Мелодия страха

Я заняла самый дальний столик и принялась быстро есть завтрак, я стану невидимкой для всех. За рекордные минуты съела кашу и запила какао. Убрав за собой посуду, я направилась к выходу, пока мне путь не загородила незнакомая девушка.

– Я могу пройти? – да почему меня не могут просто оставить в покое?

– Не можешь. Мои друзья вроде ясно объяснили, где твоё место в столовой, – девушка с грязно-розовыми волосами взяла меня за руку и повела… Ну неееет, что им надо от меня?

– Кто ты такая? Какое право ты имеешь меня так хватать? – я вырвалась из её хватки перед их “элитным” столом.

– Ну и нрав у тебя, деточка. Меня зовут Кристиана, я уехала всего на месяц в отпуск, приезжаю, а мне знаешь, что говорят? «Твоё место заняла какая-то шлюха, крутит тут сразу с тремя». Сядь, поговорить надо, – от слов Кристианы начинает тошнить. Шлюха? Крутит сразу с тремя?

– Что за бред? Я здесь третий день, но вы не можете оставить меня в покое. Я хочу просто спокойно учиться, без проблем и вас, ясно? – я посмотрела на каждого за этим столом.

– Спешу огорчить, ты либо с нами, либо у тебя проблемы, – лениво сказал Вильям. Мне хочется задохнуться от возмущения, что с ними не так?

– Вильям хотел сказать, что теперь ты одна из нас. Раньше мы никого не брали в нашу семью. Ты стала исключением, – продолжает нести чушь Кристиана.

– Это розыгрыш какой-то? Не смешно, – я попыталась встать со скамейки, но Карл усадил обратно.

– Куколка, это шанс. На твоём месте мечтает оказаться каждый в этой школе, но мы дали его именно тебе, – с улыбкой проговорил Карл. Они начинают раздражать меня всё больше и больше.

– Так и дайте шанс тем, кто об этом мечтает, я не желаю иметь с вами ничего общего, вы уж простите, если я задела ваше самолюбие, – ох чёрт, урок начнётся через 5 минут, я даже переодеться не успела ещё. Решая прекратить бессмысленный диалог, я убегаю в комнату. Плевать, что я позорно сбежала, не хочу с ними общаться никак и никогда.

На урок я, конечно же, опоздала, получила выговор, 4 всадника не спускали с меня глаз, разумеется, выглядя как короли и королева, слишком идеальные и высокомерные. И я в мятой форме, с растрёпанными волосами, красными щеками и затруднённым дыханием. Что им от меня нужно? Явно не дружба…

Я решила сделать то, что у меня получается лучше всего: погрузиться в учёбу и не думать больше ни о чём. Вчерашний вечер очень помог, я стала лучше понимать учителей. К концу учебного дня мой мозг снова превратился в кашу. Неприятное ощущение. Обед я решила пропустить, сталкиваться с "элитой" желания нет, лучше прогуляюсь во дворе.

Пока все едят в столовой, я спокойно наслаждаюсь тишиной и свежим воздухом, если опустить некоторые моменты, то здесь очень даже неплохо, красиво, просторно и свежо. Окажись я здесь по своей воле и будь тут нормальные ученики, возможно, я бы оценила это место по достоинству, без придирок.

Как оказалось, я не одна прогуливаю обед, на скамейке сидит парень, смотря в одну точку, интересно, о чём он думает, какая у него судьба? Я присела рядом с ним в качестве безмолвной поддержки. Возможно, она ему необходима, в худшем случае прогонит. Но, кажется, он меня даже не заметил. Его взгляд пустой, ничего не выражающий.

Спустя, наверное, минут 10 я заметила движение с его стороны, он повернул голову в мою сторону, только теперь его взгляд полон злости и обиды.

– Я могу тебе чем-то помочь? – я первая нарушила молчание. Он выглядит таким потерянным, пытаясь защититься отрицательными эмоциями.

– Мои родители разводятся, – не ожидала, что он поделится со мной чем-то столь личным. Развод родителей – не самое страшное, что может произойти, он всё ещё может их видеть живыми и здоровыми, только по отдельности.

– Мне очень жаль, в жизни так бывает, люди расходятся, но они всё ещё твои родители, – когда-то меня тоже поддержали незнакомые люди, и они стали самыми родными. Всем нужна поддержка в трудный момент их жизни, даже если те отрицают.

