Тайт. И больше всего мне нравилось, что она не задавала никаких вопросов по поводу отца девочек, и это очень радовало.
Родила сама, и на удивление очень легко. После рождения девочек у меня столько сил появилось, что на мне можно пахать и пахать. Хорошо, что Софи и Даниэлла были спокойными, не то что сейчас, две маленькие торпеды, которые с каждым днем все больше напоминали своего отца.
Макс...
Я часто его вспоминаю. И сколько бы мужчин мне не предлагало строить отношения, не решалась. Они не Макс. Почему-то мне все больше казалось, что это была настоящая любовь, а не просто влюбленность. Хорошо, что мои принцессы заглушают эту душевную боль на протяжении стольких лет. Чтобы я без них делала? С ума сошла, хотя уже и с ними схожу с ума.
Присела так, чтобы быть с ними на одном уровне.
– Подойдите ближе, – тихо произнесла, собрав их маленькие руки в своих ладонях, когда они подошли. – Что я вам постоянно говорю?
– Мы команда! – хором воскликнули принцессы, опуская глаза в пол.
– Вы команда, вы одно целое. Никто о вас не позаботится, как вы друг о друге.
Дочки обменялись извинениями, а затем синхронно обняли друг друга. А после накинулись на меня с крепкими объятиями.
– Мы тебя любим, мамочка! – воскликнула Софи, целуя меня в щеку с такой силой, что на лице появилась счастливая улыбка.
– Обещаем, больше так не будем! – добавила Даниэлла, целуя в другую щеку.
Да-да, конечно, больше не будут. Проходи, знаем.
– Я тоже вас люблю, мои принцессы, – сказала, поднявшись на ноги. – А теперь давайте завтракать, а потом, как я обещала, отправимся в цирк, который только что приехал в город.
Глаза девочек наполнились искорками счастья, словно это была редкость, которая выпадала только раз в жизни. Для своих четырех лет они невероятно умными и независимыми. Иногда, дочки говорят такие осознанные фразы, что я поражаюсь их складу ума. Да, гены дают о себе знать.
Пока наводила порядок на кухне после завтрака, маленькие модницы успели нарядиться.
– Я сейчас схожу и переоденусь, а вы пока можете посмотреть мультики.
Девочки переглянулись между собой с язвительными выражениями лица.
– Ой, неужели наша мама разрешила нам смотреть мультики? – с насмешливым тоном спросила Даниэлла.
– А ты не боишься, что там будет что-то страшное, что нам не следует видеть? – поддержала ее Софи.
В этот момент они так похожи на Макса, что сердце обливается кровью.
Телевизор в нашем доме – редкость. Я всегда была против бездумного залипания в экран, ведь даже в самых познавательных мультфильмах порой можно встретить неподобающие моменты. Вместо этого мы с удовольствием читаем и занимаемся творческими делами. Кстати, они немного уже читают сами. Девочки сами изъявили желание читать в столь юном возрасте. Как я уже говорила, они у меня очень сообразительные и самостоятельные.
– Не боюсь, вы же у меня уже большие девочки и все прекрасно понимаете, когда нужно выключить то, что не стоит смотреть.
Немного подвела глаза, накрасила губы и надела платье, которое подчеркивает округлившиеся линии тела. Рождение малышек пошло мне на пользу: грудь стала полной и привлекательной, даже после похудения я не потеряла эту форму.
Когда, наконец, спустилась вниз, где Софи и Дани рисовали, лежа на полу.
– Что же вы не смотрите мультики? – задалась вопросом, глядя на бумагу с рисунками вокруг.
– Там ничего интересного не показывали, поэтому мы решили порисовать, – ответила Софи.
– Ну, раз мы все готовы, то можно выдвигаться.
Мы уселись в машину, и девочки, как настоящие взрослые, самостоятельно зафиксировали ремни безопасности, показывая, они довольно самостоятельные. По традиции я включила музыку на полную мощность: у нас была своя особая традиция – каждый раз, когда куда-то едем, орем песни.
У Дани и Софии очень выразительная мимика. Они для меня все. Они для меня смысл жизни. Представить не могу, что было со мной, если бы в тот день сделала аборт.
Людей вокруг было очень много, съехались даже с соседних городков. Удачно припарковавшись, взяла девочек за руки и направились к кассе. Купив билеты, заняли наши места в зале, и когда началось представление, атмосфера наполнилась восторгом.
Глаза моих принцесс светились от счастья, а улыбки не сходили с их лиц. И вот снова вижу в них его. У них такие же ямочки на щеках, как и у Макса. Точные копии отца.
