- -
- 100%
- +
Вернуться в родной город, чтобы в первый же вечер наткнуться на шайку бандитов, один из которых окажется оборотнем и оставит на тебе брачную метку? Угодить за решетку по смешному обвинению и узнать, что за твою голову объявлена награда?
Могу, умею, практикую.
Казалось бы, нужно всего лишь залечь на дно и продержаться, пока папочка не устранит все проблемы. Но не все так просто, ведь хозяином метки оказывается приставленный ко мне в качестве телохранителя наглый грубиян.
Глава 1
— Мне сколько раз повторять, Сойер? Зелье — высший сорт. Не нравится — я его старику Барни толкну, меньше мороки, — низкий, будто простуженный мужской голос звучал вызывающе и нагло.
Принадлежал он высокому, плечистому парню, что стоял ко мне вполоборота. Лицо его скрывала натянутая до самых глаз бейсболка, и видно было только бритый затылок.
Грубые ботинки, мятые джинсы и видавшая лучшие дни серая футболка подчеркивали тренированное тело, но не облегали его, как у тех трех громил, что стояли напротив и скалились ему в ответ так, что у меня от страха сердце заходилось.
А этому хоть бы что. Слабоумие и отвага в действии.
Рядом с такими я бы застыла, как полевая мышка, и лишний раз рот не открывала, боясь быть съеденной на месте. Впрочем, я и так не открывала.
Спрятавшись за угол, я наблюдала за этими бандитами и раздумывала: позвонить ли в полицию сейчас и нажаловаться на вконец обнаглевших преступников, что занимаются своими грязными делишками рядом с заведением моего старшего братца, или вернуться в клуб и уже там воспользоваться телефоном?
О том, чтобы потихоньку свинтить домой и забыть обо всем тут увиденном и услышанном, и речи быть не могло. Все же я дочь своего отца, а он у меня, без малого, шеф департамента полиции Оттавы, и учил своих детей уважать закон!
— Не зарывайся, псина, нам его еще проверить надо, а то подсунешь брак и исчезнешь с деньжатами. Ищи тебя потом, — ответил наглецу самый страшный из громил. — Я, конечно, найду. Но сам понимаешь, лишние телодвижения…
Он протянул ладонь, на которую тут же упал небольшой прозрачный пузырек с синей жидкостью.
— Ванкуверские ведьмы браком не торгуют, Сойер. Пробуй, мне не жалко, — хмыкнул в ответ парень и замолчал, ожидая вердикта.
Судя по тому, как быстро тут все происходит, я еще до барной стойки дойти не успею, как эти бандиты растают в ночи, а приехавшие на вызов полицейские меня потом на смех поднимут. Так что если звонить, то сейчас.
Потянувшись к застежке рюкзачка, на дне которого лежал телефон, я не рассчитала степень своего волнения и, сильно дернув молнию, выпустила его из рук. Звук падения был приглушен проехавшим неподалеку байком, поэтому испугаться я не успела. Наклонилась, взяла рюкзак в руки… а вот полностью разогнуться не смогла.
Взгляд уперся в бочкообразный торс того самого Сойера, на чьей перекошенной роже, при виде моего ошеломленного лица, начала медленно расползаться пугающая до дрожи в коленях похотливая улыбка. Вблизи он выглядел еще ужаснее: с тату на половину лысого черепа, огромным лбом, мелкими глазками и серой, нездоровой кожей.
Вышла проветриться на свежий воздух, называется. И что теперь делать?
«Притворяться недалекой блондинкой», — подсказал не отличающуюся оригинальностью идею мой сжавшийся в горошину мозг.
— Парни! Как дела? — выдавила я самую жалкую из всех возможных улыбок. — Я искала своего парня и потерялась немного. Не подскажете, где тут вход в клуб?
Давящая тишина продлилась ровно столько, сколько хватило трем громилам, чтобы хорошенько пройтись по мне голодными взглядами, оценив лицо, длинные, спускающиеся до ягодиц светлые локоны, едва прикрытую шелковым черным топом небольшую грудь, облегающую бедра короткую красную юбку и голые ноги, в дорогих босоножках на четырехдюймовом каблуке.
— Сойер, гляди, какая киска, — подал голос второй бандит, которого я мысленно окрестила «громила номер два». — Можно мне ей… помочь?
