- -
- 100%
- +
Внимание! Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. В тексте присутствует: откровенные сцены, сцены курения и распития алкоголя, сцены насилия. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуации случайны. Произведение предназначено исключительно для развлекательного характера.
Маркус Цепеш
Пронзительные глаза цвета ясного дневного неба смотрят на меня пристально с лёгким испугом. Пухлые розовые губы приоткрываются, и я ощущаю, как она судорожно вздыхает, хватая соблазнительным ртом воздух. Кудрявая белоснежная прядь медленно сползает прямо на её миловидное личико. Сглатывает. Нежная бледная кожа на щёках стремительно покрывается румянцем, когда её небесного цвета глаза опускаются ниже. Прямо туда, где между моих ног расположилась брюнетка.
На долгие секунды её глаза застывают на девушке. Она шумно набирает лёгкими воздуха. И я вижу, как сильно она смущается. Глаза блестят. Её рука сжимает ручку двери. Воздух наполняется тяжестью.
Не могу перестать смотреть на ангелочка, что случайно или нет, неважно, но так удачно заглянула в этот кабинет и сейчас видит, как мне смачно отсасывает какая-то тёлка. Ведь теперь я не могу перестать представлять, что вместо брюнетки, именно Анна Корвинус сидит у меня между ног. Стонет, и трогает себя.
Я облизываюсь, встречаясь с её до невозможности голубыми глазами. Вместо испуга теперь в них плещется злость и раздражение, а затем и безразличие. Она вздёргивает подбородок и заправляет светлую прядь за ухо. Одаривает меня скучающим взглядом и громко хлопает дверью, закрывая её.
Всего лишь на несколько секунд мне удалось увидеть её эмоции. Не это всегда безразличное лицо, глаза, смотрящие будто сквозь тебя. Безжизненные, словно у мертвеца.
Маленький ангелок смутился, испугался…
Выдыхаю шумно, закатываю глаза и продолжаю представлять её. Вот она сидит, раздвинув ноги, смотрит на меня снизу покорным взглядом, приоткрывает пухлые губы и нежно касается горячей плоти, ведёт языком. Её щеки краснеют, она смущённо прикрывает глаза и издаёт стон, когда медленно берёт его в рот…
Кончаю мгновенно, испытывая несравненное наслаждение.
Если я так быстро дохожу до предела лишь от того, что всего лишь на секунду представил ангелочка, то, что будет, когда она наяву попробует мою горячую плоть?..
От этого по телу прокатывает новая волна возбуждения. Брюнетка всё ещё сидит у моих ног и ждёт приказа. Смотрю на неё сверху. С уголка губ стекает моё семя. Карие глаза выразительно горят, смотря на меня покорным взглядом. Затем она снимает с себя рубашку, оставаясь в одном бюстгальтере и клетчатой юбке. Кладёт руки на колени и ждёт.
Умная сучка.
Ухмыляюсь, кивком показывая на стол. И она поднимается. Подходит к столу и ложится на него грудью, выпятив округлую попку, призывно вильнув бёдрами. Стягиваю с себя ремень и подхожу ближе. Сжимаю его в руке, сложив в два раза, и резко бью по ягодицам. На нежной коже появляются красные отметины. Провожу по ним ладонью, облизываюсь.
Перед глазами ангелок, прижимающийся грудью к столешнице. Под пальцами её нежная бледная кожа. Зарываюсь в волосы брюнетки и оттягиваю с силой их, представляя, что в моей руки кудрявые светлые пряди. У ангелочка длинные светлые волосы ниже поясницы. Красивые. Будут прекрасно смотреться, когда я буду натягивать их на кулак.
Не выдерживаю и снова ударяю ремнём сучку. Сжимаю в руке, делаю ритмичные быстрые движения, продолжаю наносить удары, оставляя полосы на нежной коже. Завожусь так сильно, что снова быстро получаю разрядку.
Издаю громкий рык, выдыхаю.
Поправляю одежду, пока брюнетка мирно лежит на столе, в ожидании моих дальнейших действий.
— Свободна, — произношу и ухожу к окну. По пути вытаскиваю сигарету из пачки и прикуриваю.
