- -
- 100%
- +
Стою как истукан, слушаю девичьи стоны и зверею от ревности. Будто это я муж, а не кто-то там.
Стучу и неожиданно вижу, что дверь не заперта. В проеме показывается тонкий такой луч света.
И меня накрывает.
Распахиваю дверь, не разуваясь прохожу внутрь.
Меж тем звуки того, как люди самозабвенно трахаются, становятся все громче. То ли к кульминации подходят, то ли ради кого-то стараются…
Квартира совсем небольшая, и я почти сразу понимаю, из какой комнаты идут звуки.
Иду туда и вскоре оказываюсь на кухне.
Здесь находятся двое.
Какой-то поджарый мужик собирается вставить девчонке, которую загнул перед столом раком.
— Ты кто такой? — орет мужик, повернувшись в мою сторону.
Неожиданно поворачивается и девка тоже, и я понимаю — никакая это не Лиана. И никто ее не трахает. Даже не начали еще.
Чего стонали-то? Да так показательно… Шоу устраивали, что ли?
Девчонка визжит, отпрыгивает от голого мужика на пару шагов, хватает кухонное полотенце и пытается прикрыться.
Пялюсь на нее, как придурок. И от осознания, что она — не Лиана, на душе хорошеет, становится так приятно…
Будто тебя порезали вхлам, а потом сжалились и вкололи обезбол.
Киваю в сторону шлюшки, которая застыла с кухонным полотенцем в руках.
— На хер пошла отсюда.
Девка слушается, видимо понимает, что со мной шутки плохи.
Мужик же спешно хватает валяющиеся на полу джинсы, натягивает их. Уже более робким голосом спрашивает:
— Кто такой?
— Ты всерьез думал, что можешь нагреть девчонку на шесть лямов и тебя за это никто не отпиздит?
Мужик орет на меня:
— Тебя Лианка прислала, что ли? Ну су-у-ка…
Чувствую, как у меня подгорает внутри.
Я внешне вроде бы такой представительный бизнесмен, в костюме, все дела. Совсем на уличного пацана не похожий, но… Он во мне все еще живет, тот уличный пацан. Он — огромная часть моей личности. И периодически вырывается наружу.
Кто бы знал, как этот придурок бесит меня одним лишь «Су-у-ука» в сторону Лианы. Один этот возглас заставляет меня сжать кулаки.
Не удерживаюсь, подаюсь вперед и резко бью его кулаком в солнышко.
Получается эпично.
Хмырь хрипит, резко сгибается вдвое и оседает на пол.
Причем вставать не спешит.
Переборщил я, что ли?
Была в моей жизни одна история…
Когда толпой окружили и отпинали от души. Пинали так, что думал, отдам богу душу. Уже даже рад был бы, если бы так… Но в больничке откачали, сломанные кости срослись. И с тех пор я три раза в неделю хожу на тренировки по тайскому боксу. Теперь меня вряд ли можно запинать. Даже толпой. А уж с одним лошпетом для меня справиться — легкотня.
Все-таки он очухивается, кряхтит, смотрит на меня с доброй долей страха, все как надо.
— Куда шесть лямов дел, гондон? — спрашиваю его со зверским выражением лица.
Он пялится на меня некоторое время, а потом будто перевоплощается в конченого дебила:
— Какие шесть лямов? Не знаю ни про какие шесть лямов!
Обалденная тактика под названием «Я не я и жопа не моя». Вот только я намерен ему популярно объяснить, что от меня увильнуть не получится.
— Те самые шесть лямов, из-за которых Лиана бегала в полицию, припоминаешь? — Нависаю над ним, даю понять, что спуску не дам.
— Да врет она, я ж ничего, я ж…
— Семижильный, что ли? — Натурально изумляюсь. — Я ведь и второй раз въебать могу!
Муж Лианы не отвечает. Он бегает взглядом по комнате и, если меня не обманывает чуйка, мылится сбежать. Причем по-серьезному так, уже, небось, внутренне весь сжался, к прыжку пумы подготовился.
Превентивно луплю его по ногам.
Он орет благим матом:
— Сука! Больно…
А то.
Я вообще мастер делать людям больно. Не всегда кулаками или ногами.