И так облизнулся, ублюдок, что сразу стало ясно — никакой «помощью» тут и не пахнет. Доведет до ближайших кустов и покажет «небо в алмазах».
— Почему это тебе, Олле? — проснулся «громила номер три». — Я тоже хочу.
— В очередь, Стив, я первый предложил, — мужчины с надеждами во взглядах уставились на своего главаря, но тот не торопился с ответом, продолжая сверлить меня своими глазками-бусинками и медленно пожевывать нижнюю губу.
Впору было плюнуть на все и начать звать на помощь, а у меня язык онемел. Да и толку? Снаружи ни души, а в самом клубе музыка бьет по ушам так, что сам себя не услышишь, не то что визги с улицы.
Я уже мысленно попрощалась со всеми имеющимися у меня родственниками, как вдруг из-за спин трех головорезов раздался знакомый хриплый голос.
— Слюни подотрите, парни, эта цыпочка – моя. И искала она меня. Правда, сладенькая?
Сойер и его приятели дружно обернулись на стоящего позади дерзкого торгаша.
Бейсболку парень успел снять, и свет фонаря осветил его покрытую короткими темными волосами голову. Лицо можно было бы назвать красивым, если бы не недельная щетина, острый взгляд глубоко посаженных желтых глаз и циничная усмешка, маскирующая необъяснимую злость, которую я ощущала каждой клеточкой своего тела.
Гребаный оборотень. Только этого мне не хватало.
Я уже собралась было послать наглеца куда подальше, но внутренний голос, у которого мозгов было чуточку больше, резко приказал заткнуться и кивнуть.
— Твоя, говоришь? Дорогие шмотки, кукольное личико… — медленно произнес Сойер, а затем наклонился ко мне и шумно вдохнул. — Подзаборная шавка утверждает, что трахает чистокровную пиявочку? Ты, конечно, смазливый ублюдок, но сказки будешь рассказывать своим сучкам, а не мне. Вампиры никогда не отдадут свое сокровище жалкому псу.
И даже не поспоришь. Папочка за меня любому увальню яйца на голову натянет. А посягни на его младшую дочь не дружащий с законом оборотень — и вовсе со свету сживет.
— А кто сказал, что я их спрашивал? — парень приблизился к нам, оттолкнул плечами громил под номерами два и три, схватил меня за руку и рванул на себя, впечатывая в твердую грудь. Ноздрей коснулся запах сигарет, горячего мужского тела и мускуса. — Ну же, детка, скажи им, кому ты принадлежишь.
Одна его рука легла мне на горло, не давая отвернуться и отвести взгляд от стоящих передо мной головорезов, следивших за каждым движением оборотня. А вторая… вторая самым наглым образом прошлась по моей груди. Задев чувствительный сосок, он заставил меня вздрогнуть. Затем скользнул по впалому животу, ушел за спину, собственническим жестом накрыл ягодицу и сжал ее.
Голова закружилась, как после бокала разбавленной чем-нибудь крепким «второй отрицательной». Жар его ладони ощущался так сильно, словно и не было никакой юбки. Я бы и рада была отшатнуться, но какой там? Меня держали железной хваткой, вырваться из которой не представлялось возможным.
С другой стороны, начни я сейчас вырываться, его приятели поймут, что парень врет, и тогда меня ждет участь пострашнее «волчьей сучки».
— Я не слышу, детка. Так кому ты принадлежишь? — Мерзкий кобель, знает, что я не могу его сейчас послать, и пользуется вовсю: гладит, трогает, под юбку пальцами лезет…
— Т-т-тебе, милый, — все же ответила я еле слышно, сжимая бедра и надеясь, что все это скоро закончится.
***
ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОСМОТРИТЕ БУКТРЕЙЛЕР, ОН ВО ВКЛАДКЕ АННОТАЦИИ!
Глава 2
«Дорогой дневник, жизнь повернулась ко мне задом» — именно этими словами я бы охарактеризовала сегодняшний день, если бы по примеру ровесниц любила переносить на бумагу все свои тайны. Но дневников я никогда не вела. А стоило бы. Нужно же хоть где-то выплескивать свои эмоции. Мама говорит, что нельзя держать их в себе и ждать, когда прогремит большой взрыв. А он когда-нибудь обязательно прогремит.
