Бывшие. Без срока давности

Он

“Твою дочь сбила машина. Срочно требуются деньги на лечение!”

Ниже номер карты, на которую нужно совершить денежный перевод.

У меня нет ни детей, ни жены.

Какую, к черту, мою дочь могла сбить машина?

Мифическую, что ли?!

Развод.

Какой непрофессиональный, глупый развод на бабло!

Я рассмеялся вслух.

Водитель поинтересовался:

– В чем дело, Богдан Алексеевич?

– Мошенники совсем охренели. Знали бы они, кому сообщение отправили с просьбой перечислить деньги… – покачал головой.

– Что, написали? Якобы друг в беде?

– Бери выше. Дочь.

– О как, – осторожно хмыкнул водитель.

Но распространяться дальше он не стал.

Хороший мужик, этот новый водитель, Андрей.

Всегда готов поддержать разговор, но лишнего не говорит, действует осторожно.

Поэтому открыто смеяться не стал: мало ли, какая у меня дочь?

Вдруг внебрачная… Вне несуществующего брака.

Это даже звучит смешно, поэтому я снова хохотнул и пролистнул ленту вызовов, ища нужный контакт.

Меньше часа назад со своим ассистентом разговаривал. Но за жалкий час «набежало» множество звонков. С трудом отыскал нужную запись, нажал перезвонить.

Устало откинувшись на подголовник затылком, смежил веки. Иногда такой рухлядью себя в неполные сорок чувствовал, хоть стой, хоть падай.

В особенности, сегодня… Кутерьма, уйма звонков, все чего-то хотят. Мигрень накатила убойным выстрелом в висок слева, и добивал текст сообщения:

“Твою дочь сбила машина. Срочно требуются деньги на лечение”

Наверное, сказался просто слишком длинный день, тяжелый, с самого утра. Плюс этот сложный день начался сразу после семнадцати часового перелета, смены двух часовых поясов…

Не выспался, банальная усталость.

Работа на износ стала привычной, от телефона не отлипаю ни на минуту.

Все на бегу, на бегу…

– Слушаю, Богдан Алексеевич, – раздалось в трубке голос Вячеслава.

Голос помощника звучал бодро. Впрочем, даже если ему ужасно сильно хотелось послать меня на три буквы после позднего звонка, он этого никогда не сделает.

Место теплое, прибыльное, перспективное. Вячеслав – амбициозный, поэтому постарается исполнить все в лучшем виде.

– Вячеслав, у меня к тебе личная просьба.

– Охотно займусь, Богдан Алексеевич. Чем я могу помочь?

– Только тем, чтобы выяснить кое-что. По номеру телефона и карты. Сможешь?

– Разумеется.

Я в двух словах обрисовал ситуацию. Она была простой, на нее, в реальности, и пришлось потратить не больше двух предложений.

– Хорошо, я займусь. Срочность имеется?

– Имеется.

– Я все сделаю.

Даже по голосу помощника слышно, что и он считает мою затею, мягко говоря, бредовой.

Написали мошенники – и что? Чаще всего, вот такие разводы работают только на стариков и доверчивых родителях.

Но мне плевать, что думает об этом Вячеслав.

Я просто хочу найти того, кто за этим стоит, и наказать по полной.

Может быть, даже в тык начальнику департамента, Борисенко Геннадию Владимировичу, насовать удастся: телефонное мошенничество процветает.

Видимо, с простых людей все стрясли, что можно.

Теперь и олигархам предлагают деньги перечислить.

Куда смотрит Борисенко?

Хороший будет тычок в лицо. Собью с него спесь хотя бы так, неприятно было ему проиграть в карты на прошлом ужине у мэра.

– Куда едем, Богдан Алексеевич? – поинтересовался водитель. – Вечер пятницы. К Хелен?

Я задумался, прежде чем ответить, потом решительно замотал головой в знак отрицания.

– Нет, отвези меня домой, Андрей.

Сегодня я слишком устал, чтобы развлекаться с любовницей. Елена любила называть себя Хелен, как свой образ в популярном блоге.

Вообще она молодец, конечно. Не просто содержанка, которая отрабатывает подарки и содержание сексом. Она умело обращается с деньгами. У нее своя сеть женских спортивных залов, сейчас она работала над запуском персональной линейки продуктов здорового питания. Довольно грамотное, взвешенное решение – запустить сопутствующие товары в продажу.

