Жанна д·Дарк – твой коуч

Ты только что потерпел серьёзное поражение. Ты несчастен. Ты не понимаешь, в чём дело. Это не входило в твои планы…

Никому не нравится то, что принято называть «поражением».

Мне тоже не понравилось, что меня взяли в плен в Компьене и сожгли в Руане тогда, когда моя миссия не была закончена: англичане не покинули Францию, а король не взял Париж.

Тем не менее, именно благодаря моей мученической смерти на костре миссия моя свершилась. В час моих испытаний англичане начали сомневаться в своей победе. «Мы все погибли, мы сожгли святую!» – восклицали самые проницательные умы из свиты короля Англии. Боевой дух противника был сломлен. Но главное, своими мучениями я завоевала сердца миллионов людей, и собрала духовную и материальную силу, которую ничто не могло остановить. С того самого дня мои солдаты стали сражаться уже не «вместе со мной», а «за меня». Они и выполнят мою миссию!

«Выполнят мою миссию!» Если бы ты только знал, с каким упоением я произношу эти слова. Моя миссия стала их миссией. Моя сила стала их силой.

Кто бы мог подумать? Все видели в моём мученичестве конец удивительного приключения – тогда, когда это было только его начало. Пять лет спустя англичане потеряли Париж, а вскоре и остальную часть королевства.

Англичане хотели не просто лишить меня жизни: обвинив меня в ереси, они хотели очернить память обо мне, чтобы опорочить моё дело и тем самым – короля Франции, который был обязан мне короной. Вопреки своей воле они воздвигли мне памятник – протоколы моих допросов, – которые никто и никогда не сможет оспорить, так как они написаны их рукой. Без этих «Актов» я бы превратилась в очередную легенду. И никто бы не стал восхвалять Бога за чудеса, которые Он сотворил во мне, никто бы не учился на примере моих добродетелей. Таким образом, благодаря судебному разбирательству – свидетельству, которому нет подобных в истории, – я и по сей день работаю в сердцах людей. Благодаря моим судьям – благодаря вопросам, часто нелепым и унизительным, которые они задавали мне, – весь мир знает меня и мой дух.

Пьер Кошон, Епископ Бовезский, председатель трибунала и главный автор договора в Труа, по которому Франция перешла в руки англичан, по его собственным словам, хотел устроить «образцовый процесс». Мои слова были записаны и заверены печатью. Кошон хотел запятнать память обо мне навсегда, но чем больше он очернял её, тем больше служил Божиим планам. Незаметно для себя он воздвиг памятник моей славе.

Во время суда, измученная, я больше не хотела отвечать на вопросы: я не понимала, что мои ответы станут моим же триумфом… Но Бог всё это знал. Он повелел мне смело и без устали отвечать на все вопросы судей, что я и сделала.

Доверяй Богу, как я доверяла Ему. Там, где ты видишь неудачу, Бог видит победу. Ты не можешь понять глубинный смысл многих событий. Подчини же свой разум Его любящему Провидению.

Признаюсь, покорить разум – трудная задача для взрослых. Нужно смирение. Нужно стать ребёнком. Я всегда была ребёнком перед Богом, даже тогда, когда возглавляла армии и общалась с дворянами. Я никогда не размышляла так, как размышляют взрослые. Вот почему сильные мира сего любили смотреть на меня и слушать. Они видели во мне непобедимую силу, которая есть не что иное, как слепая уверенность ребёнка в своём Отце. Они не понимали этой уверенности, – они были слишком стары для этого, – но она восхищала их, и порою даже заставляла плакать.

Так что не бойся поражения. Если твои намерения чисты, если средства, которые ты используешь, праведны, если вкладываешь разум в то, что делаешь, и если неотступно держишься избранного курса, – не беспокойся о результате, доверься Богу.

Практические советы:

Определи три значимых «поражения» в своей жизни и постарайся увидеть в них победы: 1) в личностном росте; 2) в профессиональной, семейной или социальной жизни; 3) в созидании общего блага.

Ты доверяешь Богу, но недостаточно доверяешь себе…

В детстве тебе говорили, что нужно полагаться только на Бога. Однако, если Бог доверяет тебе, разве благоразумно не доверять самому себе? Если Бог доволен талантами, которые Он тебе дал, разве справедливо, что ты ими недоволен?

Доверяя своим талантам, ты доверяешь Богу, Который даровал тебе эти таланты.