Лианке вот словами сделал.
Но отчего-то сейчас мне очень хочется ей это как-то возместить…
***
Назар
— Здесь не все, — гаркаю на него. — А ну, быстро остальное достал!
Муж Лианы, а точнее Павел Сенчуков, утирает разбитый в хлам нос, который до сих пор сочится кровью.
Да, я с ним не церемонился. Потому что с такими нельзя церемониться, он же гад распоследний. Собственную жену с дочкой обворовать — как по мне, зашквар.
К слову, мы уже не в квартире Лианы.
При помощи старых добрых пиздюлей мне удается выбить у Павла Сенчукова не только парочку суставов, но и место, где этот придурок спрятал деньги.
Оказалось, арендовал в подвальном помещении дома клетушку для всякого хлама, там и схоронил богатство.
Теперь достает из старого ящика с инструментами пачки с пятитысячными купюрами. Складывает их в черный пакет.
Вот только я не даю слукавить, пересчитываю бабло.
И не хватает прилично — больше двухсот тысяч рублей.
Сенчуков морщится, предчувствуя очередной тумак, и признается жалобным голосом:
— Я триньканул чутка…
— Ни хрена себе у тебя «чутка», — хмыкаю зло. — Некоторые на такое чутка полгода батрачат!
— Да что, я ничего… — лепечет он.
А я задаю более насущный вопрос:
— Где Лиана?
— У бабки они с дочкой, — скулит он жалобно.
Смотрю на время, вроде как поздновато — девять вечера.
— В гости пошла, что ли? — Свожу брови у переносицы. — И ты по-быстрому решил шпильнуться, пока их нет? Где твои мозги, чувак? Тебе вообще плевать на отношения с ней?
— Мне не плевать! — морщится он. — Я ради нее… Все пытаюсь, чтобы она обратно от бабки сюда…
Мое лицо вытягивается в недоумении.
— Вот же олень сказочный, — тяну обалдевшим голосом. — Ничего удивительного, что она от тебя к бабке удрала, раз ты такими методами семью сберечь пытаешься. Только не пойму, неужели у тебя тямалки не хватает самому вещички собрать и уступить жилье жене с дочкой? Сам бы пошел к своей бабке…
— Так моя к себе не пустит… Даже дверь не откроют ни мать, ни бабка…
Ни хрена себе расклад.
Я не могу представить себе ситуации, где бы моя мать не открыла мне дверь.
Значит, свою родню он так задолбал, что даже на побывку не пускают. И Лиану задолбал до такой степени, что она из собственной двушки сбежала в хрущевскую однушку бабки. Адрес у меня, кстати, есть.
— Ничего там у тебя не екает, что они втроем ютятся в однушке, а ты тут девок на кухне сношаешь один в квартире?
Впрочем, у кого я это спрашиваю? Нечему там екать.
Глава 12. Герой
Назар
В полдесятого я подъезжаю к банковскому отделению, которое располагается аккурат возле дома бабки Лианы.
Хмыкаю, мысленно посылаю зеленую жабу на хер, чтоб не пришла ночью меня душить. А потом выхожу из машины, подхожу к банкомату и снимаю недостающие двести пятнадцать тысяч.
Подарок должен быть полным, так? Иначе как будто не считается. Сто процентов для Лианы двести пятнадцать тысяч — большая сумма. Так пусть порадуется.
Скажу, что бывший муж вернул все до копеечки, чтобы она не чувствовала себя должной мне.
И на работу позову.
Бог троицу любит, есть такая поговорка.
А что?
Нравится мне, что она такая неприступная, горделивая. И специалист хороший. А потом, когда она чуть ко мне привыкнет, возьму да и позову на настоящее романтическое свидание. Торжественное такое, с помпой. Даже сам закажу ресторан. И цветы тоже куплю сам. В крайнем случае заставлю все организовать первого секретаря.
Складываю банкноты в пакет.
Иду к машине.
Аккуратно пересчитываю пачки.
Получается одиннадцать непочатых пачек пятитысячных банкнот и одна початая. Не совсем красиво.
Ну и ладно.
Сворачиваю с хорошо освещенной улицы в дворы, ищу по навигатору нужный дом и подъезд.
