Осетинские мифы. От громовержца Уацилла и зловещего Руймона до яблони нартов и девушки-голубки

Научные рецензенты:

д-р филол. наук, профессор Е. Б. Бесолова;

д-р ист. наук А. А. Туаллагов

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Сокаева Д. В., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Введение. Историческая справка

Предки современных осетин, аланы, впервые упоминаются в письменных источниках в середине I в.

К середине II в. аланы осваивают территории Северного Кавказа, прежде всего его центральные и восточные районы. В условиях тесного взаимодействия с другими местными этносами в регионе впоследствии происходит становление Аланского государства.

Аланы контролировали значительную часть предгорий и горных районов Центрального Кавказа – около 450 км с запада на восток и до 120 км с севера на юг[1]. Алания освободилась от политического влияния Хазарского каганата и примерно три столетия (со второй половины X в.) была независимой, но в XIII в. монгольское нашествие уничтожило ее как государство.

В XIII в. населению Алании пришлось уйти в горы, в труднодоступные ущелья. На северных склонах Центрального Кавказа образовались обладавшие самоуправлением Алагирское, Куртатинское, Тагаурское и Дигорское общества осетин, а множество мелких обществ на южных склонах подпали под власть грузинских князей. Часть осетин-алан[2] отправилась искать убежища в Монголии и Восточной Европе, там наибольшее число потомков алан осело в Венгрии и получило собственное наименование – ясы. Другая часть ушла на службу монгольской империи Юань в Китай. Ее потомки представлены в субэтническом подразделении монголов – асуд.

В результате нашествия монголов и установления их контроля над равнинными и предгорными районами Северного Кавказа свободными остались только горные аланы. В начале XIV в. при хане Узбеке[3] на реке Терек был построен город Верхний Джулат. Тамерлан[4], придя в эти края в 1395 г., в состоявшейся неподалеку битве разгромил войска хана Тохтамыша, и Верхний Джулат был разрушен.

Верхний Джулат (в археологической литературе – Верхнеджулатское городище, по-осетински Татартуп – «Татарский холм») находился на левом берегу Терека в районе Эльхотовских ворот в Северной Осетии. Считается, что это известный по средневековым русским летописям ясский город Дедяков (Тетяков). Осетины, балкарцы, кабардинцы, другие северокавказские народы считают Татартуп священным местом. Сакральный образ Татартуп фигурирует в нартовском эпосе осетин.

Тимур и Тохтамыш[5] бились за контроль над важнейшими торговыми путями в Индию, Китай и Южную Азию, проходившими по Северному Кавказу. Кроме того, Тимур вел свои походы под знаменем джихада, беспощадно уничтожая неисламское население.

Аланы отчаянно сражались против Тимура, и над Дигорией (в широком смысле Северной Осетией) лился кровавый дождь: земли были разорены и разграблены; воины гибли, а захватчики угоняли в плен их семьи – степь вымерла.

В исторической песне «Задалески Нана»[6] описано, как одна мужественная женщина увела в горы детей Дигории и беглецы укрывались в пещере около села Задалеск, пока не минула опасность. Песня свидетельствует о несомненной исторической и генетической алано-осетинской преемственности.

Один из проектов памятника Задалески Нана, представленный на конкурс.

Александр Кануков, 2021, из личного архива

О завоевательных походах Тимура 1395 г. мы знаем в основном из двух персидских летописей Низам ад-Динома Абд-ал-вази Шами (Шами) и Шарафа ад-Дин Али Йазди. Оба исторических документа называются «Зафар-наме» («Книга побед»)[8],[9] и переведены двумя именитыми востоковедами – сначала В. Г. Тизенгаузеном (1825–1902), а затем А. А. Ахмедовым (1963–2024).

Для укрывшихся в горах алан-осетин почти на два столетия (с XV до начала XVIII в.) наступило время, называемое Темными веками. Письменных свидетельств об этом периоде мало, а в устном фольклоре события датируются, как правило, очень приблизительно.

