- -
- 100%
- +
«Инфомошенница! Аферистка! Продавщица воздуха!»
Как меня только не называли злые завистники, пока я, улыбаясь, зарабатывала миллионы.
Но неведомые силы, по велению своей левой пятки, забросили меня в другой мир. Где на смену богатству и независимости, пришли нищета и злая мачеха. А вместо прекрасного принца судьба подсунула сурового главу сыскной полиции, который угрожает мне вполне реальной тюрьмой, если я не стану его… няней.
Пролог
- Ах ты, змея подколодная! Мерзавка! Девка гулящая!
Уклониться я не успела. В лицо прилетели ношеные мужские панталоны, а следом на меня кинулась метнувшая их женщина. Да с такими монументальными формами, что я бы при всем желании не смогла их обхватить.
Не сильно и хотелось…
Глафирия Петровна, при виде подобного беспредела, кряхтя залезла под единственный в помещении стол и заняла наблюдательную позицию. А мне пришлось вспомнить школьные уроки физкультуры: подхватить юбки и пуститься в бега.
- Дамочка, что вы себе позволяете? – возмутилась я, уклоняясь от очередного снаряда. Им оказалась длинная ночная рубашка. Судя по виду, тоже мужская и тоже не первой свежести.
- Как ты меня назвала? – для своего возраста и комплекции женщина передвигалась очень резво. Лицо ее по цвету напоминало спелый помидор, а в заплывших глазах читалась жажда убийства. – Я Софья Михайловна Шулецкая, прихожусь троюродной сестрой жены князя Покровского, стерва бесстыжая. А вот кто ты такая, я скоро выясню!
Казалось еще секунда, и меня поймают, но глаз зацепился за приставленную к стене лестницу, что вела к потолочной балке. Мастера еще утром закончили чинить прохудившуюся крышу, а прибрать за собой не успели.
Благослови их боже!
- Облегчу вам задачу. Я уважаемый в своей среде коуч-мотиватор… - крикнула я, со скоростью бешеной белки карабкаясь наверх. А достигнув цели и усевшись на деревянный брус, толкнула ногой железную конструкцию.
Пол сотряс оглушительный грохот.
- Матеватар, матеватар… Махинатор ты, вот кто! – прокричала хмурая дама, грозя мне снизу кулаком. - Да из-за тебя мой муж головой повредился. Нас с детьми по миру пустить решил. Выкидывает одежду, мебель, с утра до ночи рисует какую-то «карту желаний».
- Шулецкая, говорите? – задумалась я. - Вы жена Степана Ильича? Он один из лучших моих учеников!
- А то я не знаю! Мария Андревна то, Мария Андревна сё, - упершись кулаками в бока, передразнила она смешной говорок своего супруга. - Увести его у меня вздумала? Ничего, я до тебя доберусь!
- Никого я не уводила. Ваш муж сам записался на мой семинар. А если не верите, спросите у моего ассистента. Глафирия Петровна? - Услышав свое имя, затаившаяся под столом перепуганная старушка, не поднимаясь с колен, быстро поползла к двери. – Или у других учеников спросите, они должны подойти с минуты на минуту.
- Учеников? Тебе мужа моего мало, еще кого-то к рукам прибрать решила?
- Я бы попросила! Среди них много женщин!
- Так у вас тут настоящая… оргия? – казалось, дама того и гляди упадет в обморок. А с ее габаритами это было бы нежелательно.
- Какая еще оргия? Это моя авторская методика. «Путь к себе настоящему» называется. Ее основная концепция - отринуть все лишнее и наладить связь с космосом. Мы только начали, и сейчас на стадии избавления от ненужного хлама, который мешает постичь вселенную. Я лишь посоветовала начать с личных вещей. Таких, как дорогие часы или машин… лошади. Поверьте, о панталонах даже речи не было. Похоже, Степан Ильич воспринял мои советы чересчур буквально.
- Хочешь сказать, шашни ты с ним не крутила? – недоверчиво нахмурилась госпожа Шулецкая.
- Не с ним, ни с кем-либо еще. Я строго чту профессиональную этику, и не имею привычки заводить романы со своими учениками, - кажется она расслабилась, теперь можно добивать. - Послушайте меня, эээ… Софья Михайловна. Я вижу, что вы женщина умная. Умеете себя поставить. Обозначить границы… Но вот незадача, ваша женская энергия не до конца проработана.
