Теряю контроль

Часть 8

Первая неделя проходит спокойно. Как и планировала, я избегала Роя Крэйвена всеми силами. Даже смогла немного успокоиться за эти дни. Придётся научиться воспринимать всё с позитивной точки зрения.

Всё, что со мной сейчас происходит — это всего лишь испытание, которое я должна преодолеть.

Мы с Линой притёрлись друг к другу за эти дни ещё сильнее. Она каждый день готовила нам ужин, а я, чем могла, помогала ей. Мне было интересно узнавать что-то новое для себя. Сегодня наступили долгожданные выходные, поэтому мы решили съездить в ближайший городок и прогуляться.

Выходить с территории можно только по пропуску через главные ворота. Это не составило труда, но дальше мне было не по себе. За оградой находился сплошной лес и асфальтированная дорога. Я глянула на Лину, которая потопала вперёд, совершенно не волнуясь. Заметив моё замешательство, она сказала:

— Здесь есть автобусная остановка. До неё идти метров пятьсот, прямо вон там, за поворотом, — показывает она дорогу, сворачивающую вправо.

— Сомневаюсь…

— Да, я узнала у охранника, пока ты пропуск оформляла. Сказал, что как только завернём, будет главная дорога в город. Автобус ходит каждые два часа, — Лина хватает меня за руку и тянет за собой. — Пойдём скорее, а то не успеем.

— Если честно, для меня это всё впервые. Ни разу не ездила на автобусе!

— Ничего! Всему тебя научу. В метро бы тоже прокатились, но городок маленький. Там явно такого нет.

Киваю. Отец всегда выдавал мне водителя, когда нужно было куда-то меня отвезти. И со мной в основном всегда была охрана. Как-то непривычно…

Проходим до поворота, и нам открывается новая широкая дорога, по другую сторону от которой стоит остановка. Перебегаем её и ждём автобус.

— А ты часто так ездишь?

— Бывало, — она кивает. — Меня не оберегали так сильно, как тебя. У тебя красивые волосы. Привлекают внимание.

От её комплимента меня передёргивает, ведь Рой говорил мне то же самое, только после этого чуть не задушил этими же красивыми волосами.

— Они от папы. У мамы были каштановые. Интересно, как она там?..

Я задумываюсь, как сильно скучаю по ней. Очень хочется увидеть её хоть разок.

— Отец совсем не разрешает вам общаться?

Мотаю головой. После развода мама уехала в другую страну к своим родственникам. И больше мы с Марком её не видели. Семья мамы не такая влиятельная, но ей всё же удалось вырваться из лап отца, только при одном условии, что она оборвёт с нами все связи и никогда сюда не вернётся. Наверное, за двадцать лет брака ей настолько надоело жить в одном доме с тираном, что она решила нас бросить. Но я и Марк не виним её за это.

Не понимаю вообще, как можно не давать матери общаться с собственными детьми? Даже если она оставила нас по собственной воле?

Беленький автобус тормозит на остановке, и мы быстро проходим внутрь, занимая задние сиденья. Для меня всё это необычно и волнительно. Жадно оглядываюсь. Несколько женщин с детьми, старушка и дедушка. Автобус трогается. По дороге попадаются редкие дома, а ближе к городу их всё больше. И они совсем обычные, до удивительного простые дома, без роскоши и пафоса. В центре — многоэтажки с магазинчиками. Здесь очень уютная атмосфера.

— Прикольное место, — говорит Лина, когда мы, выбравшись из автобуса, идём по тротуару вдоль улицы.

— Ага. Даже чувствую себя свободной, — я улыбаюсь.

Достаю телефон и делаю снимки интересных вывесок, котиков и вообще всего, что попадается мне на глаза. Планирую в ближайшее время перенести эти прелести на холст.

— Может по мороженому? Или кофе? — предлагает Лина.

— Давай, — с моего лица не сходит довольная улыбка.