Позади меня слышится шевеление и выдох. Затем тихие шаги и скрип двери. Затягиваюсь сигаретой и выдыхаю, хищным взглядом осматривая парковку академии, куда въезжает чёрная тачка. Белокурая макушка показывается практически сразу. Ангелок подбегает к тачке и останавливается перед дверью, оглядывается назад.
На кого она смотрит? Или боится увидеть меня?
Хотя ангелок не из пугливых девушек. Она родилась в семье Корвинус, где любое извращение считается нормой. Что её отец, который избивал её мать и насиловал, что старший брат и по совместительству мой лучший друг — тоже не сахар. Да и мать её с психическими отклонениями. Вся семейка больная. И как она такая уродилась? Вся правильная, сдержанная? На лице ни одной эмоции, в глазах безразличие.
Анна Корвинус. Восемнадцать лет исполнилось в три месяца назад. А значит…
Ухмыляюсь, представляя, что буду делать с ней, если я всё же прикоснусь к её коже. Но с ней поиграть как с другими не получится, а значит, и кайфа полного я с ней не получу. Птичка слишком высокого полёта.
Но так хочется склонить ангелочка к греху… Увидеть её эмоции, а не безразличные голубые глаза. Чтобы сидела передо мной как послушная сучка и смотрела на меня покорно.
Часть 2
Маркус
Глубоко затягиваюсь сигаретой, стоя на пустынной парковке. Дым медленно поднимается к небу, смешиваясь с последними лучами заходящего солнца. Выдыхаю, запрокинув голову назад, и упиваюсь безмятежностью безоблачного неба. Сосновые ветки лениво колышутся от лёгких порывов ветра, создавая успокаивающий шелест.
Под ногами шуршит опавшая листва, когда я неторопливо блокирую свою машину. Шагаю к старому зданию архива — двухэтажному сооружению из белого камня, которое мы с друзьями превратили в наше тайное убежище. Время здесь словно остановилось, и только скрипучие петли дверей напоминают о его существовании.
Набираю сложный код на цифровом замке, и тяжёлая дверь со скрипом открывается, впуская меня в полумрак помещения. Прохожу вглубь, где располагается наш импровизированный спортзал. Здесь настоящий рай для тех, кто ищет способ выпустить пар.
Сбрасываю с себя повседневную одежду. Брюки и рубашка летят в угол. Натягиваю тренировочную майку и шорты, готовясь к интенсивной тренировке. Желание выпустить пар становится почти осязаемым.
Надеваю перчатки для спарринга и подхожу к тяжёлой груше. Каждый удар точен и выверен, словно отточенный годами рефлекс. Тупой звук ударов эхом разносится по пустому залу, смешиваясь с моим размеренным дыханием. Пот стекает по лбу, оставляя солёные дорожки на коже, но даже эта физическая нагрузка не приносит желаемого облегчения.
Чёрт…
Последнее время меня преследует невыносимая скука. Раньше со мной никогда не случалось подобного дерьма, и это бесит до невозможности.
Особо остро я чувствую нехватку охоты. Без этого я словно рыба, выброшенная на берег.
Внезапно дверь со скрипом открывается, впуская четверых гостей. Оборачиваюсь и мрачно окидываю взглядом эту компанию, приведённых Петре — нашим общим другом.
— Маркус, как ты и просил, — произносит Петре, подталкивая одного из них вперёд. — Давайте, ребята, проходите, не стесняйтесь.
Осматриваю каждого, оценивая их физическую форму и настрой. Мой взгляд останавливается на самом крупном и высоком из них. Этот парнишка выглядит многообещающе.
— Лысый, — обращаюсь я к здоровяку, который по габаритам почти не уступает мне.
Человек. Посмотрим, на что ты способен.
Ушлёпок раздражённо сжимает челюсти, задирает подбородок и делает шаг вперёд. Встаёт напротив меня и оскаливается:
— Настолько обижен тем, что мы случайно задели твою тачку? — выплёвывает он, а я лишь усмехаюсь, обнажая клыки в хищной улыбке.
— Случайно? Случайно въехали в неё на всей скорости?
— Слушай, Маркус. Мы всё возместим, — говорит он.
Разминаю уставшую шею.
— Возместишь, — киваю на ринг.
— Мы можем оплатить… — пробурчал он.
— Оплатишь кровью. Сможешь ударить меня три раза по лицу, и я вас отпущу. Всех, — смотрю на оставшихся двух.
