Стану ветром

Легкий весенний ветер треплет мои светлые волосы. Солнце нежно греет кожу, легкие заполняет запах травы, цветов и чего-то еще. Сладко потягиваюсь на пледе, подкладывая под голову ладони, подставляя лицо солнцу.

Тишина и умиротворение.

Вот чего именно мне не хватало весь этот год, проведенный в суматохе студенческих будней. Первый курс выдался трудным. Поначалу я пылала энтузиазмом, решимостью учиться, но как только столкнулась с суровой реальностью, сразу отлегло. Зря я выбрала факультет экономики. Лажа полная — для такого ленивого человека, как я.

Даже не знаю, что именно может меня заинтересовать, кроме сериалов и видеоигр. Ну, и танцев ещё. Что-то, а плясать я люблю и умею. С десяти лет занималась народными танцами, а закончила сальсой. Именно, что закончила, потому что с поступлением в университет, всё мое свободное время занимает учёба, которая выела мне весь мозг!

Надо было идти по стопам отца и поступать в юридический. У него много знакомых, может, и легче было бы сдавать дисциплины.

— Лиза! — слышу, как меня зовёт мама. — Идём к столу. Шашлык готов.

Шашлык – это хорошо.

Поднимаюсь с пледа, оглядываюсь вокруг и улыбаюсь во всю ширину.

Ну, как же здесь всё-таки здорово!

Родители недавно купили участок за городом, окруженный лесом. До ближайших соседей метров пятьсот топать через лесную глушь. Небольшой деревянный домик, с комнатой на чердаке, которую я сразу же облюбовала.

А самое крутое в этом месте то, что он стоит в непосредственной близости с озером, в котором я только что хорошенько поплескалась, и прогрела, наконец, свою бледную задницу на солнце.

Надеваю шорты и футболку, подбираю плед. Оглядываюсь ещё раз на озеро, строя планы на утренний заплыв в этой прекрасной водичке. Всё-таки круто здесь. Меня даже комары не пугают и лесные зверюги.

— Лизка! — писклявый голос младшей выводит меня из мечтательных мыслей.

Мелкая стоит, смотря на меня снизу вверх и смешно хмурится. Ещё и эти её две косички с красными бантиками — господи, одно умиление.

Карине недавно исполнилось двенадцать лет, и она у нас, видишь ли, звезда Тик-Тока со ста подписчиками. Кривляется на видео под дурацкие песни, как и большая часть молодёжи. Ну честно, это же стрёмно.

— Чего тебе? — говорю ей, отряхивая плед от травы.

— Где мой планшет? — вижу, как её щеки краснеют с каждой секундой от злости.

Просто злобный хомячок, не иначе.

— Дома, где же ещё ему быть? — выгибаю бровь, скрывая улыбку.

— Дома?! Ты сказала, что положила его в рюкзак!

Беснуется маленькая ведьма.

— И что?

— Ты! Дура!

Говорит мне и топает ногой. Хватаю её за правую рыжую косичку и тяну на себя, нагибаюсь чуть ниже.

Благо, она ещё не успела перегнать меня в росте, но я чувствую, что через годик-другой это произойдёт. Растёт эта мелкая, как на дрожжах.

— Эй, мелочь пузатая, ты кого дурой назвала? Я твой планшет себе заберу, когда домой приедем.

Дергается и скалится на меня как злобный маленький зверёк. Щурится на меня своими зелёными глазами.

— Я всё расскажу папе. Этой мой планшет, его мне подарили!

— Будет моим, если не извинишься, — отпускаю её и складываю плед, пихая его подмышку. — Ну, так что?

Поджимает губы и бубнит.

— Прости.

— Ок, — киваю и иду к дому.

Слышу, как скачет рядом, раздраженно фыркая.

— Вообще-то он мне был нужен! Я хотела порисовать, — бубнит себе под нос, — теперь мне нечем заняться. Даже телефона нет.

— Хватит причитать, как старая бабуська. Наслаждайся природой. Порисуй вон, на бетоне у дома, — показываю на бетонную дорожку, — или на бумаге — как в старые добрые времена.

Вот дети пошли, блин. От гаджетов не отдерешь. Отец запретил брать мелкой с собой телефон на дачу. Только планшет, так как на нём нет интернета, и особо не разгуляешься. В её рюкзаке не было места, она попросила положить его в мою сумку, а я забыла. Ну, ничего страшного, переживет.