После захватывающего представления можно было сфотографироваться с животными. Мы сделали общий снимок с белым попугаем, также девочки сфотографировались по отдельности.
– Мамочка, давай ты тоже сфотографируешься с этой чудесной птичкой! – воскликнула Дани, подталкивая меня к попугаю с яркими перьями.
Меня сфотографировали и сразу отдали карточку с фото. Также тут бегал фотограф и фотографировал всех подряд. И, как я заметила, он сделал много наших снимков. Когда спросила, зачем он это делает, ответил, что мы очень счастливые, а в нынешнее время не хватает настоящих улыбок.
Вечер пролетел незаметно, уставшие после насыщенного дня, мы вернулись домой. Ужин прошел у нас в кафешке по дороге домой, а затем нас ждала долгожданная ванна.
Я укутала девочек в мягкие пледы, создавая уют, когда одна из них, с нежностью выпятив губу, произнесла:
– Мамочка, расскажи нам еще что-нибудь про папу.
– Ох, я уже все рассказала, что знала о вашем папе. Помните, что он самый лучший человек, которого я встречала в жизни.
Я не скрывала от девочек, кто их отец. Рассказала все о нем, что знала. Также они узнали от меня про Алека и Алексис. Поделилась с ними частичкой своей истории, рассказав, как в детстве мне не хватало отцовской любви. Дочкам это показалось удивительным, и больше всего возмущалась Дани: «Мамочка, как тебя можно не любить? Ты же самая лучшая на свете!». От такого я даже пустила слезу.
Принцессы интересовались, знает ли их отец о том, что у него есть две замечательные дочери. Я ответила, что нет. А на вопрос, почему ему не рассказала об этом, ответила, что в жизни все происходит не так, как нам хочется, и на это были свои причины.
– Мамочка, правда, что мы папу узнаем по родимому пятну? – вновь спросила Дани.
У девочек, как и у Макса, родимое пятно на пальце в виде квадратного корня. Он говорил, что это семейный символ, который есть только у Диаз.
– Да, – улыбнулась я, – это ваш семейный герб. А еще у вас глаза, как у папы, и ямочки на щеках, когда вы улыбаетесь.
– Мамочка, мы тебя любим!
– Я вас тоже очень люблю, мои прекрасные принцессы, – прошептала, чувствуя, как слезы скапливаются в уголках глаз. – А теперь пора спать. Ложитесь на бочок и закрывайте глазки, – поцеловала каждую из малышек в лобик, покинула их спальню.
Каждый вечер в холодной постели мечтаю о том, что однажды я буду не одинока и рядом будет тот, кто позаботится обо мне и принцессах.
Завтра снова на работу, я также работаю в детском саду, который стал вторым домом для моих девочек. Каждый день начинается с нашего традиционного «модного шоу» – выбираем наряды. Это их вечная проблема. Они не любят надевать одинаковые наряды, конечно, бывают такие дни, когда одеты в одно, но это очень редко.
Собравшись, едем в сад, который единственный на несколько ближайших городков. Когда ты работаешь в месте, где много маленьких детей, ты словно сам становишься на десять лет моложе. Они наполняют тебя жизненной энергией.
Рабочий день подходит к концу незаметно – осталось всего несколько детишек, ожидающих своих родителей. И стоило мне отвлечься на разговор с коллегой, как мои девочки пропадают из виду, но потом я их замечаю около забора. Они с кем-то разговаривают, хотя знают, что этого делать ни в коем случае нельзя. Быстрым шагом направляюсь к ним.
– Девочки! – громко зову их, привлекая внимание.
Но стоит им повернуться, как статуя застываю на месте. Меня бросает в холодный пот, руки затряслись, а сердце забилось быстрее.
Как? Как, твою мать?! – в панике кричит мозг.
– Мамочка! – в один голос закричали дочки, бросаясь ко мне.
Стою как вкопанная и не могу пошевелиться. Смотрю в глаза, которые вижу каждый день у своих девочек. Одно отличие – в этих глазах одновременно читается гнев и растерянность.
Софи схватила за одну руку, а Дани за другую и повели меня к забору. Они что-то щебетали, но я вообще не слушала их, мое внимание было сконцентрировано на том человеке, который стоял по ту сторону забора.
– Как? – спрашиваю полушепотом первое, что приходит в голову.
– Фото с попугаем гуляет по интернету, – говорит спокойным тоном, но в его глазах горит огонь, который не предвещает ничего хорошего.
Вот и всё.