Этот среди них самый крупный, видно парень занимается в спортзале. Так что развлечь должен меня.
— Хорошо, — злиться он.
Лысый стягивает с себя футболку, обнажая тренированное тело, и направляется к рингу. Петре, стоя в стороне, бросает ему пару боевых перчаток, которые тот ловко ловит на лету. Оставшиеся двое его дружков жмутся у канатов, их глаза полны страха и неуверенности.
Прыгаю на ринг следом за своим противником, пружинисто приземляясь на упругое покрытие. Разминаю плечи, кручу руками, чувствуя, как мышцы наливаются силой. Мой оппонент тоже не теряет времени даром — делает серию быстрых взмахов кулаками, встряхивает кистями, готовясь к схватке.
Оскаливаюсь, делая призывный жест рукой. И он клюёт на провокацию. Замахивается первым, но я, словно танцуя, ловко уворачиваюсь от его атаки. Мой ответный удар нацелен точно в солнечное сплетение, но ушлёпок успевает выставить блок. В ответ он делает резкий выпад правой рукой, едва не достигая цели.
Впервые за долгое время встречаю человека, способного хоть как-то поспевать за моей обычной скоростью. Улыбаюсь, чувствуя, как азарт разливается по венам.
Наношу серию ударов по его блоку, защищающему лицо, а затем всё же пробиваю защиту — точный удар по печени заставляет его отшатнуться. Но он быстро приходит в себя, и его левая рука едва задевает мою скулу.
Даже не почувствовал.
Ушлёпок смахивает пот со лба, тяжело дыша. Видно, что он начинает выдыхаться. Так быстро? Мы ведь только начали. Но надо отдать ему должное — продержался больше тридцати секунд, а это уже достижение.
Пора заканчивать этот спектакль. Когда он делает очередной выпад правой рукой, я уже знаю его следующий шаг. Мой удар опережает его движение в три раза. Глухой звук удара, и его тело отбрасывает к канатам, где он безвольно оседает на покрытие ринга.
Вздыхаю, чувствуя лёгкое разочарование. Только вошёл во вкус. Оглядываю оставшихся двоих, которые побледнели ещё больше.
— Ну что, — ухмыляюсь я, — кто следующий?
Часть 3
Маркус
Наливаю в прозрачный стакан виски и делаю несколько глотков. Опираюсь на столешницу бара и потираю глаза. Пар я так и не смог выпустить, сколько бы не колошматил тех ушлёпков на ринге. Первый подавал надежды, а оставшиеся двое даже не смогли меня задеть.
Люди. Что с них взять? Слабые, никчёмные создания.
Как же мне не хватает тех дней, когда мы собирались тут с Виктором и Владом. Весёлое было время.
Оглядываю пустующее помещение игровой. Дартс уже месяц не тронут. Метательные ножи запылились. Виктор перестал приходить сюда. А Влад был здесь последний раз ещё в августе, перед свадьбой Виктора. Оба моих друга изменились, поменяли приоритеты. У них теперь есть истинные, перед которыми они носятся как покорные псы.
Теперь им нет дела до наших совместных игр. Весьма, нестандартных игр, в которых главной пешкой становился человек. Моя самая любимая игра — охота. Знаете это чувство, когда ты выслеживаешь добычу, и когда, наконец, ловишь, в глазах её столько отчаяния и страха, мольбы о спасении?.. Эти последние секунды перед страданиями самое лучшее наслаждение…
Томно выдыхаю, сглатываю, вспоминая глаза всех, кого мне доводилось ловить.
Подхожу к стеллажу с моими игрушками и подхватываю оттуда арбалет. Нежно касаюсь золотой гравировки, разглядываю красивый рисунок, вырезанный на дереве. Беру болт — стрелу, что толще и короче лучных, осторожно касаюсь наконечника, наслаждаясь острым металлом. Вставляю её в механизм взведения, целюсь в мишень и спускаю тетиву. Стрела со свистом достигает цели и попадает прямо в яблочко.
Выдыхаю.
Нет, всё не то… Чего-то не хватает…
Бережно кладу свою игрушку обратно и сажусь за барную стойку, наливаю ещё себе в стакан янтарную жидкость. Запускаю руку в волосы и устало вздыхаю.