— Ну что, довольны? — обратился наглый подонок к своим дружкам-бандитам, а затем склонился к моему уху: — Дверь в клуб прямо и направо. Жди меня за барной стойкой, сладкая.
«Ага, бегу и спотыкаюсь!» — подумала я, а в ответ слабо кивнула, не веря, что так легко отделалась. Не знаю, почему он решил поиграть в рыцаря и спасти меня от своей криминальной компании, но была бы дурой, если бы стала строить из себя оскорбленную невинность.
Словно нехотя оторвав от меня свои лапы, парень слегка шлепнул меня по заднице, придавая ускорение, как вдруг «громила номер один» схватил меня за предплечье и толкнул обратно в крепкие объятия.
— Не так быстро, пёс, — внимательный взгляд прошелся по моей шее. — Ты нас за идиотов держишь? Где, мать твою, метка?
— Не думал, что ты такой придурок, Сойер, — этот тип явно нарывался на неприятности, прыгая на того, кто был крупнее него раза в два. Мозг с грецкий орех! — Если бы я оставил на ней метку, её родители меня бы распяли. Я не какой-то мучающийся спермотоксикозом подросток и умею контролировать своего зверя.
— Гладко стелешь, да только я не слепой и вижу, как эту киску аж потрясывает от омерзения.
— Ну ещё бы, — хмыкнул в ответ блудливый подонок, чьи пальцы на моём теле вновь пришли в движение. — Вы свои рожи давно в зеркало видели?
По лицу Сойера трудно было понять, поверил он словам оборотня или нет. Глазки из мелких превратились в две еле заметные щёлочки, а нижняя челюсть выдвинулась вперёд, как у бульдога. Того и гляди вцепится в ногу.
— Как тебя зовут, крошка? — обратился он ко мне, перестав сверлить взглядом стоящего позади меня оборотня. А я, глупая идиотка, не нашла ничего лучше, как сообщить ему своё настоящее имя.
— Лолли… Лоллипоп[1], — три здоровяка недоверчиво выпучили глаза, а затем дружно заржали. Даже удерживающий меня оборотень издал еле слышный смешок, благо его дружки этого не заметили.
Признаюсь честно, я их не винила. Подобная реакция на моё не совсем стандартное имя преследовала меня ещё со школы. А за всё спасибо папочке, чьё пристрастие к сладкому уже вошло в историю.
Брату Каю улыбнулась фортуна — имя ему дала моя тогда ещё живая бабуля со стороны матери. До зависти обычное, ничем не примечательное и не вызывающее смех чуть ли не до икоты.
Сестре повезло меньше: её наш отец назвал Куки[2], и сейчас даже коллеги по работе кроме как «Печенькой» её не называют.
Мне же со своим имечком пришлось пройти все круги ада. Вот кто в здравом уме назовёт свою дочь «Леденец»? Да таких псевдонимов чураются даже стриптизёрши и проститутки, а у меня оно в паспорте чёрным по белому записано. Я его, конечно, стараюсь не светить, но попробуй откажи остановившему на дороге копу? Или служащему банка, в который ты пришла, чтобы снять или положить на счёт деньги?
Громилы прекратили ржать и теперь сверлили меня плотоядными взглядами. Особенно самый страшный из них — Сойер.
— И как ты ласково зовёшь её, пёс? «Чупа-чупс»? — ну вот, новая волна смеха. И шутка, что обидно, ну вот ни разу не оригинальная.
— Я зову её «сладкая», если тебе интересно, — в низком голосе оборотня тоже сквозило веселье, но мне оно, почему-то, обидным не показалось. Странно.
— Смешная у тебя пиявка. Так и быть, отпустим её с миром, но при одном условии, — я поначалу заметно расслабилась, но, услышав последнюю фразу, снова напряглась. — Докажи свои права на эту цыпочку, иначе это сделаем мы. Да, парни?
Громилы номер два и три дружно закивали, мерзко облизывая свои мясистые губы.
По телу прошла мелкая дрожь. Пришлось крепко сжать зубы, чтобы они не начали отбивать дробь. Я глупая блондинка, а глупым блондинкам не пристало предчувствовать опасность. Они улыбаются и машут, улыбаются и машут.
