Дышу тобой, словно воздухом

Глава 8

Каждый тяжёлый шаг сопровождается одним ударом моего сердца.

Тук… и Бум!

Тук – Бум!

Тишина не просто стала звенящей, она была до ужаса пустой. Совсем.

Кажется, я слышала не только биение, но и как кровь бежит по венам.

Страх сковал всё моё тело. А закрытые глаза лишь усиливали ужас, бьющий по вискам. Словно колокол. Не знаю, чего именно я ждала. И не знала, к чему готовиться…

Но стоило звукам шагов затихнуть и прийти на их место глубокому вдоху. Как я распахнула глаза.

Сейчас эта тьма меня пугала. Мне казалось, я привыкла к ней, но нет, всё равно. То, что она таила в себе… неизвестность… саму тьму. Именно это не вызывает доверия.

Цепляюсь взглядом за носки уже знакомых ботинок, потому что только на них падала тусклая полоска света. И я была готова уже выдохнуть, хоть немого от облегчения. Хотя какое здесь облегчение? Впору впасть ещё в одну панику. Но отчего-то присутствие моего немого охранника не пугало, хотя должно, а наоборот будто сказало, что я в безопасности.

Блин, ты что ли, так в дверь ломился? У тебя же ключи есть? Зачем так пугать?!

Хотелось закричать на него, чтоб немного сбросить то напряжение, что сковало все мышцы, но я не могла даже пошевелиться.

Что на него нашло? С ума сошёл? А может, у него бывают ещё вспышки агрессии? И они вот такие... Ой, мамочки, что мне за охранника приставили? А если он неадекватный и решит во вспышке очередного гнева мне что-то сделать?

А я с ним болтать пыталась? Дура, Сера! Ты ещё легко отделалась, просто полежав на его груди.

Звук, движение, и я отрываю свой взгляд от ботинок. Поднимаю глаза и вижу, как в полоске света медленно появляется рука.

Окровавленная рука. Боже мой!

И только в эту секунду понимаю, что мужчина дышит учащённо, шумно и глубоко. Словно хочет вобрать весь воздух в себя, и будто одновременно стометровку пробежал. Похоже, у него снова приступ астмы.

Но я заворожённо наблюдаю, как в районе кисти собирается кровь и медленно вытягивается в тяжёлую каплю, которая отделяется и, как в замедленной съёмке падает на бетонный пол.

Кап!

Я словно слышу этот звук и вижу, как она разбрызгивается в стороны.

Никогда вид крови не вызывал во мне настолько животного страха. Рука потянулась ко мне, и я резко дёрнулась назад, больно ударившись о стену позади себя.

Рука замирает. Слышится шум вдыхаемого воздуха. Кажется, я чувствую, что он даже головой покрутил, будто шею размял, и глаза при этом закрыл. Но это всё моё воображение. Я абсолютно его не вижу. Лишь руку, что сжалась в кулак. Вены вздулись, а кожа натянулась до предела.

Я уже ждала чего угодно. Удара, сжатие этих пальцев на моём горле или даже чего похуже. Но тут рука исчезает во тьме. Она будто медленно ее поглощает в себя.

Звук тяжёлой поступи разносится от стен. Потом закрывающаяся дверь, щелчок замка.

И впору выдохнуть. Точнее, вообще начать дышать.

Он ушёл.

Но тут громкий и жестокий шум удара по чему-то. Прям так и, кажется, что деревянную стену пытались сломать кулаком. А после непонятные шорохи и возня. Словно что-то взяли очень тяжёлое и не просто понесли, а скорее поволокли за собой по полу.

И только когда все шумы стихли. Вокруг меня снова образовалась уже та самая тихая темнота. Уже так мне знакомая и безопасная.