Как раз попадается кофейня с интересным интерьером. Фотографирую всё подряд: вывеску, рисунки на двери, и улыбаюсь, как дурочка. А когда мы заходим внутрь, то я просто растворяюсь. Пахнет свежезаваренным кофе и выпечкой. Интерьер внутри в нежных нейтральных тонах. Пока Лина выбирает нам напитки и делает заказ, я жадно поглощаю обстановку, как будто вылезла из пещеры. Восхищение меня не покидает ни на секунду.

В кофейне есть несколько свободных столиков, остальные заняты посетителями. Оглядываю людей.

Пот прошибает от тёмных диких глаз, которые обжигающе уставились на меня через весь зал. Практически забываю, как дышать. Только Лина спасает меня в этот момент, протягивая мне стаканчик. Прослеживает за моим взглядом, замирает на несколько секунд, а после быстро тянет к выходу. Рой не сводит с моей скромной персоны странного взгляда. Я даже успеваю заметить, как сжались его челюсти.

Мы так быстро улепётывали из кафе, что долго потом не могли отдышаться, сидя в парке на скамейке. Обе перепуганные и с красными щёками от быстрой ходьбы.

— Кто бы мог подумать, что крутой брутальный мачо и гроза маленьких девочек будет сидеть в кофейне и попивать молочный коктейль? — хихикаю я, откинувшись на скамейку.

— А он был с друзьями и какой-то девушкой. Коктейль, наверное, её, но шутка мне твоя понравилась, — Лина смеется, стирая пот со лба.

— И как ты успеваешь всё разглядеть так быстро? — удивляюсь я устало.

Я ведь взгляда даже не могла отвести от Роя, какой там разглядывать ещё кого-то.

— Ну, просто наблюдательная. И, скажу я тебе, реши мы остаться в кофейне подольше — пришлось бы тебе туго. Ты глаза-то его видела вообще? — Лина смотрит на меня, делая глоток латте.

— Такое сложно не заметить, — бурчу себе под нос, уныло уставившись на свои кеды.

— Ненормально это всё. Он будто помешался на тебе.

— Надеюсь, скоро отвяжется. Главное — стараться не попадаться ему на глаза и близко не подходить, тогда, думаю, есть малюсенький шанс того, что ему надоест моя недовольная физиономия и шея, в частности. Жуткий он.

— Другие девчонки с нами бы не согласились. Но будем надеяться на лучшее, — улыбается подруга, легонько хлопая меня по плечу.

Неделю же я как-то прожила. И дальше справлюсь!

Часть 9

После недолгой передышки решаем с Линой пройтись по парку. Долго стоим у небольшого прудика, наслаждаясь его красотой. Место простейшее на первый взгляд, но, куда ни глянь, веет каким-то уютом. Будто прогуливаешься по собственному саду.

Чувствую, как в сумке вибрирует телефон. Достаю и слегка сжимаю гаджет в руке. Папа, наконец, решил узнать, как у его дочери дела.

— Привет, папа.

— Ты почему вышла с территории академии без моего ведома? — начинает он сходу наезд. — Мне только сейчас пришло оповещение!

Кидаю взгляд на время. Практически полтора часа прошло, как мы с Линой уехали с академии. Как-то долго его оповещали.

— Я с подругой. Мы просто решили погулять по городу, — говорю ему, надеясь, что он не станет сильно злиться. Ведь изначально не упоминал, что мне нельзя выходить за территорию академии без его ведома!

— Не смей покидать академию без сопровождения. На это есть водитель. Бродишь непонятно где и непонятно с кем! — даже сквозь трубку я представляю, как его голубые глаза становятся чёрными от злости. — В следующем месяце состоится благотворительный бал. Ты должна быть на нём.

— Зачем? — тревожно становится от этой информации.

— Собираюсь выбрать для тебя пару. Тебе уже скоро девятнадцать лет. Пора отдать тебя под покровительство твоего будущего мужа.

Пару? Покровительство?

