Мелодия страха

— Пошли скорее в дом, а то заболеешь, — какая ему разница убивать здоровую или больную? Хочется съязвить, но здесь так холодно, что говорить невозможно.

Мы зашли в дом, поправочка, мы зашли в замок. Этот дом настолько большой, что, кажется, заблудиться можно на раз-два. Я догадываюсь, что это их семейное поместье. Как часто он привозит сюда своих жертв? Насколько эти полы и стены испачканы кровью? Множество мыслей крутятся в голове, но озвучить я не решаюсь.

Вильям исчезает за одной из стен и возвращается с пледом, который накидывает на мои плечи. Становится теплее, но не настолько, чтобы я перестала дрожать. В этом доме нет отопления, иначе бы согрелась моментально. Вильям куда-то уходит, я предпочитаю пойти за ним, заблудиться не хочется. Мы оказываемся в гостиной, Вильям садится на корточки возле электрического камина. Спустя несколько минут камин начинает работать, значит, совсем скоро здесь будет тепло.

— Что будешь пить? — спрашивает похититель.

— Ничего, — я похожа на дуру? Так тупо отравить меня? Или усыпить и делать невесть что.

— Потребуется около часа, чтобы в помещении стало тепло, плед тебе уже особо не помогает. Я предлагаю тебе напиток, который поможет согреться. Чай, кофе или что-нибудь покрепче? — вот точно ничего покрепче. Никому не позволю меня споить.

— Какао есть? — это мой любимый напиток, хотя предложен не был, я бы выпила его, даже если там яд. Всё равно умру.

— Сейчас посмотрю, — Вильям ушёл, как я думаю, на кухню, я остаюсь на том же месте. Пока моего похитителя нет, можно спокойно рассмотреть гостиную. Выглядит всё очень красиво и дорого. Несколько больших картин с рамой из золота. Повсюду вазы, наверняка стоят целое состояние. Большой плазменный телевизор на стене, не меньше 100 дюймов. Да одна гостиная больше всей моей квартиры в Чикаго. Думаю, разница между мной и богатыми школьниками из Розенберга очевидна.

— К счастью, какао есть, держи, — Вильям протянул кружку с горячим какао. Признаться честно, вкуснее аромата какао я не чувствовала. Держу пари, и на вкус не сравнится с теми, что я пила. Неужели решил вкусно напоить, прежде чем убить? Или в его планы всё-таки не входит моё убийство? Тогда зачем я здесь?

— Ты объяснишь наконец, зачем привёз к себе домой насильно? — решаю задать волнующий вопрос.

— Да просто хотел, чтобы ты составила мне компанию на выходные, — меня редко можно шокировать, но у этого человека прирождённый талант. Таких нахалов я никогда в жизни не встречала.

— Ты же ведь шутишь? Я тебе что игрушка какая-то? Решил он! Тебя моё мнение не волнует? — на это я получила отрицательный ответ. У меня слов нет чтобы описать его. И от этого я злюсь ещё сильнее, — послушай, Вильям, я не понимаю тебя. Ты ведёшь себя странно, прекрати, — он совершенно глух на мои слова.

— Разве здесь некрасиво? — Вильям указывает рукой на гостиную.

— Красиво, и к чему ты это спросил? — скоро мне тоже понадобится психиатр. Когда в твоём окружении одни психи, непроизвольно становишься одной из них.

— Разве тебе не хочется жить также? — задаёт снова вопрос Вильям. Он только что ткнул меня носом в мою бедную жизнь или мне показалось?

— Что ты этим хочешь сказать? — грудь болезненно сжимается, чувствую, не к добру ведёт этот диалог.

— Прекрати ломать комедию. Мы взрослые люди. Я сексуальный парень, ты симпатичная девушка. Я могу превратить твою жизнь в сказку, — дыхание сбивается, мне никогда не было так унизительно. На меня только что вылили помои. Он принял меня за легкодоступную девушку? Это какой-то бред… У меня нет слов, я не знаю, что сказать. Впервые меня лишили дара речи.

— Что, нечего сказать? — кажется, он издевается надо мной. Я смотрю в одну точку, не моргая, мне страшно даже пошевелиться. Пока я не слышу смех Вильяма. Он смеётся так громко и искренне, что по телу бегут мурашки.

— О боже… Видела бы ты сейчас своё лицо, — сквозь смех говорит Вильям. Я наконец решаюсь посмотреть на него. Он сидит полусогнутый на диване и держится за живот. Я ничего не понимаю, и это раздражает больше всего.

