Наглый развод

Добрый человек посочувствует чужому горю.

Злой посмеется.

Хитрый воспользуется…

Диана Рымарь

Глава 1. Небывалое везение

Назар

Не верю своим глазам.

Я захожу в собственную приемную и натурально не могу поверить тому, что вижу! Потому что на месте второго секретаря сидит моя давняя школьная любовь.

Вот же наглость — второе счастье.

Шагаю по приемной, останавливаюсь у ее стола.

— Лиана? — Смотрю на нее пристально.

Грешным делом, думаю — может ошибся.

Дева вскидывает взгляд.

Нет, никакая это не ошибка.

Она — та самая.

Обладательница темно-зеленых глаз, цветом больше похожих на болотную топь. И волосы те же, струятся по плечам и спине молочным шоколадом.

Сука, на лице ни одной морщины… А ведь мы одногодки, значит ей тоже тридцатник. Где она провела все это время? В холодильнике? И грудь у нее до сих пор торчком, вон как задорно выглядывает в небольшом вырезе белой блузки.

Неожиданно до меня доходит, что это именно ее мне вчера нахваливала секретарь как редкого профессионала, который с легкостью ее заменит.

Охренеть не встать.

— Здравствуйте, — отвечает Лиана, при этом смотрит с опаской.

А у меня от звука ее голоса внутри все аж вибрирует. Вспоминаю себя в восемнадцать во время нашего с ней короткого любовного опыта. Тогда я аж повизгивал от удовольствия, стоило ей хоть слово мне сказать. Ну и придурком же я тогда был. Собственно, ничего особо не поменялось, если учесть, как я прибалдел от одного ее «Здравствуйте».

До меня даже не сразу доходит, что в ее взгляде нет узнавания. Она смотрит на меня, как на абсолютно незнакомого ей человека. Ага, так я и поверил!

— Здравствуйте, Назар Викторович, — блеет первый секретарь.

Мы не первый год работаем вместе, и, думаю, ей прекрасно видно, что я в бешенстве от ее выбора. Даже не поворачиваюсь в ее сторону, сосредотачиваюсь на своей жертве.

Нависаю над ней.

— Ко мне в кабинет, — строго цежу.

С удовольствием наблюдаю, как Лиана нервно сглатывает.

Она в ужасе от моего тона.

Проняло…

Балдею от произведенного эффекта.

Да, да, я это умею — вроде тихо рявкнуть, но так, чтобы у подчиненного волосы на затылке зашевелились от ужаса. Талант не отнять.

Разворачиваюсь и размашистым шагом иду к себе, уверенный, что она пойдет следом.

Слышу позади себя цокот шпилек по паркету.

Идет.

У меня аж пульс убыстряется от ее цоканья.

Прохожу в кабинет, гордо осматриваю свои владения. Хоромы у меня царские, не стыдно показать бывшей любви, которая теперь трудится на вторых ролях. Тридцать квадратных метров, отделанных в деловом стиле, широкие панорамные окна, большой стол из мореного дуба. Любому за долю секунды станет ясно, что сюда вбухана немереная куча денег.

Пусть видит, что, а точнее кого, она в свое время послала в пешее эротическое.

Когда-то я поклялся ей, что поднимусь, да так, что она локти кусать будет. И поднялся! Вот, пусть кусает. Может начинать прямо сейчас.

Прохожу к столу, но не усаживаюсь в кресло.

Разворачиваюсь к спешащей ко мне девушке, опираюсь задницей о стол, складываю руки на груди.

Буравлю ее взглядом.

Лиана пытается мне улыбнуться, но у нее получается откровенно хреново. Видно, что слишком нервничает.

— Как живешь? Чем дышишь? — спрашиваю, разглядывая ее в упор.

— В каком смысле? — блеет она.

И все еще типа не узнает.

Ага, я ж весь такой неузнаваемый…

Естественно, со школьных времен я изменился. Чуть добавил в росте, и теперь дохожу до метра девяноста. Раздался в плечах, потому что спорт — единственный способ по-человечески сбросить напряжение, которого во мне тонны.

Но в остальном-то я тот же! Те же карие глаза, волосы.