Запах шашлыка заполнил легкие, и я сразу забыла про свою ворчливую маленькую бабуську. Мама уже накрыла на стол в беседке. Папа копошится рядом у мангала, насаживая остатки маринованного мяса на шампуры.

— Девочки, садитесь кушать, — говорит папа.

Мама ставит нам тарелки и вилки. Не удерживаюсь и хватаю руками кусок мяса побольше, сразу пихаю его в рот, чуть ли не брызгая слюной от вкусноты.

— Руки помой хоть, — говорит мама.

Киваю и мычу забитым ртом, мол, сейчас всё сделаю.

— Фу, свинка, — мелкая всё ещё злится на меня.

Кошусь на неё и суживаю глаза, делаю предупреждающий жест пальцем. Иду к уличному умывальнику, быстро промываю руки и возвращаюсь обратно.

— Наливочку вынесла? — спрашивает папа.

Он у нас любитель всяких домашних настоек на травах или ягодах. Вообще странно, как он не спился со своими пристрастиями варить самогон?

Нашего папу зовут Пётр, он у нас следователь в местном отделении полиции. Высокий, рыжеволосый мужчина с немного пивным пузиком. Это если коротко. Каринка полная его копия. Волосы рыжие ведьминские, глаза ярко-зелёные.

А я вот на маму похожа. Зовут её Аня, у неё русые волосы и тоже зелёные глаза, стройная, красивая женщина. Жаль только, что мои волосы дурацкого мышиного цвета. Хочу вот перекрасить, может осветлить на пару тонов.

— Ну-с, девочки мои, за нашу новенькую дачу!

Папа произносит тост, мы поддерживаем с Каринкой яблочным компотом. А мама пьёт вино. Не доверяет нашему рыжему зельевару.

Мы едим наивкуснейший шашлычок, смеемся и обсуждаем дальнейшие планы на лето. Как только я сдам все зачеты, а будет это примерно через месяц, мы на всё лето рванём сюда. В нашей трехкомнатной квартире, конечно, тоже прикольно, но хочется чего-то такого. Да и давно мы не отдыхали от суеты городской.

Может, я даже смогу друзей пригласить сюда, похвастаюсь невероятной красотищей!

Это же просто рай, не иначе. Здесь так тихо и безлюдно. Сказка. Могла бы жить в таком месте вечность. Только надо провести сеть вай-фай, а то связь тут местами пропадает.

А-то вдруг что? Медведь, там какой.

Да и вообще, что может ужасного случиться в этом замечательном и спокойном месте?..

Часть 2

Вечером ближе к одиннадцати часам поднимаемся на второй этаж с Каринкой. Тут одна кровать и старенький диванчик. Родоки снизу ещё сидят, музыку включили негромко, что-то обсуждают. Наверное, снова разговор пошёл про то, чтобы поставить здесь теплицу, да огород небольшой сделать.

— Спишь на диване, — говорю сестре и кидаю ей постельное бельё. — Я на нём не помещусь.

Он в длину маленький, а раскладывать его лень. Да и места тут не так много.

— Уф, ладно, — пыхтит Карина.

Я переодеваюсь в пижамные штаны и майку, стелю постель. Карина долго возится с постельным бельем, психует ещё. Я не обращаю на неё никакого внимания. Нервная она у нас какая-то растёт.

Может, врачу какому показать? Страшно за ребёнка.

Укладываюсь поудобнее в кровати и открываю мессенджер. Отправляю своим подругам в общий чат наикрутейшие фотки этого райского места, довольно улыбаюсь, пока жду загрузки всех снимков.

Да, со связью тут есть некоторые проблемки. Надо будет поднять этот вопрос завтра с утра.

Девчонки требует в сообщениях, чтобы я немедленно воочию устроила им экскурсию в ближайшее время. А я и соглашаюсь.

Карина ложится на диван и смотрит на меня.

— Чего тебе? — спрашиваю и печатаю ответное сообщение девчонкам.

— Дашь свой телефон?

— А люлей тебе не дать? — хмыкаю.

— Ну, Ли-и-иза, пожалуйста, — просит щенячьими глазами. — Я только зайду в Тик-Ток на минутку.

— Господи, без него жить не можешь. И что ты там делать собралась?

— Какая разница? Просто хочу посмотреть активность.