— Я пошутил, сладкая. Расслабься уже. Я озвучил твой страх. Ты меня не интересуешь в сексуальном плане. Мои друзья заняты, а проводить выходной в одиночестве не хотелось, вот и пригласил тебя, — после этих слов Вильям подмигнул мне. На его губах играет яркая улыбка, а я до сих пор, кажется, дышать не могу. Он издевается надо мной…

— Ты не приглашал меня… А выкрал, это разное, — Боже, пусть это будет сон. Я хочу проснуться сейчас в кровати и осознать, что мне приснился обычный кошмар…

— Ой, не драматизируй. Пошли покажу комнату, в которой спать будешь, — Вильям встал, и мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним. Вскоре мы поднялись на второй этаж.

— Проходи, — мой мучитель открыл дверь и как “настоящий” джентльмен, поклонился. Комната огромная, наверное как три моих в Чикаго. Всё в сине-черных тонах, выглядит очень эстетично. А вид с балкона… Боже, да я бы душу продала за такой вид на горы.

— Тут красиво, — не знаю, что ещё можно сказать, да и нужно ли?

— Да, наверное. Ты располагайся, чувствуй себя как дома и всё такое. Хочешь принять ванну, то дверь слева. Там все чистые и новые вещи. Одежду я тебе принесу из своего шкафа. Чёт забыл сказать тебе, чтобы взяла с собой, — Вильям оставил меня одну в комнате, от усталости я решила прилечь на кровать. Она такая мягкая, прямо как облачко.

— Я принес одежду, — Вильям оставил стопку с вещами на столе и ушёл. От этой поездки я неплохо вспотела, стоит принять душ. Я быстро ополоснулась и вышла из душевой кабинки. Из одежды Вильям принёс свою футболку, которая прикрывает лишь попу, и огромные шорты, если бы не завязки, то спадали бы при каждом шаге. Неужели он такой широкий? Ужас…

Сидеть в комнате не хочется, поэтому решаю пойти на кухню. Раз уж я здесь не по своей воле и мне разрешено «быть как дома», хочу найти перекус. К моему сожалению, хозяин дома уже на кухне, что-то готовит. Я думала попробовать уйти незамеченной, но, увы, меня поймали с поличным.

— Садись, поздний ужин почти готов, — мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть. Вильям приготовил яичницу. Просто и вкусно.

— Повар из меня такой себе, так что не оценивай строго, — ну ничего себе. “Элита” признаётся, что что-то не умеет? Фантастика.

— Ммм, хотя твоё эго взлетит до небес, я признаюсь. Твоя яичница лучшая из всех, что я ела, — Вильям улыбнулся, как чеширский кот. На секунду я засмотрелась, у него появляются клыки, когда широко улыбается. Почему я раньше этого не замечала?

— Ну а я тогда признаюсь, что готовлю третий раз в жизни, — после этого признания моя челюсть, кажется, валялась где-то на полу. Хотя я понимаю, что у него денег немерено, и, очевидно, в их доме есть повара и домработницы. Но слышать всё равно непривычно. Мне пришлось учиться готовить, поскольку чаще всего готовил папа. Мама в этом деле была никудышной.

— Из-за чего же тебе пришлось готовить прошлые два раза? — я не знаю зачем стараюсь поддерживать беседу. Я не хочу общаться с таким человеком, ему совершенно плевать на других и их чувства. Он захотел, чтобы я приехала с ним чёрт знает куда и ночевала в его доме, он взял это силой. Такие люди мне не по душе. Но я всё ещё сижу здесь, ем яичницу, приготовленную им, и задаю вопросы. Я действительно себя не понимаю.

— Ну… Первый раз я попробовал в 4 классе, наверное. Хотел впечатлить старшеклассницу и приготовить её любимый пирог. Не спрашивай, что было потом, этот позор я унесу с собой в могилу, — в голове я представляю маленького Вильяма, который сжёг миллион пирогов, прежде чем получилось. Он приносит его в школу и на перемене находит красивую, милую и высокую старшеклассницу, у которой наверняка есть парень. Он признаётся ей в чувствах и в качестве серьёзных намерений вручает пирог. Скорее всего, она скромно отказывает, намекая на большую разницу в возрасте, но говоря, что, возможно, когда вырастет, он сможет попытать своё счастье ещё раз.