Зачем она разыгрывает передо мной комедию? Или я так неузнаваем в костюме за десять штук баксов?

Решаю поддеть:

— А что муж, Лиана? Неужели не работает? Денег в семью не приносит?

— Откуда вы знаете? — Она поднимает на меня свои робкие очи.

Да уж… По ходу дела, обделался Агдаян. Сколько ей всего обещал, а на деле оказался балаболом, раз его драгоценная Лианочка шляется по всяким там работам. Я был уверен, он запрет ее дома, обвешает золотом и будет сношаться с ней до конца времен.

— Мои проблемы с супругом никак не повлияют на работу, — хлопает ресницами она. — Мы с ним почти в разводе, и я… Честно сказать, не хочу обсуждать свою личную жизнь.

Ишь ты какая краля.

Личную жизнь она со мной обсуждать не хочет.

А впрочем, оно правильно, нам с ней в принципе нечего обсуждать.

Конечно же, я мог бы подержать ее у себя неделю, погонять и в хвост и в гриву, довести до нервного срыва, а потом уволить. Но у меня на носу важная сделка, и мне не до игр. К тому же я давно вырос из того шалопая, который и в школу-то ходил только ради того, чтобы дернуть ее за косички.

— Собрала свои вещи и пошла на хер из моего офиса.

Говорю это и прямо чувствую, как мне легчает. Прям сбрасываю с себя груз многолетних обид. Как давно я мечтал взять и как следует щелкнуть по ее маленькому наглому носу. От души!

Однако она еще смеет пререкаться.

Морщит красивое личико и выдает:

— Я прошу прощения, если сделала что-то не так… Вы объясните, я исправлю. Зачем же сразу увольнять…

О, как мило. Она хочет что-то исправить.

Тогда пусть отыщет машину времени, вернется в прошлое и в ключевой момент выберет меня, а не своего ублюдка Агдаяна. Нет? Не может? Тогда не хрен пырхаться.

— Ты плохо слышишь? — спрашиваю свысока. — Я сказал, пошла на хер из моего офиса.

Вижу это…

У нее явно начинают сдавать нервы, накрывает истерикой. Трясется нижняя губа, влажнеют глаза.

Покажет мне? Или сбежит?

Дама выбирает второе.

Разворачивается и на полной скорости несется к выходу, только каблуки сверкают.

Красивое зрелище, надо сказать. Задница у нее в этой черной юбке на пять с плюсом.

— Лиан, подожди. — Резко ее останавливаю.

Глава 2. Сюрприз для Лианы

Лиана

Я с трудом сдерживаю накатывающую истерику.

Секунду стою без движения, чувствуя затылком тяжелый взгляд этого упыря. Зачем я вообще пошла в его кабинет? Ведь понимала, что ничего хорошего меня тут не ждет.

Натягиваю на лицо дружелюбную улыбку, поворачиваюсь, спрашиваю:

— Да, Назар Викторович?

Я очень старалась сказать так, чтобы голос не дрожал, но он все равно дрогнул.

Назар Викторович молчит, прибивает меня к полу пудовым взглядом.

Спрашиваю еще раз:

— Вы хотели что-то еще?

Кроме как послать меня на хер…

В какой-то момент даже чудится, вот он как возьмет, как извинится сейчас за свою несусветную грубость. Как начне-е-ет умолять меня не уходить…

Забавные шутки порой выдает воображение.

— Нет, нет, ничего не хотел, — хмыкает он. — Ольгу мне позови и вали уже.

«Вали уже…»

Хамло!

Это слово так и вертится на языке.

Мне очень хочется заорать на него как дикарка, подлететь к нему и влепить звонкую оплеуху. Или же стащить с себя шпильку и с воинственным кличем броситься в бой. Ткнуть ему этой шпилькой куда-нибудь…

Подумать только, с первого взгляда он мне еще и понравился. Решила, в кои-то веки поработаю на симпатичного мужика. Еще бы, высокий такой, статный, и лицо мужественное. А тут оказывается такой мудак. Точно заслужил шпилькой по темечку.