Мы знаем, что аланы в этот период не были полностью изолированы от мира: через Осетию изредка проходили посольства России в Грузию. Так, в 1587 г. через Тагаурское общество в Грузию проследовало посольство Родиона Биркина, в сентябре 1589 г. по этому же пути прошло посольство Семена Звенигородского, а в августе 1604 г. – посольство М. Татищева[10]. Именно к этому году относятся наши самые ранние сведения о мифологии осетин – тогда русские послы Михаил Татищев и дьяк Андрей Иванов прошли в Грузию через Дарьяльский проход[11]. В 1650 г. через Дигорское ущелье в Имеретию проследовали Никифор Толочанов и дьяк Алексей Ивлев, и они тоже оставили нам ценные, хотя и весьма скудные сведения о местном населении[12].

Аланы-осетины жили в горах достаточно обособленно вплоть до XVIII в., но грузинские цари знали, что могут рассчитывать на северных соседей. Как пишет известный историк Г. Д. Тогошвили, в частности, «в период углубления политического распада феодальной Грузии (вторая половина XV в.) грузинские цари, с целью приостановления процесса распада и восстановления целостности страны, неоднократно обращались к помощи кавказских горцев, в том числе и в первую очередь осетин»[13].

Формирование русско-осетинских отношений началось в середине XVIII в. Решением российского правительства при участии грузинского духовенства на Кавказе была создана Осетинская духовная комиссия. Она начала работу в 1745 г. в Кизляре (ныне Дагестан), потом была переведена в Моздок (сейчас Северная Осетия) и еще позже – в Тифлис (современный Тбилиси).

В 1749 г. из горного аула Зарамаг в столицу отправилось осетинское посольство. Оно прибыло в Петербург в 1750-м и два года активно обсуждало с Коллегией иностранных дел, Сенатом и Синодом русско-осетинские отношения.

В горах мало земли, пригодной для обработки, и Осетинская духовная комиссия способствовала переселению осетин из горных районов в прилегающие к ним степи – так там появились новые поселения. В 1774 г. Осетия вошла в состав России, и это способствовало еще более интенсивному возвращению горцев на равнины.

Правительство всячески приветствовало такое перемещение: «поселенные при Моздоке» получали таможенные привилегии; переселенцам предоставляли денежные ссуды, материалы для постройки домов и медицинскую помощь. На протяжении всего XIX в. решившим перебраться на равнину осетинам выделяли земельные участки и проводили землеустроительные работы. Ради того, чтобы передать наделы переселенцам, земли местных феодалов иногда специально объявляли казенными.

Как пишет историк З. В. Канукова, «…31 марта 1860 г. император Александр II одобрил идею А. И. Барятинского[14] и подписал Указ Правительствующего Сената о преобразовании крепости Владикавказ в город. <…> Император утвердил Положение об управлении городом Владикавказом и штат его управления, составленные наместником и рассмотренные Кавказским комитетом»[15].

Все это были «мероприятия в рамках продуманного плана», который утвердил лично А. П. Ермолов[16] – командующий российской армией на Кавказе. Государству были необходимы спокойные земледельцы, а не живущие сами по себе воинственные горцы; кроме того, страна нуждалась в защите южных рубежей.

После отставки Ермолова переселение осетин на равнину продолжилось. Следующий век только усилил миграцию народов, бурный 1917 г. затронул и осетин: их массовое переселение на равнины продолжилось.

Открытка с изображением осетина в национальной одежде, 1915.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия – Алания

Сегодня осетины составляют основное население Республики Северная Осетия – Алания; значительные по численности осетинские общины есть в российских Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Ставропольском и Краснодарском краях, Подмосковье, Москве и Санкт-Петербурге. Также более 160 лет осетины проживают на территории Турции. Из-за множества исторических перипетий у осетинского народа сформировался уникальный жизненный уклад. Проживавшие на равнинах занимались в основном земледелием – выращивали пшеницу, кукурузу, ячмень и просо. В горах же главным занятием было животноводство – разведение овец и крупного рогатого скота.