– Ты не понимаешь, мой отец урод, изменял маме много лет. Я ненавижу его, – порой выговориться незнакомому человеку намного легче, чем близким, ты временный человек в их жизни, они не боятся осуждения в твоих глазах и просто выражают свои эмоции такими, какие они есть.

– Я видела одно место, пойдём со мной, – когда мы ехали сюда, я заметила склон. Чтобы отпустить боль, её нужно прочувствовать, прожить. Это поможет выплеснуть негатив.

– Куда? – я не стала отвечать на этот вопрос, взяла его за руку и повела в сторону ворот. Шли мы добрых два часа, мы всё ещё не знали имён друг друга, но продолжали идти, доверившись друг другу. Наконец дошли до склона. Здесь открывался шикарный вид на горы.

– Мы пришли сюда для прорабатывания твоих чувств, – парень непонимающе на меня уставился, – один мой друг научил меня переживать плохие эмоции. Сейчас ты сделаешь глубокий вдох, а потом закричишь что есть силы, и продолжишь кричать до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть от нехватки кислорода. Я покажу как, – я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и закричала так сильно, как только могла, я продолжала кричать на протяжении минуты, выплёскивая весь накопленный негатив, после сделала глубокий вдох и выдох, и открыла глаза. Незнакомец из школы в шоке уставился на меня. Я улыбнулась, мне стало легче, напряжение спало.

– Здесь никого, только ты и твои чувства. Попробуй, и ты поймёшь, что стало легче, – парень с сомнением посмотрел на меня, но, кажется, решил попробовать. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, я тоже закрыла, он должен быть один на один с собой. И я услышала крик, сердце немного ёкнуло. Слышать свой крик – это одно, но чужой – совсем другие ощущения… Когда голос парня стих, я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его взгляд изменился, адреналин в крови подскочил, я тоже когда-то испытала это впервые.

– Ничего себе, – всё, что смог сказать. Я улыбнулась ему и направилась в обратную сторону школы. Я рада, что смогла помочь. Обратно мы шли также молча. Уже подойдя к школе, он решил прервать молчание.

– Меня, кстати, Адам зовут, – с протянутой рукой проговорил теперь уже знакомый парень.

– Мирослава, – мы пожали руки. Странно узнать имена друг друга после того, как провели вместе более пяти часов. Но мы, люди, все странные по-своему.

– Я буду думать, что мне сам бог тебя послал. Ты очень помогла, спасибо, Мирослава, – я лишь кивнула, и мы разошлись в разные стороны. В комнате я узнала от Габриеллы, что меня искал директор, поэтому, после того как переоделась, пошла к нему.

– Директор Бензли, вызывали? – Мужчина кивнул и указал на стул. Только зайдя, я заметила "великолепную" троицу. Точно! Их группа… Они же выбрали меня, вот чёрт.

– Сейчас мы дождёмся ещё одного виновника, и я начну, – сказал директор. Через несколько минут постучались и зашёл Адам. Господи, это моя вина. Я же позвала его во время дополнительных занятий, – и так, а теперь объяснитесь, где вы были во время ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ дополнительных занятий, – я от стыда прикрыла глаза. Мне так хотелось помочь, что всё испортила…

– Директор Бензли, Адам здесь не причём! Эм… Мне нужно было в город, и Адам согласился помочь, поскольку знает город лучше меня. Не наказывайте его, пожалуйста, из-за меня, – Адам в качестве поддержки взял меня за руку, чем очень смутил.

– Директор, это было в первый и последний раз, в начале учебного года занятий как таковых нет, мы ничего не упустили, но готовы принять любое наказание, которое вы посчитаете нужным, – о господи, ну зачем он это сказал? Это же моя вина. Какая стыдоба…

– Ещё как посчитаю нужным, не переживай, Диксон, завтра вам сообщат о наказании. Адам, свободен! Мирослава, задержись, – Адам вышел из кабинета, и осталась только я, директор и троица, прожигающая меня взглядом. Чудесно, – мисс Бейкер, почему отказываетесь от нашей музыкальной группы? Ребята сказали, вы талант, – поверить не могу… Они что? Пожаловались директору? Серьёзно? Мне не удалось сдержать смешок.

– Музыкальная группа замечательная, но я не пою, извините, – как им ещё объяснить? Не хочу, не могу и не буду.

– Ты не оставила мне выбора, – с горечью ответил директор и протянул мне трубку телефона, я поднесла к уху, но там тишина.

– Да? – на том конце я услышала голос отчима.

