- -
- 100%
- +
Он хотел спросить и не мог решиться. Время утекало, напряжение между ним и Катей росло. Он не верил, что когда-нибудь потом случится еще один шанс.
— Ты… — начал он, еще сомневаясь, что закончит вопрос. — Ты никогда не думала, что нам не стоило тогда расставаться?
Катя застыла на месте.
— Я… я не знаю… — Он не услышал в ее словах полной искренности. — Я никогда не думала об этом… так.
Он попытался поймать ее взгляд, но она упорно отводила глаза.
— Ты никогда не думала? Об этом? — повторил он за ней, утопая в неверии и разочаровании. — Ни разу? Ни капли сомнений?
— Я…
— Что? — теперь он спрашивал издевательски.
Денис злился.
Он так злился, что едва видел Катю перед собой. Ее золотистые, собранные в низкий хвост волосы. Полураскрытые на вздохе губы. Ярко-голубые, наконец-то встретившиеся с его глаза, влажные и блестящие. Выученное наизусть лицо, продолжавшее сниться ему годами. И он злился. Потому что оказалось, что мучился только он.
— Денис… — начала она, но тут же замолчала, словно не зная, что сказать.
— Мы собирались пожениться, мать твою! — прошипел он, удерживая себя от крика. — А ты вычеркнула меня из жизни одним махом, и что, никаких сомнений? Так ты меня любила? — Катя просто смотрела на него. Пристально и безмолвно. Он отстраненно следил за тем, как переполнившие ее глаза слезы наконец покатились по щекам. — Ты хотя бы попыталась понять? Ты чувствовала эту… безысходность? Когда ты готов на все, чтобы вернуть все назад, но ничего не можешь поделать? — Она все еще молчала, словно парализованная. — У тебя, знающей все и всегда, нет ответа, Кать?
Глава 1
I built a house for love to grow
I was so young that it was hard to know
Adele[1]
Глава 1
Просторный номер отеля весь был заполнен льющимся через огромные панорамные окна солнечным светом. Лена и забыла, когда последний раз в холодной, мрачной Москве, с вечно прячущимся за пеленой туч небом, было действительно светло, как днем.
Проснуться утром от пронзительно-ярких солнечных лучей, бьющих в глаза, было неожиданно, но целая плеяда перемен, пусть и в мелочах, породила в Лене обнадеживающий оптимизм.
Другой город, другая погода, обстановка — как шанс на другую реальность. Лена была практически в отпуске. В отпуске со своим мужем. Впервые с медового месяца.
Когда Денис пару недель назад неожиданно завел разговор о том, чтобы им вместе поехать в Сочи на трехдневный юридический форум, где ему предстояло выступать в качестве одного из основных спикеров, Лена удивилась: он никогда не звал ее с собой в командировки. Когда же он, получив ее согласие, вдруг предложил остаться у моря на все новогодние каникулы, она едва скрыла шок.
Денис никогда не отдыхал. Его рабочий график составлялся вопреки государственному календарю. За три с лишним года их брака Денис ни разу не брал отпуск и не ставил на паузу трудовой процесс в выходные. За прошедшую ночь и утро Лена провела со своим мужем больше времени, чем в любой другой день уходящего года.
Она давно знала, от чего — от кого— он бежит. Знала, что пытается безуспешно преодолеть столько лет подряд. Жизнь оказалась жестока в своей иронии: боль мужа обидой ранила Лену, но в то же время не вызывала настоящей злобы — она по себе знала, какой непреодолимой силой обладает безответная любовь, и проявляла сострадание к товарищу по несчастью.
Оглядываясь назад, на первые месяцы их брака — яркие, полные эмоций и, как ей тогда казалось, взаимных чувств, — она все увереннее приходила к выводу, что в то время Денису удалось ненадолго обмануться самому и тем — обмануть ее.
Он пытался, правда, пытался жить дальше, но из года в год как будто все слабее. Примиряясь с собственным бессилием, угасая перед остающимся неизменным и предсказуемым будущим, закапываясь в работу с головой, только бы не думать о другом — Лена все это понимала. Слишком хорошо понимала, но не знала, что делать дальше. Иногда она думала, что та оглушительная контузия правдой, что обрушилась на нее пару лет назад, до сих пор не прошла.