Закатываю глаза. Опять сейчас скачает его, засоряя память. Хотя, с таким интернетом провозится долго.

— Ладно, недолго только. И потом удали своё дурацкое приложение.

Мелкая берёт мой смартфон и ложится к себе. Я откидываюсь на подушку и смотрю в деревянный потолок. Пахнет свежим деревом и чем-то еще травяным. Приятный запах. Вокруг такая тишина, что даже слышно какой-то проезжающий автомобиль.

Снизу слышится приглушенный стук, будто хлопнула дверь, а потом ещё один стук. Хм.

Батя что ль перепил и целуется с полом опять? Он может. Пару раз бывало у нас такое, что папа после своей настойки не мог даже до кровати дойти, не разгромив полкомнаты.

Да и не должен был он так напиться за такое короткое время.

Вздыхаю. Решаю пойти глянуть. Вдруг помощь моя мамке понадобится. Наш бугай весит под сотку. Пока его дотащишь до кровати, останешься без спины.

— У тебя десять минут, вернусь и заберу телефон. Ясно? — говорю я Карине.

— Приложение ещё не загрузилось, — возникает мелочь.

— Вообще пофиг. Вернусь и заберу.

Отвечаю мелкой и выхожу из комнаты, прислушиваюсь к звукам с первого этажа.

Странно. Играет музыка и слышится какая-то возня и стуки. Будто что-то мягкое бьётся об пол. Тихо спускаюсь по лестнице и замираю. Потому что следующее, что я слышу — это стоны. Краска стыда накрывает моё лицо, щёки начинают гореть.

У родоков брачный период? Ясно… Надо аккуратно вернуться обратно.

Делаю несколько шагов наверх, но снова замираю на месте, потому что звуки эти, ну, очень уж не похожи на те, которые обычно бывают во время любовных утех. Больше похоже на болезненные стоны. Не знаю, будто кого-то ножом там режут.

Дальше до моего слуха доносится подавленный крик мамы… Ё-моё.

Руки моментально покрываются холодным потом, сердце колотится как бешенное. Я сглатываю и боюсь двинуться с места. Что-то странное происходит внизу, и я чувствую сильную тревогу. На цыпочках делаю несколько шагов наверх, приоткрываю дверь.

Господи, неужели у бати началась белочка?.. Опять?..

Да чтоб его.

— Не выходи из комнаты, — шёпотом говорю сестре.

— А чё?

Подношу палец к губам, показывая ей этим, чтобы была тише. У самой руки трясутся. Я даже ещё не знаю, что там, но предчувствие никогда меня не обманывает.

А там явно что-то нехорошее.

Бывает, что отец перепьёт и превращается в неконтролируемое тело, которое падает на всё подряд. А однажды, когда мне было лет тринадцать, у него конкретно съехала кукуха. Я застала папу в тот момент, когда он душил маму.

Для меня это стало самым шокирующим событием, и знатно огрело мою детскую психику. Из нежного цветочка, я превратилась в дикую колючку, действующую исключительно на эмоциях. Тогда я надела алюминиевый таз на голову отца, и проматерилась, как последний сапожник. Батя тогда в ужасе отшатнулся от мамы, а затем посмотрел на меня испуганными глазами и начал рыдать.

С того дня, отец редко употребляет алкоголь. Только по праздникам и в малых количествах. А ещё он запретил себе смешивать несколько видов напитков.

Да уж. Надеюсь, что я просто накручиваю себя сейчас.

Звуки возни не прекращаются. И я слышу тихий голос. Это не батин и не мамы, а посторонний.

Закрываю дверь комнаты и тихо переступаю ступеньки. Добираюсь до самого низа и выглядываю из своего укрытия, и то, что я вижу, повергает меня в сильный шок: папа и мама сидят на коленях на полу в гостиной, их руки связаны сзади, рот заклеен армированным скотчем. А рядом с ними стоят два человека, полностью облаченных в черную одежду с капюшонами. Они стоят спинами ко мне. В руке у одного бита, а другой, нагнувшись к отцу и приставив нож к горлу, что-то шепчет ему на ухо, а тот отрицательно качает головой.

Папа замечает меня через плечо того мудака, и в его глазах столько отчаяния и страха. И я понимаю по его выражению лица, что должна бежать к машине. У папы там служебная рация и, скорее всего, оружие!

Меня всю трясет, но я, тихо пробегаю до двери, и быстро открыв её, вылетаю на улицу.