Первоначально письменность в Алании возникла на основе греческого алфавита в период активного распространения христианства. Алано-осетинские письменные источники: Зеленчукская надпись XI–XII вв. на могильной плите и аланские маргиналии на греческой литургической рукописи (XIV или XV в., пометки на полях рукописи для богослужения) – позволяют заключить, что в тот период у аланов была своя уникальная письменность, основанная на греческом алфавите. До начала XV в. осетины использовали византийско-греческую графику, а в XIX в. на основе русского алфавита была создана письменность на осетинском языке. Образцы аланского языка представлены в эпилоге «Теогонии», созданной в 1140-е гг. Иоанном Цецем, и в Ясском глоссарии из Венгрии, возможно представляющем собой копию несохранившегося автографа, составленного несколько позднее 12 января 1422 г. По мнению специалистов, они надежно свидетельствуют о прямом генетическом родстве аланского языка с современным осетинским языком.

Зеленчукская надпись. Рисунок Д. Струкова, 1888.

Wikimedia Commons

По вероисповеданию больше половины осетин являются православными христианами, примерно 15% – мусульманами суннитского толка; всего же на территории Северной Осетии сегодня действуют общины более чем полутора десятков конфессий. У осетин принято уважать иноверцев. Случается, каждый член семьи исповедует свою религию, и это не вызывает ссор и вражды.

Весь осетинский народ объединяют традиционные мифо-религиозные представления осетин-алан, пронизывающие осетинский фольклор – от малых жанров до нартовского эпоса[17]. Согласно традиционным мифо-религиозным представлениям осетин-алан, миром управляет единый Бог-творец Стыр Хуыцау (с осетинского – Великий Творец). Сегодня его имя слышится в большинстве ежедневных вежливых осетинских пожеланий.

Небесные покровители в традиционной осетинской религии имеют обыкновение показываться: верящие их видят и слышат. Общение с небесным покровителем считается состоявшимся, если после произнесения просьбы-молитвы появилась обратная связь – в виде сна, знака, конкретной помощи или наказания обидчика.

Великому Творцу Хуыцау подчинены разнообразные духовные сущности: один покровитель отвечает за урожай, другой – за домашний скот, третий – за диких животных и удачу на охоте, четвертый – за мед… По обязанностям и назначению они похожи на богов древних греков или славян, но осетины никогда не называют их богами. Среди покровителей есть и ответственные за несчастья, но осетины не говорят, что они злые или что они представляют дьявола.

Крупнейший исследователь осетинского языка и фольклора В. Ф. Миллер (1848–1913) разделял покровителей осетинского пантеона на главных и второстепенных и выделял в этой мифолого-религиозной системе следующие разделы:

1. Верования в высших духов (святых).

2. Осетинские святыни.

3. Празднества календарные, общественные.

4. Домашние обряды.

5. Предания о небесных светилах[18].

Государственная христианизация Алании произошла в 914 г. «При активном содействии абхазского царя Георгия… Алания приняла православное христианство, являющееся восточной ветвью этой мировой религии. Была создана самостоятельная Аланская архиепископия, позднее митрополия»[19].

Иконография образов небесных покровителей разнообразна, но все они, кроме Хуыцау, антропоморфны: их облик, оружие, средства передвижения, жилища описываются по образу и подобию людей[20].

Хуыцау похож на человека только в новеллистических сказках, а вне фольклора незрим: он Бог, который находится на небесах и недоступен для людей.

Монета Банка России «1100-летие крещения Алании» из серии «Исторические события», 2022.

Банк России / Wikimedia Commons

Уацилла – покровитель земледелия, громовержец, отождествляется со святым Ильей.

Уастырджи или Уаскерги – покровитель мужчин, отождествляется со святым Георгием.

Тутыр – покровитель волков, отождествляется со святым Феодором Тироном.

Фæлвара – покровитель мелкого рогатого домашнего скота, отождествляется со святыми Флором и Лавром.

Æвсати – покровитель диких зверей, отождествляется со святым Евстафием.

Сафа – покровитель очажной цепи, отождествляется со святым Саввой Освященным.

Донбеттыр – хозяин водного мира, отождествляется с апостолом Петром.