— Ну а второй раз был год назад, хотел есть, повара уже ушли. Приготовил бутерброды, ничего сложного, — не будь у него поваров, то умер бы с голоду, не завидую.

— Сочувствую твоей будущей жене, ей придётся одной готовить всегда, — если она у него, конечно, когда-нибудь появится.

— Почему же? Есть повара, доставки, рестораны. Я не собираюсь заставлять готовить мне, только если захочет сама, да и рецепты для чего? Если сильно захочу, то и сам могу приготовить. Просто не вижу смысла, когда это могут сделать специально обученные люди, — у него всё так просто, поразительно.

— Ладно, хватит разговоров. Пойду спать, спокойной ночи, — Вильям пожелал доброй ночи и ушёл в сторону кухни, я же направилась в свою временную комнату. Надеюсь, рано утром он отвезёт меня домой.

***

11:37

Увидев время на телефоне, сон как рукой сняло. Я впервые проспала так долго. Каждодневный ранний подъём дал о себе знать, и мой организм решил выспаться за весь месяц. Когда я умылась и переоделась в свою одежду, пошла на поиски хозяина дома, пора возвращаться.

Обойдя весь первый этаж, Вильяма я не обнаружила. Да и во всём доме стоит мёртвая тишина. Он же не мог забыть про меня и уехать один? Ну нееет, это бред. Он сам притащил меня. Мой желудок дал о себе знать громким урчанием. Что ж, надеюсь, хотя бы какая-нибудь еда тут есть. Уже скоро обед, а я ещё даже не завтракала.

Из еды я нашла хлеб и джем, ни много ни мало. Чай со сладким бутербродом — уже хоть что-то. Но теперь я верю, что этот человек не готовит. У него же абсолютно пустой холодильник. С другой стороны, тут, наверное, и не часто бывают. Хотя тут с виду довольно чисто, в некоторых местах толстые слои пыли, ну или кто-то некачественно выполняет работу. В любом случае не моя проблема. А моя проблема — это то, что я застряла одна посреди леса, без связи с внешним миром. Вот это действительно проблема, и когда я наконец утолила голод, решила выбираться. Сидеть и ждать у моря погоды — такое себе занятие, может, повезёт, и я выберусь на дорогу и поймаю такси, ну или хотя бы доберусь до туда, где ловит связь.

Будь проклят Вильям и вся его компания. Весь месяц жизни не давали, и куда меня это привело? Правильно! В лес, из которого конца и края не видно. С вероятностью 99,9% я заблужусь и в конечном итоге либо умру от голода и холода, либо меня съедят местные дикие звери. Просто замечательно! А главное, какая перспектива!

Кажется, я хожу кругами уже несколько часов, все деревья и трава слились воедино, в какой-то момент я начала помечать их в качестве путеводителя, чтобы знать, что я здесь была. Но теперь все деревья помечены, куда бы я ни пошла. Паника вот-вот настигнет меня, хотя я стараюсь сохранять спокойствие. Теперь идея идти одной в незнакомый лес мне кажется самой отстойной. Неужели я возомнила себя главной героиней фильма про крутую девушку, которой всё нипочем, и она обо всем знает? Это же совершенно не про меня. Конечно, сидеть и просто ждать чуда — идея так себе, но идти в лес было ещё хуже. Как выбираться из этого ада? Я продолжала идти всё дальше и дальше, пока не запнулась об кору дерева и не упала в овраг. Откуда здесь, мать вашу, овраг? Это последний вопрос, который возник в моей голове, прежде чем я сильно ударилась головой и отключилась.

Первое, что я ощутила, придя в себя, здесь тепло и мягко. Кружится голова и тошнит сильно. Хочется пить и спать. Открыть глаза трудно, сил совершенно нет, всё тело ломит. Мозг решает, пора напомнить, что произошло ранее. Будь это овраг, не думаю, что было бы тепло и мягко. Значит, мне повезло и меня спасли. Осталось выяснить кто и попросить отвезти домой. Я пытаюсь бороться со сном, мне надо выяснить, где я и кто вытащил, но предательский организм со мной не согласен, поэтому я засыпаю.

Когда я вновь просыпаюсь, чувствую себя гораздо лучше. Открыв глаза, я обнаруживаю себя в гостевой комнате Вильяма. Неужели это он нашёл меня? Быть не может…

Дверь в комнату открывается, и заходит Вильям с мужчиной в белом халате.