Я грустно покачала головой, пытаясь со своей позиции разглядеть выражение лица потенциальной клиентки.
Вроде бы заинтересовалась. Отлично, рыбка на крючке.
- Не проработана? – переспросила она, опуская кулаки.
- К сожалению, да. Отсюда и проблемы в семье. Недопонимание. Но вы не расстраивайтесь. Со следующей недели я начинаю набор учеников на свой новый курс – «Женщина неземная». Там мы окунемся в позитивное мышление. Проработаем ваши сердечные чакры. Воспитаем женскую энергию. Научимся дышать маткой…
- Маткой? – брови женщины взметнулись вверх и спрятались в волосах.
- В фигуральном смысле этого слова, - поспешила успокоить я ее. - Всего четыре недели, и вы не узнаете себя. Муж станет шелковым. Начнет носить на руках. Дороговато, правда. Но ради вас мы готовы уступить и согласны на рассрочку.
- Рассрочку?
Черт, я снова забыла, где нахожусь.
- Оплата еженедельно. По частям. Выходят сущие копейки. Сейчас Глафирия Петровна вернется, и мы… - договорить я не успела.
Раздался громкий свист и в помещение влетел десяток полицейских, быстро оттеснивших шокированную Софью Михайловну к стене.
За ними следом, едва переводя дыхание, семенила моя пожилая ассистентка. А замыкал шествие, медленно чеканя шаг тяжелых юфтевых сапог, высокий, статный мужчина в черном кителе.
- Ищите, она где-то здесь, - узнав этот глубокий, чуть хрипловатый голос, я тяжело сглотнула и вцепилась в балку обеими руками. Но не потому, что боялась упасть.
Просто… этот голос обладал такой завораживающей силой, что даже мне, девчонке из двадцать первого века, хотелось пасть ниц перед его обладателем.
- Ваше благородие, - обратился к нему один из подчиненных. – Той шарлатанки тут нет.
- А вот мне так не кажется, – протянул мужчина, приближаясь к госпоже Шулецкой. Та испуганно застыла, широко раскрыв свои мелкие глазки, а затем подняла руку и ткнула пальцем вверх.
Вот это подстава!
Он поднял голову, и я утонула в омуте черных глаз. Время словно остановилось. И только мысли в голове неслись с бешеной скоростью.
Так вот ты какой, глава сыскной полиции!
В прошлую нашу встречу я не видела его лица. С чего-то решила, что он старше, и не такой привлекательный, как принадлежащий ему голос.
Как же я ошибалась…
Молчаливая дуэль взглядами продлилась ровно до того момента, пока на чеканном лице мужчины не расплылась холодная усмешка.
- Попалась, птичка. Долго же я за тобой бегал.
Глава 1. Маша и медведь
Двумя неделями ранее
Управлять машиной, когда в одной руке у тебя помада, а во второй стаканчик с тыквенным капучино и так не просто. А если в это время на приборной панели разрывается телефон, то ни о какой концентрации на дороге не может быть и речи.
А я, между тем, опаздывала на интервью в один очень известный журнал. Где мне обещали посвятить целый разворот и для сьемки пригласили итальянского фотографа.
Ну не сказка ли?
Прочитав имя на дисплее, я как-то умудрилась попасть по нужной кнопке и услышала из динамика бодрое приветствие.
- Славик, у тебя пять минут! – уставившись в зеркало, я вернулась к прерванному занятию. А именно - стала наносить на губы последние штрихи.
- Машенька, детка, где ты ходишь? Тебя тут все потеряли. Светка Книжникова пока грызет карандаш, но скоро примется за меня. Я своей пятой точкой чую.
- В дороге я. Еду уже, - машину немного повело на скользкой трассе, и мне пришлось бросить помаду на соседнее кресло, чтобы взяться за руль. – За городом была, в детокс-клинике. Они меня на конец месяца записали. Так что ты там окошко подготовь. Я на недельку выпаду из потока.
- Помечу в календаре, - тут же отозвался парень и, понизив голос, продолжил. – Слушай, сегодня со мной одна крупная компания связалась. Хотят купить у тебя рекламу. За пост обещают восемьсот кусков. Есть, правда, кое-какие нюансы, но надо брать!