В ванной прекратил шуметь душ. Лена, закончив наносить макияж, подхватила с кровати брючный костюм. Поправляя чуть криво севшую на груди блузку, она пристально изучала собственное отражение, чаще чем нужно останавливаясь взглядом на завитых крупными локонами темно-русых с медным отливом волосах.
Прошло уже несколько минут, как она закончила с одеждой, но продолжала стоять на месте, задумчиво прикладывала пряди ближе к лицу и, поморщившись, отводила назад. Лена так и не привыкла к этому цвету волос. Он не родной. Не подходящий. Не ее.
Она от рождения натуральная блондинка. К сожалению, как и та, другая.
Дверь ванной открылась со щелчком. В комнату в длинном гостиничном халате зашел Денис. Лена обернулась к нему.
— Ты собралась уже? — Он обвел ее взглядом. — Оперативно.
Она кивнула и послала Денису через плечо легкую улыбку. Он, вероятно, не заметив, снял халат и потянулся к брюкам.
— Думаешь, успеем на завтрак? — спросив, Лена взглянула на часы, прикидывая распорядок на день. Она уже и отвыкла что-то планировать совместно с Денисом.
— Да. Сейчас оденусь и пойдем.
— А твой доклад, я думала, может быть, ты захочешь сейчас просмотреть еще раз?
— За завтраком посмотрю, чем еще там заниматься, — Денис пробормотал, не отрываясь от завязывания галстука, а Лена почувствовала внутри знакомую горечь.
— Хорошо.
— Расскажешь потом, как тебе, — он сказал невзначай, не оборачиваясь даже, а у Лены все затрепетало внутри, но она удержала себя от слепых восторгов.
— Я же бросила юрфак, Денис. Что я тебе такого скажу, что ты сам не знаешь?
— Не прикидывайся некомпетентной, — пожурил он с веселыми нотками в голосе. — Я отлично слышал вашу с Ларой оживленную полемику по поводу новых поправок в УПК[2].
Лена от изумления не сразу нашлась с ответом. Он действительно тогда, уткнувшись с самым увлеченным видом в телефон, слушал их разговор?
— Просто не хочется совсем все забыть, — призналась она начистоту. — Интересно, да и три года учебы жалко.
— Поэтому я тебя сюда и позвал.
— Спасибо, — она поблагодарила. — Мне, правда, любопытно немного в этом повариться.
Денис сдержанно кивнул.
Подошел к зеркалу, стал рядом с ней. Снова обвел ее взглядом, теперь уже в отражении, прежде чем сказать:
— Очень красиво, Лен.
Она просияла.
— Спасибо.
Наклонившись, Денис прижался губами к ее шее. Лена ожидала короткого, поверхностного поцелуя, но прикосновение затянулось, став очевидно страстным. Шумно втянув в себя воздух, Денис жадно провел губами дорожку по шейному изгибу снизу вверх, иногда чуть вбирая внутрь кожу, но так, чтобы не осталось следов.
Лена почувствовала слабость в ногах. Когда в последний раз Денис настолько демонстративно ее хотел? Она затрепетала восторгом от одной только мысли, но вдруг дернулась и ойкнула, сама разрушая редкий счастливый момент.
Денис отстранился и посмотрел на нее с непониманием.
— Колется, — пояснила она, бросив взгляд на его густую щетину, полностью покрывавшую и щеки, и подбородок. — Ты же знаешь, у меня кожа на лице очень чувствительная.
Он растерянно кивнул.
— Извини, надо было побриться. Завтра обязательно.
______________________________________
[1] Строчки из песни Адель “To Be Loved” (англ.):
Я построила дом, чтобы взрастить в нем любовь,
Тогда я была слишком неопытна и молода…
[2] Уголовно-процессуальный кодекс РФ.
Глава 2
Первая половина текущего тематического блока завершилась выступлением Дениса, вызвавшего у участников форума оживление. Пока длился доклад, Лена краем глаза отслеживала реакцию аудитории. Конечно, позднее ожидалась дискуссия за круглым столом, но уже сейчас было ясно, что речь Дениса нашла среди юристов сильный отклик: как положительный, так и негативный.