Я доверяла своим талантам. Во время моего реабилитационного процесса люди, знавшие меня, единогласно свидетельствовали: я была высока ростом, красива, сильна и в то же время женственна. У меня был тёплый и ласковый голос, и речь моя вызывала восхищение. Я была чувствительна, не скрывала своих слёз, любила смеяться и шутить. Я ходила с высоко поднятой головой. Я с удовольствием наряжалась, когда это было нужно. У меня была религиозная душа в крепком, красивом и здоровом теле. Я знала обо всех своих дарах, обо всех талантах тела и духа.

Я хотела жить в полную силу, хотела достичь вершины человеческого развития и целиком реализовать свой потенциал.

Послушай, что сказал обо мне сэр Уинстон Черчилль: «Жанна д’Арк – это существо, настолько возвышенное над обычным человечеством, что человека такого масштаба не сыщешь и за тысячу лет».4

Признавая собственные таланты, мы благодарим сотворившего нас Бога. Не признавать свои таланты – не смирение, а неблагодарность. Признавать свои таланты, развивать их и использовать во благо – это великодушие, добродетель великих душ.

Я была ребёнком перед Богом, но неустанно умножала свои дары. Я верила в себя и в свои возможности. Надежда возвышала меня, окрыляла, опьяняла и побуждала к действию. Перед лицом поставленной задачи моё сердце расширялось, душа набирала разбег, тело преодолевало все препятствия.

Я доверяла Богу, но доверяла и себе. Моя природная надежда не была подавлена надеждой сверхприродной, которую Бог вложил мне в душу в день крещения.

Я ожидала от Бога всего, как будто ничего не могла сделать сама, и всего ожидала от себя, как будто Бога не существовало. Я была ребёнком перед Богом и «гигантом» перед людьми.

Необъятность человеческого не была поглощена необъятностью благодати.

Вспомни слова Честертона: «Жанна д’Арк не топталась на распутье, отбросив все пути, как Толстой, или приняв их, как Ницше. Она выбрала путь и ринулась по нему стремительно, как молния (…). Толстой воспел крестьян – она была крестьянкой. Ницше воспел войну – она воевала. Она выиграла у каждого из них; была добрей и смиренней Толстого, яростней Ницше». 5

Я была яростна…

Я была «супервумен» не потому что ездила верхом, руководила армией и ударом меча могла уничтожить несколько десятков вражеских солдат. Я не была голливудским героем. В бою я никого не убивала – я только поднимала своё знамя. Я была «супервумен», потому что воплотила в себе полноту женственности.

Я была настолько женщиной, что заставила Вольтера плакать от ненависти.

Этот отвратительный человек увидел во мне воплощение христианского гуманизма, разоблачавшего несостоятельность всех его теорий. Дочери Божии, когда они и вправду дочери Человеческие, устрашают врагов Иисуса Христа. Они слишком прекрасны, чтобы остаться незамеченными. В моей красоте Вольтер узнал своё уродство, и, чтобы опозорить меня, написал памфлет «Орлеанская девственница», в котором посвятил мне более десяти тысяч стихов.

Фридрих Шиллер меня защищал: «О, дева, глумящиеся тянут тебя в болото (…). Но не бойся, всё ещё есть прекрасные души, воспламеняющиеся от великого»6. Но больше всех защищал меня Александр Пушкин. Он восстановил мою честь за несколько часов до своей трагической смерти в Санкт-Петербурге в 1837 году. В эссе, которое оказалось последним из его произведений, он писал: «Новейшая история не представляет предмета более трогательного, более поэтического жизни и смерти Орлеанской героини; что же сделал из того Вольтер, сей достойный представитель своего народа? Раз в жизни случилось ему быть истинно поэтом, и вот на что употребляет он вдохновение! Он сатаническим дыханием раздувает искры, тлевшие в пепле мученического костра, и как пьяный дикарь пляшет около своего потешного огня. Он как римский палач присовокупляет поругание к смертным мучениям девы (…). Все с восторгом приняли книгу, в которой презрение ко всему, что почитается священным для человека и гражданина, доведено до последней степени цинизма (…). Жалкий век! Жалкий народ!» 7

Поступок, достойный рыцаря! В момент его смерти – он погиб на дуэли – я попросила Бога даровать ему благодать покаяния. Я была ему обязана.

Вот и всё, что я сегодня хотела тебе сказать. Осознай свои таланты. Умножь их. Живи в полную силу. Пусть твоё смирение никогда не расстаётся с твоим великодушием. До предела развивай свой человеческий потенциал, а клевету гуманистов-ханжей презирай не меньше, чем сплетни ризничных святош.