Если Славик говорит, что надо, я обычно верю ему на слово.
Несмотря на жеманность и щуплый вид, он обладал безошибочным нюхом и бульдожьей хваткой. Именно они в свое время свели сироту из детского дома, у которой кроме смазливой мордашки, сокрушительного обаяния и подвешенного языка за душой не имелось ни гроша. И такого же нищего тусовщика, перебивающегося случайными подработками везде, где придется.
Путь наш был тернист. Дружба, основывающаяся на взаимовыгоде, шатка. Но результат, к которому мы в итоге пришли, стоил вложенных усилий.
Я - звезда соцсетей с шестью миллионами подписчиков, и получающая в неделю столько, сколько большинству людей даже не снилось. А он мой продюсер, имеющий с моих контрактов очень большой процент.
- И что это за реклама?
- Понимаешь, - замялся Славик. – Это не совсем твоя история… рекламировать нужно майонез. Но мы будем идиотами, если откажемся.
- Майонез? – я зависла на мгновение, уставившись перед собой. – Славик, мы будем идиотами, если согласимся. Я! Я буду идиоткой!
- Машенька, дорогуша, не кричи. Это вредно для нервной системы. Ну да, не совсем обычно. Тебе придется надеть на себя костюм майонеза. Но погоди отказываться. Я узнавал, там есть проем для лица. Мы так тебя накрасим, что ты станешь самым горячим майонезом в истории всех майонезов. Ну и о деньгах не забывай.
- Ты издеваешься? – прорычала я и так дернула рукой, что брызнула на белую кофту остатками кофе. Настроения это, естественно, не прибавило. - Ульяне Морозовой до сих пор ставят лайки под постом, где она обсмеяла мое платье от Жантье. А оно, на минуточку, стоило пятьсот кусков. От костюма майонеза у ее подписчиков случится самая настоящая истерика!
- Да какая разница, что пишет эта дурочка? Она завидует твоим гонорарам.
- У нее на целых двадцать два подписчика больше, чем у меня!
- Это боты.
- Я тоже хочу ботов. Купи! – притворно всхлипнула, прекрасно зная, как он не любит, когда я так делаю.
- Хорошо, куплю, - тяжело вздохнул Славик на другом конце. - Тем более у нас через неделю новый марафон, они тебе пригодятся. Завтра начнем прогрев аудитории!
- Прогрев? Что ты на этот раз придумал? Учти, снова разыгрывать на публику любовный роман я не хочу. У последнего качка, которого ты выбрал, ужасно воняло изо рта, когда он лез меня целовать. Еле отбилась.
- Никаких романов, это вторично. У меня новая, гениальная в своей гениальности идея! – восторженно произнес парень, явно ожидая от меня не меньшего воодушевления.
- Делись!
- Нам нужно создать небывалый ажиотаж. Сделать действительно стоящий инфоповод. Скажем, что ты попала в аварию. Но не простую… это скучно, - сочинял на ходу Славик. – К примеру, ты направлялась домой. Из леса на трассу вышел медведь. Пытаясь его объехать, ты врезалась в дерево. Мишка спасен, ты в больнице. Не волнуйся, есть у меня знакомые в одной частной клинике. Несколько твоих фото с нарисованными синяками и ссадинами, естественно, утекут в сеть. В соцсетях на пару дней наступит тишина. Все будут на ушах. Ну а я пока поищу, кому продать твое первое после инцидента интервью.
Кажется, заявив о бульдожьей хватке Славика, я забыла упомянуть о его богатом воображении. Которое, конечно, очень помогало нашему общему делу. Но чаще вгоняло меня в уныние и тоску.
- Славик, а может ну его, этот марафон? Перенесем на пару месяцев? Я еще от прошлого не отошла. Мне нужно отдохнуть на Мальдивах…
- Какие еще Мальдивы? - всерьез удивился он. – Вселенная дала нам шанс собрать миллионные охваты. Проверь свой директ, там же куча сообщений от твоих фанатов.
- Да знаю я, видела, - выдохнула я, наблюдая через лобовое стекло за пролетающими по бокам елками. – Просто... я не в ресурсе, а там столько дел. Опять ежедневные съемки, учить текст. Чакры эти, трансформации, энергия – перемешалось все в голове. А она у меня из-за жесткой диеты и так еле работает.