Лена видела, как кто-то морщится и кривит лицо, не желая принимать обличительные слова на свой счет, как после той или иной реплики кто-нибудь коротко согласно кивает и даже делает записи в ежедневнике. Тема доклада была противоречивой, Денис не пытался сгладить истинное положение дел и не выражался эвфемизмами во избежание возможных последствий со стороны критикуемых.
Она с особым вниманием впитывала часть со ссылками на его практический опыт, наконец, получив шанс заглянуть в его жизнь, узнать, чем он занимался целый год. Благодаря своей лучшей подруге Ларе, которая уже много лет была коллегой Дениса в юридической фирме, Лена, конечно, догадывалась о том, как много действительно важного он делает как адвокат и правозащитник, но ей хотелось хотя бы что-нибудь услышать от него лично.
Безусловно, Дениса обязывала молчать адвокатская тайна, но даже в абстрактной форме он не пытался делиться с Леной деталями. То ли не придавая собственным делам особого значения, то ли не испытывая настоящего желания обсуждать их с ней, он все и всегда держал при себе.
Стараясь как можно внимательнее слушать доклад, Лена готовилась к содержательной беседе с мужем в перерыве, надеясь, что эта поездка действительно изменит давно сложившийся порядок вещей в лучшую сторону.
Под громкие аплодисменты Денис сошел со сцены с самым нейтральным выражением лица, как будто его совсем не волновало произведенное на окружающих впечатление. Он делал то, что считал необходимым, и не ждал за это похвалы. Лена улыбнулась ему, дожидаясь, пока он подойдет ближе. Для всех объявили получасовой кофе-брейк.
Оказавшись рядом, Денис приобнял Лену за талию и довольно сощурился, глядя ей в глаза.
— Ну как? — спросил он, едва они вышли из зала в холл.
Лена охотно поделилась результатами наблюдения за слушателями, выразила собственное восхищение, уточнила несколько заинтересовавших ее программных предложений. Они с Денисом даже успели вполне содержательно поспорить на пути к столам с напитками и легкими перекусами.
— До сих пор не понимаю, почему ты решила, что юрфак не твое. — Денис покачал головой и потянулся за чистым стаканом. — Кофе? Не уверен, правда, что местное пойло, — он с сомнением посмотрел на очевидно бюджетной стоимости кофемашину, — можно называть кофе.
Лена издала смешок.
— Я все-таки рискну. — Вода и пакетированный чай прельщали ее еще меньше, чем дешевый и горький, но все-таки натуральный кофе. — А что касается юрфака, я уже говорила: мне не нравилось, каким человеком я становилась, продолжая погружаться в эту среду. Это неизбежная трансформация, без нее никуда, но я так не хочу. В моем случае изменения были слишком сильны.
— Аккуратно, бери за верхний край, очень горячо. — Денис подал ей кофе. — Да, — наполняя теперь свой стакан, он понимающе кивнул. — Юридическое мышление — та еще хрень. Сознание меняется капитально. Ты творческая, тебе чувствовать нужно и верить в хорошее. — Ирония в последних словах лишила их разговор наметившейся на мгновение интимности.
Лена глотнула кофе, не зная, что сказать. Денис повторил за ней и поморщился.
Он чуть приоткрыл рот, явно намереваясь что-то произнести, но как будто разом закаменел: рука со стаканчиком, замершая у груди; едва заметно, но все же распахнувшиеся в болезненном удивлении глаза, единственные, двигались, пристально и напряженно наблюдая за чем-то или кем-то позади Лены.
Медленно она обернулась, следуя за траекторией его взгляда. У стола в противоположном конце помещения было небольшое столпотворение с десяток человек. Все они довольно оживленно общались друг с другом, и Лена не сразу догадалась, почему Денис так отреагировал на посторонних людей. Однако через секунду все встало на свои места.
В центре внимания той мини-группы была высокая, безупречно выглядевшая в черном деловом костюме блондинка. Золотистые волосы, собранные в достаточно строгий, но изящный пучок, уверено занятая поза, очаровательная, но лишенная кокетства улыбка, вопреки которой в чертах вполне миловидного лица проскальзывали жесткость и готовность, если потребуется, дать бой, были Лене знакомы.
Теперь она понимала, почему Денис в один миг забыл обо всем. Она знала, на кого он сейчас смотрит, и, даже не оборачиваясь назад, знала, что увидит в серо-зеленых глазах с трудом скрытую за искусственным спокойствием тоску.