Но… как секретарь с пятилетним стажем, я доподлинно знаю, какими моральными уродами порой бывают начальники и как нужно реагировать на подобные выкрутасы, чтобы в результате не нажить себе проблем.

Меряю его высокомерным взглядом, не знаю даже, как хватает на это сил.

Молча разворачиваюсь и с чувством собственного достоинства ухожу.

Лишь закрыв дверь в кабинет зверя, даю себе выдохнуть.

Слезы сами собой проступают на глазах.

Пока дохожу до рабочего стола, они и вовсе капают по щекам.

Моя новая коллега, секретарь Ольга, тут же вскакивает с рабочего места. Несмотря на беременный живот, очень оперативно обходит свой стол. Сдувает со лба светлую челку, таращится на меня своими голубющими глазами и выпаливает:

— Я слышала, он тебя на хер послал. Ты что, натворила-то? Почему он с тобой так?

— А что я могла натворить? — утираю слезы. — Я тут работала ровно полчаса и все эти полчаса делала только то, что ты мне сказала. Когда бы я успела что-то натворить? Он просто невменяемый!

Ольга смотрит на метя обалдевшим взглядом.

Под ее этот взгляд я и начинаю собирать нехитрые пожитки, что успела разложить на новом рабочем месте. Хватаю свою кружку с сердечком, подарок дочки, фоторамочку с ее фото, пихаю их в сумку. Зачем вообще приносила, непонятно. Надо было хоть подождать, пока чуть приживусь.

— Слушай, ты извини, — тараторит Ольга. — Он обычно адекватный, при мне только один раз сотрудника на хер послал, и то это был проворовавшийся бухгалтер…

— Что мне твое извини… — Я морщу губы.

Ольга разводит руками.

Оно и понятно, что она не может ровным счетом ничего сделать. Она же тут не начальница.

Киваю ей, хватаю сумочку и спешу к шкафу, куда повесила свою дубленку.

Ухожу из фирмы несолоно хлебавши, шагаю к остановке троллейбуса. Щурюсь от холодного зимнего ветра. Как назло, пока я сидела в офисе, температура на улице снизилась. Того гляди пойдет снег.

Вижу троллейбус и сразу в него забираюсь.

Хоть тут мне везет, попадается свободное место.

Сажусь, прижимаю к себе сумку и тихо вздыхаю.

Не представляю, что делать.

Меня же в фирму этого психа целенаправленно схантили!

Я преспокойно себе работала на зама начальника крупной торговой фирмы, получала приличный оклад, премии. Да, мой бывший начальник — редкостный козел. Но на хер он меня все же не слал…

Меня сманили в эту фирму, предложив отличные бонусы. Сама начальница отдела кадров меня собеседовала. Прочили на замену беременной Ольге.

Я все поставила на эту работу… Ведь никакого запасного варианта нет! А на прошлую работу обратно не возьмут. Начальник посчитал мое увольнение личным оскорблением. Он-де планы на меня имел, как на сотрудника, а я в конкурирующую фирму…

Я бы, может, и не уходила. Но у меня развод, ребенок, ипотека, больная бабушка… Как я со всем этим справлюсь теперь?

Выхожу на своей остановке, бреду к дому, а у самой холодеет внутри.

Гадаю, дома муж или нет.

Захожу в подъезд, нажимаю на кнопку лифта. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь.

Уши раздражает странный звук.

Чик… Чик…

Прислушиваюсь, чтобы понять, что это.

Кажется, ножницы? Ими будто бы что-то активно режут, и это происходит в ванной.

Не знаю почему, но этот звук меня пугает.

Прохожу в прихожую, скидываю дубленку, вешаю на вешалку и делаю шаг к двери ванной, зову мужа:

— Па-а-аш…

Да, определенно звук клацанья ножниц! Что он там так активно режет?

— Лиан, зайди, — просит он.

Голос будто бы вменяемый.

Но все-таки я открываю дверь в ванную с холодеющим нутром. Кое-как заставляю себя войти.

Павел стоит над синим тазиком с ножницами в руках.

Тазик стоит на раковине, и я невольно тянусь ближе, чтобы заглянуть внутрь.

Там деньги.

Разрезанные на части пятитысячные банкноты.