А ещё надеются, что появится принц на белом коне и вырвет их из лап злодеев. Прямо как в сказке. Жаль, что из сказочного у меня была только задница, так как по-другому ситуацию, в которую я попала, не охарактеризовать.
На роль принца оборотень тоже не тянул. Но других вариантов у меня, к сожалению, не было. Надеюсь, то, что потребуют его дружки, не будет таким уж трудноосуществимым, иначе… А что иначе, даже думать не хотелось.
— Какие ещё права, Сойер? Хочешь, чтобы я трахнул её прямо здесь? Обломись. Я бесплатные шоу устраивать не собираюсь. Купите подписку на порносайте и хорошенько вздрочните.
Белого коня не было и в помине, так же как и белого плаща с короной, но парень в моих глазах поднялся со дна, на котором барахтался вместе со своими дружками, на два пункта выше.
Сойер в ответ жутко оскалился, но быстро взял себя в руки.
— На этот раз прощаю, ради дружбы с твоими покровительницами, но ещё хоть одно дерзкое слово из твоей вонючей пасти, шавка, и я порву тебе её голыми руками. Под правами я имел в виду «метку». Поставь пиявке метку, здесь и сейчас, или мы с парнями заберём её себе. Меня, кстати, этот вариант устроит даже больше.
Вот далась ему эта метка?
Я не увидела, а почувствовала, как резко напрягся стоящий за мной мужчина. Его пальцы на моей талии и бедре сжались так сильно, что, если доживу до завтрашнего утра, обнаружу на теле здоровенные синяки.
Мне-то казалось, что приказ был простым. Подумаешь, две мелкие дырочки на шее, через пару недель пройдёт. Зато не нужно танцевать голые танцы на потеху публике. Но, похоже, оборотень так не считал и того и гляди откажется, бросив меня на растерзание ублюдков.
Принц, называется. И чего так нервничать, спрашивается? Укусил и свободен. Это я точно знаю: в укусах я профессионал.
Пришлось брать дело в свои руки.
Перекинув волосы на плечо, я наклонила голову набок, оголив шею, привстала на цыпочки, насколько позволяли каблуки, и медленно потёрлась задницей о его ширинку.
Раньше с оборотнями я дел не имела, но у Грейс, моей подруги, был парень из волков. Она рассказывала, что завести их — дело двух секунд. Вот и проверим.
Он действительно склонился к моей шее, прикоснулся к ней губами, отчего по коже прошёлся электрический разряд, осторожно сжал её своими клыками и еле слышно прошептал:
— Угомонись, сладкая.
Ага, и не подумаю. Кусай скорее, черт бы тебя побрал!
[1] с англ. — Леденец
[2] с англ. — Печенье
Глава 3
Все же нужно иногда прислушиваться к собственной интуиции. Тем более когда она настырно шепчет тебе остаться дома и посмотреть какую-нибудь сопливую комедию, попивая «Блади Лабатт»[1] и поглаживая ушастого вредину Шабо.
Тащиться в ночь хотелось так же, как коту на кастрацию, но Кай умел уговаривать. Вот зачем мне открытие его ночного клуба, когда я всего несколько часов как с самолёта и даже родителей повидать не успела? «Непорядок», — сказал бы папочка и был бы абсолютно прав.
Теперь дрожи тут от страха в ожидании, когда четверо ублюдков наиграются с тобой в «кошки-мышки». А они, судя по мерзким рожам, только начали забавляться.
Парень за спиной, кажется, почувствовал мой мысленный пинок. Пройдясь языком по гладкой коже, он усилил хватку на моей талии, и уже через секунду в мою шею вонзились чужие клыки.
Не больно. Совсем даже наоборот. Сознание взорвалось сверхновой, по телу прошёл заряд тока, а из глаз посыпались искры.
Все мышцы в теле превратились в желе, и мне ничего не оставалось делать, как со стоном откинуть голову на его плечо, безмолвно умоляя о большем. Не важно, как крепко он прижимал меня к себе, я всё равно продолжала тереться о него своим телом, чувствуя, как твёрдость в районе его ширинки стала в разы больше и упёрлась в мои ягодицы.