— Как вы себя чувствуете, Мирослава? — задаёт вопрос незнакомый мужчина, доставая тетрадь с ручкой.

— Лучше, голова немного болит и тошнит, а так нормально, — как я понимаю, врач записывает то, что сказала, и достаёт из своего портфеля какие-то таблетки.

— Тошнота пройдёт, как хорошо покушаете. А эти таблетки помогут справиться с головной болью. Принимайте их, когда боль становится невыносимой, максимальная доза 3 таблетки в день. Поправляйтесь, — Вильям проводил врача и вернулся обратно.

— Как ты меня нашёл? — Вильям молча прожигает во мне дыру. Кажется, вот-вот и у него пар из ушей пойдет.

— Ты издеваешься? Какого хрена ты пошла одна в лес? А если бы шею себе свернула? Ты головой вообще думаешь? — вот это да. Бросил меня он, а виновата я. Классика.

— Что мне оставалось делать? Ты оставил меня одну, бросил. Я хотела домой, думала найти связь или добраться до дороги и поймать попутку, кто бы мог подумать, что я споткнусь и упаду в овраг? — почему я вообще оправдываюсь перед этим человеком? Кто он такой, чтобы отчитывать меня?

— Твою мать… Я уехал в магазин, не бросал я тебя! Я даже записку оставил, которую ты благополучно не заметила! Уехал за едой, приезжаю, а тебя след простыл. Весь день потратил на твои поиски. Представь, какого мне было найти тебя в этом овраге, грязную, всю в крови и без сознания? — хочется закрыть уши от его крика. Да, я знаю, что облажалась, но криками не поможешь, увы.

— Не кричи на меня, — я прикрываю глаза то ли от усталости, то ли пытаюсь сдержать слёзы. Мне стыдно, что всё так вышло. И я благодарна за то, что он спас меня, но меня бы и не пришлось спасать, не привези сюда силой.

— Я не кричу. Чёрт! Я просто в ужасе, ясно? Ты мне в кошмарах теперь сниться будешь, — Вильям взъерошил свои волосы и сел на кресло в углу.

До меня постепенно стало возвращаться сознание. 10:59 — это же понедельник?! Я проспала учёбу! Чёрт, чёрт, чёрт! Что я теперь скажу директору? Он всё расскажет отчиму. Вот же я дура…

— Расслабься, я соврал директору, что ты заболела и находишься в больнице, тебе напишут выписку, завтра вернёмся в школу, — я с облегчением выдохнула. Хотя перспектива обманывать мне не нравится, но всё лучше, чем получить выговор от отчима.

— Спасибо… И прости, я знаю, что сглупила. Мне было страшно, и я не знала, что делать, — комната погрузилась в тишину. Я сверлила взглядом Вильяма, а он в свою очередь меня. У него такой печальный взгляд, и от этого цвет глаз кажется тусклым. Мне правда жаль, что я заставила его нервничать.

— Главное сейчас всё нормально, я принесу тебе еды, — Вильям оставил меня одну. Только сейчас я заметила, что на мне его одежда. Это значит… Он меня переодел? О господи, как стыдно…

Вильям принёс куриный суп с ромашковым чаем. Он… Заботится обо мне?

— Я знаю, сейчас не самое подходящее время, но я хочу поговорить с тобой о твоих приступах, — от его слов я поперхнулась супом. Он же несерьёзно сказал?

— О каких приступах речь? — самый действенный способ притвориться дурочкой. Я не хочу говорить на эту тему.

— Я о твоих панических атаках, когда начинаешь петь. Ты нужна нам как солистка, поэтому предлагаю помощь друг другу. Ты будешь выступать с нами до окончания школы, ну а я помогу преодолеть твои страхи. Как тебе идея? — абсурд. Он же сейчас прикалывается, да? Какая помощь? Какие выступления до конца школы?

— Вильям, не надо. Не продолжай. Я говорила уже, что не пою. Я не согласна. Мне не нужна помощь. Ты не понимаешь, — Вильям, как всегда, беспардонно перебил меня.