– Я предупреждал тебя, Мирослава. Не надо меня позорить, ты сейчас как послушная дочь скажешь своему директору, что согласна присоединиться к их жалкой группе, не стоит устраивать цирк и испытывать моё терпение. Ты должна быть благодарна за то, что я дал тебе. И да, матери ни слова о нашем разговоре, пока, дочурка, – с иронией сказал мамин муж, далее послышались гудки. Я сглотнула. 4 пары глаз уставились на меня.

– Хорошо, пока, – никогда мне не было так тяжело говорить, – завтра я буду вовремя, могу идти? – мой голос стал холодным, я не прощу этого директору, с его стороны было подло жаловаться моему отчиму, хоть он и не знает о наших взаимоотношениях.

– Я рад, что хоть кто-то может повлиять на тебя, ты можешь идти, не забудь завтра о наказании, – я кивнула и вышла из кабинета. Вслед за мной вышли и остальные.

– Ты помнишь о нашем уговоре? – спросил Вильям, останавливая меня за руку.

– О чём ты? – мой мозг сейчас взорвётся, у меня нет сил думать о его словах. Я не спала целую ночь, мне угрожал отчим, завтра ждёт наказание от директора и наказание от жизни. Кажется, чёрная полоса продолжается.

– Ты завела себе дружка, да и не абы кого, а из стипендиатов, ты же в курсе, что с ними запрещено общаться? – Адам здесь на стипендии? Для меня это новость, но ничего не меняет, я рада, что смогла помочь, хоть и стыдно, что теперь нас ждёт наказание.

– Адам мне не друг, он помог, вот и всё, да и что за бредовое правило? Они такие же обычные люди, ясно? То, что они выросли не в таком достатке, как вы, не делает их хуже, я бы даже сказала, они в чем-то лучше. Они смогли своими силами сюда попасть, любой богатый здесь может оказаться, а ты попробуй из нищеты выбраться, своими мозгами. И вместо того чтобы их поддерживать, начали гнобить. Это смешно, я не намерена участвовать в этом, – лицо Вильяма изменилось, он стал мрачным, на несколько секунд я даже думала, он ударит меня, но его кулак прилетел рядом в стену.

– Ты идиотка? Кто ты такая, чтобы менять правила нашей школы? Думаешь, приехала сюда, и все будут под твою дудку плясать? Сначала садится за наш стол, соглашается с нашими правилами, приходит на отбор, после чего начинает динамить, водится со стипендиатами и не собирается принимать наши правила? Тогда проваливай отсюда, ты либо живёшь как все, либо уходишь. Свои правила никому не установить, – Вильям слишком близко к моему лицу, я чувствую его дыхание на своей коже. От страха пошли мурашки, Габриэлла предупреждала меня о них. Я не послушала, сама виновата.

– Вильям, полегче, не пугай девочку. Она новенькая, не знает всего, – мне на помощь пришёл Карл, кажется, ещё чуть-чуть, и этот псих придушит меня голыми руками. Паршивая смерть, надеюсь, мой дух будет мучить его всю оставшуюся жизнь.

– Она дура, а не новенькая! – фыркнул Вильям и пошёл в сторону лестницы. Плевать, что он обо мне думает и говорит, главное, чтобы оставил в покое. Вслед за Вильямом ушел Карл, остался Рокко.

– Вам обоим нужно остыть и спокойно поговорить. Вильям впервые испытывает такие чувства, ему нелегко, пойми и не злись, ладно? – Рокко тоже ушёл. Какие такие чувства он испытывает впервые? И какое мне дело до него и его чувств? Он псих, другого объяснения я не вижу. Установил свои дебильные правила, унижает тех, кто учится благодаря стипендии, это очень низко.

– Папа! Ты вернулся! – наконец-то папочка пришёл с работы, я жду его с самого утра, он обещал поиграть со мной в куклы.

– Кнопка! А для кого у меня подарок? Угадай, в какой руке, – у папы спрятаны руки за спиной, я указываю пальчиком на одну из них, и спустя несколько секунд папа достаёт небольшую коробочку, – открывай скорее, – в коробочке лежит цепочка, самая прекрасная цепочка в мире, ведь она подаренная моим любимым папочкой.

– Пап, надень мне на шею, пожалуйста, – цепочка с кулоном, внутри которого написано «Кнопке от любимого папочки», папа запомнил, что я всегда его так называю, это самый лучший подарок, какой может быть, – спасибо, папочка, – папа подставляет щечку, как и всегда, когда дарит подарки, и я напоминаю о куклах.