До оргазма мне хватило бы одного толчка его бёдер или даже пары грязных словечек его низким шёпотом на ушко. Оборотень прекрасно это понимал и готов был мне угодить, я чувствовала. Но раздавшийся в ночи громкий смешок Сойера подействовал как ушат холодной воды.
Парень отодвинулся, но на прощание прошёлся шершавым языком по оставленной на мне метке, которая продолжала ныть и посылать по всему телу тёплые волны возбуждения.
— Что-то я погорячился, — произнёс самый главный мудак, растянув свои жирные губы в мерзкой улыбочке. — Нам тут в лапы такая страстная киска попалась, да, парни? — двое его дружков закивали, как болванчики. — А я, не разобравшись, её отпустить решил.
— Сойер, твою мать, мы договорились. Я своими цыпочками не делюсь, — прорычал над моим ухом внезапно напрягшийся оборотень.
— А придётся, — издевательски развёл руками ублюдок.
— С хрена ли?
— Ты не переживай. Отсосёт нам с парнями по разику и пусть идёт с миром.
Нет, ну нормально вообще?
Я даже толком возмутиться не успела, как, выбросив вперёд жилистую руку, Сойер схватил меня за топ и потянул на себя. В этот момент произошло то, чего ни один из нас четверых не ожидал.
Оборотень разорвал ночную тишину звериным рыком. Его лицо внезапно сменилось волчьей пастью. Он рванул вперёд и сомкнул клыки на роже Сойера. А дальше всё начало проноситься перед глазами как в замедленной съёмке…
Кровь брызнула во все стороны, заливая мохнатую морду и превращая волка я в настоящее чудовище. Ещё немного — и меня вывернуло бы наизнанку.
Многие из моих не сильно привередливых собратьев, оказавшись в подобной ситуации, не преминули бы заметить, что кровь она и есть кровь, её пить надо, а не носик морщить. Но кто в здравом уме станет допивать из оставленной кем-то на улице бутылки? Или хлебать разлитый по полу суп? Вот и я девушка приличная и ем, чтобы жить, а не живу, чтобы есть.
Миг — и здоровяк валяется на земле, дёргается в конвульсиях и скулит как сучка, а два его приятеля изумлённо таращатся на него, не понимая, что происходит.
Позади нас послышалась полицейская сирена. Раздался топот ног, мужские крики и ругань. Кажется, меня толкнули, из-за чего я растянулась на асфальте, больно приложившись лбом и поцарапав кожу на локте и бедре.
Лежащий рядом Сойер уже не скулил. Под ним разлилась красная лужа, дыхание перестало вырываться из лёгких, а взгляд был направлен в небо. Громилы под номером два и три успели прийти в себя и сейчас, спрятавшись за углом, устроили перестрелку с невесть откуда взявшимися копами. Только оборотня нигде не было видно. Как сквозь землю провалился.
«Надо бежать!» — подсказал мозг. — «Подальше от этого жуткого и отвратительного зрелища, пока не зацепила шальная пуля».
Адреналин в крови подскочил до критической отметки. Слепая паника накрыла как цунами, и перед ней отступила даже боль. Ловко орудуя руками, я медленно ползла вперёд, мысленно взывая к высшим силам и умоляя их вытащить меня из той задницы, в которую я угодила благодаря собственной «везучести».
Фут, два, три.
Обогнув стоящую на пути машину и спрятавшись за ней, я смогла наконец принять сидячее положение и прислонилась спиной к металлической дверце. Медленно переводя дыхание, я пыталась собрать мысли в кучу и решить, что делать дальше.
Первый вариант со звонком отцу или брату отменялся сразу. Рюкзачок с телефоном остался валяться там, где меня обнаружили бандиты, и, если я не хотела, чтобы меня нафаршировали пулями как индейку на День благодарения, лучше о нём забыть.
Второй вариант, где я забегаю в клуб и требую отвести меня к Каю, тоже не годился. Во-первых, я уверена, что полиция на улице долго не задержится и оцепит помещение, проверяя каждого встречного. А во-вторых, не нужно брату знать о моих злоключениях. Он расскажет отцу, тот — маме и сестре, и тогда я до старости не избавлюсь от их гиперопеки.