Я, наконец, позволила себе дышать. Шумно, часто, прерывисто и глубоко. Как угодно, лишь бы поскорее вытеснить из себя этот удушающий страх и оцепенение. Скинуть как цепь, на которую я буквально посажена. Но хотя бы не чувствовать её внутри себя. Не позволять панике захватить сознание и не впасть в полное отчаяние.

Мозг насыщается кислородом и хоть немного, но мысли начинают появляться и анализировать ситуацию.

Окровавленная рука… Не тронул. А что хотел? Прикоснуться? Убедиться, что со мной всё в порядке? Или всё же что-то сделать, но передумал?

Я ведь отчётливо слышала, как там что-то поволокли. Тяжёлое и явно большое. Мозаика складывается в картинку. Пусть и не чёткую. И не уверена, что я правильно её собираю. Но, похоже, он меня защитил! Кто-то другой ломился сюда, потому что вначале были глухие удары, потом он зашёл, а после того как вышел, послышался звук, словно мешок тащат. Да, точно, это не он с ума сошёл, он выполнил свои обязанности охранника.

Ух! Даже отлегло немного. Но всё равно, от перенапряжения хотелось плакать, и я, укутавшись пледом и, прижав колени к себе, всё же, разревелась. Не знаю от чего больше. От того, что меня вообще похитили с моего дня рождения. Или от того, что я на цепи и грязная…

Снова себя почесала везде. Наверное, от того, что у меня даже горе-охранник, с которым не поговоришь. И вообще, что это было? Или, может, от страха, что меня могут не найти? А может, я вообще никому не нужна? От напугавших меня шумов и этой тьмы? Слишком много всего.

В общем, я не знаю из-за чего, возможно, от всего и сразу. Я долго держалась и всё же позволила себе сейчас эту слабость – разреветься и пожалеть себя.

А потом… а потом я соберу себя по кусочкам и снова стану сильной. Обязательно. Но не сейчас.

Сейчас мне нужна разгрузка.

Я так долго плакала, что это меня опустошило, и силы просто покинули, погружая в глубокий сон.

А проснулась я от тёплых и нежных поглаживаний по моей щеке.

Приятно… Даже открывать глаза не хочется. Мама опять пытается меня разбудить потихоньку? Но зачем? А можно я чуток ещё посплю? Я так устала.

Немного стала выныривать из мира Морфея, потому что поглаживания не прекращались, а потом стали спускаться ниже по скуле, и медленно пальцы гладили шею.

Блин, это не мамина рука! У неё кожа нежная и гладкая. А тут…тут, кажется, пальцы шершавые, немного грубые.

Папа пришёл?!

От радости резко распахиваю глаза, и чуть не подскакиваю сразу, но вовремя себя удерживаю и приказываю замереть. Потому что я, наконец, вспоминаю, где я вообще.

И кто меня может вот так гладить…

Начинаю учащённо дышать, а страх сам собой душит горло. Перед глазами сразу встаёт его окровавленные руки.

А может, это вообще не мой страж? Надо как-то уточнить этот момент, хотя бояться меньше я вряд ли буду.

— Ты ведь не сделаешь мне больно? — прозвучало, конечно, отстойно, жалобно, но я, правда, уже на грани.

Если ответит, значит, здесь совершенно другой мужчина, а если будет молчать, то мой немой, болеющей астмой здоровенный альфа.

И вот даже не знаю, что хуже.

Но уж лучше тот, кто, возможно, меня вчера защитил.

Рука вначале останавливается на моём плече. И его лёгкое касание пальцев просто обжигает сейчас кожу. Кажется, там ещё и ток мелкими вспышками проходится. Ох, какие странные ощущения.

Я лежу и пялюсь в шершавую холодную стену и с замиранием сердца жду ответа.

Пальцы исчезают, но на их месте появляется горячее дыхание, а потом я слышу, как он вбирает мой запах. Уже откровенно меня нюхает. Блин, да я уже в курсе, что воняю!

Даже стыдно почему-то.

И после этого… холод.