Делаю несколько шагов по крыльцу, как нечто жесткое и тяжелое обхватывает меня сзади и тянет назад к двери. Мой пронзительный крик разносится по всей округе, прежде чем мне успевают закрыть рот ладонью.

Вырываюсь что есть силы из цепких рук неизвестного мне человека, и я готова поспорить, что это мужик. Потому что его огромные руки, спрятанные под черной одеждой и перчатками, сдавливают мою хрупкую талию с такой силой, что мне не продохнуть. Я болтаю ногами в воздухе, впиваюсь пальцами в руки неизвестного, кричу в огромную мужскую ладонь, зажимающую мне рот, пока меня тащат в гостиную.

Он дотаскивает меня до родителей, но не отпускает, а я продолжаю вырываться. Замечаю сквозь частично закрывающие мне обзор волосы, как двое других поворачиваются в нашу сторону. Значит, их было не двое, а трое. Все как один — в черных штанах и такого же цвета худи с накинутыми капюшонами на лица, скрытые карнавальными масками.

Нет сомнений, они все мужчины. У одного на лице маска злобного кролика со страшной кровавой улыбкой, а у другого… Погодите-ка, маска Кейси Джонса из черепашек-ниндзя? Сомнений нет.

Этот Кейси Джонс, вернее, мудак, поворачивается в сторону лестницы и идёт туда.

Чёрт! Там Каринка наверху.

Пыхчу в ладонь третьего громилы, брыкаюсь ногами. Бугай в маске кролика, снова поворачивается к папе, и показывает на меня ножом. Мама заходится в рыданиях и истерике, которые тупым звуком вырываются у неё через заклеенный рот. Отец бледнее мела смотрит на меня, потом переводит взгляд на мужика в маске кролика и отрицательно качает головой. Умоляя.

Слышу, как наверху кричит Карина, а через полминуты её несет сюда тот бугай. Она плачет и дрожит. Он ставит её рядом с нами и отпускает. Мелкая сразу подрывается и падает к маме на пол, утыкается в грудь и обнимает за шею.

Господи, смотрю на это всё, и у меня начинает голова кружиться. Может, это страшный сон? Простой кошмар.

Я сейчас проснусь, и всё будет хорошо.

Вот только я не просыпаюсь, когда мудак в маске кролика подносит нож к горлу отца и произносит полушепотом ядовитым голосом:

— Нам начать со старшей или младшей?

Они что, говорят обо мне и Карине?!

И что они вообще собрались начинать?!

Господи, да что здесь происходит?..

Мама жалобно стонет, отрицательно качая головой. Сестрёнка сильнее прижимается к ней, всхлипывая. Я же перестаю брыкаться и просто дышу, потому что мне кажется, что я забыла, как это делается!

В нос ударяет запах третьего, который стоит позади меня, удерживая за талию, и закрывает рот ладонью. Примесь табака с ментолом и чего-то древесного с цитрусовыми. Не будь я заложницей в его руках, то оценила бы этот парфюм. Он дышит мне в макушку, тесно прижимая к груди.

Слишком тесно.

Хочу отстраниться, но он не позволяет и больно сжимает талию. Останутся синяки. Хотя какие синяки? Доживу ли я до утра вообще?

Эта мысль врывается в мозг, и я просто начинаю дрожать ещё сильнее, осознавая всю ситуацию. И то, что это никакой не сон.

— Ну, так что? — повторяет вопрос отцу тот мудак с ножом.

Он отлепляет скотч с его губ, голос отца срывается в мольбе.

— Пожалуйста… только не девочек. Они ни в чём не виноваты!

— Поэтому я и предлагаю тебе выбор.

— Убейте меня, — голос его дрожит, глаза беспокойно блуждают по нашим лицам. — Они не виноваты. Я виноват. Убейте меня!

— Тогда ты не сможешь пожалеть о содеянном, — говорит этот мудак, дотрагиваясь ножом к горлу папы.

Что такого натворил отец? В чём они его винят? Ничего не понимаю. Но знаю теперь точно, что это явно не грабители.

Я начинаю снова кричать в ладонь и вырываться.

Чёртовы психопаты!

Мудак в маске кролика поворачивает ко мне голову и слегка наклоняет её. Чувствую, как ладонь с моего рта убирают. Но руки так и удерживают.