Умница, говорю же.

Спортсменка, умница и просто красавица…

Яркая, амбициозная.

Хорошая партнерша в постели.

Пожалуй, можно было бы заехать к ней и сказать, что сильно устал и не хочу даже ужинать. Она бы поняла все без лишних слов, опустилась на пол и сделала мне приятно до дрожи и мурашек в позвоночнике.

Плюсы общения с умными и занятыми девушками – им не нужно объяснять, как ценно время, когда хочется побыть наедине с собой и просто никуда не идти…

Или может быть я просто преувеличиваю ее понимание, ведь Елена не отказалась бы появиться в модном заведении под руку со мной, потом раскрутила бы на новую побрякушку, сделав это деликатно и умно, создав впечатление, будто я сам сгорал от желания преподнести ей в подарок что-то ценное и красивое.

Словом, в любом случае, поздний вечер пятницы в обществе Елены прошел бы прекрасно.

Но нет, спасибо… Сегодня я не хотел ни шума, ни расчетливого понимания, ни даже умелых оральных ласк.

Просто тишина, покой и две-три шипучки, которыми я бы закинулся в надежде, что поможет избавиться от мигрени.

«Просто хочу домой…» – подумал устало, однако, не чувствуя под сердцем тепла.

– Надо хоть кошку завести, что ли? – подумал вслух. – Андрей, у тебя есть кошка?

– Целых две. Кот и кошка, – поделился водитель. – Дочка их обожает.

На слове «дочка» голос водителя потеплел, и я подумал, что если бы подобное сообщение, с требованием перечислить деньги на лечение дочери прилетело Андрею, он бы встревожился и точно не рассмеялся бы как я…

***

– Богдан Алексеевич, это Вячеслав.

– Вячеслав?

Я с трудом оторвал голову от диванной подушки, протер глаза. Электронные часы показывали «02:17»

– Вячеслав, какого х…

– Вы говорили, дело срочное. Я все узнал. Сейчас отправлю вам информацию по номеру человека, приславшего вам сообщение, и данные по держателю карты.

– Так, что, мошенники или как? – поинтересовался я, мечтая о глотке воды.

– Нет, – непродолжительная пауза. – Я вам все отправил. Посмотрите. У девушки, на чью карту просили перевести деньги, действительно, есть дочь, пострадавшая в автомобильной аварии. Может быть, просто ошиблись цифрой при отправлении сообщения? В любом случае, это не мошенники.

– Спасибо, Вячеслав. Доброй ночи.

– Доброй ночи, Богдан Алексеевич.

А вот ни хрена…

Едва я открыл сообщение от ассистента, как сон рукой сняло.

Я едва не подпрыгнул, жадно вчитываясь в имя, вглядываясь в фото…

Сердце в груди грозило выпрыгнуть – так неожиданно было увидеть ее, спустя несколько лет.

– Настя? – спросил вслух, будто она могла меня услышать. – Ты родила, что ли?!

Она

– Спасибо, мамуля, что пришла!

– Иди домой, поспи хоть немного, – покачала головой мама. – Совсем лица нет, одни глаза остались!

– Вообще-то я на работу пойти планировала, там сейчас завал, рук не хватает!

– Рук всегда не хватает! – резонно заметила мама. – А еще знаешь чего не хватает? Наглости! Ты директор магазина или кто? То на кассе стоишь, то кефиры расставляешь, то витрину трешь. Рабочие у тебя для чего?

Мама привычно начала ворчать. Для нее само слово «директор» имело важную значимость. Я тоже думала, что заживу намного лучше, когда займу должность повыше!

В итоге денег от новой должности прибавилось не так много, как обязанностей.

Теперь ошибки всего персонала – мои ошибки, и когда рук не хватает, то кто приходит на помощь? Правильно, Анастасия Михайловна, или как меня чаще называют «Настась Михална».

Вот так в тридцать с небольшим получаешь прозвище, будто у тетушки какой-то, а что потом? Будут звать, как бабульку, «Михална»?

Я даже представила, как это будет выглядеть. В другой раз, наверное, даже бы улыбнулась, но сейчас усталость брала измором и практически валила меня с ног.

Я даже зевок ладонью прикрыть не успела.

– Вот-вот, – заметила мама. – Иди поспи. Работа, не волк, в лес не убежит.