Оставалось последнее решение: с боем прорваться к дороге, поймать такси, рвануть домой и выбросить из памяти этот кошмарный денёк. Показания мои никому не нужны. Копы и без меня тут прекрасно разберутся, поймают оборотня и двух дружков мёртвого бандита, а значит, моя совесть чиста и может спать спокойно.
Приняв окончательное решение, я стащила с себя туфли, решив, что бегать на каблуках не лучшая идея. Затем оперлась ладошкой об асфальт, собираясь встать, как вдруг рядом раздался знакомый голос:
— Вот ты где, сладкая. Далеко собралась?
[1] с англ. Bloody — кровавый, Labatt — марка пива
Глава 4
Мне показалось. Я ничего не слышала, это всего лишь слуховые галлюцинации. Рядом никого нет. Если я открою глаза и осмотрюсь, никого не увижу.
— И как долго ты собралась притворяться кактусом? Поднимайся и иди сюда.
Никакая это не галлюцинация, а самая настоящая реальность. Гребаный оборотень! Ну почему он не мог поймать пулю и лежать сейчас рядом с Сойером? Зачем я ему сдалась?
— Никуда я не пойду! — распахнув наконец глаза, я повернула голову. Увидев прислонившегося к капоту машины кусачего ублюдка, чуть не застонала в голос.
Сижу тут, как идиотка, строю планы по спасению собственной задницы, а судьба поржала и добавила проблем в виде высокого желтоглазого отморозка, чьи волосы, лицо и футболку покрывали красные пятна.
Перед глазами снова встала жуткая картина десятиминутной давности, когда этот самый волк вгрызался в рожу превосходившего его по габаритам бандита и купался в его тёплой крови.
Не зря их породу называют дикими варварами!
— Ты меня боишься? Не стоит.
Голос вроде не повышает, а усмешка такая жуткая, что чувствую — врёт. Ещё как стоит. И бояться, и бежать куда подальше.
— Ты бы валил по-хорошему, пока копы до тебя не добрались, — решила я вколотить в него толику здравого смысла. — Выстрелы уже прекратились, сейчас они клубом занимаются, а потом всю парковку оцепят.
Не знаю, на что я надеялась. Может, на то, что он прислушается к моим словам, оценит всю опасность ситуации и сбежит. Но ответом мне был лишь наглый, сдавленный смех.
— Не переживай, они ничего мне не сделают. — Он так уверенно это заявил, что я сразу поняла: что-то тут не чисто.
Стресс, паника и тревога затопили по самую макушку, а в таком состоянии я не умела себя контролировать и моментом впадала в истерику. Текущая ситуация не была исключением.
— Решил меня в заложницы взять, придурок? А вот хрен! Никуда я с тобой не пойду. А тронешь хоть пальцем — мой папочка тебе голову снесёт и яйца отстрелит. Он у меня знаешь кто?
— Не знаю, но догадываюсь, что ты меня сейчас просветишь, — хмыкнул мерзавец и так резко рванул в мою сторону, что я даже отреагировать не успела. В секунду была поймана и прижата к сильному мужскому телу.
Одной рукой он обхватил мою талию, а второй убрал волосы с плеча и коснулся пальцами оставленной им метки.
Знакомый разряд тока прошёлся по спине, возвращая чувство невесомости и тёплые волны возбуждения по всему телу. В то время когда разум визжал «беги, спасайся», это самое тело будто жило собственной жизнью и само решало, как ему реагировать на то или иное действие стоящего рядом волка.
— Больно было?
— Какие заботливые нынче оборотни пошли. Сначала пугают до дрожи в коленях, а потом интересуются, не больно ли тебе было.
Я хотела, чтобы слова прозвучали издевательски, но, кажется, не вышло. Он продолжил забавляться, лаская мою шею.
— Так ты поэтому дрожала? Из-за страха? А мне казалось, тебе понравилось.
Если копы его всё же загребут, я сверху статью за этот гипнотический шёпот повешу и за смущение, которому в данной ситуации было не место.
— Не знаю, какие девушки тебе прежде встречались, но мне не нравится, когда незнакомые мужчины тычут в меня своими клыками и приборами.
— Если ты так стонала, когда тебе не нравилось, представляю, что будет, когда я доведу тебя до оргазма, Лоллипоп. — От того, как ласково в его устах прозвучало моё имя, сердце предательски пропустило удар.