Он отодвигается от меня. И только когда он уже встаёт с матраса, понимаю, что альфа сидел рядом со мной.

Этот факт ещё больше разрывает сознание в клочья.

— Ты меня пугаешь, — сознаюсь я и всё ещё не шевелюсь. Перевариваю.

Он ведь сидел прямо рядом со мной!

Молчание.

И оно сопровождается шебуршанием одежды и шагами, а потом я слышу, как садится уже в своё кресло и недовольно выдыхает.

Вот прям знаю, что это было сейчас возмущённо.

Как? А вот фиг его знает. Кажется, я всё же стала его понемногу понимать и различать его вдохи и выдохи.

_______

Привет. Виузал для вас) Ждём ваши реакции)

А так же хочу пригласить в ещё одну интересную историю литмоба "Во власти альфы" (18+).
"Клеймо зверя" от Фионы Марухнич.
https://litnet.com/shrt/53EU

Отдаться альфе – значит потерять себя или обрести всё.

Глава 9

Я понемногу расслабляюсь, ощущая, как напряжение покидает тело. Альфа наконец‑то на своём месте. И от этого осознания я будто возвращаюсь к прежней себе, даже страх немного стихает. Потому что все как обычно. Как я уже привыкла. Медленно переворачиваюсь на другой бок, устремляя взгляд в густую темноту, которая надёжно скрывает его от моих глаз. Вглядываюсь изо всех сил, но тщетно, очертания размыты, черты неразличимы. Наверное, пора уже окончательно смириться с тем, что лицо его мне так и не удастся разглядеть.

И всё же любопытство разгорается внутри с новой силой. Альфы, как правило, обладают яркой, запоминающейся внешностью — настоящие красавцы. Да, этот парень страдает от астмы, но вряд ли это портит его внешность. Наверняка он весьма симпатичен. Мысленно рисую его образ, пытаясь угадать цвет глаз. У папы они пронзительно‑голубые, а у моего братца Грэя гетерохромия: один глаз зелёный, другой голубой. А какие глаза у моего таинственного охранника? Возможно, тёплые карие или, быть может, загадочные янтарные? Впрочем, какая разница… Скорее всего, я больше никогда его не увижу, так что гадать бессмысленно.

Внезапно в голове всплывает другой вопрос, не дающий покоя… Кто же всё‑таки ломился в дверь с такой неистовой силой? Воспоминание заставляет нервно прокашляться.

— А кто пытался сюда войти? — осторожно начинаю я. — Этот человек не из вашей банды? Ой… то есть… — хмурюсь, осознавая нелепость оговорки.

Банды? Кто вообще мог меня похитить? Чёрт, у папы столько недоброжелателей…

— Ну, в общем, это был один из ваших?..

В ответ мёртвая тишина. Ни малейшего шороха, ни единого вздоха. Ладно, понятно.

— Да‑а‑а… Он меня здорово напугал, — продолжаю я, пытаясь заполнить гнетущую тишину. — Такой странный… Ломился с таким остервенением, словно здесь спрятано какое‑то бесценное сокровище…

Вдруг раздаётся шумный вдох, настолько отчётливый, что я вздрагиваю. Что это значит? Он согласен со мной?

— Так, значит, это был не из ваших, да? — настаиваю я. — У ваших бы точно были ключи… Честно говоря, сначала я подумала, что это ты, — не могу сдержать лёгкого хмыканья, и уголок губ невольно приподнимается. — Представилось, будто ты сошёл с ума и решил забыть, что у тебя есть ключи. Ну, всякое ведь бывает, правда? Можно и запамятовать. Я вот недавно свой браслет потеряла. Думала, что обронила его в саду, а он, оказывается, всё это время лежал на самом видном месте в комнате среди моих художественных принадлежностей. Я сняла его, когда рисовала горный пейзаж. А ты любишь рисовать? — выдерживаю паузу, ожидая хоть какой‑то реакции, но в ответ лишь безмолвие.