– Пожалуй, ты права. Яне намного лучше, я вздремну дома немного.

– Я щей наварила, поешь. И пирожки должны были остаться, в чашке под полотенцем. Все, иди! – мама поцеловала меня в щеку. – Без тебя разберемся.

– Хорошо, мамуль! Я только последний раз Хулиганку поцелую и все.

– Не разбуди, – строго добавила мама.

Впрочем, она производила куда больше шума, раскладывая из пакетов тормозок и пряжу, клубки со спицами.

– Как раз довяжу носки… – сказала она самой себе. – Отопление еще не подавали, и неизвестно, когда ремонт трассы закончат.

Я наклонилась над дочкой. Ее личико из-за болезни вытянулось, под глазами пролегли серые круги. Тени, отбрасываемые длинными ресничками, лишь подчеркнули следы болезни.

Сердце в очередной раз предательски сжалось.

Все мое существо кричало – останься!

Как можно было уйти, дочка будет здесь одна! Нет, не одна, с бабушкой, но без меня, без матери.

Как несправедливо, что из-за каких-то кретинов и лихачей на дороге страдают маленькие дети.

Я была на работе, когда это случилось.

Мама забирала Яну из сада. Темнеет рано, освещение там плохое. Я уверена, что вина была не на маме, ведь она очень осмотрительная. Мама с дочкой переходили дорогу по пешеходному переходу.

Яна шла на несколько шагов впереди, когда случилось несчастье. На дорогу выскочил лихач.

Водитель пытался вильнуть в сторону, но все равно задел ребенка. Яне много и не надо. Все произошло так быстро, за считанные мгновения!

Мама опомниться не успела, как на асфальте уже лежала без сознания Яна в луже крови.

Водитель скрылся.

Его до сих пор не нашли…

Вряд ли искать станут: мама запомнила, что машина была черная, большая и дорогая. Вроде какой-то крутой джип… Навороченный.

Я бы хотела остаться, но деньги сами себя не заработают.

Мы и так живем по средствам, не шиковали. Зарплата всегда распределена: ипотека, коммуналка, продукты, немного накоплений на черный день, сад, аптека.

Год назад я купила квартиру в строящейся многоэтажки под ипотеку…

Плюс ко всем привычным затратам добавится лечение Яны!

Я старалась не думать о плохом, просто запрещала себе думать плохо. Главное, угроза жизни миновала, а со всем остальным мы справимся.

Я смогу, я сильная. Ради дочери горы сверну!

– Если захочет смотреть мультики, на планшете загружены ее любимые.

– Никакого планшета, – отрезала мама. – У дочки сотрясение, а ты ей, что, мультики сунуть хочешь?

– Просто включишь, поставишь планшет подальше, развернешь экраном к стене, ей и слушать нравится, мама. И не забудь, мы не едим молочку…

– Да-да, помню я. Про лактозу и прочее… Придумали же болезни какие-то! Раньше всех манной кашей кормили.

– Мамуль, не ворчи. Или мне остаться.

– Иди! – едва ли не силой она вытолкала меня из палаты и закрыла за мной дверь.

***

Я планировала заехать на работу сначала, даже таксиста попросила поехать по тому адресу, но потом заметила машину, с разгружаемым товаром и поняла, если сейчас зайду, то точно ни о каком отдыхе не может быть и речи! Я трое суток не сплю…

Нет, пожалуй, мама права. Сначала домой, поесть, помыться, вдремну час-два, потом выйду.

Но планам не суждено было сбыться.

После теплого душа меня так разморило, что я даже треть тарелки маминых фирменных щей осилить не смогла, поплелась в свою спальню и рухнула без сил на кровать.

Сил не осталось, одеяло натянуть не смогла. Подушка пахла моей Яной, ее любимым шампунем с ароматом тутти-фрутти.

Золотая моя, душа моя, я все отдам, лишь бы ты выздоровела и снова встала на ноги…

Из глаз полились горячие слезы. Они выпили из меня остатки сил.

Обняв подушку Яны, я уснула.

Крепко, без сновидений.

Без кошмаров…

Просто рухнула в черный колодец без дна, но неожиданно проснулась…

Кое-что неприятное прервало мой сон.

Она

Оторвав глаза от подушки, я невидящим взглядом несколько секунд пялилась в темноту.