—
Начало истории
– Твою мать! – прошептала, не веря своим глазам.
На земле сидел мужчина, опершись на мусорный бак. Он был в белой рубашке, а та была вся в крови.
– Черт, не хватало мне трупа! – вырвалось у меня, и я сделала шаг назад. – Господи!
– Я ещё не труп, – прошептал он хриплым голосом, и от этих слов по всему телу пробежали мурашки. – Но чувствую, что скоро им буду... Если ты мне не поможешь.
Как мне быть? Не хочется бросать человека в беде, но то, что он весь в крови, – это очень плохо. Вдруг он бандит или ещё хуже?
– Черт! – выругалась, чувствуя, как сердце колотится в груди от страха и адреналина. – Ладно!
Подошла к нему ближе и посветила фонариком на его лицо, стараясь разглядеть, что с ним. Телефон взяла в зубы, чтобы освободить руки. Рубашку дёрнула, пуговицы разлетелись по сторонам.
– Это моя любимая рубашка, – сказал он в том же тоне, что и в прошлый раз, в голосе звучит ирония, несмотря на ситуацию.
– Заткнись, а то брошу подыхать в этой подворотне, – резко ответила, стараясь не поддаваться панике.
https://litnet.com/shrt/9cBK
Глава 2
Макс
Вот что сейчас творится в моей голове? Каша. Такое ощущение, словно я не я. Эммили ворвалась в мою жизнь очень неожиданно, да и в душу так же. Всё, что сейчас происходит, словно сцены из сопливого фильма. Если бы наблюдал со стороны, поржал бы знатно. С самого первого дня она засела у меня глубоко под кожей, и я не уверен, что это пройдет.
Помню, как Эммили с сосредоточенным и недовольным лицом вытаскивала пулю и зашивала мне рану. В тот день она показала себя очень храброй, но ручки заметно трусились. А когда выхватила пистолет Алека, направив на него, я вдруг понял: эту малышку надо крепко держать и никуда не отпускать. Она должна быть моей. И уже на тот момент понимал, что эта характерная девушка та самая. Я уже взрослый мужик и знаю, что мне нужно.
Всё время трахал девок по одному разу и только в презервативе. В далекой молодости был один раз без него. Но с Эммили всё иначе. Я хочу её чувствовать – без преград. Она такая узкая, отзывчивая. Да и вообще умопомрачительная девушка.
От приятных воспоминаний яйца начали болеть. И это, блять, постоянно, когда думаю о ней.
У неё темное прошлое, о котором не спешит рассказывать. Ее оно гложет. Видно, ей тяжело говорить о нем. И хотя мне хочется узнать всё, не буду её торопить. Время расскажет свою историю, и я буду рядом, когда она будет готова открыться полностью. Каким-то шестым чувством ощущаю, что эта связь между нами – нечто большее, чем просто секс.
– Никто не видел Эмми и Картера? – спросил Крис, вытираясь полотенцем.
– Эмми уехала домой, у нее в квартире трубу прорвало, – отвечаю ему.
– Я видела Картера, когда он уходил в дом. Может, просто отдыхает, ведь столько времени в дороге, – выкрикнула Алексис с края бассейна.
оказался связанным. Крис мгновенно подскочил и вытащил кляп из его рта.
– Сука! – заорал тот в гневе. – Авиталь, сука! Я убью тебя нахер! Где Авиталь?! Где эта тварь!
Мы с Крисом переглянулись в недоумении, каждый из нас не понимал, что происходит.
– Ты о ком? – спросил Крис.
– О вашей, блять, Эммили! – выпалил Картер, метая молнии в нас.
– А при чём она тут? – нахмурившись, смотрю на него, но уже понимаю, к чему он ведёт.
– Эта сука не та, кем себя выдает! Авиталь Медельин! Вот она кто, а не Эммили. И вообще, развяжите меня! – дергается, словно гусеница.
Твою мать! Медельин. Чёртова Медельин. Всё, что сейчас услышал, у меня в голове не укладывается.
– Пойдем будить его, потом отоспится.
Вздохнув, направились следом за Крисом к гостевой комнате, где обосновался Картер. Дверь в комнату была открыта, но внутри никого не оказалось. Когда шли обратно, вдруг услышали непонятный шум, доносящийся из нашей с Эмми комнаты.
Первым вошел я, следом Крис. Шум был из гардеробной. Открыв её, мы ошарашенно уставились на вывалившегося Картера, который по неизвестной причине
Крис хотел было уже развязать Картера, но я остановил его.
– Подожди.
– В смысле? – удивился Крис.