Отец режет меня без ножа. Ну, почему? Почему я не могу выбирать сама свой путь?

— Папа, ты обещал, что я выйду замуж только когда доучусь в академии. Зачем тогда посылать меня учиться, если ты устал меня опекать? Надо было сразу выдать меня замуж! — не выдерживаю и говорю всё, что думаю об это сейчас.

У нас был с отцом разговор на эту тему, когда оканчивала школу. Мы договорились, что я выйду за любого мужчину, которого он для меня выберет, но взамен — позволит учиться дальше.

— Мира, — голос его становится ниже, — ты забываешься. Хочешь прямо сейчас вернуться домой?

В голосе отца сквозит угроза. Я знаю, что он может в любой момент забрать меня из академии, запереть дома.

— Я поняла тебя, папа, — поджимаю губы.

— Где ты сейчас? Я отправлю за тобой водителя из академии.

— Пап, дай мне полчаса, пожалуйста. Я хочу зайти в художественный магазин.

— Полчаса, Мира, не больше!

Отец сбрасывает звонок. Кидаю телефон в сумку. Настроение в конец, испорчено. Чувствую себя настолько паршиво, что хочется нырнуть в этот пруд головой вниз и утопиться. Пинаю небольшой камушек в прозрачную воду, который, издав булькающий звук, пропадает в глубине.

Лина громко вздыхает, косясь на моё хмурое лицо.

— Пойдём скорее в художественный магазин. Я видела его по пути сюда.

Я молчу и продолжаю стоять.

Интересно, настанет когда-нибудь тот момент, когда смогу стать по-настоящему свободной?

— Мира, — Лина берёт меня за руку. — Твой папа просто переживает за тебя.

— Ага, конечно, — проговариваю с сарказмом.

В итоге быстро шлепаем до того самого магазинчика, где я набираю себе полные руки художественных принадлежностей. Перед тем, как отправить папе адрес, мы успеваем заглянуть в соседний сувенирный магазин. Обнаруживаю в нём для себя интересную серебряную подвеску с маленькой птичкой в клетке. Для меня — самое то.

Даже как-то грустно смотреть на неё. Но, как ни крути, всё равно цепляет, и я, не раздумывая долго, покупаю.

Водитель приезжает как раз в тот момент, когда мы выходим из магазинчика. Прыгаем с Линой на заднее сиденье и едем всю дорогу молча. Дома разбредаемся по своим этажам.

Раскладываю свои покупки на полку и думаю о том, что ждёт меня дальше. Папа контролирует меня даже за сотни километров от дома. Скоро он найдёт мне пару и заставит выйти замуж. Позволит ли он мне хотя бы окончить академию?

А если женихом окажется какой-то старик или садист наподобие Роя? Не жизнь, а самая настоящая пытка. И такое будущее удручает меня сильнее, чем всё остальное.

Но я очень надеюсь, что папа испытывает ко мне хоть немножечко отцовской любви и подберёт для меня хорошего человека в мужья. Возможно, он будет ко мне хорошо относиться и окажется добрым человеком, с которым я смогу почувствовать, наконец, заботу и любовь.

На этой мысли принимаю душ. И мне становится легче, когда я стою под прохладными струями воды. После заворачиваюсь в махровый длинный халат. Кидаю взгляд в зеркало, на свою шею. Отметины от пятерни Роя полностью сошли, и больше мне не придётся прятать их одеждой с высокими воротниками. Легонько дотрагиваюсь пальцами, всё ещё будто ощущая неприятный жар. Ёжусь, вспоминая жуткие жёлтые глаза, от которых у меня липкие мурашки по коже бегут.

Просушиваю легонько волосы под феном.

Хотели с Линой посмотреть сегодня какой-нибудь фильм и погрызть чего-нибудь вкусненького, но сошлись на том, что лучше выспаться хорошенько после тяжёлого дня и вечера. Завтра собираюсь порисовать. Это меня успокаивает и рассеивает мои тревожные мысли.