— Кто вы такие, мудаки конченные?! — шиплю, злобно скалясь на идиота в маске кролика.

У меня с самоконтролем изречений всегда была проблема. Я сначала говорю, а потом уже думаю. Вот как сейчас.

Он начинает смеяться, Кейси Джонс подхватывает, а третий издаёт смешок.

— У твоей старшей дочурки яйца больше, чем у тебя, — говорит Кейси Джонс и подходит ближе, поднимает своей битой моё лицо за подбородок.

Смотрю в прорези для глаз и хочу испепелить взглядом. Хотя мне сейчас чертовски страшно.

— Лиза, не надо…. Делай-то, что они тебе говорят, пожалуйста… — голос отца заставляет меня сглотнуть и потупить взгляд.

— Что вам нужно? — спрашиваю.

Мужик в маске Кейси Джонса игнорирует мой вопрос. Садится на корточки возле Карины и мамы и смотрит на них. Мелкая ещё сильнее прижимается к матери и рыдает с новой силой, когда рука этого придурка дотрагивается до рыжих волос. Мама начинает мычать в скотч, но ничем не может помочь, её руки связаны за спиной.

— Пожалуйста, не трогайте их, — вижу, как папа подрывается к маме, но мудак в кроличьей маске бьёт его ногой по рёбрам.

Папа падает и начинает кашлять, скрючившись на полу.

— Папа! — кричу и начинаю вырываться.

Хватаюсь руками за кисти мудозвона, и хочу просто разорвать его на части. Правой ногой пробую наступить ему на ботинок посильнее, но разве можно босой ступней причинить боль? Локтями пытаюсь распихнуть эти огромные предплечья, но для него, похоже, это сравнимо с укусом комара.

Слышу сзади, как он усмехается. А потом резко разворачивает меня к себе лицом. И я просто застываю от шока.

Передо мной чёртов Бэтмен.

Высматриваю в отверстиях для глаз мрачный взгляд тёмных глаз, как у демона.

— Пусти, ублюдок конченный! — рычу я, толкаясь руками в железную грудь.

Нижняя часть лица открыта, и я вижу, как очерченные губы расплываются в усмешке, от которой у меня мурашки по всему телу бегут.

Часть 3

Задыхаюсь, потому что страх накатывает с новой силой. От него веет ещё большей угрозой, чем от двух других мудаков.

Я даже не могу понять, какого возраста передо мной мужик. Челюсть массивная, обросшая щетиной. Морщинок не могу разглядеть из-за дурацких черных волос. Но я чувствую, что ему не больше тридцати.

— Тише, — шепчет мне на ухо.

Голос, пробирающий до дрожи. Замолкаю, поджимая губы. Бэтмен разворачивает меня обратно. И я немного выдыхаю.

— Если ты не хочешь выбирать, тогда придётся не только убить твоих дочерей, но и твою любимую жену. Возможно, дальних родственников. Твою старшеньную пустим по кругу. А ты будешь смотреть.

Мое дыхание сбивается от этих ужасных слов. В голове сильно пульсирует. Быть изнасилованной хуже смерти. Но ещё хуже этого то, что они могут сделать это на глазах у родителей. На глазах у моей сестры.

Нет-нет, это просто ужасный кошмар. Они не сделают такого!

Не сделают ведь?..

— А если будешь закрывать глаза, то мне придётся вырезать тебе веки, — продолжает он.

Ублюдок в кроличьей маске выпрямляется. Папа лихорадочно поднимается, смотрит на него, как затравленный зверёк.

— Не нужно. Я умоляю….

— Ты умоляешь?

Злобный смех разносится по гостиной. Вот же тварь, ещё и забавляется чужими страданиями.

— Я сделаю всё, что вы скажете, — просит отец.

— Интересно, — хмыкает придурок и садится на корточки.

Кейси Джонс продолжает донимать мою сестрёнку, трогая её косички, водя битой вверх-вниз. Моя бедная девочка сильнее прижимается от ужаса к маме, пытаясь найти защиту. Мама просто обречённо стонет и умоляюще смотрит на этого придурка.

Её глаза, господи…. У меня сердце сжимается от того, что я в них вижу.

Для любой матери самое ужасное это - увидеть страдания своего ребёнка.

Вот же мразь тупорылая. Еле сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть новые ругательства. А всё этот чёртов мудак в маске Бэтмена, который своим взглядом поселил в моей душе ужас. И теперь я думаю, что мне стоит выбирать выражения, чтобы не напороться ещё больше и не подставить родных.