Из сна меня выдёргивает звон будильника, ещё какое-то время я прихожу в себя, пытаясь понять, где я, кто я и где папа. Когда осознание приходит, чары ото сна рассеиваются, я иду умываться и одеваться. Вчера я легла спать, как только закончила делать домашнее задание, а это было часов в 8 вечера, сутки без сна дали о себе знать, теперь я выспалась, но я также сутки не ела, и живот готов взорваться от возмущения. Мне было страшно идти ужинать и хотелось спать, поэтому я его пропустила, но теперь начинаю жалеть. Как я сейчас буду делать разминку и бегать, когда живот скручивает от голода?

Разминка, как и всегда, проходит вяло, все делают на отвали, кто-то вовсе бездельничает. Я же стараюсь всё делать по максимуму, занятие чем-либо помогает не думать о своём. Из ниоткуда, как приведение, появляется Адам, чем очень сильно пугает меня.

– Прости, не хотел напугать, – поднимая руки вверх в знак капитуляции, говорит Адам.

– И тебе доброе утро, мистер невидимка, – физрук даёт команду бежать, и мы с Адамом начинаем бег наравне.

– Хотел узнать, как твои дела? Из-за меня тебя наказали, мне жаль, – о чёрт, почему он винит себя? Это же я его уговорила пойти со мной, совершенно забыв про эти обязательные уроки.

– Это я должна извиниться, я же потащила тебя на склон этот, прости. У меня совершенно вылетело из головы про эти дурацкие уроки, – я просто надеюсь, наказание будет недолгим, и в целом готова выполнить за Адама, но что-то мне подсказывает, он откажется.

– Ты чего? Тебе не за что извиняться, это был один из лучших моментов моей жизни за последнее время, ты мне очень помогла, поддержала. Я всё равно не собирался вчера идти на уроки, думал, всё время просижу на лавочке, а потом появилась ты, спасибо тебе, правда, – и Адам улыбнулся, кажется, в этот момент мир замер, его улыбка, как лучик солнца, согревает. Но это мгновение растворилось в воздухе, когда мимо пробежал Вильям и толкнул плечом Адама, кажется, будто случайно, но все мы знаем, что случайности не случайны. Дальше мы бежали молча, каждый в своих мыслях, но рядом друг с другом.

– Предлагаю вместе позавтракать, если не против, конечно, – после пробежки предложил Адам. Я не собираюсь подчиняться глупым правилам Вильяма, я могу общаться с теми, с кем хочу.

– Да, конечно, почему бы и нет? – очередь за едой огромная, живот предательски громко урчит, отчего мне становится неловко. Спустя добрые 15 минут мы подходим к столам, я беру 2 тарелки овсяной каши, 3 кусочка хлеба с сыром и какао. После чего мы направляемся к столу, там сидят несколько ребят-стипендиатов. Что может быть круче, чем быть в кругу аутсайдеров? Хотя я и так одна из них, держаться вместе легче, не так ли?

– Ребят, знакомьтесь, это Мирослава. А это мои друзья Майкл и Дэн, – парни не очень одобрительно на меня посмотрели, но молча продолжили есть. За столом повисло неловкое молчание. Я решила как-то поддержать разговор.

– А вы, ребята, тоже тут на стипендии учитесь? – раздался громкий звон ложки о тарелку, благодаря чему привлекло лишнее внимание.

– Ты издеваешься, Адам? Мало тех слухов, которые о ней ходят? Ты решил помимо себя ещё и нас на дно потащить? – вот тебе и позавтракала. Я учусь здесь третий день, а уже обо мне ходят ужасные слухи, меня ненавидят, презирают и считают, что я поведу на дно.

– Майкл, не неси чушь! Слухи на то и слухи, – спокойно продолжая завтракать, сказал Адам. Теперь ещё из-за меня он с другом ругается. Да меня что, прокляли?

– Ты же сам вчера утром видел это шоу, она тут строит из себя невесть что, крутит всеми как хочет, и ты тоже повёлся? Не могу поверить! У тебя же девушка есть, урод! – Майкл встал из-за стола и ушёл из столовой. У Адама есть девушка? Ну, я не удивлена особо, он достаточно симпатичный, но и не претендовала на него. Майклу незачем так переживать за неверность Адама.

– Прости за Майкла, он порой слишком эмоциональный, я встречаюсь с его сестрой, и он воспринимает в штыки моё общение с девушками, – это конечно многое объясняет, но всё равно обидно. Как меня только не оскорбляли за столь короткий срок.

