Бывшие. Без срока давности

Она

– К дочери?

Дементьев буквально горел, из его нутра вырывалось желание увидеть дочку немедленно. Я и боялась, и где-то в глубине души хотела этого. Стоило признать, что я иногда мечтала… Да, мечтала, что у нас будет полная семья. Мои мечты не отменяли обиды и горечи, въевшейся мне в душу до черноты. Но все же иногда, на грани яви и сна я позволяла себе мечтать: вот он приедет, узнает о дочери, удивится, изумится, обрадуется…

Как глупо!

Сейчас Дементьев стоял прямо передо мной и горел желанием увидеть дочь, но я вдруг взбунтовалась. Мне хотелось прямо противоположного – спрятать ее так, чтобы он не нашел! Потому что не заслужил… Столько много всего пропустил, а сейчас подавай ему дочь.

В этом бунте было намешано всего-всего, и такой глупой, чисто бабской ревнивой обиды: что, если бы не…

Если бы кто-то не сообщил Дементьеву о дочери, то что?

Он бы так и не поинтересовался мной.

О боже, Настя, очнись… Он тобой и не интересовался.

Даже не спросил ничего о самочувствии.

Так неприятно, во рту разлился кислый вкус с горечью, словно я надкусила цедру лайма и усердно грызла ее вопреки.

Противно. Неприятно.

Надо запомнить этот вкус, чтобы больше не мечталось, даже нечаянно.

Поэтому я проигнорировала слезы, они внезапно подкатили к горлу и встали там комком. Благо, у меня была при себе спортивная бутылка с водой. Слезы – тоже вода, но сейчас я усердно проталкивала их внутрь вместе с крохотными глотками жидкости.

Как только обрела возможность говорить без першения в голосе, заявила.

– Для начала условия обсудим, Богдан. Потом к дочери.

Его темные брови вверх взлетели стремительно, взгляд, напротив, потемнел. Дементьев коснулся моего локтя, протискиваясь в коридоре, полном людей.

– Какие условия, Настя?! Я отец!

Он сказал это чуть громче, чем следовало, и в коридоре на него обернулась женщина лет тридцати пяти, скользнула заинтересованно, с какой-то завистью даже, и с удивлением на меня посмотрела, мол, что такая бледная замухрышка делает рядом с Ним.

Я с трудом подавила вздох раздаражения: одно и то же! Ну, правда… Столько лет ушло, но ничего не изменилось в этом плане – Дементьев, как был лакомым кусочком для девушек и женщин всех возрастов, так им и остался. Только теперь диапазон поклонниц расширился. Черт побери, а! Ведь сорок с небольшим хвостиком – просто шикарный возраст для мужчины, на него может запасть и юная двадцатилетка, и девушка лет тридцати, и, тем более, женщины постарше!

И мне терпеть его присутствие рядом с собой?! Как долго!

– Не кричи, пожалуйста, – поморщилась я, дотронувшись до виска.

Мы покинули больницу, и я прислонилась бедром к высоким перилам, беря передышку. Забег со второго этажа, через несколько длинных коридоров и просторный холл буквально выпил мои силы.

Перед глазами начали сгущаться сумерки, пальцы ослабли, выпуская ручку сумки.

– Я всего лишь… – напористо начал говорить Богдан, шедший впереди.

Потом он обернулся и изменился в лице.

– ***! Настя…

Его руки подхватили меня, удерживая. Щека коснулась мягкой ткани его строгого костюма, надетого под пальто. Всего на миг в легкие проник аромат его горячего, сильного тепла. Уловила запах мужчины под слоем люксового парфюма и еще чего-то – запаха салона, отеля, ароматизатора для воздуха, дымный след сигарет…

Пряный, мускусный аромат, с солью пота – явно не успел переодеться, помчался в больницу сразу же, как приехал.

Иногда даже секунды в объятиях бывшего возлюбленного хватает, чтобы память вскрылась, как швы, которые разошлись, и оттуда хлынули картинки, тщательно укрываемые в прошлом.

Наша первая встреча. Его уверенный поцелуй.

Мое отрицание.

Его напор.

Притяжение, которому сложно противостоять.

Первая близость – такая сладкая, острая, щемящая…

Ослепительные надежды, яркие мечты. Проклятые, они мне все сердце изъели…

– Отпусти, – прошептала едва слышно, дыша через рот, чтобы больше не вдыхать дурман притяжения.

– Куда, бл… – снова ругнулся. – Упадешь, мать-героиня.

– Сам виноват! Тебе же не терпится с дочерью увидеться!

– А ты?! Я пришел, ты уже рассказывала всем, что из больницы выпишешься! – не менее напористо ответил он. – Скажешь, что я не прав? Насть…

В его голосе завибрировали сильные, глубокие интонации.

Богдан приподнял мое лицо, обхватив длинными, цепкими пальцами за подбородок.

Я осторожно, крадучись по его лицу взглядом, словно воришка, быстро посмотрела в его глаза и быстро отдернула взгляд.

Заметила в его глазах слишком многое.

Пожалуй, больше нафантазировала.

Да, просто вообразила себе, будто он посмотрел на меня с прежним пылом и желанием, будто сорвал одежду и отлюбил…

Всюду.

Мгновения растянулись.

Между ударами его сердца расстояние стало слишком большим…

Или меня просто оглушило, я плохо слышала, варясь в непрошеных нахлынувших чувствах.

– Можешь отпустить, мне просто на миг стало плохо. Уже лучше.

– Уверена?

– Да! – ответила гордо и довольно громко!

Я уверенно оттолкнула Богдана ладонью в грудь и даже наклонилась за сумкой. Впрочем, стоило мне сделать резкое движение вниз, как кровь прилила к голове.

Дурнота снова накатила, я едва на колени перед Дементьевым не рухнула. То-то я бы потешила его эго! Провинциальная девчонка снова упала на колени, как когда-то раньше, чтобы…

– Вот упрямая женщина!

Богдан вырвал сумку из моих рук и крепко прижал меня к своему боку.

– С этого момента ты тоже под моим присмотром.

– Я – тоже?

– Разумеется. Думаю, тебе нужно отдохнуть еще немного. Дочери нужна веселая, ресурсная мама. Только так ты сможешь радостно и безболезненно рассказать ей обо мне…

Богдан уверенно вел меня к машине, нес сумку.

– Ты же говорила ей о папе, верно?

– Да, конечно.

Вот и его машина, внедорожник премиум класса. Скорее всего, напрокат взял, но явно самый дорогой и престижный.

Дементьев помог мне усесться внутрь салона, забрался рядом на заднее сиденье и поинтересовался:

– И что ты ей говорила? Что папа в командировке на Дальнем Севере? Или моряк кругосветного плавания?

– Нет, что ты. Я против того, чтобы врать детям. Я просто говорила, что ты умер.

Богдан поперхнулся и натужно, громко закашлялся. Потом он вытер платком рот и посмотрел на меня с возмущением.

– Что?!

Я отвернулась, не в силах вынести его взгляд.

Он и правда умер.

Для меня – точно умер несколько лет назад…

Она

– Для начала перекусим. Кажется, здесь где-то неподалеку был ресторан «Граф».

– Давно не «Граф», здание выкупил другой собственник, сделал реконструкцию здания, теперь там ресторан «Резидент», – сообщила я.

Скромно умолчала, что ценник там реально конский, но Дементьев состоятельный мужчина. Всегда был состоятельным. Я думаю, что теперь его кошелек точно без особых потерь может пережить один обед на двоих в «Резиденте».