Глава 3. Бессеребренник

Лиана

— Т-ты что делаешь? — стону на выходе.

Он игнорирует мой вопль. Сует руку в обрезки, выуживает оттуда новую стопку пятитысячных. Потрошит ее и с упоением начинает снова резать.

Чик… Чик… Чик…

Убыстряется!

Чувствую, как накатывает истерика.

— Они поддельные, да? — спрашиваю с надеждой. — Игрушечные?

Наверняка это купюры какого-нибудь банка приколов. Ведь никакой нормальный человек в здравом уме и твердой памяти не станет резать настоящие банкноты, верно?

Вижу в тазике сбоку нетронутую купюру. Должно быть, Паша ее не заметил.

Совершаю рукой бросок кобры, цапаю ее, подношу к лицу, чтобы посмотреть.

А там не банк приколов! Там вполне себе банк России, и в остальном купюра выглядит очень натурально. Присутствует надпись «Хабаровск», водяные знаки, все дела. Цвет опять же правильно розовый, и на ощупь…

Меня пробирает холодом.

Каждая часть моего тела будто деревенеет.

Паша выдирает у меня из рук купюру и тоже ее ножницами — чик…

— Ты что творишь, гад?

Только сейчас замечаю, какой у Паши взгляд.

Он безумный!

Муж вдруг хватает тазик, подходит к унитазу.

Только сейчас замечаю прилипшие по краям белого друга обрывки купюр. С опозданием доходит, что это не первая партия резаных банкнот, которые Паша хочет смыть.

— Стой, скотина! — визжу так, что кажется, сейчас завибрируют стены.

Он не слушает. Загораживает мне проход своей внушительной фигурой, а мужчина он немаленький, там спина будь здоров.

— Паша! — Я стучу кулаком в эту его непробиваемую спину.

А он в это время высыпает в унитаз обрезки и нажимает на смыв. Только после этого дает мне пройти.

Но уже слишком поздно…

Как загипнотизированная, смотрю, как кусочки банкнот смываются в унитаз.

Я просто в трансе.

Из моего горла вырывается хрип:

— Зачем ты это сделал?

А Павел доволен как никогда. Бодр и улыбчив. Даже кучерявый чуб у него и то как-то по-особенному задорно сейчас торчит.

Он одаривает меня снисходительным взглядом голубых глаз и принимается объяснять:

— Я тут обнаружил, что ты кредит взяла на погашение ипотеки, по совету своего говноюриста. Шесть миллионов… Шиканула. Так вот, теперь у тебя нет этих денег.

— Что-о-о?

Этим признанием он будто бьет меня под дых, разом выбивая весь воздух из моих легких.

Бегу в прихожую, достаю сумочку.

Трясущимися руками вынимаю телефон.

Такого ведь не может быть, да? Деньги я храню в банке, на сберегательном счете, вход в этот банк у меня запаролен так, что по идее…

Ввожу заветный код, листаю вниз к иконке «Все продукты». Нажимаю, чтобы открыть список своих счетов. Вот на одном из них, сберегательном, том, что дает проценты на ежедневный остаток, должны храниться мои миллионы…

Но их нет.

Там ноль.

Даже никаких копеек не осталось.

Хотя нет, вру.

На зарплатной карте десять тысяч рублей. Которых не хватит даже на оплату одного ипотечного взноса или взноса за кредит.

С выпученными глазами проверяю историю операций.

Сегодня в четыре утра совершен перевод некой Анне Астафьевой, которую я знать не знаю и, уж конечно, никаких денег ей не переводила. Я в четыре утра спала.

Но перевод есть! А денег нет.

— Ты правда думала, что я не смогу взломать твой аккаунт? — хмыкает Павел. — Я ж программист, забыла? Меня же американские компании с руками оторвут…

Ага, может, и оторвали бы, будь он в состоянии хоть одну работу выполнить в срок. Но ведь Павел у нас только деньги может получать и исчезать в ними в закат.

Все еще не верю в происходящее.

— Ты обворовал меня? — тихо стону.

— Э, нет! — Он выставляет вперед ладонь. — Я семью спасал. Сама ты ипотеку плюс кредит не потянешь, так что я тебе нужен.