– Говори всё, что знаешь! – в приказном тоне говорю, смотря на Картера.
– Эта сука сбежала год назад с собственной свадьбы.
Она говорила правду, что сбежала от нежелательной женитьбы с садистом.
– Почему? – спросил, хотя ответ был очевиден.
– Да хрен его знает! Скорее всего, не хотела замуж, – хохотнул нервно.
– Зная заочно твоего брата-садиста, я бы тоже сбежал, – смотрю на него испепеляюще.
– С ней всё было бы иначе. Он любит ее с тех пор, как Ава была подростком. Айзек давно бы на ней женился, но условие ее папаши было таким, что она выйдет замуж только после двадцати трёх.
Глаза загорелись огнем от того, что на мою малышку еще кто-то претендует. Она только моя. И пусть кто-то только посмеет хоть прикоснуться к ней, убью к херам.
– Он ведь женат, – продолжаю смотреть на него, сжимая кулаки.
– Он не любит её! – резко заявил Картер. – Айзек одержим Авой. Я уже позвонил ему, он в пути. Кстати, где она?
– Она… уехала.
Трубу, блять, прорвало.
– Куда, черт возьми? – орет, выпучив свои глаза.
– Макс, я же говорила тебе, что нужно было всё ей рассказать. Она не просто уехала; она бежит! – грозно произнесла Алекс, внезапно появляясь из ниоткуда. – Поезжай, может, успеешь.
Сразу же срываюсь с места и направляюсь к машине брата. Вставив ключ в зажигание, вжимаю педаль газа в пол, и автомобиль со свистом трогается с места, оставляя за собой клубы дыма.
Я зол на неё, но больше всего – на себя. Как мог не заметить её страха? Видно же было, что она безумно боится своей прошлой жизни. Если бы всё ей рассказал, Эмми бы поняла, что смогу ее защитить, и что я ее никому не отдам. Она моя! Только моя!
Когда наконец тормознул у её дома, влетел на нужный этаж. В квартире было пусто, не считая очень опечаленного пса. На столе заметил листок бумаги, и сердце моё упало, когда я прочитал: «Макс, прости. Не ищи меня. Надеюсь, ты меня поймешь. Ты был лучшим моментом, который произошел за всю мою жизнь».
Внутри вспыхнула ярость. Я с силой ударил кулаком в стену, оставляя дыру. Долбанный гипсокартон.
– Сука! – кричу, ударяя снова и словно пытаясь разнести эту стену к чертям, словно таким образом смогу что-то изменить. – Нет, я тебя не прощу! Ты меня слышишь?! Нет уж, чёрт побери, я тебя найду и выпорю нахрен! – крикнул в пустоту.
Обычно холодный и уравновешенный мужик превратился в истеричку.
Достаю телефон и набираю номер своих людей, уверенный, что они сумеют отыскать ее.
– Найдите мне её! – ору на всю квартиру. – Как хотите, но найдите её – хоть из-под земли достаньте!
Отправил всю информацию, что знал – даже ту фамилию, которую увидел в поддельном паспорте. Сразу же вытащил бутылку виски из шкафчика, уселся на холодный пол и начал пить прямо из горла. Практически два часа смотрел в одну точку, погружённый в свои мысли, пока не отключился.
Звонок телефона вырвал из сна. «Её тачку засекли в каком-то захудалом городишке, она её продала», – прозвучал голос из динамика. Мои люди выяснили, что у неё есть дом в Элленвуде. Я вскочил как ошпаренный и бросился в аэропорт. Но судьба снова оказалась ко мне не благосклонна – рейсов не было. Придётся ехать на машине. Заправил бак под завязку, дал по газам, нарушая всевозможные правила. По пути набрал Алека, выдал, что к чему.
Проехав полпути, мне снова позвонили и сказали, что она продала дом в Элленвуде.
– Сука! – закричал и начал лупить руль.
Дал приказ взломать городские камеры, найти её по записям.
Когда я наконец добрался до города, первым делом отправился к риелтору, который занимался её домом. Она выглядела напуганной и заикаясь сказала, что знает. Но ничего стоящего не было. Мои люди не смогли найти ничего полезного; на камеры Эмми не попалась. Умная, чёрт возьми.
Переночевав в отеле, на следующий день вернулся домой. Мои люди роют землю носом, но результата нет. Она исчезла со всех радаров словно призрак. Обессиленный, едва дотянул до дома и рухнул, не в силах больше бороться с реальностью.
На следующее утро брат разбудил меня и сказал срочно приехать к Крису. Я быстро собрался и прыгнул в тачку.