По ощущениям будто бы только что глаза сомкнула, но первый же взгляд на экран телефона подсказал, что я проспала большую часть вечера и ночи!

Беспробудно!

Спала бы и дальше, до самого утра, если бы не эти звуки.

Женские громкие стоны, высокие, частые, с всхлипываниями и вторящие им мужские, грубые стоны.

– Ааа… Аааа… Ааа… Еще… Даа… Аааа… – по голосу я узнала младшую сестру.

Ее голос перекрыл громкий стук кровати об стену. Толчки становились все яростнее и громче.

Я прикрыла глаза, испытывая стыд за поведение сестры.

Мне казалось, я такой в двадцать лет не была.

Надо будет снова сказать Даше, чтобы была скромнее, когда приводит своего парня к нам в гости с ночевкой. Ее парень нам всем, по умолчанию, не нравился. Но Даша упорно с ним водилась…

– Русла-а-ан! – выкрикнула Даша. – Аааа!

Что?

Руслан?

Парня сестры звали Дима!

Когда она успела завести интрижку с каким-то Русланом?

Еще несколько секунд общих криков, бешеной долбежки кровати в стену и стук по батареям от соседей, которые явно проснулись от таких страстных сцен.

Потом утробный, дикий рев мужчины… Он стонал, как будто ранили животное…

Почему секс других людей со стороны всегда слышится как что-то не очень приятное?

Я, если честно, не помню, чтобы мой мужчина звучал во время секса так по-звериному. Я вообще его плохо помню, вернее, усердно пытаюсь себя это доказать…

За стеной звуки, шорохи, шлепки босых ног по полу, устланному линолеумом.

– Когда увидимся снова? – томным голосом поинтересовалась сестра.

– Последний раз было, отвечаю, – приглушенно прозвучал ответ мужчины.

– Ммм… Последний раз, говоришь? Вчера на стоянке я у тебя последний раз в рот брала, сегодня у нас снова был последний секс, – мурлыкнула. – А если так?

– Хватит передо мной ноги раздвигать! Вот, держи. И помалкивай…

Я не особо хотела прислушиваться к тому, что происходило за стеной, но голос мужчины заставил меня проявить любопытство.

Я даже встала и подошла к двери, приоткрыла ее, увидев, как по коридору к входной двери вышагивал…

Руслан Гамзатович.

У меня от удивления чуть глаза не выпали из глазниц. Я кого угодно могла подозревать, но, чтобы хозяин магазина, где я работала, занимался сексом с моей сестрой?!

Да он же…

У меня от возмущения слова в глотке застряли. Тем временем Руслан Гамзатович обулся, схватил короткое пальто с вешалки и вышел.

Дверь хлопнула.

Следом из спальни неторопливо вышла младшая сестра.

– Даша! – позвала я, собравшись с мыслями. – Как ты это объяснишь?!

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась, захлопала ресницами. Густые, длинные, изогнутые кверху. Ее ресницы от природы никогда такими не были…

Снова сделала наращивание, что ли?

Халат был наброшен на голое тело Даши, на груди красовались мощные следы укусов и алые, свежие засосы.

– Настя?! Ты дома? Я думала, что ты на работу ушла! Мама говорила, что ты перекусишь и поедешь обратно в магаз.

– Я не поехала, сил не было. Упала и уснула, а ты… Ты кувыркаешься с хозяином магазина! Даша!

Она сердито запахнула халат и закрыла дверь на замки.

– Слушай, я уже взрослая! Не читай мне нотации.

– Ему сорок семь, у него жена и трое детей! – всплеснула руками.

– Ну и что? Я же в его семью не лезу… Мы просто классно проводим время, – закатила глаза.

– У нас в квартире? Других мест не нашлось?

– Просто все вышло случайно, Руслан помог мне донести до квартиры пакет с продуктами. Я сама не понимаю, как мы в постели оказались.

– Пакет с продуктами? И какой же? В упор не вижу!

– Ой, ну что ты пристала? Маме пожалуешься? Иди жалуйся… Просто завидуешь, что Руслан на тебя не обратил внимание, а меня заметил! Кому нужно тридцатилетка с ребенком от другого мужика… – усмехнулась сестра.

Я промолчала.

Говорили, если тебя ударили по одной щеке, подставь вторую.

Пожалуй, я так и делала.

Я так всегда и делала, жила, как подсказывала совесть, мама, воспитание, общество, обстоятельства…

Жила или выживала?