- Машутка, - бррр, ну вот зачем он? Знает же, что я терпеть не могу, когда меня так называют. – Успокойся. Вдохни поглубже. Все проблемы решаемы. Вот отснимем новый марафон и рванешь на свои Мальдивы. А если что-то вылетит из головы, или перепутаешь, так невелика беда. Ты же не научную диссертацию защищаешь. В крайнем случае скажем, что у тебя открылся третий глаз. Ему виднее.
Не выдержав, я громко прыснула.
- Славик, для тебя в аду уже заготовлено особое место.
- Ага, "трон" называется, - присоединился к моему смеху парень. – Ладно, обсудим все, как приедешь. Кстати, когда это будет?
Потянувшись вперед, чтобы открыть на телефоне карту и проверить маршрут, я на секунду отвлеклась от дороги. А когда вновь подняла голову, не поверила глазам.
Прямо посреди трассы, на задних лапах стоял настоящий медведь и смотрел на меня.
Задаваться вопросом - как он здесь очутился, времени не было. Крутанув руль вправо, я нажала на тормоз. Но вместо того, чтобы остановиться, машина резко рванула вперед. Прямо на деревья.
Последнее, что я услышала, прежде чем меня проглотила вязкая и липкая темнота – это голос из динамика:
- Маша? Ты где?
Пробуждение было внезапным.
Никакой бодрости или прилива сил, как у меня часто бывает после сна. Наоборот. Я чувствовала вялость и такую неимоверную усталость, что захотелось перекатиться на другой бок и снова уснуть.
Возможно, я бы так и сделала. Но внезапно ноздрей коснулся запах, которого в моей спальне быть не могло. Сырость и тухлость. Словно Зоя Ивановна - женщина, что два раза в неделю убирается в моем доме – забыла, что такое стирка, и как часто нужно проветривать помещение.
С трудом разлепив глаза, я уставилась вверх и зависла. На белом потолке растеклись черно-зеленые пятна, а вместо моей хрустальной люстры - ничего.
Меня топили, а я не в курсе? Соседи сверху затеяли ремонт? Кажется, пришло время позвонить консьержу.
Приподнявшись на локтях, я почувствовала, как голова наливается свинцовой тяжестью. С груди сползло грязное одеяло из красных лоскутков, открывая мое голое тело.
Односпальная кровать оказалась такой узкой, что непонятно, как я ночью не свалилась на пол. В углу комнаты расположился огромный сундук. А рядом с ним табурет, на котором лежало нечто, отдаленно напоминавшее женское платье.
Быстро облизав пересохшие губы, я судорожно вздохнула.
Квартира – если ее можно так назвать – не моя. Как я здесь очутилась – не ясно. А последнее, что всплывало в памяти - гипнотизирующий взгляд исполинского медведя.
Сильно напрягаться, к счастью, не пришлось. Воспоминания быстро слепились в четкую картинку. А за ней последовало осознание. Я попала в аварию.
Бегло осмотрела себя. На теле ни царапины, а значит отделалась ушибом головы. Меня, скорее всего, обнаружил кто-то из местных и притащил к себе. С минуты на минуту примчится скорая. Не нужно паниковать. А также думать о том, зачем меня раздели и куда подевались все мои вещи.
Ступая на цыпочках по холодному полу, я схватила с табурета платье и быстро натянула его на себя. Шерстяная ткань повисла мешком, царапая нежную кожу.
Затем метнулась к сундуку. С трудом приподняв тяжелую крышку, я едва не пустилась в пляс, обнаружив на дне плотные колготы и истоптанные башмаки.
Не успела я обуться, как дверь едва не снесли с петель. Она с грохотом ударилась о стену, а внутрь, без стука, ворвалась высокая рыжая женщина, в таком же нелепом, как у меня платье.
- Ты еще не собралась, дрянь такая? Бока отлеживаешь, пока я спину гну? – ее голосок напомнил мне дятла Вуди. С крючковатого носа свешивалась мерзкая бородавка. Рот скривился в страшном оскале. А запах немытого тела разил наповал.
Вылитая Баба-Яга из детской сказки.