Оглядываюсь по сторонам, нет ли какой шушеры во дворе. А то еще ебанут чем-нибудь по башке да спиздят шесть лямов. Все же деньги не самые маленькие, к тому же не мои.
Убедившись, что все порядочные и непорядочные люди спят да по домам сидят, выхожу из машины. Иду к подъезду.
Перед домофоном замираю.
Выдыхаю ртом пар в холодную зимнюю ночь.
Несколько секунд думаю, что бы такого наплести, чтобы сразу пустили.
Нажимаю номер квартиры и…
Не происходит ровным счетом ни-че-го. Потому что домофон сломан. Это очевидно, поскольку он не издает ни единого звука при нажатии любой кнопки.
Дергаю дверь подъезда, и она, уму непостижимо, скрипит и просто открывается. Скрип — это, наверное, такой особенный вид сигнализации.
Безопасность восьмидесятого уровня.
Нет, я б своих в такой дом ни за что не пустил, если эти свои у меня когда-нибудь будут. Еще пристанет кто-нибудь типа меня…
Заберу отсюда Лиану.
Вот возьму и заберу.
Пусть не сегодня, но вообще в принципе.
Неожиданно понимаю, что я этого очень хочу — заиметь собственную Лиану, чтобы все время со мной была-жила.
Замираю перед старой, обитой коричневым дерматином дверью. Обивка давно потеряла свой первоначальный блеск, а трещины на ее поверхности — словно метки памяти, шрамы.
Подхожу, шумно дышу, не зная, чего ждать.
Кто откроет? С каким настроением встретят?
Воздух вокруг наполняется ожиданием.
С замиранием сердца стучу в дверь.
Я так хочу увидеть Лиану, что аж распирает изнутри.
И она вправду открывает.
Распахивает дверь! Так беспечно, что мне становится дико.
Она одета в пушистый черный халат с вышитыми сердечками на больших карманах. Волосы убраны в высокий хвост, на лице ни грамма косметики. Но ей и не надо, и так красивая до такой степени, что дух захватывает, зараза.
Лиана видит меня и замирает, плотнее запахивает уютную одежку.
— Что вы здесь делаете? — Ее голос звенит раздражением. — Вы преследуете меня?
Да, да, да, черт подери, я ее преследую. Потому что хочу и могу. Ее преследовать.
— Лиан, тут такое дело, ты только не психуй, надо поговорить. Пустишь?
— Нет! — отрезает она строго.
Брови у переносицы сводит, смотрит на меня осуждающе.
А я любуюсь на ее лицо и, как будто, впадаю в нирвану. Мне охуенно просто на нее смотреть.
Даже на злую!
Но может, увидит содержимое пакета, который я держу в руке, и улыбнется?
— Зачем тогда дверь открывала, если пускать не хочешь? — спрашиваю с ухмылкой.
— Я не вас ждала, бабушку с дочкой…
— То есть ты дома одна? — Поигрываю бровями.
— Вам какая разница? — продолжает возмущаться она. — Они скоро вернутся, просто застряли у соседки на дне рождения. Я только крикну, и они услышат! Уходите, а то я вызову полицию…
— Посмотри сюда, — прошу ее и распахиваю перед ней черный пакет.
Она видит пятитысячные купюры и, кажется, теряет связь с реальностью.
— Угадай сумму, — довольно ухмыляюсь.
— Зачем вы сюда пришли? — спрашивает она уже гораздо менее воинственно.
— Я же сказал, поговорить.
Она все-таки пускает меня.
Я так рад оказаться на ее территории званым гостем, что в первые минуты даже не замечаю обшарпанного линолеума, убогой мебели.
Лиана ведет меня на кухню.
Тут очень чисто, но тоже уюта ни на сантиметр. Старый холодильник, стол, покрытый клеенкой в ромашку, простые пластмассовые табуретки.
Еще несколько дней назад, я бы, может, даже сесть на такую побрезговал. А теперь со вполне искренней улыбкой устраиваюсь на месте. Стараюсь оказаться к ней поближе, вдохнуть ее аромат.
Малышка пахнет ландышем. Или это так пахнет в квартире? Хотя с чего бы в старой хрущевке пахнуть ландышем? Явно Лианин аромат.