Аларды – насылающий оспу и глазные болезни, отождествляется с Иоанном Крестителем.

Мады Майрæм – покровительница женщин, отождествляется с Богородицей.

Хетæджы дзуар («покровитель Хетага») – оберегает путников и воинов.

Кроме основных, в осетинской мифологии существуют и локальные покровители – дзуары. Они в некоторой степени схожи с христианскими ангелами-хранителями и могут отвечать за какие-то жизненные ситуации.

Сау дзуар («Черный покровитель») – оберегает леса от пожаров и самовольных порубщиков.

Сау барæджы дзуар («покровитель Черного всадника») – оберегает воров и разбойников.

Æфцæджы дзуар («покровитель перевала») – отвечает за ущелья и горные перевалы.

Хъилы дзуар («покровитель шеста») – оберегает невестку и молодую семью.

Губыны дзуар («покровитель живота») – делает живот всегда сытым.

Сæры зæд («покровитель головы») – непременный атрибут свадебного обряда: украшенный рогами домашних животных священный столб, находящийся в западном углу, на женской половине дома жениха (по Б. П. Гатиеву).

Ног дзуар («новый покровитель») – оберегает жителей селения Кани (Верхний Кани) близ Даргавского ущелья.

Фыры дзуар («святой барана») – покровитель жителей селения Фаснал у Дигорского ущелья.

Нæлы дзуар («святой самца») – покровитель селения Даргавс в Даргавском ущелье и много других.

Покровителям, помимо молитв, также посвящаются обрядовые песни[21].

Этногенез осетин как потомков алан иллюстрирует сложность формирования их самостоятельной общности. Осетины испытали кавказское влияние, но сохранили скифо-сармато-аланские традиции, аланский язык и мифологию.

Макет святилища «Майрамы дзуар». Фотография неизвестного автора, XX в.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия – Алания

Современный осетинский язык является единственным живым представителем северо-восточной подгруппы иранских языков и принадлежит к североиранской группе индоевропейской языковой семьи. Осетинский язык включает в себя два основных диалекта: дигорский и иронский. Первый распространен на западе Северной Осетии и в Кабардино-Балкарии. Второй – на оставшейся части Северной и в Южной Осетии, в Грузии, Карачаево-Черкесии. (Некоторые ученые выделяют и третий – кударо-джавский – диалект, но он по фонетическим, морфологическим и лексическим признакам схож с иронским, поэтому большинство исследователей относят кударо-джавский к нему.) Среди осетинских диалектов есть также мертвый язык (вроде латыни или древнегреческого): на ясском диалекте когда-то говорили осетины, переселившиеся в XIII в. в Венгрию. В целом среди «осетиноговорящих» более распространен иронский диалект.

В разных местностях осетинский язык представлен говорами, при классификации которых обычно следуют территориальному принципу. Среди основных говоров иронского диалекта выделяют североиронские (алагирский, куртатинский) и югоосетинские (рокский и ксанский). В качестве переходных на севере признают уаллагкомский, сложившийся в результате переселения части осетин-иронцев в Дигорию, а на юге – ванельский и гудисский подговоры[22].

В Южной Осетии выделяют двальский (он же кударский, джавский или кударо-джавский), ксанский и рокский говоры иронского диалекта, а также гудисский и ванельский подговоры[23]. Двальский говор является основным по числу носителей, и некоторые исследователи считают его отдельным диалектом. В речи жителей Южной Осетии есть грузинские заимствования, тогда как в речи северных осетин используются слова русского языка. В специальной литературе описано более дробное языковое деление, однако в городах и крупных селениях различия говоров постепенно стираются.

Дигорский и иронский диалекты осетинского языка считаются равноправными, и в настоящее время они оба используются в образовании, литературе, культурных учреждениях и СМИ (радио, телевидение, периодика).

Иронский в 1924 г. стал основой литературного осетинского языка[24].

Дигорский и иронский диалекты различаются фонетикой и лексикой, в меньшей степени – морфологией (не совпадают система падежей и продуктивные словообразовательные суффиксы).