— Нет, это ты не понимаешь! У тебя потрясающий голос, ты должна блистать на сцене. Я смею предположить, что в твоей жизни случилось что-то нехорошее, и не собираюсь просить поделиться со мной. Но твоё прошлое не должно мешать жить настоящим и думать о будущем. А твоё будущее может стать красочным, ты можешь стать талантливой певицей…

— Не могу. Мы закроем эту тему раз и навсегда. Я не стану никогда певицей. Мне это не надо. Хотите стать известной группой? Вперёд, вы запросто найдёте другого человека на моё место, — я не хочу больше слушать этот бред. Мне трудно дышать только от одной мысли, что я окажусь на сцене и буду петь перед десятками людей. Вильям спятил, другого объяснения не вижу.

— Нам не нужен никто другой. Нам нужна именно ты, — от этих слов моё сердце ёкает. Подождите, ёкает? С чего бы моему сердцу это делать? А мурашки? Какого чёрта по моему телу пробежали мурашки? Да что со мной такое? А с ним? Что с ним такое? Мы друг другу никто, зачем он говорит такие вещи?

— Почему в овраг упала я, а бредишь ты? — я ожидала любой реакции на эти слова. Что он разозлится, накричит, уйдёт. Но вместо этого Вильяма начал смеяться. Он снова смеётся в моем присутствии. В школе я никогда не слышала его смех, да даже улыбку не видела. Всегда хмурый и мрачный. Но за сутки нахождения с ним он постоянно смеётся. Это кажется странным, будто мы с ним… друзья?

— Тебе говорили когда-нибудь, что ты очень забавная? — меня только что назвали клоуном? Мне должно быть обидно, но почему в груди разливается тепло. Что это за чертовщина? Мне нельзя находиться с этим человеком наедине. Это очень опасно.

— Вильям, я серьёзно. Я не могу, не хочу и не буду петь. Я очень надеюсь на твоё понимание, и вы найдёте другого человека, — Вильям ушёл, я приняла это за положительный ответ. Я наконец смогла донести, что не желаю петь, дело не в них, дело во мне. Я просто не смогу, даже если захочу. Мой страх куда выше желания.

Вечером Вильям принёс ужин, также молча. Мне хотелось что-нибудь сказать, дабы нарушить тишину, но слов, кроме «спасибо», не нашлось. Так мы и попрощались молча.

Ночь была беспокойная, снились кошмары, но, просыпаясь в холодном поту, я не помнила, что снилось. Так было около пяти раз. Окончательно я встала в 6 утра. Приняла холодный душ, переоделась в свою одежду и спустилась на первый этаж. В качестве благодарности я решила приготовить завтрак. Блинчики — лучшая еда на свете, их можно есть с чем угодно: шоколад, джем, мясо, творог, фрукты. Ну разве не чудесно?

К счастью, все необходимые ингредиенты были, и правда Вильям ездил за продуктами. Весь холодильник забит едой. Теперь вдвойне стыдно. Я решила, что он бросил меня, а на самом деле ездил за продуктами.

Спустя 1,5 часа блинчики были готовы, чайник вскипел. На стол я положила джем, шоколадную пасту и сметану. Понятие не имею, с чем ест Вильям блинчики. Когда я заварила чай, со стороны лестницы послышались шаги. Спустя несколько десятков секунд на кухне появился хозяин дома, в одних шортах и с мокрыми волосами. Видимо, только из душа.

— Доброе утро, Вильям. Ты вовремя, завтрак готов, — Вильям смотрит так, будто у меня выросла вторая голова.

— Доброе… Это неожиданно, ты в них яд насыпала? — с подозрением спрашивает Вильям.

— Так и есть, в моём чае противоядие, поэтому мне есть не страшно, — кажется, между нами снова непринуждённая обстановка, Вильям оценил мой ответ, улыбнувшись, а в глазах весёлые искорки.

— Для меня будет честью умереть от твоих рук, сладкая, — слышать это странное прозвище кажется уже чем-то обыденным. Неужели я привыкаю к Вильяму? Вчера мне было грустно, когда он молчал, а сейчас хорошо. Вильям нехороший человек, как я могу с ним общаться? Не говоря о чем-то большем.

Моё сердце снова ёкнуло, когда Вильям издал стон удовольствия, откусив блинчик.

— Если ты всё готовишь так вкусно, я готов платить тебе за то, чтобы ты готовила мне, это просто потрясающе, — в этом весь Вильям. В книгах, которые я читаю, мужчины обычно говорят что-то типа «я готов жениться на тебе, чтобы ты готовила мне каждый день», но это не про Вильяма. Он готов заплатить любые деньги, но жениться? Я думаю, даже под угрозой смерти его не заставить. Я бы, конечно, посмотрела на это.