– А твоя девушка тоже тут учится? – решила разбавить обстановку я. Дэн ушёл вслед за Майклом, за столом мы остались вдвоём. Из-за моего присутствия.

– Нет, она осталась в родном городе, мы видимся на зимних и летних каникулах. Я её очень люблю и скучаю, остался последний год, и мы поступим в один университет и наконец съедемся, – когда он говорит о своих планах на будущее с любимой девушкой, то его глаза горят, надеюсь, я тоже когда-нибудь встречу такого человека, чтобы при мыслях обо мне его глаза искрились от счастья и любви.

– Я так рада за вас, желаю счастья, – Адам улыбнулся и кивнул, мы доели уже в более-менее приятной обстановке, после чего разошлись по комнатам, надо переодеться и на уроки.

Уроки прошли незаметно, я стала понимать всё лучше и лучше, выходила к доске, казалось, что я нахожусь в родной школе в Чикаго. Я очень скучаю по своим одноклассникам, по друзьям из мотоклуба, думаю, одна из причин, по которой мама согласилась отправить меня сюда, являются мои друзья. Она с самого начала была против моего общения с ними, и вот выпал шанс разлучить. Но ведь никто не отменял социальные сети и разговоры по телефону. Эти дни выдались сложными, было совершенно не до телефона, но я ставлю мысленно пометку позвонить сегодня Джошу, они наверняка будут все вместе на озере, может, по видео поболтаем. Перед обедом я решила зайти к директору узнать о наказании.

– Директор Бензли, можно к вам? – директор, оторвавшись от бумаг, кивнул. Я зашла в кабинет и села напротив.

– Я зашла узнать по поводу наказания, – директор отложил бумаги и почесал седую бороду.

– Забудьте, мисс Бейкер. Я вчера погорячился, но чтобы ваш прогул был первым и последним, иначе придётся разговаривать с вашими родителями, – я выдохнула с облегчением, жизнь надо мной сжалилась. Я поблагодарила директора и пошла в столовую.

Теперь мне всегда стоит быть быстрее, сидеть с “элитой” я не намерена, портить дружбу Адама с его друзьями тоже не хочется. Лучше сидеть одной, так будет спокойнее и мне, и другим.

Сегодня я взяла только второе и компот, аппетита особо нет, но хоть что-то съесть надо. Руки слегка трясутся от одной мысли о скором дополнительном уроке в кабинете «26». Кажется, теперь это моё нелюбимое число.

В столовой, как и всегда, очень шумно, я пытаюсь сконцентрироваться на чем-то одном, мне становится душно от сильного шума, не доев, я убираю всё со стола на автомате и решаю покинуть это место, мне необходимо побыть наедине с собой. В комнате никого нет, здесь тихо и спокойно. Я ложусь на кровать и прикрываю глаза. Становится легче, когда я принимаюсь делать дыхательные упражнения, так меня учил Джош справляться с панической атакой. Недолго думая, я решаю позвонить ему.

– Мира? Какого дьявола? 7 утра, – простонал сонный голос моего друга. Я совсем забыла про разницу между часовыми поясами.

– Джош, мне здесь так плохо… Я хочу домой к вам. Извини, что не писала и не звонила, столько всего произошло, не было сил и времени, – я стараюсь держаться и не плакать.

– Что случилось? Тебя обижают? Я сейчас позвоню нашим, и мы приедем к тебе, ладно? Ты только не переживай, – от слов Джоша становится так тепло, хоть и понимаю, что это невозможно. Они не должны бросать учёбу и срываться за 7000 км только потому, что мне здесь плохо. И, наверное, мне не стоило звонить и тревожить человека.

– Просто… Очень непросто проходит адаптация, меня никто не обижает. Я познакомилась с Габриеллой, моей соседкой, и парнем на стипендии, его зовут Адам. Всё хорошо, правда, – дура, дура, дура. Зачем позвонила? Я же знала, какой Джош.

– Ты мне что-то не договариваешь, я чувствую. Выкладывай всё как есть, иначе я один приеду и вытрясу из тебя всю дурь, как обычно, – становится стыдно за своё поведение. Я повела себя как маленький ребёнок. Разбудила человека в такую рань, стала ныть, а потом оправдываться. Что со мной не так?

– Хорошо-хорошо, только не надо угроз, ладно? – я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, – в общем, здесь есть музыкальная группа, – я сделала паузу, говорить всё сложнее и сложнее.