Захожу в комнату, в которой выключен свет. Хотя я оставляла включенной настольную лампу, когда уходила в ванную. Хмурюсь, всё ещё стоя в дверях. Возможно, я её и не включала. Просто не помню из-за дурацких мыслей.

Топаю до стола, включаю лампу. Оглядываюсь. Всё лежит так, как я и оставляла. Только дверь на балкон приоткрыта, но я не закрывала её днём. Удручённо вздыхаю.

Выхожу на балкон. Свежий хвойный запах заполняет лёгкие и приятно успокаивает. С недавнего времени я взяла в привычку выходить перед сном на воздух и наслаждаться ночным видом и ароматом сосен. Я быстро засыпаю после этого маленького ритуала.

Вот и сейчас облокачиваюсь о резные деревянные перила и глубоко вдыхаю, даже стон издаю, когда легкие заполняет такой приятный шлейф. Прикрываю глаза, немного откидывая голову назад. Наверное, проходит минут десять, прежде чем я решаю идти спать.

Разворачиваюсь к двери и вскрикиваю от испуга, встречаясь с мрачными глазами Роя Крэйвена, который облокотился на стену рядом с дверью, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову.

Наверное, на моём лице отчётливо отобразился ужас, который позабавил этого урода. На его странном выражении лица появилась не менее странная улыбка. Рой молчал, разглядывая меня долгим недобрым взглядом.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю взволнованно, стараясь загнать подальше страх и притормозить бешено колотящееся сердце.

Как он оказался на моём балконе, можно не спрашивать. Ему забраться сюда не составит никакого труда. А вот зачем он это сделал — стоит поинтересоваться.

И вообще, как давно он тут? Неужели с самого начала?

— Ты вообще знаешь, что по правилам… — начинаю говорить, и он отталкивается от стены и делает ко мне один большой шаг, заставляя меня вжаться поясницей в перила балкона. Забываю всё, что собиралась сказать, вытаращив на него глаза.

Рой нависает надо мной в полуметре. В глазах отчётливо замечаю жёлтые искорки, которые всегда появляются, когда он злится.

Но сейчас-то что я сделала?

Его рука тянется ко мне, дотрагиваясь до пряди волос. Зверь медленно скользит пальцами по локону, не сводя с меня мрачного взгляда, смешанного со злостью. Тянет больно на себя за прядь, и я не выдерживаю: смахиваю наглую руку с волос, ударив по ней тыльной стороной ладони.

— Чего ты хочешь? — задаю вопрос, не особо надеясь получить ответ.

Рой как-то странно скашивает взгляд на мою руку, которой я предотвратила его настойчивые попытки вырвать клок моих волос. В глазах жёлтые искорки становятся ярче, сливаясь с темнотой глаз, не предвещая ничего хорошего.

Он резко обхватывает меня за затылок, сжав волосы в кулак, заставляя запрокинуть голову. Выдыхаю от неожиданности. Его ноздри раздуваются от порывистого дыхания, когда наклоняется ниже и злобно шепчет мне в лицо:

— Не смей так делать.

Негодование поднимается откуда-то со дна моей душонки, вытесняя страх на второй план.

— Что, прости?

— Не трогай меня, — цедит он сквозь зубы, обнажая клыки.

Хлопаю пару раз глазами. Какого чёрта он говорит мне не трогать его, когда сам пристаёт ко мне?

— Если так противно, — сглатываю, подбирая слова, — то почему бы тебе самому не перестать дотрагиваться до меня?

В его глазах мелькает гамма эмоций на секунду, малюсенькую секунду, но я всё же замечаю это. Рой улыбается, но жёлтые глаза затухают, сменяясь чернотой. Он прищуривается и нагибается ниже к шее, сильнее сдавливая волосы. Становится больно, но я терплю. Зависает так на долгие секунды, опаляя тонкую чувствительную кожу горячим дыханием.

Если честно, мне ужасно страшно находится с ним рядом в таком положении. Парень явно не в себе.