Не успев еще отвести взгляд, она наблюдала, как только что вполне дружелюбно переговаривающаяся с кем-то Катерина Морозова — одна из лучших юристов страны, широко известная активистка и правозащитница — почти неявно, заметив Дениса, сбилась с речи и переменилась в лице. Предназначавшиеся ему холод и презрение показались Лене осязаемыми.
Морозова, отвернувшись, сосредоточилась на одном из своих собеседников, и тем словно запустила остановившееся время. Вернулся гул разговоров, захлопали двери, заскрежетали отодвигаемые по гладкому напольному покрытию металлические стулья, пальцы ощутили идущий от стаканчика кофе жар.
Лена обернулась к Денису. Склонив голову, он изображал хмурую заинтересованность напитком в своих руках.
— Я схожу, куплю нам нормальный кофе. Через дорогу была кофейня. Подождешь?
Лена молча кивнула. В его голосе больше не было утреннего тепла.
После того, как Денис ушел, Лена зажмурилась и сделала глубокий вдох. Резало. Пусть ей давно известно о чувствах мужа к другой, все равно — резало. Снова убедиться лично, увидеть своими глазами — больно. Большую часть времени было намного легче принимать существующий расклад.
Да, ее муж много работал. Да, он не стремился провести с ней все свободные минуты, но по-своему заботился. Выражал привязанность. Был ей другом. Лена не сомневалась, что в важные моменты на него можно положиться. Просто… он ее не любил, но иногда ей удавалось об этом забыть.
Подобные сегодняшнему столкновения с правдой случались редко. Морозова работала в Питере, Лена и Денис жили в Москве. Впрочем, дело было совсем не в расстоянии. У нее не имелось сомнений, что ни Денис, ни Морозова не ищут встреч друг с другом. Что бы между ними ни случилось, насколько Лена могла судить по дошедшим до нее от покойной ныне свекрови рассказам, мосты были сожжены.
Возможно, она долго бы не подозревала, что Денис не сумел забыть бывшую, с которой прожил почти десяток лет, но ей досталась не следившая за языком свекровь, что оказалась безумно счастлива, что ее сын «одумался и женился на такой хорошей девочке, не то что эта своенравная Катерина».
В присутствии Дениса Татьяна Федоровна подобных ремарок себе не позволяла. Вряд ли он подозревал, как много Лене известно, несмотря на его молчаливое нежелание говорить о прошлом. Она и не настаивала. До поры едкие речи свекрови о какой-то абстрактной Катерине воспринимались как фон. Ненужная, необъективная информация. Лене ничуть не льстило, что она оказалась якобы лучше своей предшественницы.
Невольно опять заметив среди окружающих людей Морозову, она, отведя взгляд, переместилась из залы в холл, и в ожидании возвращения Дениса села на банкетку около гардероба. Она думала о начале сегодняшнего дня. О том, каким относительно себя обычного оживленным был ее муж.
Последний год он сильнее закрылся в себе, стал мрачен, еще больше закопался в работу. Попытки поговорить с ним откровенно, узнать в чем причина перемен, терпели неудачу. У Дениса всегда все было хорошо. Он ссылался на удвоившуюся после повышения до руководителя практики нагрузку, на командировки, проекты; на недосып и усталость, но истины в его словах было ровно столько же, сколько и лжи.
Его звали на конференцию — он принимал приглашение; предлагали провести курс лекций в университете — он выражал интерес, даже не заглянув в рабочее расписание; юристы из регионов обращались за консультацией — он полноценно втягивался в процесс и улетал на другой конец страны. Чем дальше, тем сильнее он разгонялся, и Лена не представляла, как его остановить. К концу года Денис спал по три часа в сутки, а иногда и вовсе не ложился. Откуда он черпал силы, как сохранял ясность ума, было непонятно.
Его внезапное желание отдохнуть воодушевило ее, но теперь она сомневалась, что поездка удастся. Они пробыли в Сочи меньше суток, а все уже разваливалось.
Знал ли Денис, что Морозова будет здесь? Поэтому он захотел приехать? Поэтому был таким радостным утром?