Балдею…
А когда она садится на табуретку рядом, мне дорогого стоит не протянуть руки и не сграбастать ее, а потом устроить у себя на коленях.
— Лианочка, ты меня прости, но я правда тебя немножко преследую, — вдруг говорю ей.
Она таращится на меня недоуменным взглядом и как будто бы ждет продолжения.
Выдаю все по порядку:
— Ты меня очень задела тем, что отказалась идти на контакт. И я не отказал себе в удовольствии побольше про тебя узнать. В общем, я в курсе и про кредит, и про то, как ты ходила в полицию, писала заявление на мужа за то, что он обокрал тебя. Я знаю все. В общем, вот…
С этими словами я начинаю выкладывать на кухонный стол пачки банкнот.
Последней идет вскрытая стопка.
Я старательно укладываю деньги рядком.
— Зачем вы это делаете? — спрашивает Лиана хриплым голосом.
— Затем, что я не хочу, чтобы у такой красивой девочки, как ты, были такие большие материальные проблемы. Помочь хотел от чистого сердца. Нравишься ты мне очень.
Признаюсь и замираю.
Сам не знаю, чего жду…
— Что во мне может так сильно нравиться? — удивляет она меня вопросом.
— Вся ты… — Я веду рукой, как бы огибая ее талию, поднимаю выше. — Твоя фигура, взгляд, губы… У тебя обалденные губы!
— Странный вы, — тянет она, видимо, не зная, как реагировать на мои откровенности.
В этот момент я не удерживаюсь.
Поддаюсь порыву, резко наклоняюсь к ней, беру рукой за шею сзади, чтобы не увильнула. А дальше впечатываю свой рот в ее.
Поцелуй получается чересчур резкий, в то же время страстный. В эти секунды я живой как никогда, я полон энергии. Дурею, насколько мне приятно мять ее губы своими. Сую в нее язык и…
Не получаю ни малейшего сопротивления.
Меня пускают. Мне разрешают изучить ее рот языком.
Вбираю в себя ее губы целиком и ловлю себя на мысли, что я не против поглотить ее всю… Если бы это было физически возможно.
Лиана сражена моим поцелуем. Она будто теряет связь с реальностью. Ровно как вчера в офисе, когда я поцеловал ее впервые.
Я хочу ее до рези в причинном месте, до искр в глазах, до мучительных спазмов в каждой клетке моего тела.
В то же время понимаю, что момент неподходящий, от слова совсем. Обстановка не та, да и бабушка с дочкой могут заявиться в любую минуту. Никто мне сейчас ничего не даст, если полезу Лиане в трусы.
Меж тем полезть хочется так, что мне стоит неимоверных усилий себя удержать.
С трудом отстраняюсь от нее.
Смотрю на мою зацелованную красавицу.
У нее красные щеки, чуть припухшие от агрессивных ласк губы и взгляд плывет.
Ей определенно понравилось, да? Иначе сопротивлялась бы. Я ей нравлюсь, все верно понял? Хоть одной из двух Лиан я нравлюсь.
А она вдруг выдает:
— Сколько времени я должна буду быть вашей любовницей?
И этим убивает все…
Нравлюсь я ей, ага. Шесть миллионов ей нравятся, которые я так откровенно тут перед ней выложил.
Дура, она даже не понимает, что это ее деньги. Думает, свои припер.
Ага, люди ж так и поступают, когда хотят очаровать девушку. Берут и припирают несколько миллионов налом. С — сарказм.
— Ты согласна быть моей любовницей за эти деньги? — Приподнимаю брови.
Не знаю, зачем переспрашиваю. Ведь и так ясно. Думал, заценила жест, а она банально сумму заценила. И вовсе не меня. Что ж так неприятно-то? Что ж мне так мерзко на душе?
— Я… Эм… — Лиана на миг теряется, но все-таки договаривает: — Это ведь то, зачем вы приехали, разве нет?
В теории я, наверное, мог бы ей сейчас все путем объяснить. Что узнал про ее ситуацию, поехал разбираться к ее мужу, выбил у него ее же деньги. Но…
Зачем?
На кой хер я сейчас буду перед ней распаляться, что-то объяснять, когда она тупо ведется на деньги.