— Не зли меня, Мира.

От его слов по телу расползаются неприятные ледяные мурашки.

— Я ничего не сделала, — цежу, прикусывая нижнюю губу.

Его рука плавно скользит с затылка на мою шею, обхватывая горячей ладонью. Сдавливает, но не сильно. Кожа горит под его рукой. Слышу лишь его яростное дыхание и будто скрежет зубов.

Вот же урод! Собирается вновь меня душить!

Рой делает глубокий вдох и не менее глубокий выдох. Затем ещё один вдох. После него снова зависает на долгие секунды. Не двигаюсь и даже боюсь дышать. Какой же он неадекватный, странный и жуткий!

Как вообще другие девушки могут находиться рядом с ним? Они что, слепые дуры? Или настолько его энергетика притупляет у них чувство самосохранения, что они в упор не видят, какой он монстр?

Рой снова вдыхает, громко и глубоко, и только тогда я понимаю, что он, чёрт бы его побрал, нюхает меня! Волна омерзительных мурашек пробегают по телу от осознания этого.

— Отпусти меня! — поднимаю руки и толкаю его в грудь ладошками.

Он резко отпускает, его ладонь соскальзывает с моей шеи. Отскакиваю в сторону, таращась на него огромными глазами.

Рой кидает на меня какой-то странный и жуткий взгляд. В глазах снова проскальзывают жёлтые искорки, но лишь на мгновение. А затем, оперившись одной рукой о перила, он ловко их перепрыгивает, спрыгивая со второго этажа. Скрывается в ночи так быстро, что, когда я оглядываю территорию под балконом, его уже там нет.

Обхватываю себя руками, пытаюсь унять неожиданно появившуюся дрожь.

Рой ушёл. Просто ушёл! Не задушил и вообще никак не покалечил, чему я, несомненно, рада, но на душе появляется тяжёлое чувство надвигающейся беды.

Этой ночью сон как рукой сняло.

Часть 10

Утром мельком рассказываю о том, как Рой, мать его, Крэйвен, ворвался на мой балкон и вёл себя, как чёртов маньяк. Глаза Лины расширяются каждый раз, когда я в красках описываю его странное поведение. Залпом допиваю сок из стакана и громко ставлю на стол.

— А может донесу на него в ректорат? Или охране? Скажу, вломился на балкон. На второй этаж!

Мелькает мысль позвонить отцу, но, учитывая прошлый раз, кажется, он даже слушать меня не станет.

— Я даже не знаю, Мира, поможет ли это. И мы ещё не знаем, какое влияние он имеет на эту академию. Вдруг донесёшь, а ему ничего не будет. В итоге он узнает, что ты накатала на него жалобу, и он ещё больше разозлится на тебя?

Хмурюсь. А Лина дело говорит. Надо бы разнюхать обстановку в этой дурацкой академии. Если Рой Крэйвен тут не последний человек, то мне кранты.

— Тогда запасемся средствами самообороны, — кидаю взгляд на кухонный большой нож, которым Лина нарезала овощной салат.

Подруга прослеживает за моим взглядом и быстро берёт его в руки и кидает в мойку.

— Давай выберем что-то менее опасное, — неловко улыбается она. — Не хотелось бы, чтобы тебя посадили за убийство хищника. Знаешь ведь, что упрут пожизненно.

— За убийство таких идиотов, как Рой Крэйвен, должны медаль давать, а не пожизненное!

Но, если честно, у нас за любой вред, причинённый этим тварям зубастым, грозит неминуемое наказание. За убийство могут посадить на срок больше твоей жизни, иногда даже назначить смертную казнь. Зато им можно творить всякую дичь с обычными людьми! Несправедливо!

Едва не реву, ёрзая на стуле. Хватаюсь за голову обеими руками, сжимая виски. Голова болит ужасно. Ночь не спала: всё распахивала глаза от каждого шороха с бешено колотящимся сердцем. Такими темпами помру скоро от сердечного приступа.