Резко замахнувшись, она ударила меня по плечу.
- Ай, больно же! – воскликнула я, уворачиваясь от очередного замаха. – Кто вы такая вообще?
Мой вопрос застал ее врасплох. Застыв посреди комнаты, она захлопала глазами.
- Кто я такая? – с нескрываемым изумлением в голосе переспросила женщина.
- Да, и куда дели мою одежду? Я в аварию попала, а вы руки распускаете.
- Совсем ополоумела, дьявольское ты отродье? Мачеху свою не узнаешь? - и кто из нас двоих повредился головой? Я, или эта странная женщина?
- А скорая когда приедет? Мне врач нужен.
- Кнут тебе нужен, да покрепче! Жаль у меня времени нет реверансы разводить. Собирайся, давай, работа ждать не будет, - она толкнула меня к выходу, а следом бросила дырявую шаль. - Вернешься без денег, всю спину исполосую, да на мороз выгоню. Поняла?
Обычно я за словом в карман не лезла. Детство в приюте научило давать сдачи и не только словесно. А тут как почувствовала, что, если сейчас заикнусь о своем полушубке и дизайнерских батильонах, меня на месте прибьют.
Похоже, я попала к городской сумасшедшей. Но ничего. Главное на улицу выйти и поймать такси. А на нем сразу в полицейский участок. Пусть возвращают мои вещи и снимают побои. Или побои не в участке снимают? Ладно, спрошу у таксиста.
Присмотреться к квартире у меня не вышло. Заметила только, что выглядела она, как избы на картинах, что висят в музее. И утварь не новее: масляные лампы, аляпистые занавески. А это что? Железный утюг? Раритет…
Похоже, она еще и воровка. Ну и ладно, все равно не долго ей на свободе куковать осталось.
- Да иду я, иду. Хватит меня толкать, - не выдержала я после очередного тычка в бок и развернулась к ней лицом.
- Поговори мне еще! – распахнув входную дверь, «мачеха» толкнула меня в грудь и захлопнула ее прямо перед моим носом.
- Вот… тварь, - захотелось пнуть по деревянной конструкции, но я быстро передумала. Не хватало мне разборок с этой ненормальной. Я еще от аварии не отошла.
Злость отступила. Больше из-за холода, что в секунду пробрал до костей. Пришлось завернуться в выданную шаль, хотя я планировала выкинуть ее в ближайшую урну.
- Эй, посторонись! – раздался за спиной мужской голос и мимо пролетела запряженная лошадью повозка.
Я едва успела отскочить и, не удержавшись на ногах, приземлилась в сугроб. А когда подняла голову, позабыла обо всем.
Глава 2. Внезапное пополнение
- Ваше благородие, вы поаккуратнее тут ходите, – раздался за спиной голос денщика. - Как морозец в убыль пошел сосулины с крыш падать стали. Давеча Гришку - повара, чуть не пришибло. Бог миловал.
- Давно бы уже залезли и посбивали, - рыкнул в ответ Мирон, чье настроение было изрядно подпорчено после утренней встречи с генерал-губернатором.
Петр Ефимыч Золотников только на портретах выглядел добрым дядюшкой с длинными золотыми усищами. Зато голос имел сильный, крикливый, а характер - дрянной, вспыльчивый.
Вот и сегодня вместо того, чтобы вызвать к себе обер-полицмейстера и высказать ему по поводу неудачной охоты на банду, что уже месяц разбойничает в городе, оторвался на главе сыска. Благо тот приходится ему родным племянником, а значит и церемониться ни к чему.
Войдя в дом, Мирон стащил с себя китель и бросил его на софу. Затем прошествовал к лестнице. Но услышав раздающийся из обеденного зала детский голосок, напевающий бодрую песенку, резко остановился.
Нахмурившись, он задался вопросом, у кого из домашней челяди имеются дети или внуки, но так и не вспомнив, решил проверить сам.
За широким дубовым столом, вмещающим до нескольких десятков персон, на стуле, с заботливо подложенной бархатной подушкой, сидела маленькая девочка и ела кашу.
Ее по-детски округлое лицо обрамляли темные кудряшки. Нос пуговкой. Щеки розовые. Глаза большие, зеленые. И улыбка до ушей. Которая слегка померкла, стоило ребенку поднять взгляд на вошедшего в зал высокого, статного мужчину.