Выгребала каждый божий день, отталкиваясь от самого дна, тащила за нескольких – за себя, за дочурку, за маму, которая трудилась за копейки, за сестру, которая так и не смогла закончить колледж и прыгала с одного места работы на другое.

Пожалуй, я устала делать так, как надо, и неожиданно для себя влепила сестре.

Звонко.

Хлестко.

По щеке влепила!

Так сильно, что у меня ладонь заалела и разом возникло горячее, сильное жжение. Жар мгновенно пополз от ладони, к кисти, выше, к локтю.

Жжение проникло под кожу, впилось по капле в кровь, и та, подпитываемая сильным всплеском, понеслась по венам на большой скорости.

– Аааа! – всхлипнула сестра.

Ее голова назад откинулась, волосы взметнулись вверх.

Она отшатнулась, схватилась за щеку и с возмущением посмотрела на себя. В ее глазах стояли слезы обиды и непонимания.

– За что? – спросила тихо, а потом завыла. – Да за что?! За правду?

– За все, – глухо ответила. – Не мели своим языком чушь!

– Но я же… права, – пискнула она и попятилась, не сводя с меня пристального взгляда.

Глаза сверкали, по щекам заструились слезы. Сестра всхлипывала и громко шмыгала носом, из-под него потекло.

– Иди вымойся, Даш. От тебя мужиком несет! – сказала я.

Сестра все еще обиженно моргала нарощенными ресничками.

Меня внезапно проняло злостью: вот же дурочка, а! Дурочка!

Я на ее учебу два с лишним года платила, а до этого откладывала каждую копеечку, желая, чтобы она отучилась, получила профессию, чтобы не барахталась в этом болоте небольшого провинциального городка, как я. Или чтобы, если вдруг она хотела бы остаться, ее жизнь сложилась иначе. Лучше, чем моя, легче.

А она – что?

Учебу бросила…

Ладно, пусть бросила, если бы нашла занятие по душе, хоть чем-то помогала семье, нам с мамой и Янкой.

Но что в итоге?

Сестра болталась с места на место, порхала, «искала занятие по душе», как она сама говорила.

Я со счета уже сбилась, сколько всяких этих занятий она перебрала, сколько начатых и брошенных курсов – и онлайн, и в реале.

И ни-че-го!

Ничего, абсолютно!

Я билась, как рыба об лед, тянула лямку за всю семью, а эта лентяйка и пальцем о палец ударить не хотела, чтобы помочь нам.

Даже сегодня!

Та ситуация, что случилась сейчас – кошмарная авария, нужны деньги, нужна банальная помощь!

И что – сестра?

Ладно, не буду лезть в ее кошелек с личными расходами. Тратится на салоны? Черт с ней, пусть тратится!

Но могла бы прийти и посидеть у Янки…

Ведь маме завтра на работу, она до сих пор в котельной на ТЭЦ трудится. Там такие сложные условия работы, а платят – сущие копейки!

– Что ты стоишь? – прикрикнула я. – Бессовестная! Говорю, вымойся живее! И чтобы завтра я не видела, как ты страдаешь от безделья! Надоело!

– А я вообще из дома… Уйдууууу! – бросилась с ревом в мою сторону.

Я не ожидала такого броска.

Все произошло так быстро.

Неожиданно.

Вот она ревет, вот ее перекошенное лицо так близко от моего.

Вот толчок ладонями в грудь, и я лечу, лечу…

Взмываю вверх, на миг ловлю состояние невесомости – сладкое, щемящее, острое.

Ловлю этот небывалый миг только для того, чтобы упасть.

Острая боль, чернильная темнота перед глазами…

Она

Звонок.

Звонок.

Звонок.

Как настойчивая пчела, громкий звук дверного звонка ворвался в черноту, разделяя ее, кромсая ослепительными полосами света.

Я с трудом оторвала голову, открыла глаза.

Во рту – привкус крови, голова тяжелая, мокрая.

Рядом суетилась сестра.

– Настя. Настя! На-Настя! – крикнула она.

Ее губы дрожали.

– Все хорошо, правда? Ты… поскользнулась что-то! – лепетала она, силясь меня придержать. – Напугала. Ты же меня видишь, да? Хорошо видишь? Вот и умница, вставай, вставай, здесь полы холодные! А пальцы? Пальцы мои видишь? Сколько пальцев? Три, да? Три же…

– Десять, – ответила внезапно пересохшим голосом.