В дверь тихо стучат, а затем она приоткрывается и оттуда показывается рыжая девушка, имени которой я не помню. Она поступила к нам на второй курс. Кидаю медленный взгляд на время. Точно, я ведь сказал ей прийти к шести часам в архив.
Она входит и мнётся у двери, смотря на меня слегка испуганным взглядом. Новенькая шлюха ещё не привыкла к моим играм, поэтому и трясётся сейчас о страха. Думает, что я сделаю с ней то же, что и в прошлый раз? Хуже, дорогая, намного хуже.
Усмехаюсь, и подманиваю девушку пальцем. Она шагает ко мне, и я вижу, как сильно трясутся её руки. Рыжая останавливается, смотрит на меня затравленно.
— Милая, ты никак опечалена? — дотрагиваюсь до её подбородка пальцами.
Она отводит карие глаза и тихо шепчет:
— Нет.
— Тогда почему ты так дрожишь? Боишься меня?
— Нет… — её голос дрожит.
— Тебе не понравилась наша игра? — я веду пальцами по шее, захватываю верхнюю пуговицу рубашки и расстёгиваю, а затем и следующую, пока не открываю вид на пышную грудь в белоснежном бюстгальтере. Нежная кожа приятная на ощупь покрывается мурашками от моих прикосновений.
— Ты взволнована, — шепчу я, разглядывая шею и венку, что бьётся быстро под смуглой кожей.
— На самом деле… Маркус, я… — она судорожно выдыхает, собираясь с мыслями. — Возможно, ли прекратить наши игры?..
— Прекратить? Тебе не нравится? — удивлённо приподнимаю бровь.
— Н-нравится…
— Тогда почему мы должны прекратить?
— Мой отец… Он работает с господином Александром… И он узнал о наших играх, — рыжая сглатывает.
Александр Цепеш — мой биологический отец. До шести лет моей жизнью управлял отчим, которого я искренне считал родным отцом. Но всё изменилось, когда появился Александр — влиятельный магнат, чья жизнь была окутана тайной и богатством. Оказалось, что он лишь мимолётно увлёкся моей матерью, будучи женатым на какой-то знатной особе.
Мою мать зовут Марта. Когда она забеременела, Александр приказал ей сделать аборт. Но она отказалась подчиниться. Она родила меня и нашла счастье с достойным человеком, который старался воспитать меня как родного сына. Однако моё сердце оставалось холодным к нему.
С ранних лет во мне пробуждались странные наклонности, которые пугали мою мать, а отчим пытался направить меня на путь истинный. Возможно, если бы Александр не появился и не забрал меня к себе, отчиму удалось бы что-то изменить.
Судьба распорядилась иначе. Жена Александра не смогла подарить ему наследника, способного унаследовать его уникальную ДНК хищника. Два мальчика, рождённых в браке, оказались бесполезны. И тут он узнал обо мне — полноценном хищнике. Александр сделал меня наследником семьи Цепеш.
— И? — улыбаюсь, обнажая клыки в хищной усмешке.
— Мой отец не хочет портить деловые отношения… — прошептала она, когда мои пальцы коснулись пульсирующей венки на её шее.
— Разве наши отношения мешают деловым связям наших отцов? — мой голос звучит тихо и угрожающе.
— Возможно… — она сглотнула, её дыхание участилось.
Медленно обхватываю пальцами её шею, сжимая достаточно ощутимо, чтобы она поняла — игра началась. Она будет играть по моим правилам, пока мне не наскучит.
— Или просто ты сама не хочешь продолжить наши игры? — я сильнее сжал руку до хрипа, вырвавшегося из её горла.
— Я… я… нет…
— Что? — я нагнулся к её лицу.
— Я… хочу.
— Хорошо, — улыбнулся я, отпустил шею, скользнув пальцами по её подбородку. — Тогда сделай мне приятно. Разденься.
Рыжая кивнула и принялась выполнять приказ, пока я подливал себе виски в бокал. Дисплей моего телефона загорелся, оповещая о сообщении:
Александр: «Через два часа будь дома, сын»
Два часа?
Я глянул на сучку, что уже сняла с себя рубашку и принялась стягивать с юбку, обнажая упругую сочную задницу в кружевном белье…
Двух часов мне будет достаточно.
