В объятьях ада

Часть 10

Анна

Я не стала заходить к маме и тревожить её сон. Спустилась на второй этаж и в левое крыло — тут была моя спальня и брата, но он уже четыре года не живёт в нашем особняке. Переехал сразу, как только поступил в академию. Вы даже себе представить не можете, как я была этому рада. Одним хищником меньше с садистскими наклонностями. Влад никогда физически меня не обижал. Но я всегда его боялась и испытывала рядом с ним чувство опасности. Он смотрел на меня так, будто я лишняя в этом доме и этом мире. Я знаю, что он ревновал меня к маме. И довольно сильно. Ведь именно его ревность и дала ощутимый толчок на ухудшение здоровья мамы. Она боялась за меня, и всегда опасалась, что Влад может причинить мне вред.

Это так ужасно, когда ты вынуждена бояться собственного ребёнка. И я понимаю маму, она не была готова к ужасам этого дома, она пришла сюда со светлой и наивной душой и не знала, как ей обращаться с такими тяжёлыми людьми. Возможно, будь её характер сильнее, то она бы смогла бороться и с отцом и скорректировать поведение Влада.

В правом крыле находится спальня родителей. Как только мама заболела, в ней больше никто не спит. У отца отдельная комната в этом же крыле, но я редко вижу его ночующим в ней. Иногда он подолгу где-то пропадает, уезжает в деловые поездки. И когда он отсутствует, я очень этому рада. Дышать, будто в этом особняке становится легче.

Моя комната самая дальняя в крыле с небольшим балконом с видом на сад и на лабиринт из живой изгороди. В детстве я часто в нём играла и знаю его как свои пять пальцев.

Смотрю на красиво остриженную изгородь, и становится жутко. Друзья Влада, да и он сам любили иногда устраивать тут свои игры. Очень жестокие игры с горничными или прислугой. Мне было жаль этих людей, ведь никто из них так и не смог от них убежать. Я видела, что они делали с ними... Я мечтала, что когда-нибудь, каждый из них получит по заслугам. Но судьба так несправедлива. И наш мир устроен таким образом, что родившейся с ДНК хищника человек неприкасаемый. Ему любое зверство сходит с рук. Только если жертвой не стал сам хищник. Тогда будет проводиться разбирательство, и репутация обладателя ДНК хищника может пострадать.

Но если жертвой стал обычный человек, то наказания не последует. А вот если такой человек причинит вред обладателю ДНК хищника – заключение под стражу, либо смерть. И не важно, из какой ты семьи – обычной или влиятельной.

К примеру, если я захочу убить или причинить вред мерзавцу по имени Маркус Цепеш, то будущего у меня уже не будет.

Ненавижу его больше всех.

Совсем чуть-чуть осталось. Отец сказал, что моего жениха зовут Савентин Йенсен и скоро у нас состоится помолвка. Насколько мне известно, этому человеку двадцать восемь лет и он тоже хищник. Но его семья занимается благотворительностью. В их владениях есть заповедные земли, которые они оберегают. И если верить информации из интернета, Савентин любит животных. Не охотится на них, а именно — защищает. Хоть я ещё с ним не встретилась, но я о нём уже хорошего мнения. Потому что тоже очень люблю животных. И в раннем детстве отказалась от мяса.

Комната у меня меньше всех остальных в особняке, потому что мне не нравится, когда вокруг меня слишком большое пространство. Я люблю уют, поэтому стены отделаны в нежные персиковые тона, на большой кровати множество плюшевых подушек, а шторы белоснежного цвета из тончайшей лёгкой ткани. Я всегда закрываю дверь на замок, потому что в неё пару раз вламывались друзья Влада…

Когда мне было двенадцать, отец уехал в командировку. В доме осталась только я и мама. Но так как мама болела и не выходила из своей комнаты, за домом следил Игор. Влад ещё жил в это время в особняке и пригласил своих друзей — Виктора и Маркуса.

Эти двое — исчадия ада. Не намного лучше моего старшего брата.

В то время у меня была горничная. Лила — молоденькая совсем, ей на тот момент было около двадцати. Она мне нравилась, потому что была самой молодой. А ещё она была красивая. У Лилы были чёрные длинные густые волосы и тёмные большие глаза. И она стала их жертвой. Я была в своей комнате, когда услышала её крик и как кто-то бежит по коридору. А потом на пороге моей комнаты оказалась Лила, вся заплаканная и испуганная. Она попросила меня спрятать её. И я это сделала!