Никак не могу осознать происходящее.

Из меня вырывается сиплый стон:

— И ты шесть миллионов ножничками?!

В голове тем временем идет калькуляция.

Шесть миллионов разделить на пять тысяч, а именно пятитысячные купюры он резал. Получается двенадцать пачек по сто купюр. Было ли в тазике по объему двенадцать пачек? Хотя он ведь что-то там уже спускал в унитаз.

У-у-ух…

— Да не переживай ты так, — машет рукой муж. — Деньги дело наживное. Зато ты теперь со мной не разведешься. Потом мне еще спасибо скажешь, что я разрушил твой план.

Мне хочется орать в голос.

А ведь у меня и вправду был такой план.

Я детально обсудила его со своим адвокатом.

Я в банке на хорошем счету, поскольку исправно плачу ипотеку и до этого кредиты платила тоже исправно. И зарплата у меня была на прошлом месте ого-го. Регулярно капала на зарплатную карточку.

В общем, при помощи знакомых мне удалось практически без проблем получить кредит в шесть миллионов.

План был таков: покрыть этими деньгами ипотеку, чтобы иметь возможность продать эту гребаную двушку в спальном районе. А после погасить кредит. Я бы даже вышла в плюс и получила какие-то деньги на новую жизнь. Ведь квартира на сегодняшний день поднялась в цене, и я легко смогла бы получить за нее семь миллионов. А банку должна лишь шесть. Да, половину мне пришлось бы отдать Павлу при разводе. Но мне уже было плевать на это.

Конечно же, муж мог наложить вето на продажу квартиры, ведь я брала ее в ипотеку, уже будучи за ним замужем, так что это совместно нажитое. И при условии, что я погасила бы ипотеку, квартира все равно могла бы остаться тем камнем преткновения, который держит нас вместе. В таком случае на мне продолжал бы висеть шестимиллионный кредит.

Но… В нашем государстве, слава богу, пополам делится не только совместно нажитое, но и совместно потраченное. Этот кредит разделили бы между нами, поскольку деньги я потратила бы на общие семейные нужды. Как объяснил адвокат, в этом случае кредит делится поровну между супругами. И тогда банковская служба безопасности так взяла бы Пашу за яйца, что он согласился бы на все, лишь бы вернуть деньги.

Там люди серьезные. Ведь три миллиона долга — это вам не айфончик в кредит.

А так продали бы квартиру, получили деньги, и конец разделу имущества.

Пусть бы Павел заглотился своей долей, хотя за квартиру он ни копейки не заплатил, все я.

Да, да, он меня именно так сильно задолбал за восемь лет совместной жизни!

Дело даже не в изменах, о которых я узнала не так давно. С ним попросту невозможно жить! Он либо в депрессии, либо гуляет. Но никогда у него нет ни копейки в семейный бюджет. Зато себе на брендовое шмотье — пожалуйста. И я понятия не имею, где он берет деньги на свои хотелки. Даже за коммуналку никогда не заплатит. Ребенку шоколадку никогда не купит.

Я не знаю, откуда он вообще узнал про мою задумку, ведь я должна была ему все озвучить завтра на встрече с адвокатом. Чтобы при свидетелях…

— Я тебе нужен, — говорит Павел. — Ты со мной не разведешься. Аленку домой верни, че девочке делать у бабки?

Наверное, сейчас мне нужно было поступить по-взрослому. Развернуться и просто уйти. И сразу в полицию.

Потому что меня обворовали! И электронный след есть.

Кто это такая, Анна Астафьева, которой я якобы перевела деньги? Очевидно, что никакой связи между нами нет, у меня даже нет знакомых с таким именем и фамилией. Очевидно же, что мошенничество!

Да, наверное, мне стоило с минимальными потерями выйти сейчас из квартиры и топать в отделение.

Но…

— Ублюдок! — ору на мужа не своим голосом.

А потом и вовсе бросаюсь на него с кулаками.

Да, я, девушка весьма скромных объемов, рост метр шестьдесят и вес пятьдесят три килограмма, с пустыми руками бросаюсь на здоровенного бугая, коим является мой муж. Точнее, бросаюсь с кулаками. Что есть силы вминаю эти кулаки ему в грудь.