Сестра отшатнулась, будто я сказала что-то не то.

– Все будет хорошо. Я… Я на помощь позвала. Сейчас!

Я силилась подняться, голова раскалывалась от сильной боли. С трудом провела ладонью по волосам – мокрые, пальцы в чем-то темном, красном.

До меня дошло.

Я вспомнила.

– Вот там, смотрите! Поскользнулась на мокрой тряпке, упала! – затараторила сестра.

В коридоре раздался топот ног. Я моргнула, увидев чужие ботинки. При входе один натянул бахилы, второй не стал.

– Когда упала? – склонился надо мной молодой мужчина в халате.

Глаза за стеклами очков – дымчатые, серые, пронзительные.

Сестра отвечала что-то.

– Похоже на сотрясение. Плюс кожа рассечена, нужно будет накладывать швы. Едем. Грузите! – вздохнул и отошел в сторону, посмотрел на сестру. – Одевайтесь, девушка! Нужен сопровождающий, данные подготовьте, номер полиса…

***

– Ведь вы не на тряпке поскользнулись.

Я с трудом открыла глаза.

На меня внимательно смотрел тот самый врач.

Дымчатый взгляд, немного квадратный подбородок, плотно сжатые губы. Глаза полны недоверия и какого-то сочувствия.

У меня кружилась голова, дурнота накатывала. Хотелось спать…

– Что вы от меня хотите услышать? – вялым голосом спросила я.

– Если случилось происшествие, я обязан сообщить в соответствующие органы. На вас напали, Анастасия?

Мы были в машине скорой. Санитар еще курил на улице, мы ждали сестру, пока она соберется.

– Не понимаю, с чего вы взяли, что случилось нечто плохое?

– Я много подобных случаев повидал. Можно сказать, с одного взгляда понимаю, что произошло на самом деле.

– Тогда у меня для вас новость.

– Слушаю, – кивнул.

– Вы ошиблись с выбором профессии. Вам бы… в полицию идти, а не играть в спасителя жизней.

Врач рассмеялся коротко.

– Знобит?

– Нет-нет.

Но он все-таки накрыл меня пледом.

– Только не засыпайте, вам нельзя. Подозрение на сотрясение. Уверен, это подтвердится. И все-таки на вашем месте я бы не прикрывал сестру.

– Прекратите, – попросила я.

Хлопнула дверь. Водитель сел за руль, завел мотор.

– Ну чего копаетесь? – крикнул в темноту санитар, торопя мою сестру. – Не на дискотеку же собираетесь!

– Может быть, без госпитализации обойдемся?

– Потеря сознания была? Была. Госпитализация необходима! – отрезал врач.

В машину забралась сестра, запахло ее духами. Она наклонилась надо мной, обдавая вишневой сладостью, от которой чуть ли не мутило.

– Поехали, Кирилл! – попросил врач. – Барышня прибыла, – добавил с неприязнью.

Сестра нашла мою ладонь и крепко-крепко сдавила мои пальцы. Ее голос дрожал от раскаяния.

– Ты только не переживай, Настя. Я все-все сделаю! И Яночку буду навещать, и по дому убираться, и маме помогу. Ты, главное, лежи, отдыхай, лечись, сколько скажет врач. Все-все сделаю… Клянусь! Помощь будет обязательно, вот увидишь!

Хотелось бы мне верить в обещания сестры, но сколько их уже было?

И как не вовремя это все…

Когда меня оформляли в больнице, я буквально всем своим телом, каждой его клеточкой чувствовала взгляд врача скорой помощи, полный осуждения. Поняв, что я не собиралась жаловаться на сестру, он осуждающе покачал головой и отвернулся, пожав плечами.

Меня немного разозлило его молчаливое, но осязаемое осуждение.

Мне, что, проблема мало?

Одного только раскола внутри семьи для полного счастья не хватает!

Ситуация нехорошая, да. Но, в конце концов, его это никак не касается.

***

Лежать в стационаре мне не хотелось, но головой я приложилась здорово. Даже просто сходить в туалет было не так-то просто, это стало задачей марафонца – выдержка, спокойствие, собранность и еще раз выдержка плюс отсутствие спешки. Надеялась лишь на то, что вскоре станет легче.