По данным переписи 2010 г., в России осетинским языком владеют более 450 тысяч чел., а в качестве родного его назвали 92,6% осетин[25].

Жители Северной и Южной Осетии героически сражались с врагом в годы Великой Отечественной войны. Как пишет Т. Т. Худалов, «за шесть месяцев 1941 года из Осетии на фронт было отправлено 40 216 солдат, сержантов и офицеров, а в 1942 году – еще 31 557 человек. <…> Всего же на фронтах Великой Отечественной войны… сражалось 83 944 граждан Северной Осетии – представителей 60 наций и народностей. А вместе с бойцами бригад народного ополчения, истребительных батальонов и партизанских отрядов количество участников вооруженной борьбы с фашизмом составило 89 024 человека»[26].

Дзуары лаг (жрец) святилища Реком Хазби Басиев. Фотография И. Щеблыкина, 1936.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия – Алания

Из них не вернулись домой более 45 500 сыновей и дочерей Осетии. Каждый второй ушедший на фронт погиб на полях сражений.

Командование высоко оценило ратный подвиг уроженцев Северной Осетии: 72 доблестных сына республики были удостоены высшей государственной награды – звания Героя Советского Союза. Особо отличились два героя: Исса Александрович Плиев и генерал-майор Иван Иванович Фесин, которым это почетное звание было присвоено дважды. Среди воинов-осетин девять человек стали полными кавалерами ордена Славы. Общее число награжденных орденами и медалями за мужество и самоотверженность превысило 60 тысяч человек.

В годы Великой Отечественной войны более 8000 женщин Северной Осетии внесли свой вклад в победу. Они сражались на фронтах, трудились в госпиталях, на производстве, в колхозах и санитарных поездах, преодолевая тяжелейшие испытания с честью. Но ничто не могло сравниться с горем матерей, потерявших на войне своих сыновей. Так, семь братьев Газдановых из села Дзуарикау и семь братьев Кобегкаевых из села Донифарс пали на полях сражений. Семьи Хестановых (село Хаталдон) и Темировых (село Чикола) потеряли по шестеро сыновей. Пятеро детей Токаевых из села Чикола не вернулись домой. Пятерых сыновей потеряли также семьи Каллаговых, Гуриевых и Тургиевых (село Кадгарон), Бясовых и Балоевых (село Сурх-Дигора), Сеоевых (станица Черноярская), Дзоблаевых (село Дигора), Тахоховых (село Хумалаг), Бароевых и Басаевых (село Эльхотово), Вазаговых (село Дур-Дур), Дигуровых (село Дарг-Кох), Кесаевых (город Алагир), Дзебоевых (село Даргавс)[27].

Часть I. Устройство вселенной в мифологии осетин

Вселенная в представлении осетин состоит из трех миров: Верхнего (населенного богами и святыми), Среднего (населенного людьми) и Нижнего (подземного). Эта структура отображена в различных символах и образах.

Чтобы укрепить связь с высшими силами, в дни праздников, при посещении святых мест и следуя семейным обрядам, осетины делают ритуальное приношение – мысайнаг (нысайнаг). Выдающийся иранист профессор В. И. Абаев (1900–2001) пишет, что мысайнаг представляет собой «предмет или деньги, оставляемые в святилище в качестве приношения дзуару; в старину это были наконечники стрел, позднее пули, а также кусок белой материи в 1/4–1/2 аршина, в которой завернута серебряная 20-копеечная монета, несколько серебряных ниток и клочок ваты»[28].

Урсдонское ущелье. Священное дерево близ святилища Михдау дзуар. Фотография неизвестного автора, 1938.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия – Алания

Одним из самых распространенных символов вселенной осетин является мировое древо: крона олицетворяет Верхний мир, ствол – Средний, корни – Нижний. Поэтому к ветвям деревьев, растущих в святых местах, в качестве мысайнага принято привязывать ленточки разных цветов – для защиты, для охранения себя от злых сил. По верному замечанию В. С. Газдановой, сто лет назад, по свидетельству В. И. Абаева, ленточки были только белыми и красными, но сейчас гамма расширилась[29].