Лена остановила себя. Будь так, ее присутствие здесь не имело бы никакого смысла. Денис очень тщательно скрывал свои чувства. Он ни за что не поставил бы ни ее, ни самого себя в подобную ситуацию намеренно. С точки зрения рассудка, если ненадолго упустить из вида нездоровый трудоголизм, его поведение в качестве мужа формально оставалось безупречным.
Если у него все-таки появлялось свободное время, они проводили его вдвоем. Если Лене была нужна помощь, он всегда охотно помогал. Он поддержал ее в сложный период смены карьерного направления, став одним из немногих, кто не выразил ни капли неверия в то, что у нее все получится.
Он ей не изменял; удивительно, но, зная о его чувствах к другой, Лена ни разу не усомнилась в его физической верности. За годы их брака она изучила Дениса достаточно, чтобы увидеть в нем человека с принципами. Он отвечал за свои поступки и за свои слова.
Любые мероприятия и торжества они посещали вместе. Стоило Лене отвлечься на беседу с кем-нибудь из знакомых, обязательно находились не стеснявшиеся ее присутствия женщины, стремящиеся с Денисом пофлиртовать, правда, всегда безуспешно. Сдержанные попытки он вежливо игнорировал, особенно наглые — открыто обрубал.
Время он времени Лену даже мучило странное любопытство: как скоро она бы догадалась, что он влюблен в другую, сама по себе? Без сплетен, соцсетей, фотографий. Без случайных столкновений Дениса с Морозовой в ее, Лены, присутствии? Догадалась бы? Или списывала бы его холодность, погруженность в себя и трудоголизм на особенности личности?
Сколько пар живет, не зная, что мысли одного из них навсегда принадлежат третьей стороне? Не подозревая, не замечая, не чувствуя. Есть ли благо в том, что она в отличие от многих других знает правду?
Что ей с этой правдой делать?
Глава 3
Денис вернулся за несколько минут до начала следующего блока выступлений. Заметив сидевшую в полупустом холле Лену, он удивленно нахмурился и, ускорившись, подошел ближе.
— Ты чего здесь, а не в зале? — спросил он чуть обеспокоенно.
Ее обдало повеявшей от него прохладой, а затем крепким до щипания в носу и горле запахом сигаретного дыма.
— Тебя ждала. — Лена легко пожала плечами, стараясь не думать о том, что он, кажется, все двадцать минут своего отсутствия без остановки курил.
Денис протянул ей стаканчик с кофе, сразу же предостерегая:
— Горячий еще, аккуратно. Я взял фильтр — «Кению», «Суматры» не было[1].
— Спасибо. — Она улыбнулась. Когда они только познакомились, способность Дениса помнить всякие мелочи вроде ее любимого сорта кофе вызывала восхищение: то, как легко он проделывал подобное из раза в раз, влюбляло в себя.
— Я сейчас.
Сделав осторожный глоток, Лена наблюдала, как Денис идет к гардеробу. В его движениях, в том, как, поставив свой стакан на тумбу, он резко стянул пальто, как поспешно шел назад, считывалась нервирующая напряженность.
— Денис, все хорошо? — не утерпев, она обратилась к нему, понимая, что правды он ей не скажет.
— Более чем. Доклад прошел, теперь полдня только сидеть да слушать, — он шутил, но Лена чувствовала его внутреннюю издерганность. — Пойдем в зал?
Коснувшись ладонью ее спины, он как будто с трудом удерживался от того, чтобы физически подтолкнуть Лену вперед. Она двинулась с места; им действительно стоило поторопиться.
Внутри люди уже вовсю наполняли зал, на сцене еще занимались приготовлениями организаторы. Лена попыталась не слишком явно осмотреться по сторонам. Краем глаза она видела, что Денис, кажется, делает то же самое. Морозовой нигде не было.
Они заняли свои места. Лена, чувствуя себя сейчас немного спокойнее, чем полчаса назад, пила кофе и гадала, в какие мысли вновь погрузился Денис. Молчание причиняло дискомфорт.
— Когда у тебя следующий доклад? — нашла она наконец повод для разговора. — Завтра?
Он, словно до него с опозданием донеслись ее слова, с небольшой задержкой покачал головой.
— Нет, только в последний день. Завтра по программе несколько интересных спикеров в первой половине дня, потом можем прогуляться до моря.
— Да, звучит отлично.
Денис кивнул.
Появление на сцене ведущего избавило Лену от необходимости придумывать продолжение беседы.