— Можно всегда держать при себе перцовый баллончик или биту, — продолжает Лина, заправляя салат оливковым маслом. — Биту у кровати.

— Только где это взять? — поднимаю голову, устало уставившись на то, как она размешивает овощи в миске.

— Я съезжу в город на днях после учёбы и поищу подходящий магазинчик, — предлагает она.

В город мне путь точно закрыт на ближайшие недели, пока папа не остынет после моей самовольной вылазки.

— Но за самооборону же меня не посадят? — спрашиваю у неё.

— Тебя не посадят. Ты из влиятельной семьи. Будь на твоём месте обычная девушка, то ей пришлось бы худо.

— Супер! — у меня реально даже настроение приподнялось.

Я уже поняла, что курсы по самообороне, которые я прошла по велению отца — хрень полная против таких, как Рой. Я ж ничего ему сделать не смогу своими хлипкими навыками. А если в руке окажется перцовый баллончик, которым я с особым удовольствием забрызгаю его нечеловеческие глазища, то есть шанс хотя бы сбежать.

Лина успевает наложить мне салат в тарелку, ставит передо мной. Садится напротив и задумчиво смотрит на меня.

— Ты чего? — интересуюсь, ковыряя салат вилкой.

— Вспоминаю случай с охранником, которого Рой едва не задушил. Мама рассказывала отцу, я подслушала, что охранник дотронулся до него случайно, и тогда Рой на него накинулся. И если приплести сюда рассказ Алисии, моей подруги, которая была в него влюблена, Рой не терпел прикосновения. Только сам грубо трогал её.

— Какой нежный! Недотрога прям!— восклицаю, поражаясь его наглым и странным замашкам. Перед глазами всплывает его пренебрежительное лицо, когда я скидывала его руки. Он чуть не скукожился от отвращения. — Бедняжка твоя Алисия, натерпелась этого монстра.

— Недолго, кстати, терпела. Нам тогда было по шестнадцать лет, когда она его впервые увидела. Помню, как её глаза загорелись, дыхание сбилось. И она лишилась девственности с ним в первый же день знакомства, а утром он её выставил за дверь.

Салат идёт не в то горло, и я прокашливаюсь.

— Я правильно понимаю, что она отдалась ему буквально за сутки?

Хочется ещё высказаться о её подруге не самыми лестными словами, но воздерживаюсь.

— Правильно. И она в красках описала, как это было. Если честно, не особо романтично. Да и у него никогда не было постоянной девушки, насколько мне известно.

— Романтика и Рой Крэйвен — вещи весьма не совместимые. Я вообще не завидую его партнёршам, — хмыкаю.

Интересно, скольких он успел поиметь в этой академии? Почему-то эта мысль промелькнула, но я вовремя себя отдёрнула. Мне вообще должно быть плевать на всё, что связано с Роем.

— Я агрессивнее его хищника ни разу не встречала. Он переплюнул даже своего отца и деда, — говорит Лина, отпивая кофе. — И собрал он вокруг себя таких же.

— Ходят шайкой, людей пугают, — бурчу себе под нос.

— Самое странное то, что Николас хоть и не зверь, но дружит с ним хорошо.

Глаза Лины грустнеют, когда она упоминает бывшего парня. Я не стану вновь бредить её раны расспросами о нём. Сама расскажет, как созреет.

После обеда зависаю в своей комнате. Пытаюсь хоть что-то перенести на холст, но делаю только парочку мазков кистью и тупо пялюсь в белое полотно. А всё из-за мыслей об этом парне и том, что меня ждёт дальше. Гадёныш от меня не отстанет.

Следующим утром просыпаю, потому что ночью вновь не смогла толком уснуть. Хоть я и закрыла все окна и двери, даже подпёрла дверь на балкон стулом, всё же было неспокойно. И я решила пока забросить свой вечерний ритуал — дышать ночным хвойным воздухом.