Тогда у меня не было замка на двери, поэтому Маркус и Виктор вломились в мою комнату, даже без стука. Я пыталась скрыть свои эмоции и попросила их выйти, но Виктор только оскалился, а Маркус вообще проигнорировал меня, одарив скучающим взглядом:

— Маленькая госпожа рассержена, — сказал тогда Виктор.

— Я обо всём расскажу отцу! — о да, тогда я ещё не могла так хорошо скрывать свои эмоции.

— Расскажи, — услышала я голос брата, что вошёл следом за ними, — Только это уже никак не поможет твоей горничной.

— Лилы здесь нет. Уходите.

Влад тогда был безумным подростком. Он посмотрел на меня таким взглядом, от которого у меня дрожь пронеслась по телу. Он будто намекал мне, что если я ещё что-то подобное выкину — будет хуже. И я замолкла. И когда они вышли, Лила тряслась и плакала. Она провела в моей комнате всю ночь, пока брат и его друзья не ушли. Я не выгоняла её. А утром она решила уволиться. И я не смела её останавливать. Останься она в этом доме, то три дьявола бы всё равно добрались до неё рано или поздно.

Часть 11

Анна

Отец приехал только на следующий день. Он обычно со мной редко контактирует, сообщает мне только важную информацию лично, а всё остальное передаёт через Иго́ра. Поэтому, когда на следующий день я вернулась из академии, на пороге особняка меня ждал дворецкий, улыбнулся и поприветствовал:

— С возвращением домой, госпожа Анна. Ваш отец просил передать вам, что вечером в особняк прибудут гости. Господин Гэ́бриэл настоятельно просил вам напомнить, чтобы вы обязательно спустились к восьми часам вечера в зал приёмов.

— Понятно, спасибо Иго́р, — кивнула я.

Стоило мне ступить на лестницу, как я поджала челюсти и нервно поправила лямку сумки на плече.

Опять приедут его партнёры и друзья. И все они хищники. Только жёны этих хищников обычные люди, но все они надменные. Держат лицо и искусственно улыбаются. И сегодня мне опять придётся весь вечер притворяться хорошей и счастливой младшей дочерью господина Гэ́бриэла Корвинуса. Как же мне это надоело…

Я сразу поднялась к маме. Она не спала и как обычно сидела в кресле у окна, любуясь садом. Мама сказала, что вид из окна её успокаивает. Я прильнула к её коленям, положив голову ей на ноги. Рука мамы легла на мою макушку и погладила меня.

— Милая Анна, — прошептала она, продолжая гладить меня по голове. — Как прошли твои уроки в школе?

Тяжело выдыхаю. Состояние мамы ухудшилось. Она многое не помнит. И последнее время её воспоминания касаются только меня, и то, только когда я училась в начальной школе… Меня это пугает. Наш семейный врач выписывает ей какие-то лекарства, но толку от них ноль, они только помогают не усугублять здоровье. Но и не улучшают его.

— Всё хорошо, мама, — проговорила я, сдерживая горечь.

— А как поживает твой друг? Тот милый мальчик, что заходил ко мне недавно.

— Какой друг?.. — я нахмурилась.

Ведь у меня нет друзей.

— Как же его звали… — она прикрыла глаза. — А да… Влад, кажется.

— Влад?.. — она забыла брата. И думает, что это мой друг.

— Да. Он несколько раз уже заходил. Или это не твой друг? — её голубые глаза встревоженно посмотрели на меня.

— Влад… мой друг, да, — соврала я, чтобы лишний раз не спровоцировать маму на срыв.

— Он сказал, что не даст тебя в обиду, — мама улыбнулась.

Впервые она улыбается, когда говорит о Владе, хоть и думает, что это мой друг, а неё собственный сын.

Но меня тревожит, что брат зачастил в особняк. Ещё и собирается отправить маму на лечение… Это всё очень странно и совсем на него не похоже.

В свою комнату я спустилась через пару часов, чтобы подготовиться к приезду гостей. Всё это время я провела у мамы и слушала рассказы про её беззаботное детство.

Она родилась в семье чиновника, у неё были любящие родители, которые растили её в заботе, оберегали от всех невзгод. Она не знала ни горя, ни печали. А потом её отец умер, и его знакомые накинулись на их семью словно стервятники. Ей пришлось выйти замуж за моего отца, хоть она уже тогда знала, что Гэ́бриэл Корвинус непростой человек и очень жестокий. Отец изнасиловал маму ещё до свадьбы, он был с ней очень груб. Будь он хотя бы чуточку поласковее, то возможно, мама бы свыклась… Прикипела… А в первую брачную ночь после очередного насилия, он заставил её смотреть на то, как он пытает её давнего друга детства, в которого она была влюблена…

Откуда я это всё знаю? Мама во время срывов многое говорила… И она многое вытерпела. Только вот терпения ей не хватило в итоге.