Вот тебе и замечательные выходные в глуши! Просто замечательные последние выходные в нашей жизни.

— И что, сделаешь прямо всё-всё? — доканывает папу придурок с ножом.

— Обещаю, — говорит отец.

— Хорошо.

Мудак в кроличьей маске вытаскивает смартфон из заднего кармана и кажется, включает камеру, наставляя на папу.

— Теперь ты признаешься в том, как берёшь взятки, — заявляет он.

— Я... — замолкает и смотрит на маму, у которой слёзы вообще не перестают литься из глаз. Затем смотрит на меня, виновато отводит глаза и сглатывает. — Хорошо. Я сделаю это.

— Какие взятки? Нет, отец никогда бы так не поступил! — говорю сиплым голосом.

— Лиза, молчи, пожалуйста, — произносит отец и поворачивает голову к камере. — Вы обещаете, что не тронете мою семью?

— Мы не тронем твою жену, младшенькую. А вот насчет старшей — ничего не могу обещать.

— Но как же…

— Она назвала нас мудаками, а одного из нас ублюдком. Так что, тут без вариантов, — разводит руками придурок в маске кролика.

Открываю рот в немом шоке. Нечем дышать. Начинаю дрожать с новой силой, чувствую, как тот ненормальный позади сильнее прижимается к моей спине.

Какие же твари. Конченные ублюдки.

— Как можно быть такими, такими… мразями? — спрашиваю, а на глазах наворачиваются запоздалые слёзы.

И снова слышу смешок и дыхание на моей макушке. И затем огромная ладонь снова ложится мне на рот.

Кейси Джонс отрывается от волос моей Карины и тоже усмехается. Он подносит свою биту к голове моей мелкой, и моё сердце замирает от страха. Водит концом по рыженьким волосам, смотря в мою сторону. Упивается моей реакцией.

— Нет, — шепчет отец, — прошу….

— Заткнись.

Придурок в кроличьей маске бьёт его по лицу несколько раз, разбивая нос. И злобно смеётся, стоя над ним. Вот же урод.

— Я всё сделаю, — шепчет отец, сплёвывая кровь. — Но Лиза…

— Давай так. Если нам понравится твоё выступление, то мы подумает над этим. Договорились?

Он издевается?

— Хорошо, — кивает отец.

Мудозвон снова включает камеру, а папа начинает говорить.

— Меня зовут Ефимов Пётр Сергеевич, я капитан полиции... — он прерывается на сильный кашель.

Понимаю сейчас, что мудак Кейси Джонс сидит ведь совсем рядом! И в это момент будто срабатывает сильнейший выброс адреналина, который придаёт мне сил. Кидаю быстрый взгляд на тумбу, где лежит связка ключей от машины папы… А потом наношу ему удар ногой со всей силой по челюсти, от чего тот даже подкашивается на корточках, его бита падает. Всё замирают, будто никто этого не ожидал, и тот ублюдок позади меня тоже, поэтому я со всей дури кусаю его за ладонь прямо через тряпочные перчатки. Во рту чувствуется привкус металла.

Хватка ослабевает, и я вырываюсь. Несусь к двери, по пути хватая связку с тумбы. Слышу, как кричит отец. Выбегаю на улицу, в лицо ударяет прохладный воздух. Взглядом цепляюсь за машину и бегу к ней. Когда открываю дверь, слышу шаги позади себя. Закрываю дверцы на замки, ищу рацию и оружие, но их нет...

Чёрт. Отец ведь оставлял их, я помню.

У окна с моей стороны появляется тень и, нагнувшись, смотрит на меня через стекло. Дёргает за ручку. Медлит.

Это Бэтмен. Чёртов Бэтмен.

Да чтоб ты провалился, козлина!

Понимаю, что в ловушке. И он тоже это знает, поэтому не спешит. Смотрит на моё испуганное лицо и ухмыляется.

Замираю. Не знаю, что мне делать дальше.

Да блин! Я же не умею водить машину! Отец сколько раз говорил пойти на курсы вождения, а я отнекивалась. Не было желания, а теперь осознаю, что сильно ошибалась. Нужно было учиться. Сейчас бы я на полной скорости добралась бы до ближайших соседей и вызвала бы полицию. А теперь что? Ну, ё-моё.