— А я просто обожаю. Особенно пейзажи. До того, как перейти на домашнее обучение, я посещала закрытую элитную школу на севере нашей страны. Ох, какие там были виды! Горы окружали нас со всех сторон, а река простиралась настолько широко, что казалось, будто это целое море. Я перерисовала там буквально всё. И знаешь, что самое удивительное? Разные материалы позволяют создавать совершенно непохожие картины. Я без ума от масляных красок, но в последнее время увлеклась карандашной графикой, делаю скетчи, зарисовки, экспериментирую с тенями и линиями. В общем, вот…

Чешу шею и затылок, едва сдерживаясь, чтобы не разодрать кожу. Зуд становится просто невыносимым. Внутри нарастает тревога, боюсь даже представить, как я сейчас выгляжу, и… пахнет от меня, наверное, не лучшим образом. Громко вздыхаю и резко сажусь на матрасе.

— У меня всё чешется, — вслух произношу я, будто надеясь, что озвученная проблема станет менее острой. — Я, конечно, понимаю, что нахожусь здесь в положении заложницы, и даже признаю, что раковина в комнате есть… Но в ней только холодная вода. Да и толком помыться не получится, разве что слегка обтереть тело тряпочкой. Как же хочется в душ! А о ванне с пеной и ароматными маслами я уже и не мечтаю… — прикусываю губу, всматриваясь в непроглядную тьму, будто она может дать мне ответ.

Тишина. Глухая, безмолвная. Ну конечно. Размечталась, Сера.

— Спасибо большое за носочки, — добавляю я, пытаясь хоть как‑то разрядить обстановку. — Правда, стало намного комфортнее. Они такие мягкие…

Из темноты доносится шумный выдох, за которым следует лёгкий шорох. Он поднялся с кресла и направился к двери. Слышится отчётливый щелчок замка и, похоже, альфа выходит.

Ну вот! Ушёл. Убежал от моей бесконечной болтовни.

Ладно. Раз уж он покинул комнату, попробую хоть как‑то привести себя в порядок. Снова вздыхаю и нащупываю подол платья. Нужно оторвать кусочек ткани, иначе нечем будет обтираться. Медленно поднимаюсь с матраса и осторожно продвигаюсь к раковине на ощупь. Каждый шаг даётся с трудом.

Теперь я по‑настоящему понимаю, каково это жить без зрения.

Дохожу до раковины, включаю воду и подставляю руки. Ледяная. Дрожь пробегает по телу. И платье рвать не хочется, ведь это единственная вещь, которая хоть как‑то согревает меня, если не считать пледа.

Нагибаюсь, крепко хватаюсь за подол юбки и только собираюсь рвануть ткань, как вдруг слышу, что дверь отпирается. Замираю в этой нелепой позе, широко раскрыв глаза и вглядываясь в темноту.

Слышу тяжёлые шаги, а затем ощущаю жар, исходящий от тела альфы. Медленно выпрямляюсь, не зная, как реагировать. Бежать обратно к матрасу?

Моё лицо опаляет горячее дыхание, а в следующий миг его пальцы вновь касаются моей кожи осторожно и невесомо. Но я все равно вздрагиваю и снова замираю. Я чувствую, как на глаза мне надевают что‑то твёрдое и упругое. Резко вскидываю руки, пытаясь понять, что это такое. Гладкая резина, жёсткие края… Очки для плавания?

— Зачем?.. — шепчу я, и внутри тут же разрастается тревога. Страх снова сковывает тело, заставляя мышцы напрячься.

В ответ лишь медленный, размеренный выдох. Затем мой охранник, похоже, опускается на корточки и снимает цепь с моей ноги. Металл звонко бренчит, когда он освобождает щиколотку. Кожа тут же отзывается облегчением. Так приятно чувствовать свободу.