Часть 4
Маркус
Вхожу в особняк семьи Цепеш, миную охрану. На подъездной дорожке стоят мои старшие братья, те самые, что не унаследовали ДНК хищника и даже отцовской внешности.
Неудачники.
Старшему — Михаю около тридцати пяти — распухший от сытой и богатой жизни бездельник, который наслаждается жизнью где-то в другой стране со своей молоденькой жёнушкой. Кстати, что с радостью открыла для моего органа свой рот на глазах брата, который подглядывал за нами через приоткрытую дверь. И не вошёл, наблюдал, как его жена стонет и ублажает другого мужчину. Трусливый жирный ублюдок. Я бы обоих убил. Но он ничего не сделал. Смотрел и возбуждался от одного этого вида. И жёнушку свою блудливую не наказал после этого.
Среднему — Флорентину, как отец позволил ему дать такое имя, непонятно, почти тридцать лет. Этот следит за собой и регулярно посещает зал. Владеет каким-то бизнесом по производству энергетиков. Скука, короче. Достался он ему от родственников со стороны жены. Четыре года в счастливом браке, по крайней мере, для его супруги. Для Флора же это ад сущий, по-другому, я бы не назвал это чучело, что зовётся его женой.
Почему чучело? Она не красавица. Я бы даже не назвал её симпатичной. Круглое лицо, нос картошкой, небольшие глазки и всегда розовые щёки. Одна нога короче другой, из-за этого она прихрамывает. Ко всему прочему, девица любит хорошенько покушать за троих. Родители её кормили с самого детства, будто на убой, не заботясь о дальнейшей её судьбе. Отсюда и постоянные сбои в оргазме. Удивляюсь, как она смогла родить двойню. Флор её стыдится и никуда с собой не берёт. Как и сегодня, приехал один, оставив её дома с детьми.
Честно говоря, при всех недостатках этой девушки, она божий одуванчик — добрая, доверчивая и глупая. Смотрит на Флорентина преданным влюблённым взглядом — будто он весь её мир.
К старшим братьям я неприязни никакой не испытываю. Они, по сути, для меня никто.
С Александром у нас немного другие отношения. Я чувствую в нём что-то родственное, но отцом не считаю. У нас одна кровь. И на этом всё. Хоть он и выбрал меня наследником, тем, кто продолжит род Цепеш.
С матерью я не виделся уже два года. И тот раз был незапланированным. Марта сама приехала и выхватила меня, когда я выезжал из особняка. Передала мне сумку с каким-то вязанным тряпьём. Шарф и носки. Как глупо. Будто я не могу купить себе эти вещи.
Марта живёт в другой части страны с отчимом. Пишет мне часто, но я не отвечаю на её сообщения. А зачем? Она отдала меня отцу и даже не сопротивлялась. Мама выдохнула облегчённо, когда Александр посадил меня в машину. Я видел это и помню, будто это было вчера.
Единственные люди, к которым я испытываю какие-то чувства — Влад и Виктор. Мои лучшие друзья, что заменили мне семью. Я познакомился с ними в первом классе. В первый же день мы подрались. Втроём. Не поделили последнюю парту. Набили друг другу шишек, а потом увидели красивую девушку с длинными волосами, собранными в два хвоста и переглянулись, понимая друг друга без слов. И не подумайте, мы тогда ещё не были озабоченными гормонально нестабильными детьми. Нет. Это началось немного позже, годам к двенадцати.
Мне всегда нравились девушки постарше. С девственницами я старался не связываться. Единственный раз, когда я всё-таки попробовал одну такую невинную — не запомнил… Это было два месяца назад. Мы с друзьями ездили на охоту в летнюю усадьбу семьи Цепеш. Тогда я перебрал с «Сиянием» и нажрался крепкого алкоголя. Всё, что помню с той ночи — колом стоящий орган, умопомрачительный запах малины и нежная бархатная кожа. А на утро расплывчатый женский силуэт исчез. Проснулся уже один. С нами было много девушек в тот вечер, но я так и не понял, с кем из них провёл жаркую ночь.
Только вот, что меня отличает от моих друзей — то, что я ещё не испытал той бешеной тяги к девушке. По их словам, запах той, кто тебе нравится, сносит крышу похлеще запрещённых веществ. В разы.