Практические советы:

Составь список талантов – физических и духовных – которые ты получил от Бога, через родителей, бабушек и дедушек, братьев, сестёр и друзей. Обдумай преимущества своего биологического темперамента: активность холерика, креативность меланхолика, общительность сангвиника, рациональность флегматика. «В чём я силён?» Спроси своих родителей, друзей, учителей. Затем постарайся приумножить эти таланты в работе, в семье, в общественной жизни.

Ты осознал свои таланты и делаешь всё, чтобы их умножить. Но у тебя сомнения: злые языки говорят, что тебе не хватает смирения…

Не тревожься. Многие имеют малодушное представление о смирении. Но смирение – не малодушие, а добродетель тех, кто знает истину о себе и живёт в ней. А истина налицо: ты получил таланты, которые должны быть реализованы. Значит, смирение не может обойтись без великодушия.

Великодушие – древнее понятие. Великодушен тот, кто осознаёт своё достоинство и утверждает его в действии.

Много было сказано о смирении, чтобы подчеркнуть великую истину, а именно: Бог – источник всех благ. И напротив, недостаточно было сказано о великодушии, о величии блага, которое нам дано. Нас интересовал источник блага, а не благо само по себе. Считалось, что великодушие препятствует смирению. Это серьёзная теоретическая ошибка: великодушие, которое есть добродетель тех, кто осознаёт своё величие, является неотъемлемой частью смирения – добродетели тех, кто познаёт истину о себе и живёт ею. Правда об источнике величия не должна скрывать правду о самом величии.

Признание твоего собственного достоинства и величия – это проявление смирения, ибо это приближает тебя к истине о себе.

Ты скажешь: «А как же скромность?» Скромность не должна мешать смирению. Смирение важнее скромности. Вспомни слова Клайва Льюиса: «Совершенное смирение освобождает от скромности. Если Бог доволен Своим творением, то и творение должно быть довольно собой».8

Мои голоса называли меня «дочерью Божией». Они говорили мне слова, которые до сих пор потрясают меня: «Иди, дщерь Божия». А сама я любила повторять: «Я дочь Божия. Я выгоню англичан из Франции. Для этого я и родилась!» Некоторые считали это гордыней. Они ошибались, поскольку это была правда. Другие говорили, что это недостаток скромности. Эти были правы: я была слишком смиренной, чтобы заботиться о скромности.

Считать, что великодушие затмевает смирение – это серьёзная теоретическая ошибка. Но ещё серьёзнее практические последствия этой ошибки: мы уступаем величие неверующим, агностикам, атеистам, отдаём в их руки мир, искупленный Христом для сыновей и дочерей Божиих. Какое несчастье и какая несправедливость!

Мы часто неверно говорили о смирении. Правда, что человек сам по себе – чистое небытие, но человек, сотворённый по образу Божию, искупленный Сыном и обóженный Святым Духом – это чудо. Каждый человек призван быть сыном Божиим. Эта высокая и сокровенная истина сподвигнет тебя на великое. Мечтай, как мечтает Бог, твой Отец. Нет нужды искать поводов к великодушию за пределами христианства. Ты сын Божий, нет достоинства выше.

Сегодня часто говорят о «самооценке». Знай, что ты нуждаешься в самооценке не больше, чем в скромности. Великодушие и самооценка – это совсем разные вещи. Великодушие – добродетель, самооценка – эмоция. Добродетель объективна и устойчива, эмоция же субъективна и неустойчива: можно проснуться с высокой самооценкой, а заснуть с самооценкой, близкой к нулю. Ощущение своего величия – одно, осознание своего величия – другое. Чтобы ощущать свое величие, нет необходимости познавать себя, достаточно бахвальства или лести: они создают в нас иллюзию величия.

Великодушие – плод самопознания. Самооценка же во многом зависит от того, как нас воспринимают другие.

Помни: тебе нужно смирение, а не скромность; великодушие, а не самооценка.

Практические советы:

Вспомни случаи, когда скромность мешала тебе действовать: «Кто я такой, чтобы желать спасти мир?.. Есть люди, более способные, чем я… Я не гений, я не учился в Гарварде или Стэнфорде… Я не супермен, я не звезда». Вспомни минуты малодушия и самообмана, когда ты отказывался от своего достоинства и талантов. Исправь себя. Если по темпераменту ты флегматик, великодушие будет для тебя настоящим вызовом, ведь ты по природе склонен недооценивать свои возможности, удовлетворяться рутиной, плыть по течению. Не унывай. Учись мечтать. Многие флегматики научились поступать великодушно.