Альфа берёт меня за руку и мягко тянет за собой. Я шагаю молча, ноги словно наливаются ватной тяжестью. Страх парализует, но я послушно следую за ним.

Мы выходим из помещения, и вдруг резкий рывок, альфа подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, инстинктивно вцепляюсь пальцами в его шею.

Ого, вот это шея… Сильная, мускулистая, под кожей перекатываются напряжённые жилы.

Я даже немного щупаю и отвлекаюсь от того, что я вообще-то на руках у незнакомого парня.

Мы поднимаемся по лестнице, а затем оказываемся в каком‑то новом помещении. Альфа ставит меня на прохладный пол. Я тут же тянусь рукой к очкам, из-за которых вообще ничего не видно. Только тьма. Хочу снять их, но он мгновенно перехватывает мою кисть. В воздухе раздаётся приглушённое и предупреждающее рычание.

Снимать нельзя. Ладно…

— Куда ты меня принёс? — спрашиваю я, застыв на месте.

Альфа лишь вздыхает в ответ, делает шаг в сторону, и тут я слышу шум воды! Душ? Да ладно?

Радость вспыхивает внутри, и я невольно улыбаюсь. Начинаю распускать шнуровку на платье, но вдруг осознаю, что альфа всё ещё здесь.

— А ты не выйдешь?.. — пальцы замирают в районе декольте.

В ответ раздаётся едва уловимый фырк. Или всё‑таки вздох? Не разобрать.

— Это значит «нет»?.. — уточняю я, и снова слышу тот же невыразительный выдох. — А как же я буду принимать душ? Я же девушка! А ты парень. И вообще в этих очках я ничего не вижу. Может, ты выйдешь, я сниму их, а когда искупаюсь, надену обратно? Я понимаю, что мне нельзя тебя видеть. Но просто… — прикусываю губу, подбирая слова.

Он не двигается с места. Ни звука и ни шороха.

— Значит, не выйдешь… И снимать эту штуку с глаз нельзя. И как мне быть? Я очень хочу искупаться, но раздеваться при тебе не стану! Ты ведь будешь глазеть. Я стесняюсь. Знаешь ли, меня парни ещё не видели в обнажённом виде. И это вообще неприлично, — выпаливаю я, скрещивая руки на груди и хмуро глядя в сторону. Хотя, конечно, ничего не вижу за этими дурацкими очками.

Жду. Молчание. И вдруг, будто бы лёгкая усмешка? Ему смешно? Вот же…

А вот мне совсем не до смеха. Я ужасно стесняюсь и не могу просто взять и раздеться перед парнем, которого даже имени не знаю. Терзаю губу. Чешу руку, потом снова шею и тяжко выдохнув решаюсь.

— Можешь хотя бы отвернуться? — с надеждой спрашиваю.

Вздох.

— Точно отвернёшься? Не смотри! — настаиваю я.

Снова вздох такой тяжёлый, будто он мысленно считает до десяти, чтобы не сорваться.

Всё‑таки искупаться я хочу больше, чем сидеть грязной и чесаться. Фыркаю, собираясь с духом, и продолжаю расстёгивать шнуровку. Осторожно стаскиваю платье через голову. Под ним только трусики и те самые носочки, которые он мне принёс.

Выставляю руку вперёд, нащупывая его тело. Он дёргается от моего прикосновения.

— О, это спина. Хорошо, — облегчённо выдыхаю я. — Я проверяю, вдруг ты подглядываешь. Стой, где стоишь. И не двигайся, ясно?

Снимаю только носочки, решая остаться на всякий случай в трусиках. Мало ли… вдруг он будет подглядывать. Да и комфортнее мне так будет. Оборачиваюсь и начинаю нащупывать смеситель или хотя бы стену, но ничего не нахожу. Делаю неосторожный шаг и натыкаюсь на невидимую преграду. Громко вскрикиваю и теряю равновесие, лечу лицом вниз, но в последний момент меня рывком ставят на место. Сильные руки обвивают за талию, прижимают к горячей, твёрдой груди…

— Ой, — вырывается у меня, и я замираю, чувствуя, как бешено колотится сердце, а кожа начинает гореть.