Дело, оказывается, было в цене.
Мало предложил ей вчера в офисе, вот и все. Озвучил бы сразу семизначную цифру, и Лианочка-недотрога с удовольствием раздвинула бы передо мной ноги.
Противно и мерзко.
А с другой стороны…
Еще сутки назад я именно этого и хотел.
Кстати, мне ведь теперь даже не придется ей реально отстегивать бабло. Она будет трахаться со мной за свои… Да я чертов гений, получить содержанку за ее же счет.
— Год буду тебя ебать куда захочу, так пойдет? — спрашиваю я нарочито небрежным тоном.
А мысленно прошу ее: «Ну давай, ебни мне по лицу! Ну же!»
Я этого почти хочу.
Я на это откровенно напрашиваюсь.
Но она не пытается меня ударить или даже поспорить. Для этого она выглядит слишком шокированной.
Без шуток, ее зеленые глазищи увеличиваются в размере раза в два.
— Год? — переспрашивает она.
В этот момент подмечаю, что Лиана явно напугана.
— А что? — продолжаю ее троллить. — За шесть-то лямов год — это еще по-божески. Сколько я тебе предлагал? Двести косарей в месяц, так? Умножить на двенадцать, получается два ляма четыреста штук. Считай, лимит самозанятой, если я верно помню. Мало предложил, да? Ты больше хотела?
— Дело вообще не в деньгах. — Ее голос дрожит. — Я таким не занимаюсь, я…
— Да, да, я в курсе дела, — киваю ей. — Слышал уже подобное не раз. Я не такая, я жду трамвая…
— Вы меня хотите побольнее уколоть?
Черт, а я ведь правда это делаю сейчас.
Не по-детски она меня взбодрила этим своим «Сколько времени я должна буду быть вашей любовницей…»
Сука.
Я, вообще-то, старался, морду бил, ездил, разговоры разговаривал, бабло ей вез. И хотел за это получить честное и откровенное спасибо. А не предложение по типу давай я потрахаюсь с тобой за бабло.
В кои-то веки решил совершить безвозмездный поступок.
Впрочем… Если дама настаивает, я покажу ей, что спать со мной за деньги — это обалдеть какая неправильная линия поведения. Прочувствует все на себе.
Говорю ей без зазрения совести, которую я еще в третьем классе поменял на пирожки:
— Собирайся, поедем.
— Зачем? Куда? — удивляется она.
— В гостиницу. Будешь меня ублажать. — Я нагло ее провоцирую.
Глава 13. Строптивая женщина
Назар
Я смотрю на сидящую рядом Лиану, при этом нагло ей улыбаюсь.
— Ну же, давай, — подбадриваю ее. — Одевайся и поехали.
Жду, что скажет.
Она резко бледнеет, кусает губу и говорит:
— У вас вообще отсутствует чувство такта?
Искренне спрашивает, по ходу дела. Ее шокирует мое поведение.
Пф-ф-ф, насмешила своим возмущением.
Не привыкла девочка, чтобы к ней, как к шлюхе… А раз не нравится, то не хрен соглашаться спать за деньги, тем более что изначально я ей даже не предлагал такого. Сегодня. Она сама все выдумала.
— Зачем мне чувство такта с тобой? — спрашиваю ее в лоб. — Все ж и так ясно, да?
— Что вам ясно? — Она явно злится, ерзает на табуретке, пристально на меня смотрит. — Что вы загнали меня в безвыходную ситуацию, и…
— Я загнал? — Хмурю брови. — Что-то не припомню, чтобы я возил тебя в банк и под дулом пистолета заставлял брать ипотеку, а потом кредит. Это все были твои идиотские решения, Лиана. Не надо обвинять в них меня.
Она резко вздергивает голову.
Я прям чувствую, хочет послать подальше. Но не шлет, потому что понимает, что я прав.
— Извините, — тихо шепчет Лиана.
Видно — это дается ей с великим трудом.
А я, кажется, кончаю от того, как она ломает себя под меня. Как из горделивой суки, которая вчера без раздумий послала меня подальше, она превращается в послушную девочку.
Конечно же, до завершения трансформации еще далеко, но процесс явно идет.