В гардеробной выбираю лёгкое длинное платье из тонкой ткани лавандового цвета. Оно по мне по щиколотку. На спине шнуровка, прямоугольный вырез декольте и длинные широкие рукава. Волосы укладываю локонами и у висков фиксирую невидимками. Наношу на лицо пудру и немного румян, чтобы скрыть свои бледные щеки. Подкрашиваю ресницы и смягчаю губы бальзамом с ароматом малины.

А потом ещё час перед выходом успокаиваю всех своих внутренних демонов, которые ненавидят общество хищников. Прячу острые зубы и натягиваю на лицо милую улыбку. Спускаюсь на первый этаж, за десять минут до прихода гостей. Отец не любит, когда я опаздываю.

Гэ́бриэл Корвинус как всегда идеален в чёрном костюме. Рядом с ним вьётся какая-то женщина средних лет в элегантном красном платье. Блондинка, похожа, на какую-то актрису. Красная помада, лучезарная улыбка. Любовница отца? Или набивается к нему в пассии?

Честно говоря, я даже не знаю, есть ли кто-то у отца. Никогда не видела его с кем-то. Да и к маме он вроде как не заходит… Но он всяко встречается с другими женщинами. С мамой разводиться не собирается. Да и не принято это в нашей семье.

Подхожу ближе к отцу, останавливаюсь рядом. Блондинка сразу лучезарно улыбается, показывая свои белоснежные ровные зубы:

— Здравствуй, Анна! Какая ты красивая, — голос приторный и наигранный.

— Добрый вечер, — отвечаю вежливо и растягиваю губы в улыбке. — Спасибо. Вы тоже великолепно выглядите. Эм, мисс?..

— О, миссис Верлена Йенсен, — представляется она.

Значит, замужем…

Рассматриваю её черты лица. Йенсен… Значит, она из той самой семьи.

— Приятно познакомиться, миссис Йенсен.

Отец кидает на меня тяжёлый взгляд. Он у него всегда такой.

— Госпожа Верлена старшая дочь семьи Йенсен, — пояснил он.

М-м-м, родственнички новоиспеченные. Интересно. Осматриваю дорожку, ведущую к особняку через открытую дверь. Но никого больше незнакомого не замечаю.

— Сегодня я приехала одна, — говорит блондинка и смотрит на моего отца горящим взглядом. Ещё чуть-чуть и слюна потечёт.

Мысленно усмехаюсь и отвлекаюсь на подъезжающий чёрный внедорожник. В груди сразу забурлила ненависть, когда со стороны водительского места показался высокий парень с тёмными прямыми волосами, уложенными в модную причёску. Маркус не изменяет своему стилю, и сегодня тоже надел под чёрный костюм того же цвета рубашку. Рядом с ним остановилась ещё одна машина, из которой вышел его отец. Оба кивают друг другу, а затем направляются к нам. Его тёмные глаза сразу находят меня. На губах появляется ухмылка, в глазах блеск, от которого меня выворачивает. Сглатываю и громко выдыхаю.

Сдерживайся, Анна…

Натягиваю самую милую улыбку из своего арсенала, когда хищник подходит ко мне с отцом. Маркус ловит мою руку и целует тыльную сторону ладони, смотря на меня неотрывно. Боже, эти глаза… Вырвала бы их к чертям собачьим.

— Анна, ты прекрасна, — говорит этот дьявол в человеческом обличии, а потом переводит взгляд с меня на блондинку.

Как быстро погас его интерес. Выдыхаю облегченно.

Часть 12

Маркус

Не могу сопротивляться порыву, перестать ловить взглядом ангелочка среди толпы людей. Нахожу её всегда сразу, хоть она и передвигается со своим отцом по залу, приветствуя гостей. Её светлая макушка мелькает перед глазами. А когда они останавливаются в паре метров от меня, жадно оглядываю её тоненькую талию и ровную спину. Платье скрывает её стройные ноги, но корсет отлично обтягивает упругую грудь. Кажется, третьего размера…

Прищуриваюсь, когда она поворачивается ко мне, демонстрируя декольте. Размер, точно третий, если меня не подводит зрение.

Хмурюсь.