На следующий день после обеда они действительно выбрались к морю. Прогулка с мужем вызвала у Лены смешанные чувства. Горько-тянущая печаль вместе с щемящим теплом давила в груди, когда, держась за руки, они брели по едва заснеженной гальке, вдыхая холодный морской воздух.
Они мало говорили, в основном обсуждали форум, прикидывали что из местных достопримечательностей стоит посетить. Общение не клеилось, спрятаться было некуда. Между ними вторые сутки мерцало беспокойство, Лена слабо представляла себе, как они проведут целых десять дней в таком настроении. Ни прошлой, ни этой ночью Денис к ней не прикоснулся.
Уже в последний день форума она поняла, что ждет его окончания с нетерпением. Она устала оглядываться по сторонам. Жить с ощущением чужого присутствия за спиной всего лишь из-за единожды промелькнувшей в толпе женщины.
Вчера Лена не нашла Морозовой ни среди выступающих, ни среди посетителей. Оставалось пережить сегодняшний день. Форум закончится, участники разъедутся по городам. Быть может та, чье гипотетическое появление так ее беспокоит, уже и вовсе не в Сочи.
Денис ушел за кулисы готовиться. Лена, увлекшись, слушала выступавшего непосредственно перед ним профессора МГУ, личность которого была ей знакома еще из учебников по уголовному праву. Когда на сцене появился Денис, она на мгновение залюбовалась, как будто видела его впервые в жизни.
Он умел захватить всеобщее внимание, когда по-настоящему этого хотел. Одна уверенная улыбка, остроумная шутка, короткий бархатный смешок — и люди уже не отвлекались на других. Устоять было сложно.
Ей когда-то выпала возможность ощутить всю силу его обаяния, направленного только на нее, и себе она готова была признаться, что ужасно скучает по тому времени. По многим причинам Денис все реже походил на себя прежнего, и в такие минуты, как эта, когда он вдруг загорался, контраст был до горечи очевиден.
Ближе к концу его выступления она из любопытства окинула аудиторию взглядом. Заинтересованность на лицах присутствующих была ожидаемой, но все-таки приятной. Лена почти отвернулась к сцене, когда что-то, мелькнувшее на периферии взгляда, заставило ее присмотреться.
В последнем ряду, там, где еще недавно пустовало одно из кресел, теперь сидела Катерина Морозова. Она слушала Дениса с бесстрастным выражением лица, однако совершенно точно слушала внимательно, не отвлекаясь, не демонстрируя несогласия или неприязни. Ни единожды не посмотрев в сторону, сохраняя полную неподвижность.
На сцене ведущий объявил следующего докладчика, Лена, старательно глядя только перед собой, скоро почувствовала, что рядом сел вернувшийся из-за кулис Денис.
— Ну как? — спросил он, не скрывая довольства в голосе.
Удивившись его внезапно хорошему настроению, она обернулась к нему. Денис и правда казался воодушевленным.
Успехом ли или присутствием Морозовой в зале?
— Еще лучше, чем в первый день, — ответила Лена искренне и сообразила на лице легкую улыбку.
— Цель такая была у меня, — с совершенно серьезным тоном Денис заговорил, подражая Магистру Йоде.
Он в самом деле был доволен. В другой день Лена посмеялась бы, зеркально отразив его скрытое веселье, но занявшие все ее внимание сомнения было не так легко развеять. Едва Денис отвлекся на завибрировавший телефон, она бросила короткий взгляд на задние ряды и почувствовала, как скованное прежде тело расслабляется.
То самое кресло вновь пустовало.
Заметил ли Денис, что Морозова присутствовала в зале во время его доклада, Лена затруднялась судить. Он не озирался по сторонам, не демонстрировал ни капли той напряженности, что буквально сочилась из него сутки назад, и на протяжении следующих нескольких часов казался полностью заинтересованным в сменяющих друг друга спикерах. Иногда, склонившись к Лене, он шепотом комментировал положения докладов: чаще всего — саркастически, но, бывало, с одобрением.
Лена, сколько бы ни старалась сфокусироваться на льющихся через звуковые колонки речах, не могла уловить их сути. Она догадывалась, что на вопросы мужа отвечала крайне невпопад, но власть беспокойных рассуждений была сильнее ее попыток прийти в себя.