Завидую ли я им? Возможно...
Но не хотел бы стать таким же озабоченным и одержимым только одной девушкой. Ведь так неинтересно. Я люблю разнообразие. А ещё схожу с ума от охоты и последующих пыток…
Оскаливаюсь, громко вдыхая воздух. Чёрт. Я слишком давно не охотился.
Миную братьев и вхожу в особняк. Биологический отец по своему обыкновению сидит у бара и хлещет отборный виски. Подхожу к нему и наливаю в пустой стакан и себе янтарной жидкости.
— Встал не с той ноги, Александр? — спрашиваю я, усмехнувшись.
Обычно, налягает он на алкоголь, когда день выдался тяжёлым.
— Ты на кой чёрт выкупил притон у Фарта?
— Лишним не будет. Он закрывать клуб хотел. Чего прибыльному добру пропадать? — ухмыляюсь.
Притон там отличный. В три этажа. Верхний с вип-зоной, второй отведён под клуб, а третий — цокольный этаж, выделен для более грязных утех. Там-то богатые дряхлые старикашки и отваливают охренеть сколько бабла. Ещё и туда интересные вещества поставляют. Самые качественные на рынке. Сейчас я этим не увлекаюсь.
Реально жаль было закрывать клуб. Виктор совсем уже кукухой поехал со своей монашкой. Этот божий одуванчик такие из него узлы вьёт… Праведным скоро станет, молиться будет. Не удивлюсь, если в монастырь вместе с ней уйдёт.
— А вещества? — он хмурится. — Давай-ка не надо хотя бы этого. Мне баллотироваться скоро, не хочу, чтобы что-то всплыло.
Улыбаюсь. Боится за свою репутацию. Понимаю.
— Посмотрим.
Александр только глаза закатил.
— Ты подумал над моим предложением о свадьбе? Невесту себе сам можешь выбрать, только девицу с соответствующим статусом.
— Подумал и пока никого не рассматривал в кандидатки, — делаю глоток виски.
— Думай быстрее. И да, на следующей неделе у нас встреча с Корвинусами. Он для своей дочки уже нашёл выгодную партию.
— Не рано ли? Насколько я знаю, Анне недавно только исполнилось восемнадцать.
Ангелок скоро выйдет замуж. И чего это меня так напрягло? Задумался о её возрасте, будто бы мне не плевать.
— Какая разница, сколько ей. Он вообще ещё два года назад сосватал её семье Йенсен.
Йенсен… Те ещё ублюдки, что поселились в столице. Не уступают по величию нашим семьям. Выгодная партия для Гэ́бриэла Корвинуса. Тем более, после промашки с Владом ему нужно реабилитироваться.
Значит, ангелок скоро уедет отсюда. Плевать. Главное успеть испортить её.
Визуализация
Маркус Цепеш
Анна Корвинус
И для вашего вдохновения)
Подписывайтесь на мою группу в ВК и тг-канал)
Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять!
Часть 5
К бару подходят мои старшие браться. Усаживаются напротив нас с отцом. Флор скользит ко мне недовольным взглядом, а Михай бегло осматривает мои татуировки на руках. Кривится, а когда мы встречаемся взглядами, быстро отводит их в сторону. Трусливый ублюдок.
Отец наливает себе ещё порцию отборного виски и устало потирает глаза.
— Флор, слышал, ты запустил новую компанию. Как успехи?
— Не жалуюсь. В первые месяцы, конечно, в плюс мы не вышли, но и в минус не ушли. Сейчас прибыль идёт в гору. Кстати, благодаря твоей поддержке, отец.
Александр кивает, а Флор довольно улыбается.
— Ты молодец. У меня к тебе просьба есть небольшая. Ты же неплохо обосновался в столице, и знаю, что у тебя много хороших друзей. Нам нужна богатая семья со связями, чтобы выгодно пристроить наследника семьи Цепеш.
Флор переводит на меня недовольный взгляд и усмехается.
— Я смотрю, наследнику не только всё состояние семьи на блюдечке преподнесли, но и невесту теперь искать нужно. А что он сам не в состоянии, да? Достойный наследник, — он прищурился.
Завидует мне. Это видно по его взгляду, язвительным речам.