— Ты что наделал, гад? У нас же дочка! Ты о ней подумал? Ты хоть раз в жизни о ней подумал?!

Надо сказать, Павел почти достойно выдерживает град моих ударов в грудь. По ходу дела, они для него — что комариные укусы.

Наконец он хватает меня за руки, останавливает и говорит:

— А что дочка? Нормально с ней все будет, мелкая еще, че ей надо там…

— Ей, вообще-то, семь лет!

— Какая разница…

И правда, какая разница. Что там надо-то новоявленной школьнице? Всего лишь… все.

Я резко замираю.

Действительно, с Аленой все будет нормально. Потому что Лиана опять ужом извернется, что-нибудь эдакое придумает, и с ней все будет нормально. Пока Паша опять что-нибудь не вычудит. И так по кругу…

— Подонок! — ору что есть силы.

Выворачиваю свои запястья из его лапищ и снова луплю его куда только вижу.

Визжу на ультразвуке и луплю…

Долго это делать он не позволяет.

Снова хватает меня обеими руками за запястья, припечатывает к стене своим телом.

Цедит:

— До гроба вместе, как клялись на свадьбе, помнишь?

Смешно, но в восемнадцать мне это виделось дико романтичным. Зато в двадцать шесть кажется проклятием.

Не понимаю, как у меня это получается.

Я просто сгибаю коленку и со всей дури, на какую только способна, врезаюсь ею между его широко расставленных ног.

Эффект получается оглушающий.

Павел меня отпускает, визжит, как девочка-танцовщица, прижимает руки к своим причиндалам и сгибается пополам.

— С-с-сука… — орет он.

Я — сука, да. И я еще докажу ему, насколько.

Понимаю, что времени у меня чуть.

Отскакиваю к двери. Хватаю дубленку и сумочку с телефоном. Сую ноги обратно в сапоги, вылетаю из квартиры.

Игнорирую лифт и бегу что есть силы к лестнице…

Глава 4. С — совесть

Назар

Ближе к вечеру, когда основной пласт дел уже сделан и есть время перевести дух, я поудобнее устраиваюсь в кресле с чашкой кофе.

Прокручиваю в голове все случившееся.

За день я изрядно поостыл, но, разумеется, не забыл про утреннее происшествие с Лианой.

Дико, но даже после стольких лет меня будоражит одно только имя.

Как наркоман за дозой, лезу в облако, где храню фото. В том числе и старые, двенадцатилетней давности. Где Лиана еще такая юная, до одури сладкая, прогуливается со мной от дома до работы. На самом фото она позирует мне со стаканчиком кофе, который я для нее купил, улыбается. Летнее утро радует хорошей погодой и настроением.

Обалденное фото, никогда его не удалю.

С помощью этого фото я иногда путешествую в прошлое. Хожу в гости к себе восемнадцатилетнему, когда Лиана хоть немного и совсем недолго была моя.

Давлюсь эмоциями…

Как я был влюблен в нее в школе!

Аж трусы дымились, стоило ее увидеть. Мозг напрочь отключался, только тем и занимался, что вызывал ее на эмоции. Любые! Плохие, хорошие, я был всеяден, мне годилось все. Точнее, хороших-то эмоций в мой адрес она почти никогда не выказывала. Оно и неудивительно было, учитывая, с каким упоением я ее троллил каждый день.

Мы с ней встречались всего ничего. Несколько недель после того, как закончили школу. И это было в эмоциональном плане самое кайфовое время для меня.

Бля… Мне тридцать лет, и за эти годы я и близко ничего подобного не испытал.

До сих пор холостой, детей нет, живу работой.

Потому что когда-то в сердцах пообещал, что вырвусь из грязи в князи.

Вырвался.

Разве это что-то изменило в моей жизни? Резко стал безумно счастлив? Да ни хрена.

Конечно, я не жалуюсь. Я люблю свою жизнь, доволен достижениями в бизнесе.

Но…

Я до сих пор ненавижу эту суку за то, что она сделала меня эмоциональным кастратом, неспособным больше влюбиться.