Анна не смотрит на меня. Избегает любого контакта, но я заметил, как сверкнули её глаза, когда я поцеловал её руку. Не понравилось ей, что я прикоснулся к ней. Что ж поделать? Придётся потерпеть ангелочку, ведь сегодня я планирую проверить свои выводы насчёт её груди. Осталось только дождаться подходящего момента. А ждать я умею. Вернее, выжидать…

Пару часов проходят мучительно долго. Несколько девиц трутся возле меня. Какая-то брюнетка средних лет «случайно» задевает меня, когда проходит мимо и проливает на меня шампанское.

— Ой, простите! Я такая неуклюжая, — хлопает длинными ресницами, а я усмехаюсь. — У вас пятно. Давайте я помогу высушить его вам? — уже более тише добавляет.

Отец рядом прокашливается. Смотрит на брюнетку, а потом на меня. Смотрю на девицу, что так открыто себя предлагает. Стоит выпустить пар… И уже решаю затащить её под лестницу, как краем глаза цепляю белокурую макушку, что скрывается за дверью в заднюю часть особняка.

Смахиваю руку брюнетки со своей груди и двигаю за Анной. И куда она собралась? Сбегает под шумок с праздника. По пути наблюдаю, что Гэ́бриэл Корвинус явно занят разговорами со своими партнёрами.

Ныряю за дверь и иду по следу Анны. Здесь длинный коридор, что ведёт в разные части особняка, но я уверен, куда именно стартанула ангелок. Прохожу до конца, огибаю лестницу и открываю дверь, ведущую в сад. Среди высоких кустов роз ловлю светлую макушку.

Подкрадываюсь к девушке, что медленно шагает по брусчатой дорожке. Я даже слышу, как она тяжело дышит, будто не может наглотаться свежего воздуха. Это её так скопление в одном месте хищников подкосило? Возможно, ведь человеческий организм тяжело воспринимает энергетику обладателей ДНК хищника.

Иду за ней по пятам. Анна останавливается, будто чувствует мой взгляд на себе. Медленно оборачивается. Её голубые глаза внимательно смотрят сначала на мои губы, искривлённые в ухмылке, а потом мы встречаемся взглядами — и ничего. В её глазах пусто. Ангелок вздёргивает подбородок, направляясь к входу в лабиринт. Останавливается у живой изгороди, наклоняет голову чуть набок и кидает на меня безразличный взгляд. А затем прячется за стеной кустарника.

Ох, ангелок… Что же ты творишь со мной?

Во мне сразу вспыхивает небывалый азарт. Я оскаливаюсь, демонстрируя длинные клыки, испытывая небывалый кайф от нашей игры.

Ангелок решила бросить мне вызов? Мне ведь не показалось?..

Делаю жадный вдох и медленно иду к лабиринту. Вхожу и сразу заворачиваю в левую сторону. Иду медленно. Нам ведь некуда спешить. Не могу отделаться от мысли, что скоро поймаю Анну в свои лапы и сотворю с ней что-то очень греховное. Едва слюной не начинаю капать, стоит представить варианты событий.

Останавливаюсь и смотрю на два пути, куда могла пойти ангелок. Гадаю. Что-то мне подсказывает, что нужно идти вправо. Прислушиваюсь к звукам. Благо у хищников он отличный. Ловлю едва различимый цокот её каблуков. Оскаливаюсь. Не прогадал. Вправо.

Следую за ней попятам. И почти настигаю свою добычу, улавливаю странный ягодный аромат. Резко сворачиваю влево, но там никого… Странно, казалось ведь, что Анна именно там. Готов поспорить, что слышал её дыхание.

Останавливаюсь. Наша игра с каждой секундой мне нравится всё больше и больше. Прошло уже почти пять минут, а я так её и не поймал. Эта девушка, несомненно, очень умна и хитра. Тем более знает лабиринт как свои пять пальцев.

Чем ещё сильнее разжигает во мне дикий интерес.

Куда же ты направилась ангелок?..

Она явно не спешит. Не бежит от меня галопом. Будто мышка решила поиграть с котом. Но…

Улавливаю примерно в пяти метрах от себя хруст веточки. Оскаливаюсь и прибавляю шагу. Иду тихо. По пути стягиваю с себя галстук и расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Даже стало слегка жарко от предвкушения. От чего-то даже руки потряхивают.

Снова ловлю ягодный аромат и резко останавливаюсь. Мы уже в середине лабиринта. И, кажется, мой ангелок играет не по правилам…

Цепким хищным взглядом осматриваю зелёную изгородь. Здесь что-то не так. Медленно прохожу её. Замираю на месте. Оборачиваюсь, растягиваясь в улыбке.