____________

Привет! Ещё одна новинка литмоба "Во власти альфы" (18+)
"Альфа. Не смотри в глаза" от Елены Арматиной
https://litnet.com/shrt/Bbgz

Глава 10

Цепляюсь за его руки и ощущаю под ними сталь. Альфа так же напряжён, как и я. Только у меня от страха нервы как струны, а ещё от осознания, что я практически голая… и прижата к нему всем телом. Жар проходится по коже словно лавина и концентрируется на щеках. Ой, не только там, мне кажется, даже кончики ушей покраснели, потому что там вообще пылает кожа, а ещё... чешется.

А сердечко-то, словно у птички бешено колотится и, кажется, сердечный приступ будет. Разорвёт просто на кусочки, и я умру от приступа или от нехватки кислорода. Потому что просто не дышу.

Он резко ставит меня более уверенно на ноги, при этом сопровождая это утробным рычанием. Будто он тоже старался не дышать, а потом сделал тот самый глубокий вдох и как будто запах ему точно не понравился.

Да я в курсе, что пахну так себе, но рычать то так зачем?

Зато теперь мне больше стыдно за мой грязный вид, чем-то, что я тут перед ним в одних трусиках. И при этом он меня видит, а я его нет. Зато вот отчётливо чувствую и, кажется, даже дрожать начинаю.

Отпускает меня. А у меня теперь дрожь от холода. Здесь нет ветра, но, мне кажется, что сама температура без его рук намного холоднее. И вообще, воздух как-то уплотнился, будто тяжелее стал, и это не от горячей воды.

Неловко и стыдно, начинаю терзать губу сильнее и решаюсь сделать ещё одну попытку попасть в душевую.

Жмурюсь, сильно-сильно. И так глаза закрыты, но это чтобы хотя бы дыхание вернуть. И чтобы прогнать мысли, что альфа меня трогал, видел и всё такое, иначе просто со стыда сгорю. Вообще, меня сейчас на кусочки разрывает. Поворачиваюсь вправо, так как, мне кажется, что звук воды оттуда, и уже аккуратно тяну руку. Там наверно дверца была, и вот в неё я и врезалась.

Но мою кисть перехватывают, не давая даже дотронуться до преграды.

Замираю.

Пульс снова подскакивает. Слышу шумный вдох, а потом выдох, он опускает мою руку вниз и, как мне кажется, слышу шелест одежды.

Я после такого заточения, начну всё по звукам определять.

Он что раздевается?! Зачем?

— Нет!

Так, громко и резко кричу, потому что до меня доходит для чего он раздевается.

И возня сразу же прекращается.

— Ты что со мной в душ собрался?! — если бы у меня не было маски, думаю, он там увидел два офигевших блюдца. Большие такие.

Громкий, как мне кажется, издевательский хмык раздается прямо над ухом.

— Нет! Не вздумай, тем более голый, — хватает уже, что я здесь стою практически, в чём мать родила, и он это видит. О-о-о, как хорошо, что я этого не вижу. Иначе бы не смогла даже слово вытолкать из себя.

Вспоминаю, что он всё же смотрит. А точнее, чувствую вот этот обжигающий кожу взгляд, будто низким током проходятся. И быстро прикрываю рукой грудь.

И снова слышу хмык.

Да он издевается?!

Я хоть и тону здесь в смущении, да что уж, по-моему, уже утонула. Но и злиться начинаю.

Что? Не нравится, что видит? Считает, что мне показывать нечего? Ну, может грудь у меня не сильно большая, но и не маленькая, чтоб её не прятать и вообще… Я как бы девушка и мне в любом случае, такой пренебрежительный хмык обидно слышать. Пусть и от немого астматика и похитителя.