Уронив в тарелку маленькую ложку, девочка уперлась щечкой в пухлую ладонь и захлопала длинными ресницами.
- Доблый день! Не могли бы вы плетставиться? – пока она лепетала, коверкая буквы, во взгляде читалось неподдельное любопытство и нетерпение.
Мирону в жизни не приходилось общаться с детьми ее возраста – сколько ей, три… четыре? – но этому непосредственному созданию невозможно было сопротивляться.
Подойдя к столу, он сел рядом и отзеркалил позу ребенка.
- Меньшиков Мирон Александрович, - отчеканил он со всей учтивостью. - К вашим услугам, милая барышня. Позвольте узнать ваше имя?
Мужчина вдруг вспомнил, что у его горничной, Ольги Федоровны, несколько лет назад родился внук... или внучка. Он не уточнял. А значит, это вполне может быть сия девчушка.
- Я Полина Милоновна.
- Мироновна? Какое совпадение, - подивился он и тут же кивнул на кашу. – Вкусная?
- Ага. Тойко с комощками, а я их не люблу.
- Признаюсь вам по секрету, Полина Мироновна, - он наклонился к ней и зашептал, будто заправский заговорщик. - Я тоже не жалую кашу с комочками. Только бабушке не говорите.
Вместо того чтобы рассмеяться, как он надеялся, девочка смешно нахмурила маленькие бровки.
- А у меня нет бабу… - договорить она не успела.
В обеденный зал ворвалась Ольга Федоровна и, увидев хозяина дома, замахала руками.
- Мирон Александрович, слава богу, вы здесь! - на лице старушки читалась неподдельная тревога, а в руке был зажат белый конверт. – Тут такое дело…
Скрипнув сапогами по мозаичному паркету, Мирон поднялся на ноги, и навис над пожилой женщиной.
- Что произошло?
- Четверть часа назад прибыл мужчина. Одет как почтарь. А с ним девочка, - последнюю фразу она произнесла шепотом, кивнув на вновь увлекшуюся кашей малышку. – Передал письмо и собрался уходить, а когда я спросила, чей это ребенок, ответил, что…
- Что? – протянул Мирон, которого все эти долгие хождения вокруг да около, начали порядком раздражать.
- Сказал, что девочка… ваша, - Ольга Федоровна вручила мужчине конверт и, оставив его в одиночестве, отошла к Полине.
«Дорогой мой Мирон,
Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет среди живых.
Четыре года назад, когда ты решил, что нашим дорогам пора разойтись, я носила под сердцем нашу дочь, Полечку.
Решив не затруднять тебе жизнь, я ничего не сказала. За что так и не смогла себя простить.
Все эти годы Поля была мне единственной отрадой. Скрашивала полные одиночества дни. Но сейчас, когда болезнь взяла надо мной верх, я поняла, что пора раскрыть тайну.
Такому маленькому человечку совсем не место в приюте. А кроме тебя у нее больше никого нет.
Молю, не оставь нашу доченьку в этот нелегкий час.
С бережно хранимой к тебе любовью,
Плесницкая Т.М.»
Не желая напугать маленькую девочку, Мирон сдержал рвущиеся изо рта проклятия. Вернувшись к письму, он перечитал его еще раз. Затем скомкал бумагу в ладони.
Вот так новости. Его дочь.
Плесницкая. Не та ли эта балерина, с которой они встречались около недели, а расстались из-за ее вечных капризов и недовольства?
Как же ее звали? Тамара… Татьяна? Точно! Татьяна Матвеевна Плесницкая.
Он перевёл взгляд на Полину, пытаясь разглядеть в девочке свои черты. Но кроме темного цвета волос ничего не находил. Зато в глаза бросилось небогатое платье и черные следы сажи на шее.
Может она пошла в мать? Какой та была? Вроде бы синеглазой блондинкой или зеленоглазой брюнеткой? Черт!
Мирон вдруг понял, что образ женщины стерся из памяти, не оставив никаких эмоций.
Повернувшись к горничной, которая, продолжая заламывать руки, с опаской косилась на мужчину, он кивком головы подозвал ее к себе.
- Ольга Федоровна, займите пока девочку. Мне нужно отлучиться по делам.