Едва уловимый аромат тянет меня вернуться. И я это делаю. Ступаю тихо и осторожно. Останавливаюсь напротив живой изгороди. Просовываю руку в неё, и она проскальзывает сквозь ветки без препятствий. Ныряю в зелень всем телом, испытывая лёгкое затруднение. Видно этот проход рассчитан для маленьких ангелочков… Но я всё-таки делаю это и оказываюсь в месте, окружённым полностью высокой изгородью квадратной формы. Посередине расположена беседка, откуда на меня во все глаза сейчас таращится Анна. Ангелок явно не ожидала меня увидеть, и поэтому сейчас выглядит так мило и смешно одновременно.

Ухмыляюсь, оглядывая беседку. Выполнена из резного красного дерева. Посередине небольшой круглый стол и скамейка, на которой сейчас сидит девушка.

— Не ожидала, что я найду тебя, ангелок? — сжимаю в руке свой галстук.

Её глаза смотрят сейчас на меня с таким огнём, ненавистью и презрением, что я моментально воспламеняюсь. Как же мне это нравится. Видеть ангелочка в таком состоянии круче любого удовольствия.

Двигаюсь медленными шагами к входу в беседку, а ангелок дёргается и собирается сбежать от меня через окошко. Ловко запрыгивает ногами на скамейку и уже ставит одну ногу на бортик, но я быстро её перехватываю за талию. Жёстко впечатываю её спиной в свою грудь. Она начинает яростно вырываться, но для меня это как трепыхания бабочки.

Перехватываю её руки и связываю тонкие запястья своим галстуком. Не туго, но и чтобы вырваться не смогла.

— Что ты… — слышу её ангельский голосок.

— Хочу с тобой поиграть, Анна, — шепчу ей на ухо.

Кожа от моего шёпота покрывается у неё мурашками. Отчётливо их вижу. Реакция её тела меня радует, ведь я всеми рецепторами ощущаю отклик от своих действий. По сравнению с тем, что было несколько дней назад, когда ей мои прикосновения не нравились. Но сегодня… Что изменилось?

Часть 13

Маркус

Слегка толкаю тело девушки к бортику и заставляю Анну ухватиться связанными руками за перила. Она шипит, когда я зажимаю её за талию и медленно скольжу ладонью по спине, ослабляя шнуровку на платье. Откидываю её длинные светлые локоны вперёд, пропуская их между пальцев.

Ангелок замирает на месте, только её неровное дыхание выдаёт волнение.

Тяну носом запах её кожи на шее. Вот чёрт… Он такой вкусный, что мне хочется сожрать ангелочка целиком.

Анна дёргается, когда я касаюсь губами бархатной кожи и слегка прикусываю. Рукой с талии поднимаюсь на её грудь и сжимаю одно полушарие через тонкую ткань платья. Довольно расплываюсь в улыбке от приятного ощущения тяжести в ладони. А затем не выдерживаю и спускаю рукава платья с её плеч. Ангелок снова шипит и пытается вырваться.

Оскаливаюсь, удерживая её на месте и шепчу:

— Тише… Мы ведь только начали, — её кожа моментально покрывается мурашками.

И мне это очень нравится. Запускаю руку под ткань платья и сжимаю её грудь, пропустив между пальцев затвердевшую горошину. Кусаю её за мочку уха. Анна слишком напряжена и пытается сопротивляться мне. Замерла, словно статуя и едва дышит. Но я уверен, что мои прикосновения ей небезразличны. Свободной рукой задираю подол её платья, пробираясь к оголённым бёдрам. Ловлю небывалый кайф от прикосновений к её нежной коже. Сдерживаюсь, чтобы не накинуться на неё как оголодавший зверь. Сейчас мне нельзя пугать Анну. Нужно быть нежным и осторожным, чтобы девушка раскрылась мне полностью. Ну, а уже после я возьму её так, как мне нравится — жёстко и грязно.

Ладонью оглаживаю её бедра и добираюсь до кромки её трусиков. Анна снова дёргается и шипит:

— Убери руку.

Мне нравится, что её выдержка трещит по швам. И поэтому нагло накрываю ладонью её промежность, заставляя её вздрогнуть и сомкнуть бёдра сильнее.

— М-м-м… — шепчу ей на ушко и двигаю рукой через ткань нижнего белья, а другой сжимаю горошину между пальцев.

Анна продолжает шипеть и вырываться, толкаясь своей задницей мне прямо в пах, чем выбивает из меня глухой рык. Не выдерживаю и отодвигаю ткань трусиков и жадно проскальзываю между гладких складок. К слову уже мокрых. Ангелок вздрагивает и издаёт тихий выдох.

— Маркус… прекрати, — шепчет она своим ангельским голоском.