Когда вошёл в их дом, напряжение в воздухе было ощутимо. Все сидели в гостиной, только одного из присутствующих не знал, но сразу понял, кем он является. Они с Картером очень похожи. Тут и дурак поймет, что они братья.
– Это... – начал было Картер.
– Я уже понял, кто это, – пренебрежительно перебиваю его.
Айзек встает, и в ту же секунду в его лицо прилетает мой кулак. От мощного удара голова откидывается назад, и ублюдок падает обратно на диван.
Уничтожу!
– Какого хуя?! – рычит он, хватаясь за кровоточащий нос и смотря на меня с ненавистью.
Вытащил пистолет, направляя на него со жгучим желанием пристрелить.
– Лучше заткнись, – цежу сквозь зубы, снимая пушку с предохранителя.
В комнате воцарилась тишина. Все присутствующие в курсе, что меня лучше не бесить. Когда я в ярости, превращаюсь в настоящую машину для убийств. Это понимал даже Картер, который остановил Айзека и прошептал ему что-то на ухо. Тот замер, словно осознав, что лучше не провоцировать меня.
– Есть что-нибудь новенькое? – спросил Крис, пытаясь разрядить обстановку.
– Нет, блять! Ничего нового!
– Она моя, – опять открывает ублюдок рот, бросая на меня взгляд, полный презрения. – Понял?
Не раздумывая, выстреливаю ему в ногу.
– Пасть свою закрой! И даже думать о ней не смей!
Айзек заорал от боли, но, несмотря на рану в ноге, продолжил:
– На всех правах она моя. У меня даже есть документы!
– Этой бумажкой ты можешь подтереться! Ты меня понял?! Ты ей нахрен не сдался, поэтому она и сбежала.
– Как и ты ей, – парирует с язвительной улыбкой. – Вижу, она и тебе голову вскружила и сбежала.
Не выдерживаю и накидываюсь на него. С каждым нанесенным ударом лицо превращается в кровавое месиво, пока парни не оттягивают меня назад.
– Всё из-за тебя. И ее конченой семейки!
Айзек сплевывает кровь и хохочет, словно псих.
– Я думал, ты не в курсе.
– Я не знал её настоящего имени, но она рассказала мне всё, включая то, что боялась тебя, как и своего отца. Он продал её тебе, как какую-то породистую кобылу.
– Я всё равно её найду, и она будет моей.
– Только попробуй, и тебя сразу же закатают в асфальт.
– Если будет необходимо, я выпущу вторую пулю, – подает голос Алексис. – Только она будет промеж глаз. И будь уверен, я никогда не промахиваюсь.
Айзек посмотрел на нее и поёжился. Да, эта на вид обыкновенная девушка внушает страх в определённых кругах, особенно после того, как все получили поучающее видео с ее участием.
Всё, что оставил ей отец, находится под ее руководством, естественно, за спиной стоит более опытное старшее поколение. Но это не меняет того факта, что Алексис суровая и довольно жестокая женщина.
– Брат, она того не стоит, – сказал Картер, положив руку брату на плечо в попытке донести до него здравый смысл.
– Стоит! Она стоит того, чтобы за неё бороться. Она стоит всего, что у меня есть. Я готов отдать всё! – Выплюнул с какой-то одержимостью.
– Брат, ты понимаешь, что это уже нездоровое поведение? – качает головой Картер.
– Да мне плевать! – Вскрикивал он. – Когда Ава отказала мне в танце, я знал – она обязательно будет моей.
Я усмехнулся.
Бросает такие громкие слова. Но что меня больше радует: он ее не любит. Это обыкновенное задетое эго.
– Забирай своего брата и уебывайте нахер, – обращаюсь к Картеру.
Перед тем как они исчезли из моего поля зрения, Картер подошёл извиниться. Я раздражённо спросил адрес семьи Эмми, а точнее Авиталь. Мне было необходимо поговорить с ее братом – как его там? Сэмюэль. Он, возможно, знает что-то, что поможет с ее поисками.
После двух дней бесполезных поисков собрал вещи и купил билет в Колумбию. Когда оказался на их территории, меня отказались впускать. Однако, как только охранники услышали мою фамилию, они моментально изменились: никакой проверки, никаких вопросов. Да, фамилия Диаз творит чудеса.
Меня провели в кабинет, где сидел мужчина лет шестидесяти, возможно, даже больше. Рядом с ним ещё двое мужчин – по всей видимости, это братья моей девочки. Я сразу понял, кто из них Сэмюэль.