— Спасибо, но нет. Работать на тебя — это последнее, о чём я мечтаю, — на это Вильям закатил глаза и продолжил громко есть. Мне кажется, он чуть-чуть переигрывает.

С завтраком было покончено в рекордные минуты, после я вымыла посуду, и мы решили собираться домой. Надо было ещё заехать за выпиской в больницу.

В машине уже не было неловкого молчания. Мы разговаривали обо всём и ни о чём. Если опустить весь этот пафос, то, признаться страшно, Вильям не такой человек, каким хочет казаться. Да, он всё ещё самовлюблённый эгоист, но в некотором роде мы все такие, и это, я думаю, нормально. Когда он снял маску "элиты" школы, я увидела неплохого парня со своими проблемами и загонами. Смогу ли я довериться ему? Не думаю. Сможем ли мы нормально общаться? Время покажет.

Несколько часов нам пришлось просидеть в больнице в ожидании выписки. Ещё часов пять добираться до школы. И вот наконец на горизонте я вижу Розенберг. Оказывается, я даже успела соскучиться. Адам, Карл и Майкл, наверное, с ума сходят. Мой телефон разбился, когда я упала в овраг, так что с субботы обо мне новостей не было. А уже вторник вечер.

— Скажу честно, это были незабываемые выходные, хотя ты меня заставил, частично мне было весело, — Вильям улыбнулся мне на моё признание.

— Для меня тоже, — и вот теперь между нами возникла неловкость. Ненавижу это чувство.

— Ну… Я пойду, надо ещё отдать выписку и успеть на ужин, пока, Вильям, — я открыла дверь машины и, уже выходя, услышала его голос.

— Пока, сладкая.

Мне пришлось изрядно побегать, хотя нога всё ещё хромает. Сначала к директору, он прочитал выписку, задал несколько вопросов и отправил к медсестре. Я побежала к ней, отдала справку, ответила ещё на несколько вопросов. Мне осмотрели ногу, соврала, что просто подвернула её. Мне поставили освобождение на две недели и разрешили не приходить на утреннюю зарядку. Хоть в чем-то плюс. Смогу подольше поспать. После чего я побежала в комнату, надо было переодеться и опять бежать, теперь уже в столовую.

В столовую я попала в 8:30, очереди особо не было. Я быстро взяла салат и пюре с котлетой, ну и по классике — какао. Когда мои друзья обратили на меня внимание, разговоры за их столом прекратились, они молча сверлили меня глазами. Что ж, понять их можно. В субботу вечером мы расходимся по комнатам, а после я неожиданно пропадаю, появляюсь спустя несколько дней, при этом неплохо хромая. Я неловко им улыбаюсь и сажусь за стол. Кстати, Вильям со своей "элитой" уже тоже тут, это я заметила краем глаза. Я что, теперь всегда буду его замечать? Класс.

— Привет, мальчики. Скучали? — я сажусь рядом с Дэном. Майкл и Адам напротив. Все трое смотрят так, будто во мне хранятся ответы на все тайны мира.

— Твою мать, ты живая и здоровая, — первый нарушает тишину Дэн, заключая меня в свои объятия. До меня начинает доходить, как сильно я, должно быть, их напугала. Я бы тоже надумала невесть что, если бы кто-то из них неожиданно пропал.

— Конечно, я живая и здоровая. А вы решили от меня так просто избавиться? — я обнимаю Дэна в ответ, слегка поглаживая по спине. Следом встаёт Адам, и мне приходится тоже встать, чтобы обнять.

— Чёрт, мелкая, не делай так больше! Мы чуть не поседели за эти дни, а ты знаешь, как я дорожу своей красотой, — они не задают вопросов, где я была и что со мной произошло. Ждут, когда я сама начну говорить. Майкл тем временем молча сидит за столом, смотря в одну точку. Он обижен, и я прекрасно его понимаю. Поэтому подхожу к нему сама и тяну за руку, чтобы встал, после чего заключаю в свои объятия. Майкл и не думает сопротивляться. Он сжимает меня так, словно желает сломать кости, я бы не обиделась, если бы он действительно сломал. Мне стоило написать им в субботу хотя бы пока ехали в машине, но у меня совершенно вылетело это из головы. Да и не думала я, во что это всё обернётся. Теперь я действительно осознаю, что меня окружают хорошие и любящие люди. Нельзя пренебрегать их чувствами.