Поясняю для непонятливых:
— Женщина может переложить на мужчину ответственность за все свои заморочки только в одном случае…
— В каком же? — хрипит она.
— Если она трахается с ним не за деньги, а по любви. Но это ведь не наш с тобой случай, да?
— Не наш, — выдает она, ни секунды не задумываясь.
Этим коротким, но емким ответом будто бьет меня наотмашь.
Неужели я такой непривлекательный, что со мной по-человечески нельзя?
— Вот видишь, когда за деньги, все проще. — Прячу за усмешкой свой разгорающийся с новой силой гнев. — Я не строю из себя хорошего парня, а ты не выпендриваешься. Делаешь, что велено, получаешь за это оплату, и все довольны. Это же здорово, когда не надо притворяться, так?
Она буравит меня обиженным взглядом и отвечает:
— Получается, то, как вы ведете себя со мной сейчас… Вы такой и есть? Наглый, грубый…
Да, это то, какой я есть, когда меня взбесили почти до полной отключки мозга. Пру напролом и размазываю самооценку человека по полу.
У Лиан талант злить меня до трясучки, что у первой, что у второй.
Пожимаю плечами:
— Что-то не устраивает?
Во взгляде Лианы появляется решимость.
— Я не поеду в гостиницу, извините… Я так не могу!
— А что такое? — картинно удивляюсь. — Тебе больше не нужны эти шесть миллионов? Хорошо, я тогда заберу их и пойду. Мне уйти?
Во мне погиб великий актер. Я так безупречно отыгрываю свою роль, что Лиана моментально ведется на провокацию.
Прямо вижу, как внутри нее происходит борьба. Будь ее воля, она бы залепила мне пощечину и выгнала, но… Денег-то хочется. Лишаться их она явно не готова. Вон аж слезы в глазах стоят!
Неужели все девушки планеты земля шлюхи?
— Пожалуйста, не надо так резко, — просит она. — Я правда сейчас не могу. Как я им объясню?
— Кому «им»? — Я уже и забыл про ее родственников.
— Сейчас вернутся бабушка с дочкой, и я…
— Окей, я пойду навстречу, — киваю.
Пододвигаю к ней ее мобильник, который лежит на столе.
— Пиши своим, проси, чтобы задержались на полчаса.
— З-зачем? — Ее уже колотит.
— Скоро узнаешь, — отвечаю будничным тоном.
Лиана берет телефон, трясущимися пальцами набирает сообщение, потом поднимает на меня взгляд.
— Я попросила их еще задержаться. Но не понимаю, заче…
Договорить я ей не даю.
Как еще совсем недавно, подаюсь вперед и жадно целую в губы.
В этот раз Лиана не растворяется в поцелуе, как раньше. Чувствую ее ладони у себя на груди.
И мне нра-а-авится…
— Не хочешь меня? — хриплю ей в губы. — Я могу легко сделать так, что захочешь…
От этих моих слов Лиану штормит. Она чуть не падает с табуретки, резко встает на ноги.
Замирает посредине кухни, смотря на меня с опаской. Видимо, решает, сбежать или нет.
Вариантов ей не даю.
Бросаюсь к ней.
— Ты что думала, я три месяца за тобой ходить буду? — Смотрю на нее в упор. — Нет, милая, я не настолько терпеливый…
До Лианы доходит, что я задумал, и она все же пытается броситься в сторону выхода.
Без труда ее ловлю.
Обхватываю руками, прижимаю спиной к стене, наклоняю голову к ее шее и касаюсь носом кожи между пушистым воротником халата и кромкой волос.
Вдыхаю ее аромат…
Точно ландыш!
Такой же белый, чистый. Мой.
Утробно урчу, сжимая Лиану в руках.
Секунда, и я таки добираюсь до пояса ее халата, тяну его. Хоп, и полы расходятся в стороны.
— О-о, — вскрикивает она.
Пытается запахнуться, но я не даю.
Резко выпускаю Лиану из рук, сам же хватаю ее халат за воротник и буквально сдираю его с Лианы.
Она остается в одних трусиках. Маленьких кружевных трусиках, которые девочки надевают, чтобы полюбоваться собой или предстать перед кем-то в обворожительном виде. Я прав или я прав?