– Тааак? – терпения у Джоша никогда не было.

– В интернате есть обязательные уроки помимо школьных. И Григорий записал меня в музыкальную, им нужен был вокалист, я пошла на пробы и спела, – голос начал дрожать, я слышу, как тихо выругался Джош, он знает, через что я прошла и как сложно мне дались те пробы. – В общем, я спела, и, к моему несчастью, им понравилось, меня взяли в их группу. Через 15 минут мне идти к ним, я не знаю, что мне делать. Я пыталась объяснить, что не хочу, но меня совершенно не желают слушать, будто я пустое место. Директор даже позвонил отчиму, тот сказал, что я обязана быть в группе… Прости, что в очередной раз вываливаю на тебя своё дерьмо, – какое-то время мы молчим. Я лишь слышу, как часто дышит Джош.

– Хочешь, я убью твоего отчима? – спрашивает совершенно спокойным голосом мой лучший друг. И я знаю, что он не шутит, Джош сделает это, если я попрошу. Но я никогда этого не сделаю, Григорий не стоит того, чтобы садиться в тюрьму.

– Просто скажи, что всё наладится, пожалуйста, – мой голос звучит так жалко, мне противно от себя самой.

– Дорогая Мира, сейчас в твоей жизни происходит много дерьма, кажется, ему нет конца, но это не так, однажды настанет день, и ты поймёшь, что всё хорошо. Рядом с тобой будут любимые люди, ты обязательно будешь счастлива, всё наладится, вот увидишь, – от речи Джоша я разрыдалась, будь он рядом, то уткнулась бы в его грудь. Он гладил бы меня по голове и шептал успокаивающие слова. Но, находясь здесь, я могу лишь мечтать о таком. Поблагодарив Джоша за поддержку, я попрощалась с ним и пошла в ванную комнату приводить лицо в порядок. От слёз оно опухло и покраснело, плевать. Может, испугаются моего лица и найдут другого вокалиста? Звучит идеально.

Время 14:50, когда я захожу в злосчастный кабинет «26». Может, они любят пунктуальных людей? В таком случае меня должны выгнать. В кабинете вся четвёрка, интересно, какую роль играет Кристиана? Ах да, роль хвостика Вильяма.

– Ты опоздала, – не поворачиваясь в мою сторону, сказал Вильям. Как приятно разговаривать с его спиной, такой вежливый.

– Ой, точно, я такая непунктуальная, исключите меня, я совсем не ценю чужое время, – мне стоило пойти на актёрское, у меня талант, я считаю.

– Не паясничай здесь! Карл, дай ей текст, – Карл взял со стола 1 лист бумаги А4 и протянул мне.

– Ты должна это выучить, куколка, – что ж, значит, пока от меня не требуют петь сейчас. Просто выучить песню. Как я говорила? Решать проблемы по мере их поступления, сначала выучу, а потом решу, как спеть.

– И до какого числа? – надеюсь, не в самые короткие сроки, я должна морально подготовиться.

– Через три месяца у нас состоится выступление, мы участвуем в конкурсе, если победим, то сможем представить школу на международном фестивале. Там будут лучшие из лучших. Также будут присутствовать известные продюсеры, и есть шанс, что нас заметят, знаешь, что это значит, куколка? – меня начинает раздражать это прозвище. Как в целом и слишком энергичный Карл. Мне совершенно плевать на конкурсы, фестивали, продюсеров, – а это означает, что мы сможем стать профессионалами. Многое зависит от тебя и как ты споёшь, поэтому не подведи нас, мы рассчитываем на тебя, – Карл по-дружески потрепал меня за плечо и вернулся к своей гитаре. Голова идёт кругом. Я точно не готова петь на сцене, и когда? Всего через три месяца. Если победим, то попадём на ещё большую сцену и огромное количество людей. Многое зависит от тебя. Простите, мальчики, вам придётся разочароваться во мне. Я не готова к сцене.

– Мы даём тебе неделю на то, чтобы выучить текст, дальше будут репетиции, – продолжает Вильям. Что ж, ни много ни мало. Зубрёжка даётся мне легко, с этим проблем не должно возникнуть, сделать вид, что я сдалась, а на конкурсе всё запороть, кажется, легче простого. Таким образом я убью одним выстрелом двух зайцев: мы не попадём на фестиваль, и меня выгонят из группы. Звучит слишком хорошо.